Полная версия

Главная arrow Литература arrow Мемуары как текст культуры. Женская линия в мемуаристике XIX- XX вв.: А.П. Керн, Т.А. Кузминская, Л.А. Авилова

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ВОСПОМИНАНИЯ Л.А. АВИЛОВОЙ КАК ДИАЛОГ С А.П. ЧЕХОВЫМ

Чехов и Авилова (К реконструкции донжуанского списка Чехова)

Имени Л.А. Авиловой нет ни в биобиблиографическом словаре русских писателей (1990), ни в литературном энциклопедическом словаре (1987), а между тем она является автором повестей, рассказов, мемуаров.

Воспоминания Л.А. Авиловой "Чехов в моей жизни", частично печатавшиеся в 1910 г., были опубликованы в 1947 г. в однотомнике "Чехов в воспоминаниях современников"[1]. Неоднозначную оценку ее мемуарам дают авторы статей, сопровождающих различные издания. Так, в редакционном комментарии к первой публикации воспоминаний они названы "специфичными" из-за преобладания в них автобиографического начала. И.А. Гофф (во вступительной

статье к сборнику рассказов и воспоминаний Л.А. Авиловой 1984 г.)[2] характеризует их как "яркие", утверждая, что "именно воспоминания Авиловой, много раз печатавшиеся, переведённые на иностранные языки, сделали имя Лидии Алексеевны широко известным у нас и за границей" [с. 3]. На фоне женских мемуаров о А.П. Чехове (Е.М. Шавровой, Т.Л. Щепкиной-Куперник, М.П. Чеховой, О.Л. Книппер-Чеховой), отмеченных печатью эпохи (т.е. тенденцией к идеологизации[3] и канонизации), воспоминания Авиловой отличаются "лица необщим выраженьем". Особый интерес представляют оценки современников Авиловой. И.А. Бунин, знакомый с Чеховым и хорошо знавший Авилову, подходит к её мемуарам как художник: "Воспоминания Авиловой, написанные с большим блеском, волнением, редкой талантливостью и необыкновенным тактом, были для меня открытием" [с. 3].

М.П. Чехова, знавшая Авилову только по переписке и встречавшаяся с ней всего 2-3 раза после смерти А.П. Чехова, фанатично следившая за тем, чтобы ничего, на её взгляд, лишнего, мелочного, "оскорбляющего" великого писателя не просочилось в века, увидела в мемуарах Авиловой посягательство на создаваемый ею незамутнённый ни одним "неприличным" фактом образ: "Правильно, видимо, Лидия Алексеевна сообщает о тех больших чувствах к Антону Павловичу, которые она когда-то пережила. Но вот когда она пытается раскрыть чувства к ней со стороны Антона Павловича, тут у неё получается слишком "субъективно". В её мемуарах проявляются уже элементы творчества, художественного - вольного или невольного - домысла писательницы" [Вокруг Чехова 1990, с. 343].Таким образом, оценка мемуаров упирается, с одной стороны, в проблему достоверности в освещении фактов, с другой, - в проблему "художественности", трактуемой в данном случае как допущение свободы интерпретации. Для реконструкции "правды" отношений целесообразно соотнести текст мемуаров с "текстом"

биографии. Логично, на наш взгляд, обратиться к переписке А.П. Чехова как наиболее достоверному источнику, освещающему отношения с корреспондентками. Очевидна имманентная связь мемуарного и эпистолярного жанров - в них находят своё отражение действительно имевшие место события[4].

Из всех дам, с которыми Чехов поддерживал переписку, воспоминания о знакомстве с ним оставили немногие. В сборниках "Чехов в воспоминаниях современников" публикуются мемуары О.Л. Книппер-Чеховой, Т.Л. Щепкиной- Куперник, Л.А. Авиловой.

Кроме Л.А. Авиловой, А.П. Чехов состоял в переписке еще с одной начинающей писательницей - Е.М. Шавровой.

Знакомство обеих с Чеховым, состоявшееся на почве художественного творчества, пришлось на один и тот же период (90-е годы). Для обеих было важно обращение к авторитету известного писателя; та и другая поддерживали отношения с ним путём переписки, так как встречи были немногочисленными.

Примечания к полному собранию сочинений и писем

А.П. Чехова в 30-ти томах (1976-1977)[5] снабжены одинаковыми комментариями относительно Л.А. Авиловой и Е.М. Шавровой. Схема такова: писательница, познакомилась с Чеховым в 1889 году, пользовалась его литературными советами, является автором воспоминаний о Чехове. Анализ писем, однако, позволяет уточнить тексты академических комментариев, нивелирующих по-разному складывавшиеся отношения между Чеховым и двумя этими женщинами, что, на наш взгляд, и определило соответствующий тип эпистолярного поведения.

Из академического комментария следует, что исследователям известны 69 писем Чехова к Шавровой и 130 писем Шавровой к Чехову, написанных с 1889 по 1900 годы. Простой арифметический подсчёт количества писем, написанных Чеховым (учитывая то, как уже тогда дорожили чеховскими автографами[6], мы полагаем, что их сохранилось достаточно много) и Е.М. Шавровой, указывает на некую иерархичность в их отношениях. Реконструируемые по письмам отношения А.П. Чехова с Е.М. Шавровой вполне укладываются в рамки, предусмотренные ситуацией "учитель - ученица", "мэтр - начинающий литератор". Подтверждение этому мы находим и в мемуарах Михаила Павловича Чехова, знавшего Шаврову: "Между Антоном Павловичем и "Е.М.Ш." (так она подписала свои мемуары - Е.Ш.) установилась хорошая и прочная дружба. Чехов старался продвинуть её рассказы в печать и часто достигал этого, но всегда журил её за то, что она мало обращает внимания на свой талант и редко пишет <...> Она называла его своим "cher maitre" - так он и подписывался в письмах, которые к ней посылал" [Чехов М. 1964, с. 198-199].

Большинство писем Чехова к Шавровой содержит раскрывающие чеховскую эстетику замечания по поводу её рассказов и советы, как надо писать: "Это не рассказ и не повесть, не художественное произведение, а длинный ряд тяжёлых, угрюмых казарм <...> Описания, описания, а действия совсем нет" [Письма IV, с. 273-274]. "Надо писать и помнить, что подробности, даже очень интересные, утомляют внимание" [Письма V, с. 336]. Иногда роль Учителя - Мастера - Мэтра меняется, он превращается в редактора, испытывающего чисто эстетическое наслаждение от удачной переделки: "Вот что: у меня чешутся руки, не позволите ли Вы мне приделать конец к "Зильбергрошу"? [Письма IV, с. 455]; "...название "Горбун" - моих рук дело" [Письма V, с. 35].

В этот же период (последнее десятилетие XIX века) развивались и отношения Чехова с Л.А. Авиловой. Их переписка не была столь интенсивной. Первый комментатор воспоминаний Авиловой Н.И. Гитович и автор вступительной статьи к изданию "А.П. Чехов в воспоминаниях современников" 1986 года (серия "Литературные мемуары") А.М. Турова сообщают о 31 письме Чехова к Авиловой. В 12-томном собрании писем А.П. Чехова указано, что "известно 32 письма Чехова к Л.А. Авиловой (одно из них, в позднейшей записи Авиловой, - см. ЛН, Т. 68, с. 259-261)" [Письма IV, с.587]. Свои письма к Чехову Лидия Алексеевна уничтожила (осталось лишь 3 , написанных в 1904 году по поводу издания сборника в пользу раненых, благодаря чему они, на наш взгляд, и сохранились). Отсутствие писем Авиловой естественно затрудняет исследование, но реконструкция диалога возможна по ответным письмам Чехова. И.А. Гофф отмечена такая особенность писем Чехова к Авиловой, как "серьёзность тона", отличающая их от "прочих писем, адресованных его корреспонденткам" [с. 6]. Добавим: это и серьёзность круга обсуждаемых проблем (в первую очередь творчества, как своего, так и других писателей, например, В.Г. Короленко, П.Ф. Якубовича и др.), и отсутствие игры (т.е. каламбуров, именмасок, шутливых обращений, мистификаций и т.п., к которым Чехов любил прибегать в письмах к другим адресатам[7]).

Однако, если вслед за академическим изданием признать фактом в переписке письмо, которое Авилова по памяти цитирует в своих мемуарах (кстати, его "в числе прочих" она "не отдала Марии Павловне для собрания Писем" [с. 186], чтобы, по ее словам, не было необходимости что-либо объяснять), то выясняется, что один раз Чехов все-таки изменил своему принципу и подписался другим именем. Как следует из мемуаров, узнав о женитьбе Чехова и не будучи уверенной в том, что ей стоит поздравить его, она прибегла к мистификации (столь любимому Чеховым приему), обратившись к Чехову с запиской, "в которой передала просьбу нашей общей знакомой, А.А. Луганович, переслать ее письмо П.К. Алехину, адрес которого Антону Павловичу, наверное, известен" [с. 185].

Таким образом, Лидия Алексеевна, являясь инициатором эпистолярного общения (еще до знакомства с Чеховым она написала ему письмо, на которое он не ответил[8]), навязывает Чехову в этой переписке тип поведения, не укладывающийся в рамки, как бы уже заранее предопределенные положением ее участников, и наблюдаемый нами в отношениях с Е.М. Шавровой. Довольно воинственно, в отличие от Шавровой, воспринимая критику Чехова, Авилова вынуждает его постоянно оправдываться за свои замечания, и не только за них: "За что вы рассердились на меня, уважаемая Лидия Алексеевна? Это меня беспокоит. Я боюсь, что моя критика была и резка, и неясна, и поверхностна" [Письма V, с. 10]; "Мое достоинство не позволяет мне оправдываться; к тому же обвинения Ваши слишком неясны..." [Письма V, с.27]; "Не стану оправдываться, потому что это мне не под силу" [Письма V, с. 76]; "...не сердитесь на меня и простите, если в самом деле в моих последних письмах было что-нибудь жесткое или неприятное. Я не хотел огорчать Вас, и если мои письма иногда не удаются, то это не по моей вине, это против воли" [Письма VII, с.302].Очевидно, именно эта необходимость почти в каждом письме в чем-то А.П. Чехова оправдываться побудила М.П. Чехову при подготовке писем к публикации в своих пометах на полях назвать Авилову "нудной женщиной" [Письма V, с.374]. Мотивировка оправдания чаще всего связана с непониманием: "Как-то писал я Вам, что надо быть равнодушным, когда пишешь жалостные рассказы. И Вы меня не поняли" [Письма V, с.58]. В другом письме Чехов настораживается: "Последняя фраза Вашего письма - "Я, конечно, поняла". Что Вы поняли?" [Письма VI, с. 307]. Наконец прямо говорит о "переворачивании" смысла и "вычитывании" адресатом того, чего нет, о подтексте, который Чехов не вносил в свои слова: " Я прочел Ваше письмо и только руками развел. Если в своем последнем письме я пожелал Вам счастья и здоровья, то не потому, что хотел прекратить нашу переписку или, чего боже упаси, избегаю Вас, а просто потому, что в самом деле всегда хотел и хочу Вам счастья и здоровья. Это очень просто. И если Вы видите в моих письмах то, чего в них нет, то это потому, вероятно, что я не умею их писать" [Письма VII, с.301-302].

Очевидно, что Л.А. Авилова бессознательно начинает воспринимать письма А.П. Чехова как художественный текст, оформленный по законам чеховского художественного творчества. Этим можно объяснить описанную в мемуарах Авиловой ситуацию, когда сообщение Чехова о необходимости писать для августовской "Русской мысли" она понимает как предупреждение, т. к. "привыкла читать между строк", и опубликованную в этом номере новеллу "О любви" воспринимает как "художественную оценку своей личности" [с. 170].

Словно случайно оброненная мемуаристкой фраза о том, что она "привыкла читать между строк" - ключ к отношениям, обнаружение общности того, что и в переписке, и в мемуарах наиболее важным является подтекст. В эпистолярном диалоге Чехова и Авиловой по инициативе последней (но с согласия Чехова - ведь ответил же он на письмо Луганович, подписавшись "Алехин") отношения выстраиваются по типу любовного романа[9].

Снять противоречие между утверждением И.А. Бунина о "необыкновенной правдивости" Лидии Алексеевны и о том, что с ее воспоминаниями "биографам придется серьезно считаться" [с.12-13][10], и обвинением М.П. Чеховой в "художественном домысле" можно в том случае, если рассматривать как единый текст мемуары Авиловой, ее художественные произведения (например, рассказ "Забытые письма", созданный, на наш взгляд, под влиянием переписки с Чеховым и в котором он увидел "пропасть искусства и таланта" [Письма VII, с. 93]), ее переписку с Чеховым и ее биографию "как целостный текст, внутренний механизм которого определяет и регулирует принципы последующей интерпретации"[11]. За этим текстом стоит реальность, являющаяся таковой только для самой мемуаристки, "наполненной таинственной жизнью", по словам Бунина, что ставит ее в один ряд с Тургеневым и Чеховым [ЧвВС 1986, с. 647].

А Марии Павловне, ужасавшейся тому, что "из <...> воспоминаний вытекает, что Антон Павлович любил ее, что их отношения стояли на грани романа" [Вокруг Чехова 1990, с.343], Лидия Алексеевна ответила сама еще до того, как та смогла прочесть ее мемуары: "Ни одного слова выдумки в моем романе нет", - писала она в предисловии, которое, к сожалению, сохранилось только в рукописи [ЧвВС 1986, с. 648].

  • [1] ВэгомизоаниинепревилыюукашшдэтасмзршЛА Авиловой- 1942г. вместо 1943-га.
  • [2] Авилова ЛА Важны. Воспоминания М, 1984. Далос в птвве нитрование тасш воспоминаний Авиловойгроиждакягоэчшуиданиюсукаванием странинызатексгом.
  • [3] Так, нагример, очень сиугшичньс воспоминания ТЛ. Щспкинсй-Купсрник 'О Чехове" заканчиваютсяутверждением, что "есгн бы ему (ЧешЕу-?Ш)«^вдсдабьтодси<итдовепикшревош€ции,<.. >снжвкакшбь1случае не покинул родины и с головой ушел бы в строигаьегао той новой жили, о которой мечтал он и сто герои" //Чехов ввоспомиганияхсовременников. VL, 1947. С233. Вдальнейшемвосьтл^твш принято слелуощэеоокранениеназвания: ЧвВС
  • [4] При воалансвгЕши событий магузрюы часто прибегают к сохранившиеся пиъмэм как к дж^елам, щпщя ихв своих воаюмианиях, приведя полностью или вкгаовя восбие весь эгистотфии втасг мем^ероа
  • [5] Письшв 12т. 1^иктир(ваь{иитожмуидаиов(жйж>каз31ваегся: Пиала, нслсртолиисграпср.
  • [6] 6Х Так; АН Куприн в своих воаюмиьшиях описывает, га какие уловки пулигся некий' ‘тамбовский помещик, как егооцтшЧекщрадгхмуитоавтарафадобигаприешуЧехсшкжучииираэтнштасн^гПослегасгойчивькуговоров взпь дньш обршно Чеков дал посевшто расписку в той что даыи nofizyr ш нуяда бгвгошершемогоебщзлва 'Омывается, тогькотопэ и нужно бьию тйовскому помащку". С сияошим лицом, бережно спрпал онрасгижувб^мажнжитщвуж признали,чгоединственнойцглью его ггсшетиябьгожеюиегрюфеаиавгарафЧетога"[ЧвВС 1947,с18].
  • [7] Как, ншрлкр, в I иолах к Е Шаоровсй: 'Ваша аш^ воилину есть сши&са" [Июли V,c238]; 'Ум&всшг5|>е,чешьюни" [Пиала 1V,c273],
  • [8] Обьжнотогю7гт^пов(дувгмзл1сАЛ. Чехова or 19tvqTia 1892 г. [Пиала V,g27].
  • [9] Итфесно в дяннсм случае привсдамое Райтером Грюбелем замните Вагит Барга о тем, что "письмо писателявссда носит харак1ф>шла'Тр(об№№нфАв1ф1<жпрспиво4^хйигрошвс>образ//Ашфитает.Сб1 статей. СПб,1996С355.
  • [10] ВоашинанияЛА. Авилскйдейелвигспьшвощгта в гаечный обиход щнихаьивкжяжгсжгагспнтжис какТэджв А, Кубасов АВ, Авилова НС. и/р.
  • [11] Печерская ТИ Гкночиниы шссвдвстк годов XIX века- феномен самоосжания в аспекте филодхичхкшгер^етевгиш(^1>дрьедневникнпгськЕсбепохярис1ика>-Новосиб(рск,1999.С11.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>