Проблема интернализма и экстернализма в понимании механизмов научной деятельности

Историческое исследование науки предполагает ее изучение «с самого начала». Но что следует считать таким началом? До XIX в. проблема истории науки не была предметом специального рассмотрения. В трудах основателей позитивизма осуществляются первые попытки анализа генезиса науки и ее истории. Герберт Спенсер (1820—1903) — английский философ, один из родоначальников позитивизма, в работе «Происхождение науки» писал, что наука возникает вместе с появлением государства и развитие знания происходит путем расширения нашего практического опыта.

История науки как система знаний возникла, видимо, с осмысления, что есть сама наука; как научная дисциплина она стала формироваться во второй половине XIX в. В 1892 г. в Коллеж де Франс, одном из старейших исследовательских и учебных учреждений Франции, была создана первая кафедра истории науки. С момента институционализации история науки рассматривалась как раздел философии, той или иной специальной научной дисциплины, общей теории культуры. Дискуссия о том, к какой области отнести историю науки, начавшаяся в XIX в., не завершена и сегодня.

В 1930-х гг. появляются работы, где прослеживаются идеи взаимосвязи науки и социально-исторического развития. Особый интерес в научных кругах вызвали работы, связанные с анализом деятельности академии Платона (П. Ландсберг), средневековой схоластики в ее взаимосвязях с наукой Нового времени (П. Хонигсхейм, А. Демпор), ролью научных обществ в XVII в. (М. Орн- штейн) и т.д. В Лондоне был образован так называемый «невидимый колледж», не имевший организационного оформления. Его лидера Джона Десмонда Бернала, физика, профессора Кембриджа, считают основателем социальной истории науки. В работах «Социальные функции науки», «Наука в истории общества» он раскрывает связь научно-технического прогресса с историческими условиями развития общества [1. С. 69].

Благодаря усилиям Дж. Сартона (1880—1956), Дж. Бернала (1901-1971), Р. Мертона (1910-2004), А. Мили (1879-1950), Дж. Нидхэма (1900—1995) и др. история науки превратилась в интернациональную и институционально оформленную дисциплину. В 1929 г. была основана Международная академия истории науки (МАНН). В историографии науки возникли два направления.

Экстерналистское направление ставило своей целью выявление связей социально-экономического развития общества и развития научных знаний. В 1931 г. на II Международном конгрессе историков науки в Лондоне советский ученый Б.М. Гессен сделал доклад о социально-экономических корнях механики И. Ньютона. До этого технические науки рассматривали как раздел естествознания, сложившийся в результате развития машинного производства. При этом проблема генезиса научно-технических знаний подменялась вопросом о возникновении механизма систематического применения естествознания в технике. Несмотря на ограниченную источниковую базу, Гессену удалось рассмотреть проблему возникновения нового знания в творчестве Ньютона — механики. Эта проблема отражала общие закономерности исторического развития и разделение труда в Англии, разбивая идеал ученого, который должен заниматься только чистой наукой. Гессен писал: «Интересно отметить, что в то время как относительно чисто научной деятельности Ньютона сохранился богатый материал, относительно его деятельности в области техники никакого материала не сохранилось» [2. С. 28].

Создавая первые программы историко-научных исследований, экстерналисты обращали внимание на хронологическую систематизацию, описание механизма прогрессивных идей, изучение социально-экономического контекста. Многие работы, хотя и затрагивали исторический материал, в анализе использовали методы социологии, пытаясь все уложить в единую, универсальную для всех наук схему. Так, Р. Мертон пытался сформулировать «этос науки», понимаемый как набор единых норм и идеалов, характерных для науки как социального института независимо от особенностей культуры и времени. Он назвал: универсум, всеобщность, незаинтересованность, организованный скептицизм. Эти безличные нормы и идеалы науки стали объектом критики для многих ученых, но в то же время заложили интерес к социальной истории науки, которая во второй половине XX в. вновь оказалась в центре исследований. Назовем некоторые наиболее обсуждаемые вопросы: в чем ценность и значение истории науки? Чем задается единство этой дисциплины? Как следует рассматривать само многообразие истоков и путей развития науки и техники?

Интерналистское направление (или имманентное), которое можно назвать альтернативой экстерналистского, отстаивало точку зрения, согласно которой наука развивается не благодаря социальному воздействию, а в результате своей внутренней эволюции, где главным является изменение способа мышления (А. Кой- ре, Дж. Агасси, Дж. Рэнделл, Дж. Прайс, Р. Холл и др.).

После опубликования «Этюдов о Галилее» (1939) Койре стал признанным лидером интерналистского направления в историографии науки, объясняющего развитие науки исключительно интеллектуальными факторами. Он ввел понятие «структура научного мышления» и считал, что науку надо изолировать от социально-экономических, технических и других материальных факторов. «Мне кажется тщетным желание вывести греческую науку из социальной структуры городов. Афины не объясняют ни Евдокса, ни Платона. Тем более Сиракузы не объясняют Архимеда или Флоренция — Галилея» [3. С. 279]. Койре полагает, что в античности большое значение имело разрушение установившихся взглядов на Космос, когда он предстал по-новому — неопределенным и бесконечным Универсумом. Койре выделяет также изменение мышления в связи с геометризацией пространства, появлением специального математического языка. Таким образом, наука в истории связана, по его мнению, с процессом мышления ученых.

Д. Прайс в начале 1960-х гг. ввел в науковедение оппозицию «Малая наука—Большая наука», когда, по его мнению, в состав показателей «Большой науки» наряду с ростом численности научных кадров и ростом расходов на науку следует включать такой показатель, как рост числа научных публикаций. Он полагал, что необходимо теоретически осмыслить рост научного знания в условиях «Большой науки» и найти способы ответственного управления научными исследованиями самими учеными, без подключения общества.

Т. Кун пытался преодолеть противоречия экстерналистского и интерналистского направлений, считая, что для первоначального развития какой-либо области науки необходимо знать социальные потребности общества, а для зрелой науки приемлема интерналист- ская историография. В работе «Структура научных революций» Кун рассматривает науку как деятельность научных сообществ. Принадлежность ученого к сообществу определяется тем, что он разделяет принятую данной группой ученых парадигму. Парадиг- мальный характер имели, например, физика Аристотеля, геоцентрическая система Птолемея, механика Ньютона, электродинамика Максвелла, теория атома Бора. Создатели парадигм не только формулировали законы и теории, которые были источниками появления новых технических средств, но и закладывали новые мировоззренческие установки, ценности в общественной жизни.

Концепция Куна подвергалась критике за недооценку преемственности в развитии знания, возможностей сравнения конкурирующих теорий и выбора между ними, и все же Куну удалось вызвать интерес к социально-психологическим аспектам научной деятельности, сблизить философию и историю науки.

В настоящее время сосуществуют три модели исторической реконструкции науки:

О история науки как кумулятивный поступательный прогрессивный процесс;

О история науки как развитие через научные революции;

О история науки как совокупность индивидуальных, частных ситуаций (кейс стадис), когда реконструируется одно событие из истории науки в его целостности, уникальности и невоспроизводимости.

Всю историю науки пронизывает сложное, диалектическое сочетание процессов дифференциации и интеграции научного знания. Первоначально новые отрасли науки формировались по предметному признаку — сообразно с вовлечением в процесс познания новых областей и сторон действительности. Для современной науки более характерен переход от предметной ориентации к проблемной, когда новые области знания возникают в связи с выдвижением определенной крупной теоретической или практической проблемы. Важные интегрирующие функции в этом плане выполняют философия, математика, логика, кибернетика, вооружающие науку системой единых методов.

Сегодня для науки как никогда актуальны аспекты социальной и этической ответственности ученых, связанных с военными разработками. Анализ научной деятельности показал: вредоносной оказалась та научная рациональность, которая ориентировала ученых лишь на осуществление сугубо исследовательских целей и не задавалась целью оценить возможные последствия научных разработок и их технических приложений.

Ряд ученых — и среди них немало выдающихся умов, создавших новые направления в науке XX в., — выступают с программами реформирования науки. В связи с этим возник особый интерес к философии науки. Один из ведущих физиков-теоретиков второй половины XX в. нобелевский лауреат акад. В.Л. Гинзбург, внесший значительный вклад в теорию конденсированных сред, особенно оптику, физику фазовых переходов, теорию плазмы и распространения электромагнитных волн в ней, участвовал в работе руководимой акад. И.Е. Таммом группы по созданию советского ядерного оружия. Эта работа существенно повлияла не только на научную судьбу ученых, но и на их мировоззрение. В.Л. Гинзбург обращается к изучению истории науки, изучает творческие биографии, начинает интересоваться философскими проблемами. Его привлекает книга Куна «Структура научных революций». Размышляя над ней, Гинзбург ставит вопрос «Зачем надо все это?» и отвечает: «Благодарная и главная задача истории и методологии науки — обострить наш слух, помочь движению вперед» [4. С. 176]. Всплеск интереса к истории науки в нашей стране в последние два десятилетия во многом обусловлен желанием восстановления правды в отношении судеб как отдельных открытий, так и самих ученых, в осмыслении достижений советской науки.

«Есть ли будущее у истории науки?» — этот вопрос поднял Джон Брук, президент Британского общества истории науки, в речи на инаугурации (1999). Сама постановка вопроса есть отражение серьезной озадаченности многих ученых мира. Вице-президент Международного союза по истории и философии науки Лиу Дунь (род. в 1947 г.) на Международном конгрессе в Мехико (июль 2001 г.) отметил, что начиная с 1960 г. внутри самой дисциплины постоянно происходит процесс дифференциации. «Можно сказать, что конфронтация двух альтернативных подходов — интернализма и экстернализма — не ослабляет нашу дисциплину, а напротив, порождает такую историю науки, которая создает эффект своего рода калейдоскопической дисперсии. Кроме того, хотя большинство историков науки приняло идеи и методологию социологов... взаимоотношения между историей науки и такими отраслями, как археология, культурология, социальная психология... и, что особенно удивительно, с такой дисциплиной, которая теснейшим образом связана с историей науки, — с философией науки — остаются очень напряженными» [5. С. 94].

Большинство представителей философии и науки рассматривает науку как эффективный инструмент покорения природы, уделяя мало внимания тому, что она содержит необъятный духовный потенциал, направленный на самосовершенствование человека. XXI век требует не только ознакомления с эволюцией науки, но, что более важно, построения сбалансированной картины развития культуры и научного познания в контексте определенного исторического времени.

Итак, представители интерналистской концепции развития науки считают, что наука развивается в силу имманентной, т.е. внутренне присущей ей, логики. Представители экстерналист- ской концепции полагают, что развитие науки тесно связано с социально-экономическим развитием общества, т.е. делают акцент на внешних факторах. В современных условиях необходимо учитывать основные положения обеих концепций.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

  • 1. Огурцов Л.П. Социальная история науки: две стратегии исследований // Философия, наука, цивилизация. М., 1999.
  • 2. Гессен Б.М. Социально-экономические корни механики Ньютона. М.;Л., 1934.
  • 3. КойреЛ. Очерки истории философской мысли. М., 1985.
  • 4. Гинзбург B.JI. О физике и астрофизике. М., 1995.
  • 5. Лиу Дунь. Методологические проблемы историко-научных исследований // Вопросы истории естествознания и техники. 2001. № 3.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >