ОБОЗНАЧЕНИЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ РЕЧИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Модально-дискурсивные слова как строевые знаки языка играют конструктивную роль в формировании и выражении мысли и организации речи. Этому соответствуют специфика их содержания, структурное значение — информация о других знаках, где источник информации находится в самой языковой системе. Не вполне ясны их объектные номинативные значения — обозначения явлений: видимо, они слабо выражены. Необходим анализ всей полноты их содержания в реальном функционировании.

Возможны преобразования и изменения в системе служебных частей речи, и среди них — устранение элементов грамматической системы, самый очевидный процесс, весьма редкий и сложный по своей сути. Он парадоксален, в отличие от лексической системы с её более высокой сменяемостью материала. Ещё сложнее квалифицировать внутренние смысловые изменения дискурсивного знака.

Следует рассмотреть дискурсивные слова — модальные частицы, а именно, слова, обозначающие чужую принадлежность речи и субъективную манеру выражения. Это своеобразные элементы в грамматической системе. По содержательному определению это самые немодальные по смыслу единицы данной выделяемой группы, в отличие от других, исключительно выражающих квалификационно-оценочные значения компонентов высказывания.

Ряд «модальных слов, обозначающих чужую речь, исторически переродился в агглютинативные частицы (мол, де, дескать и т.п.)»;

ср. Словарь русского языка XI—XVII вв., определяющий «де» в её изначальном историческом состоянии как частицу. «Модальные отметки типа „де, мол“ стали простыми прицепками, дополнительно стилизирующими речь и подчёркивающими её устный, неписьменный характер» [Виноградов. 1938, с. 555].

Такое положение сохранялось в близком к современному языковом состоянии. Таким образом, квалифицировались: — Де, просторен. частица (Словарь под ред. Ушакова); Дескать, — просторен. вводи, сл. (Словарь под ред. Ушакова) / частица (MAC 1978); Мол, — разт. частица (Словарь под ред. Ушакова). При их общей групповой принадлежности эти единицы обозначения чужой речи стали всё же в некоторой степени разными. Более высокий стилевой уровень приписывался слову «мол». При этом интересно отметить, что в предшествующее время Словарь русского языка Грота—Шахматова не выделял «де» и «мол» особыми стилевыми пометами, но «дескать» помечал как более низкое ‘простонародное’. Различие определений свидетельствует о разнофакторном положении этих слов в системе языка и о происходящем грамматическом процессе.

Вместе с отмеченным общим содержанием маркирования речи, возможно логическое различие между этими словами, — выражение отношения субъекта и объекта и обозначение действия относительно момента речи в становлении слова:

Де: представление от третьего лица данной речи / первого лица цитируемой речи — о третьем лице (Скажет, и вчера да и третьё- водни была я у той-de да и у этой жены доброй (Домострой. XVI в.); А в поданной <...> Ивана Родионова сына Бородина, челобитной написано: вышеозначенной де Сибирской Губернской канцелярии общим с Генерал-Майором Киндерманом мнением представляет, чтоб им ту казацкую службу служить без жалованья (Собрание законов Российской империи. 1751); Вы-де с барином, говорит, мошенники... Мы-de, говорит, этаких шаромыжников и подлецов видали (Гоголь); Скажи барину, гости- де ждут, щи простынут (Пушкин)); производится высказывание о настоящем времени, событийно-временная дистанция между данной и сообщаемой ситуациями небольшая;

Мол: сообщение от первого лица цитируемой речи — о первом или третьем лице (А не спрашивал он, на что, мол, барину фрак? (Гоголь); Я хозяину-то его говорю: «Я, мол, Филиппов отец»; а он мне говорит: А я почём знаю? Да и сын твой ничего, — говорит, не оставил; ещё у меня в долгу». Ну, я и пошёл. (Тургенев); без ударения (Словарь под редакцией Ушакова)), производится высказывание о прошедшем времени, событийно-временная дистанция между речевыми ситуациями большая.

Для всех этих слов характерна непосредственная обращённость ко второму лицу — участнику коммуникации.

Соответствует логическим различиям структура содержания этих слов. Конструктивные компоненты их содержания: субъект — автор передаваемой речи, автор данной речи, рассказчик, деятель, объект — адресат, отношение действия к моменту речи. Эти содержательные компоненты у слов «де», «дескать» и «мол» находятся в разных соотношениях.

В речи существуют семантические явления, обнаруживающие особенности этих слов. Вопрос решается не по принципу полной неправильности и правильности, а по степени допустимости и предпочтительности применения единиц. С одной стороны, в ряде контекстов в предложении допустимо употребление только одного слова, «-де»; если, наоборот, допустимо любое из этих слов, кроме -де, это свидетельствует об их специфическом соотношении. С другой стороны, во многих контекстах, допускающих как одно, так и другое дискурсивное слово, подстановка изменяет содержание каких-то других слов в предложении, или какие-то слова делаются менее нужными и необходимыми, т.е. одно слово оказывает специфическое смысловое влияние на свой контекст. Ср. специфичное употребление одного слова: Гаврила Гаврилыч послал девчонку узнать от Марьи Гавриловны, каково её здоровье. Девчонка воротилась, объявляя, что барыня почивала-де дурно, но что ей-де теперь легче и что она-де сейчас придёт в гостиную (Пушкин. Метель). В этом высказывании неуместно такое слово, как «мол».

Из всех этих слов передачи чужой речи отличается «мол», обозначающее адресата речи и деятеля как субъекта. В соответствии с этим «мол» обозначает не только манеру речи, но и характер её содержания. Ему свойственна менее точная передача чужой речи; происходит приписывание предполагаемой речи, ср. [Арутюнова] об общей оценке коммуникативного намерения. По-своему отличается «дескать», предполагая в содержании отождествление и сравнение. Некоторые возможные отличия этого плана есть у «де», выдвигающего указание.

У этих слов присутствует также компонент содержания — сигнализирование, подчёркивание устного, неписьменного характера речи. Они были не только просторечными, но и простонародными, см. Словарь Грота—Шахматова.

Эти слова обозначения чужой речи в просторечном стиле стали выполнять ещё одну функцию — заполнителя, создания содержательных пауз, выступая как знаки — хезитаторы.

Тип содержания этих слов определяется их генезисом и положением в грамматической системе, взаимосвязями с некоторыми другими частями речи. В языковой структуре разрыв синтаксической связи между былым наречием и определяемым словом ведёт к превращению наречия в обособленную модально-оценочную синтагму, вставленную в высказывание и служащую выражением точки зрения говорящего на предмет речи или на её форму.

В системе языка имевшиеся слова передачи чужой речи с течением времени устаревают. Так, исчезли бытовавшие в древнюю пору «яко», «рече». Слово «де», широко употреблявшееся в XVII—XVIII веках в разных стилях, и особенно в официально-деловой речи, сократило сферу употребления и замкнулось в устнобытовой речи. В современном русском языке «де, дескать, мол» в той или иной степени стали устаревшими. Некоторое устаревание этого материала происходило уже во второй половине XIX века, о чём может свидетельствовать примечание В.И. Даля в Толковом словаре к статье «Де»: ясно и коротко выражает вставные речи, и напрасно ею небрегут. Необходимо уточнить субстанциональную основу бытования явления: происходит устаревание в разговорной устной сфере, природной среде частиц «де» и «мол», но в меньшей степени это касается слова «дескать». См. частоты употребления этих слов во второй половине XX века: «де» — 2, «дескать» — 26, мол — 68/2 с омонимией [Частот, сл. рус. яз. 1977]; таким образом, зафиксирована очень низкая употребительность, и особенно у «де» — предельно низкая.

Однако уход языковой единицы — это не единовременный процесс, ибо процесс бытования языкового материала сложен. Существуют тексты, содержащие слово, есть люди, воспринимавшие и воспринимающие слово, есть письменная фиксация знаков; тем самым языковой знак, уходя, оставляет некоторый след в коммуникативном пространстве.

В современном русском языке при их имевшемся качестве эти слова передвинулись из устной речи в сферу письменной фиксации, в письменную речь. Особенно это перемещение характеризует «де»: просторечное слово исчезло из устной речи и репродуцировалось в письменной сфере. Стилевое передвижение слов происходит как эффект архаизации, — тенденции эволюции, существующей в языке и получающей развитие в определённое время наряду с тенденцией инновации [Шапошников. 1998]. Изменилась самая употребительность этих слов в конце XX—XXI веков. Ср. их данные Национальный корпус русского языка: де — 9209 вхождений / 2580 документов, дескать — 5942 / 2136, мол — 16 930 с омонимией сущ. и прилаг. / 4623; Частотный словарь 2009 года: де part. — 33,9, дескать adv. — 26,1, мол part. — 99,2. Изменилось прежде всего «де», которое из самых редких среди них стало достаточно употребительным.

Дискурсивные слова изменяются, но не только по параметру употребительности — частотности. Служебное слово изменяется как элемент грамматической системы в некоторых своих показателях. Такое слово соответственно стало употребляться не в единственной роли и не одиночно, но в связке с синонимическими средствами обозначения чужой речи, как это: Будто вы не знаете? На Вознесенском проспекте всенародно кричал, что надо, мол, всех либералов в тюрьму (Тургенев. Дым. 1876).

В грамматической системе «Де» была агглютинативной частицей. Она соответственно оформлялась орфографически, дефисом, отмечавшим её постпозитивное сращение с предыдущим словом. Её позиция как основная была по преимуществу после имени подлежащего. Фонологически это клитика — акцентно несамостоятельная единица, типологически не совпадающая ни с морфемой, ни со словом. «Де» встречалась и после других членов предложения. Эти употребления означали, наряду со значением чужой речи, выделение слова, к которому она примыкает во фразе, и логическое ударение.

На новом этапе бытования «де» употребляется не всегда соответственно системе, не исчерпывающе и не в полной согласованности с его изначальной семантикой. Поэтому чаще возникают скопления и тавтологии в высказывании и избыточность означающих средств: Что ГДР-de проводит политику искоренения нацизма на свой особый, социалистический манер (Совершенно секретно. 05.05.2003); Сиротская школа, где за детские бредни, что он-de генерал Скобелев, на него наденут колпак с надписью «Лгун» (Недо- шивин В. Адреса любви. 2014). «Де» оказывается в слабой структурно-семантической позиции, нивелирующей её содержательное качество. Данное слово получает коннотацию в виде обозначения оценки цитируемого сообщения. Ср. устаревшие корректные употребления в сильных семантических позициях: Сказывал-de он, что был там и там; Стол-de можно поставить, да креслам тесно; Он-de врёт-de, а я-de перевираю-de (Словарь Даля); Перевозчик же приехавше блиско ко брегу и протянув весло: подай-de перстень на весло перевознаго (Сказание о Данииле Суздальском. XVII в.)[1]. Скопления равноименности вообще свойственны разговорнопросторечной сфере [Шапошников. Просторечие в системе русского языка на современном этапе. 2012], но избыточность средств обозначения чужой речи становится высокой, как то: Сейчас некоторые склонны думать (и писать), что-де, мол, моя актёрская принадлежность имеет совершенно конкретную направленность (Смоктуновский И. Время добрых надежд. 2004). Это соответствует десемантизации и ресемантизации слова[2]. Ср. ранее ироническое выражение, достигаемое в том числе и скоплением средств обозначения чужой речи: И нам уже не разговорны досужие, что-де свобода, что люди братья (Маяковский. 1924).

В современном русском языке имеет место сдвоенный показатель чужого сообщения, состоящий из союза и частицы. Например: Распространённое представление, что-де частник всегда и везде работает лучше государства, — неверно (ЛГ. 2014. 47). Конструктивное соединение с изъяснительным союзом свидетельствует об утрате частицей собственной объектной валентности.

«Де» также обозначает не только субъективную передачу чужой речи, но и выражает эмоционально-оценочную характеристику лица, деятеля. Например: Окаянные бюрократы <...> вздумали-^ извести предпринимательство на корню (Завтра. 13.8.2003); Людям, которые полностью зависели от своего барина, кивать на государство, пусть-дс оно занимается своими убогими? Тогда это имело почти столько же смысла, как и сейчас (Ъ. 24.10.2014). В современном русском языке это устаревшее малоупотребительное слово не является собственно выражением передачи чужой речи, но выступает в письменной сфере как обозначение оценки информации и эмоционального отношения. Безоценочно и неэкспрессивно в современной речи слово не употребляется, т.е. значение отходит от системной нормы (см.: В перестройку как только ни стебались тогдашние креативные над советским выражением «планово-убыточный»: это-де выражение уродств плановой экономики вообще, но на самом деле — это абсолютно естественное и неизбежное дело (ЛГ. 2014. 47).

На новом этапе «де» употребляется нестандартно: выходит за пределы своего функционирования, прикрепляется не к той части высказывания, которая определялась системным содержанием. Основой этого изменения стал сдвиг значения и синонимическая ду- блетность «де». Возникло новое употребление дискурсивного слова: Слова Марка <...> легко можно было истолковать в самом опасном смысле: де, гражданин Чумовой вредительски извращает народный характер Великой Отечественной войны (Пьецух В. Шкаф. 1997); Выступать начал. Мол, никакой протокол подписывать не стану. Де, фальсификация всё (Данилюк С. Рублёвая зона. 2004). «Де» систематически изменяет позицию, из постпозиции перейдя в начальную первую позицию предложения и приобретая интонационное выделение, соответствующее фонетическому ударению. Соотношение конструктивных компонентов содержания изменяется: устраняется первое лицо цитируемой речи, и выставляется третье лицо. В референции знака изменяется дистанция между настоящей и цитируемой ситуациями. Окказионально «де» отмечается в устной речи, однако не в обиходно-бытовой сфере, а в академическом красноречии: Следует опровергнуть мнение | что | де | философия есть занятие одиночки (ТВ. 01.12.2014). Это употребление возникло под влиянием письменной речи и несёт признаки книжности. Структурные и смысловые параметры модально-дискурсивного слова таким же образом изменены.

Орфография и пунктуация дискурсивного знака в современной речи изменены. Он выделен запятыми, что свидетельствует об интонационном и структурном выделении слова. Это слово выделяется даже с помощью тире: Марина сначала отвечала ему сквозь зубы — де, в пробку каждый может попасть (Волос А. Недвижимость. 2000). Орфографическое изменение и пунктуационное оформление свидетельствуют о более резком выделении, смысловом противопоставлении слова. Морфологическая единица получает линейносинтагматическое свойство отделимости, показывая признак автономной словоформы, а также обладает свойством переместимости.

Итак, предстаёт нарушение нормы — орфографии, пунктуации, интонации, зоны действия единицы. Это ошибка? Явление стало распространённым в современной речи.

Изменившееся слово располагает своей зоной действия — типом контекстов, имеет своё значение и определённую стилевую отнесённость. Значение у слова изменённое, категориальная семантика другая. Соответственны его парадигматические отношения — синонимия с такими словами как «ведь», «же», «это»; «так», «безусловно», «само собой разумеется».

«Де» нового качества является, морфологически, модальным словом; оно выражает отношение говорящего к содержанию высказывания и оценку его реальности или известности. Согласно пунктуации, синтаксически, это вводное слово; оно включается в состав высказывания для оценки или характеристики сообщения с позиции говорящего. Если следовать форме — письменному оформлению, у вводного компонента нет синтаксической (подчинительной или сочинительной) связи с членами предложения. Оно связано с предложением по смыслу и особой интонацией ввод- ности. При этом модальное слово находится в зоне именного члена предложения.

При таком орфографическом и пунктуационном оформлении, однако, в устную речь это слово не приходит, и в реальной устной речи слово так не звучит; это единица современной письменной речи.

По смыслу выражения происходящее явление есть процесс в системе языка, обратный тому, который претерпевали эти слова в их партикулном возникновении, когда разрывалась синтаксическая связь между былым наречием и определяемым словом, что вело к превращению наречия в сраставшийся компонент, вставленный в высказывание для выражения точки зрения говорящего на форму речи. В новое качество слова «де» входит обозначение состояния или признака.

Изменилось смысловое содержание «де»: присутствует оценка — притом не только манеры речи, но и сообщаемой информации, содержания высказывания; выражается новый смысловой компонент ‘сомнение, недоверие’. В содержание слова входит коннотация: игра, ёрничество и насмешка над коммуникативным намерением адресата.

Синонимические отношения «де» становятся другими, расширяясь и охватывая синонимы: по его мнению, как он считает; будто бы, якобы; конечно, видимо; на самом деле.

Синтаксические связи в структуре высказывания изменяются. Одной начальной своей стороной «де» отрывается от определяемого слова и обособляется на письме, так что существовавшая структурная связь устраняется. «Де» ставится вперёд перед выделяемым словом и также в начало предложения: в предполагаемой реальной речи возможна слабая валентность именного члена. Также имеет место связь «де» в рамках предикативной основы предложения.

Изменился смысл «де» нового, а именно, включая секторы содержания: ‘чужая принадлежность мысли’; ‘будто бы’, якобы’, ‘оказывается’.

Каково системное отношение нового речевого факта к имевшейся единице языка? Это отдельное слово? Омонимия? Или многозначность и новое значение слова? Употребление слова в новых выражениях, в общем, семантически притягивается к ранее определившимся тенденциям конструктивного развития семантики этого слова и синонимических ему единиц и направляет их в эту сторону. Это новое значение слова «де»; об этом говорят способ и виды связи значений в слове. Его сфера функционирования — отличающаяся от прежней, но типологически сходная: имитация устного характера в письменной области и маркировка сниженного стиля.

Произошли некоторые изменения у слова «дескать». Изменения структурные: «дескать» выносится в начало фразы и не привязывается к какому-либо слову предложения. Например: Хотя о санкциях за нарушение этих правил им постоянно напоминают. Дескать, как же иначе (РГ. 05.08.2016). Изменения акцентологические: укрепилось употребление с ударением и устранилось свойственное ранее употребление с потерей ударения.

Со структурными изменениями «дескать» ныне стало эффектом стилизации. Слово фигурирует в стилистически отмеченной, экспрессивной речи.

В его содержании присутствует компонент оценочности. Особенно в позиции начала фразы. Данная позиция новая, в современном языке участившаяся, как это: А если начнём права качать, могут и войска ввести. Дескать, для защиты своих вложений (Сенчин. Чего вы хотите? 2013); Летом 2002 г. вышел закон о гражданстве, который и вовсе закрыл перед нашими соотечественниками, волею судеб оказавшимися за пределами своего исторического Отечества, пограничный шлагбаум. Дескать, было время подумать, и те, кто хотел приехать, уже приехали (ЛГ. 2014.41). В таком выражении оценивается содержание сообщения, излагается предмет речи, а не способ речи в её формальной передаче. Синонимы «дескать» здесь — ‘по этой логике, тем самым утверждается; то есть’.

«Дескать» переходит опять в системе языка к разряду вводных слов, демонстрируя таким путём сложную поступательно-возвратную траекторию движения в языковом пространстве.

Его содержание двучастно, включает на первом уровне факт наличия предшествующей ситуации, а за ним — оценку данной ситуации. Например: Общественный совет Нью-Йорка проголосовал 29 голосами против одного за строительство мусульманского центра и мечети в двух кварталах от места катастрофы, а мэр Нью-Йорка миллиардер М. Блумберг поддержал это решение, мотивируя тем, что, дескать, не нам решать, какой религии разрешать, а какой не разрешать строить молельные дома (Знамя. 2014.3).

Каково структурно-семантическое различие между «де» и «дескать»? В предыдущий период определялось: Де = дескать, мол (Словарь под редакцией Ушакова, то же в начале XXI в. Словарь русского языка. 2006.). Это отношения не двусторонние симметричные: у «дескать» и «мол» Словарь под редакцией Ушакова обратной аналогичной возможности замены не указывал.

В соответствии с конструктивными компонентами содержания и их соотношением «дескать» обозначает менее точную передачу чужой речи: не её форму, но содержание. Например: Председатель колхоза, зачерпнув кружку, собственноручно подал Альке: дескать, премия; Увидела её, глаз угарный запылал, и с распростёртыми объятиями навстречу: дескать, в дым, в доску люблю тебя, Алевтинка (Абрамов Ф. Алька. 1979); Не торопясь собрала ноты, сдержанно поклонилась и указала рукой на Лёву: дескать, главная заслуга принадлежит ему! (Алексин А. Мой брат играет на кларнете. 1967).

В соответствии со структурными особенностями «мол» на письме выделялось запятыми. Однако в реальной устной речи оно выступило и как неударное без предшествующей левой паузы, таким образом сращиваясь с предшествующим словом. В предложении оно было связано прежде всего с подлежащим — субъектом и находилось внутри предложения, например: Если сорваться сейчас к нему: Бушуев, мол, нехорошее дело затевает; или: Начальник там сволочь. За человека, видишь ли, не считает. Ты, мол, после отсидки, уголовный элемент, жульё, отбросы (Тендряков В. Тройка, семёрка, туз); Батя сулил богу: отдашь, мол, клад — церкву прекрасную выстрою (Шолохов. Тихий Дон); Потребовали, чтобы он в течение трёх часов уехал назад, в деревню, а штраф, мол, в колхоз пришлют (Белов В. Привычное дело. 1969).

В современной речи «мол» выступает затем и на первую позицию в начале фразы. В таком случае, следуя логике орфографии и пунктуации, слово получает ударение и становится самостоятельным членом синтагмы. Например: Лежат они у прокурорских, как настольная книга, всегда у кровати, рядышком. Мол, понадобится — перечитаем (Совершенно секретно. 09.08.2003); А народ потому и возмущается: мол, государство — это я (Время МН 30.07.2003); Почему и Анна Дмитриевна предупредила: мол, Галина хорошая девушка, но забывчивая (Петрушевская Л. Лестничная клетка). Ранее в поэтической экспрессивной речи производилось сильное выделение служебного слова: Звезда — мол — лень сиять напрасно вам! (Маяковский. 1916); Небось не растаешь! Одна — мол — семья! (Цветаева. 1920).

Этот речевой элемент по структурно-семантическим свойствам представляет собой вводное слово — модальное слово, которое выражает не только передачу чужой речи, но и оценивает содержание сообщения и выражает намерение говорящего (Сообщение «Левада-центра» о такой высоте рейтинга одних радует, других тревожит, третьих раздражает. Возникают идеи, мол, если не сообщать, что он так высок, то он и не будет таким высоким. Отсюда шаг до идеи, что тот, кто его публикует, тот его и повышает (В. 14.11.2014)).

На некоторых участках современной речи, в письменной сфере «мол» перестаёт выделяться пунктуационно. Отсутствие пунктуационных знаков свидетельствует о структурных свойствах слова. Например: Мол «нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся», тем более отдельно взятое (Московский комсомолец. 06.08.2003); Солнцевские азербайджанцы сойдутся во мнении с долгопскими. Их поддержат азербайджанцы Балашихи, Подольска, Лобни: мол за «базар надо отвечать (Столица. 15.04.1997); Разговариваю с прорабом — мол давай 77 сделаем, чтоб можно было потом на всякий случай штукатуркой низ обыграть (электронный ресурс. Заказчик, дизайнер и строители. 2010). Это употребление специфической сферы следует разговорно-просторечной интонации устной речи в соответствии с особенностями электронно-сетевой коммуникации.

В результате всех современных процессов «мол» и «дескать», перейдя в область модальных слов, расширили зоны действия и стали более взаимозаменимыми.

В отличие от устаревания показанного языкового материала, в русском языке появляются новые единицы обозначения чужой речи. В XIX веке появилось фразеологическое вводное выражение: «так и так». Оно стало возможным и как присоединение существовавшей единицы обозначения чужой принадлежности речи: Так мол и так..., Так и так мол. Это специализированное по содержанию выражение.

Специализированными средствами передачи чужой речи являются слова: «будто», «якобы», — где совмещается это значение со значением оценки и интерпретации сообщения.

Ещё раньше появилась для обозначения чужой речи глагольная форма: «говорит», разг. — вводное слово. Оно стало активным в речи. В XX веке выражение преобразуется в своей фонетической форме: Просторен. [гьрит / гърьт / грит / гът], с потерей ударения. Оно становится частицей, постпозитивно приращиваемой к предшествующему выделяемому слову: МыЛгьт на машине там проехали (уст. р., 2014). Оно несёт только структурное значение чужой речи и этим отличается от всех элементов семантического поля. Это универсальное по содержанию выражение косвенной чужой речи. Данное слово заменяет устаревшие средства выражения чужой речи.

Такие знаки чужой речи, как: «слышь», — облает, просторен.; «то есть», облает. — не стали всеобщими, а ныне не употребительны и в областных просторечиях.

Литературные выражения: «как говорит...», «как говорил...», «как сказал...», «по словам...», «по его словам...» — вместе с изъяснительной конструкцией составляют логико-понятийный стержень выражения чужой речи. Это непосредственные моносемантические выражения чужой речи. Они наиболее употребительны в современном русском языке и являются общестилевыми. Наряду с ними существуют выражения: «как говорится» — обобщённая отсылка речи; «как теперь говорят» — отсылка к определённому дискурсу.

Кроме того, формы чужой речи при их непрямой передаче выражаются сложными приёмами синтаксических, лексико-семантических и экспрессивно-стилистических соединений и смешений, обозначая не прямую и не косвенную речь, а двойственный, субъективно-смешанный характер воспроизведения чужой манеры говорить (см. работы Ш. Балл и и некоторых других).

В разговорной речи возникает вводное выражение: Она, видите ли, ...! Его значение: логическое выделение факта, субъективное отношение, негативная оценка. В разговорно-просторечной сфере возникают реплики-повторы, выражающие оценку некоторого высказывания: <...> — Уж и не может она! Такое выражение сопровождается особой интонацией, с повышением и с понижением тона: <...> — Устал он

Слово «де» с его структурно-семантическими преобразованиями включилось в это дискурсивное направление выражения передачи чужой речи.

Появилось новое средство передачи чужой речи: «типа». Оно возникло из образовавшейся перед тем модальной частицы (Он завтра будет здесь? — Типа да (уст. р. 2010); Ну дак, эти типа государственные мужи такой откат получают (Сенчин. Чего вы хотите? 2013)). Сформировалось модальное слово. В речевой цепи оно имеет ударение. Значение ‘чужой речи’ оно совмещает в содержании с модально-оценочными значениями, как то: Набрала это название в «Яндексе». Ссылок выскочило множество, но в основном рекламных. Типа какие хорошие упаковки для молочных продуктов (Сенчин. Чего вы хотите?). Грамматическая единица так же выступает в интернет-коммуникации, реализующей сниженный стиль языка: Типа не надо нам втирать про природу, романтику и свежий воздух; А есть ещё у нас такая фенька: можно с сервака на все включённые компы сообщения посылать, типа это лежит там-то, тогда- то выключать свет и т.д. (Запись 1луе1оигпа1. 2002); А-а-а / слышать слова типа вот завалили наших детей / американщиной (Корпус русского литературного языка. Речевой корпус); Он, типа, не знал (уст. р. 2009).

С отмечаемым структурным значением передачи чужой речи это слово выражает в качестве логического содержания представление от неопределённого лица данной речи о не ясно выраженном лице цитируемого сообщения; элементами его предметно-понятийного содержания является ‘неопределённость’ и ‘уподобление’.

В речевой последовательности оно встаёт в позицию начала синтагмы, в препозиции сообщения. Данное слово не выделяется интонацией и не отделяется паузами произношения; и также может выделяться интонацией и паузами. Оно является частицей и вводным словом.

Лексема «типа» занимает системное место на участке устаревших слов передачи чужой речи, которые стали совмещать оценочные значения.

Данное модально-дискурсивное слово возникло в устной сфере обиходно-бытовой речи как единица просторечия. Оно сохраняет в коммуникации все признаки и свойства просторечного слова.

Итак, в современном русском языке образовано лексико-семантическое поле названия чужой речи. Модально-дискурсивные слова располагаются в его ядерной, центральной, периферийной и латентной зонах. В русском языке этот тип эвиденциальных значений был до некоторой степени грамматикализован, пристраиваясь в виде агглютинативных частиц к системе грамматических форм, но затем изменяет эту малую степень грамматикализованное™. Таким образом, дискурсивные единицы изменяются в своём системно-грамматическом положении и отношениях функционально-стилевых сфер. Выражение указания на источник сведений говорящего относительно сообщаемой им ситуации реализуется в связи с модально-волевыми значениями и изменяется в отношениях к грамматическим категориям.

  • [1] Тавтологические употребления имели место на начальном этапе появлениячастицы в русском языке при не вполне четком разграничении прямойи косвенной речи (в фольклоризованной старорусской повести: ГоворитДворянин Залешанин: Всех у нас пуще Олеша Попович, что он, де, пьянили не пьян, изо всех нас охоч бранитися (Сказание о киевских богатырях.XVII в.).
  • [2] Ср. бытовую речь: Мы здесь тут поговорили, и... (уст. р. 2014), — где прископлении одно из наречий места меняет свою семантику на временную.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >