Полная версия

Главная arrow Философия

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Проблемное поле современной философии науки

Вхождение человечества в новый цикл цивилизационного развития и поиск путей решения глобальных кризисов ставят на повестку дня вопрос о новом типе научной рациональности. Он предполагает новые формы взаимодействия науки с другими сферами духовной культуры, формирование новых идеалов науки, согласно которым она не просто должна стимулировать технологические революции, но и коррелировать свои стратегии со стратегиями социального и культурного развития. В рамках поиска новых путей цивилизационного развития происходит перестройка проблемного поля философии науки и изменение статуса самой науки. Остановимся на данных проблемах более подробно.

По вопросу изменения проблемного поля философии науки и изменения статуса самой науки опубликовано множество работ как отечественных, так и зарубежных авторов'. Здесь можно выделить четыре системных блока:

  • 0 обзорные труды, описывающие эволюцию научных представлений в широком историческом контексте;
  • 1 См.: Философия науки ; под ред. С.А. Лебедева. М., 2010; Степин В.С. История и философия науки. М., 2011; Философия и современность ; под ред. Ю.В. Крянева. М., 2011; МикешинаЛ А. Методология современной науки и техники. М., 2011; Философско-методологические, социально-управленческие, исторические аспекты исследования систем. М., 2012 и др.

О философские обобщения, касающиеся науки в целом (собственно философия науки);

О труды самих ученых, отражающие взгляд на проблемы развития науки, складывающийся «изнутри»;

О анализ существующих моделей науки — кумулятивных, антикуму- лятивных и кейс стадис (ситуационные исследования).

Во второй половине XX в. многие представители философии и науки делали вывод о трансформации значения термина «наука» и включались в дискуссии о «конце науки» (Дж. Хорган, В. Гейзенберг, Ж. Делёз, П. Фейерабенд, М. Фуко, Ф. Лиотар, И. Пригожин, В. Паули и др.). Думается, что понятие «конца науки» является выражением сложного процесса смены не только парадигмы в самой науке, но ее парадигмальных оснований, связанных с изменением места науки в культуре современной цивилизации. Наука перемещается в принципиально новый социокультурный контекст, в основе которого лежит идея целостности, т.е. идея холистической модели, включающей в себя понятия: «корневого мифа», уровня предмировоззре- ний, некой праидеологии [1].

Сегодня все более настойчиво звучат такие мотивы: мир есть единое целое, и наука сама по себе не может выйти на холистическое мировоззрение; нужна научная революция, которая бы выходила за рамки самой науки. Таким феноменом является культура. Этим в какой-то мере объясняется обращение многих авторов к ментальным культурным клише постмодерна.

Другое направление поисков новых парадигмальных оснований науки — сближение философии науки (особенно исторической школы) и философии гуманитарного познания, в рамках которого возникает плюралистическая философия науки (К. Хюбнер).

Чтобы ответить на вопрос, в какой степени эти два направления помогают сформировать представления о принципиально новой природе науки (научности) и ее статусе, рассмотрим основные проблемы и понятия каждого из них, а затем попытаемся синтезировать общую картину поисков новой методологической парадигмы.

Миропониманием, выразившим «дух времени» последней трети XX в., является постмодернизм. Проблема постмодернизма как целостного феномена современности была поставлена на повестку дня западными теоретиками в начале 1980-х гг. Познакомимся с некоторыми его представителями.

Ролан Барт (1915—1980), французский семиотик, критик, эссеист, приходите 1970-е гг. к утверждению «смерти автора» и обоснованию понятия «текст», который принципиально отличался от произведения в классическом смысле. Текст помимо завершающей авторской воли сам по себе реализует множество смыслов и кодов. Их свободная игра порождает у читателя не просто удовольствие, а настоящее «наслаждение», полное освобождение подавленных эротических влечений. Это новое «письмо» служит не отчуждению культуры, а построению особой языковой реальности, характеризующейся принципиальной незавершенностью смысла. Соответственно и знак, по мнению Барта, в постструктуралистской деятельности должен быть вообще разрушен, «опустошен», из него необходимо изгнать всякое стабильное означаемое, заменив его бесконечной вольной игрой того, что обозначается. Понятие «текст» Барта близко по своему значению к понятиям «эпистема» и «дискурсивная практика» у Фуко и Деррида.

Мишель Поль Фуко (1926—1984) — французский философ, культуролог, эстетик. Все известные теории науки и культуры Фуко относит к «доксологии», исходившей из наличия непрерывной культуры. В концепции Фуко, изложенной им в книге «Слова и вещи» (1966), европейская культура распадается на несколько эпох. Новая эпоха ничем не обязана предыдущей и ничего не передает последующей. Таким образом, историю Фуко рассматривает как «радикальную прерывистость». Вместо «доксологии» он предлагает «археологию»; ее предметом должен стать архаичный уровень, который делает возможным познание и бытие того, что необходимо познать. Этот глубинный, фундаментальный уровень Фуко обозначает термином «эпистема». Эпистемы отчасти напоминают абсолютное пространство И. Ньютона, априори И. Канта, парадигмы Т. Куна. Они представляют собой фундаментальные коды культуры, определяющие конкретные формы знания и наук. Эпистема упорядочивает сами вещи и создает необходимые условия их познания. В этом смысле эпистемы никак не зависят от субъекта, они находятся в сфере бессознательного, остаются недоступными для тех, чье мышление они определяют. Сравнивая различные эпохи европейской культуры, Фуко приходит к выводу, что своеобразие лежащих в их основе эпи- стем обусловлено отношениями между языком, мышлением, знанием и вещами. Если культура Возрождения, согласно Фуко, основана на эпистеме сходства и подобия, культура XVII—XIX вв. — на эпистеме представления, то культура XX в. опирается на эпистему систем и организаций. С ее началом возникают новые науки, где язык становится строгой системой формальных элементов, замыкается на самом себе, развертывает свою собственную историю [5].

В книге «Археология знания» (1969) и последующих работах место эпистемы занимает дискурс — стиль рассуждений, обусловленный задачами определенной области знания. С помощью понятий «дискурс» и «дискурсивная практика» Фуко разрабатывает новую методологию исследования культуры. Исходным материалом науки или любого другого явления культуры является представление события в пространстве дискурса. Суть дискурсивных практик составляют связи и отношения между высказываниями, означающими совокупность неких объективных правил и закономерностей, образующих «архив». Архив — это не собрание отдельных документов и текстов, а лежащие в их основе фундаментальные структуры и законы, управляющие появлением высказываний. Согласно Фуко, дискурсивные практики не совпадают с конкретными науками, они скорее пронизывают их, придавая им единство. Фуко выражает сомнение в рациональной ценности науки, отдавая предпочтение неопределенным дискурсивным практикам [4]. Его критическое отношение к науке и знанию вообще усиливается в работе «Порядок дискурса» (1971).

Жак Деррида (р. 1930) — французский философ, теоретик культуры, один из лидеров постмодернизма 1980-х гг. Деррида является автором теории деконструкции, расшатывающей наиболее прочные элементы классической теории. Специфика взглядов Деррида связана с переносом внимания со структуры как таковой на ее оборотную сторону, т.е. на изучение таких неструктурных элементов, как случайность, аффекты, желание, телесность, власть, свобода, с погружением их в широкий социокультурный контекст. Он развивает идею децентрации структуры, заменяя само понятие структурности как некой организованности понятием свободной игры структуры, у которой нет никакого центра. Для Деррида «центр» — это не объективное свойство структуры, а выдумка наблюдателя, результат силы его желания. Весь мир культуры и человека Деррида рассматривает как безграничный текст, не имеющий центра. Текст — это система способов конструирования бытия.

Жак Лакан (1901—1981) — создатель структурного, или лингвистического, психоанализа. Лакан исходит из того, что бессознательное структурировано как язык. Задача структурного психоанализа — исследовать структуру речевого потока, совпадающую со структурой бессознательного. Лакан закладывает новую традицию понимания бессознательного желания как структурно упорядоченной пульсации. Причем речь идет не только о лингвистическом понимании языка на символическом уровне, но и о «языке» пульсаций на более низком уровне, где психология и физиология еще нераздельны. Идея структуры бессознательного желания Лакана и идея децентрированного субъекта Деррида дали импульс новой трактовке творчества.

Жиль Делёз (р. 1926) — французский философ и культуролог, эстетик-постфрейдист, оказал существенное влияние на формирование постмодернистского сознания. Делёз отвергает основные понятия структурного психоанализа Лакана, утверждая, что бессознательное и язык не могут в принципе ничего означать. Квинтэссенцией культуры Делёз считает бессознательную машинную реакцию желаний. Бессознательное не структурно, оно машинно. Если работающие «машины-органы» производят желания, вдохновленные инстинктом жизни, то инстинкт смерти влечет к остановке машины, возникновению «тела без органов». Бессознательный машинный эротизм замыкает цикл желающей машины, соединяя в одну цепь ее составляющие — «машины-органы», «тело без органов» и субъекта. Знаки сами по себе не имеют значения. Их единственная функция — производить желания. Знаковый код — скорее жаргон, чем язык. Структуру бессознательного образуют безумие, галлюцинации и фантазмы.

Итак, мы увидели, что постмодернизм захватывает сферу, глобальную по своему масштабу, где на первый план выходит не рациональная философская рефлексия, а глубоко эмоциональная реакция современного человека на окружающий мир.

Чтобы объединить многочисленные взгляды в целостное течение, нужно найти единую методологическую основу. В качестве такой основы была выделена «постмодернистская чувствительность» как некий общий знаменатель «духа эпохи». «Постмодернистская чувствительность» стала ключевым понятием постмодернизма, в котором проявился отказ от рационализма, традиций, веры в общепризнанные авторитеты, достоверности научного познания. Постмодернизму присуще специфическое видение мира как хаоса, лишенного причинно-следственных связей и каких-либо ценностных ориентиров, нравственного центра и других объединяющих перспектив. Действительность, с точки зрения постмодернизма, доступна лишь образному, интуитивному, «поэтическому мышлению». Причем эта точка зрения получила распространение среди представителей не только гуманитарных, но и естественных наук. Например, в работе «Новый альянс: Метаморфоза науки», посвященной философскому осмыслению некоторых свойств физико-химических систем, И. Пригожин и И. Стенгерс пишут: «Среди богатого и разнообразного множества познавательных практик наша наука занимает уникальное положение поэтического прислушивания к миру — в том этимологическом смысле этого понятия, в каком поэт является творцом, — позицию активного манипулирующего и вдумчивого исследования природы, способного поэтому услышать и воспроизвести ее голос» (цит. по: [2. С. 205]).

Многие современные авторы отмечают, что постмодернистское сознание может иметь разрушительные следствия по отношению к науке и человеку. Постмодернистский взгляд на мир отмечен убеждением, что не существует какой-либо надежды на объединяющий принцип или нравственный центр, посредством которых можно было бы извлечь мировоззренческие ориентиры на будущее.

Но есть и другие оценки постмодернизма как целостного явления конца XX в. В них отмечается тот факт, что художественное творчество и критическая рефлексия болезненно переплелись настолько тесно, что их трудно безболезненно разграничить. По их мнению, важно понимать причины возникновения постмодернизма. Это, во-первых, кризис самого общества и человека, его познавательных возможностей; во-вторых, изменение общей культурной ситуации, выразившейся в глобальном кризисе многих ее форм. Поэтому ряд авторов в оценке постмодернизма не разделяют попыток свести его исключительно к кризису. По их мнению, постмодернизм скорее выражает слом одной культурной парадигмы и возникновение новой и в основных его мотивах проявляется болезненность этой ломки.

Многие идеи постмодернизма присутствуют и в философии науки, особенно на этапе посткритического рационализма, выражением которого стало историческое направление. Общей и для постмодернизма, и для исторического направления в философии науки является идея новой культурной парадигмы, которая в философии науки формулируется как «изменение парадигмальных оснований» науки. Но существуют и различия. Если постмодернизм заменяет понятие науки «дискурсивной практикой», то представители исторической школы философии науки говорят об изменении целей науки и характере методологии. К основным методологическим принципам исторической школы можно отнести: отказ от попыток рациональной реконструкции истории науки; отказ от постановки вопроса о специфической научной рациональности; признание несоизмеримости конкурирующих теорий, исследовательских программ, картин мира; отрицание возможности демаркации между наукой и ненаукой; включение социокультурных факторов в основания науки; попытку преодоления деперсонализации научного знания; индетерминизм; непредсказуемость; креативность и открытость будущему; принцип «полиферации». Научное познание рассматривается как «океан альтернатив» (П. Фейерабенд). Чтобы более конкретно показать обозначенные тенденции, остановимся на работе К. Хюбнера «Критика научного разума» (1978).

Курт Хюбнер (р. 1921) — известный немецкий философ, представитель исторической школы. Его называют основоположником плюралистической философии науки, поскольку введенное им понятие «системного ансамбля» раскрывает различные системные основания науки в различных культурных ситуациях. Хюбнер, широко используя идеи критического и посткритического рационализма, феноменологии, экзистенциализма, герменевтики, выявляет структуры, которые определяют границы и возможности научного познания. Эти структуры он соотносит с конкретными историческими этапами социального развития. Хюбнер считает, что проверка ясности и очевидности основания предпосылок проверочных процедур более важна, чем проверка фактов. Движение науки он рассматривает как самодвижение «системных ансамблей». «Системный ансамбль» — это некая социокультурная целостность в определенный исторический момент, определяющая конкретный способ включения научного знания в культуру [6]. Понятие системного ансамбля, по мнению акад. В.С. Степина, открывает новое поле проблем и формирует предварительное перспективное видение развития науки. Если ранее авторы ограничивались общими ссылками на обусловленность знания историческим контекстом и приводили примеры, то стремление Хюбнера конкретизировать проблему и предложить некоторые модельные представления динамики науки в социальном контексте является, по мнению Степина, весьма перспективным [3]. Основания науки Хюбнер рассматривает как компоненты развивающейся системы знания, которые непосредственно взаимодействуют с социокультурной средой, и таким образом регулируются процессы эмпирического и теоретического поиска. К основаниям науки он относит: нормативные постулаты; принципы, которые вводят представления о причинности, пространстве, времени, т.е. некоторые философские идеи онтологического плана; философские и мировоззренческие принципы эпистемологического характера, которые выражают цели познания и понимания истины. В отличие от Куна смену оснований науки Хюбнер понимает не как научную революцию, а как стремление к гармонизации исторического ансамбля. В условиях нарастающих кризисных явлений и нестабильности общества идея гармонизации «системного ансамбля» весьма актуальна и продуктивна в переосмыслении статуса науки, т.е. ее места в культуре современной цивилизации. Отбор наиболее важных стратегий развития науки для гармонизации социального контекста — это, несомненно, новая методологическая парадигма.

Подводя итоги, можно выделить две проблемы, которые сегодня широко обсуждаются и требуют более глубокого философского осмысления. Это расширение проблемного поля философии науки и изменение статуса науки, включение ее в новый контекст культуры. Отсюда наиболее перспективными в развитии современной философии науки являются следующие принципы:

О замена диадической схемы субъект-объектных отношений триад- ной схемой субъект—познавательная традиция—объект;

О единство эссенциального и аксиологического аспектов;

О единство познавательной традиции и экстраполяции (экстраполяция как переинтерпретация традиции в тех новых системно-структурных условиях, куда была перенесена традиция);

О единство интернализма и экстернализма, линейности и нелинейности;

О единство процессов научного познания и управления;

О синхроническая взаимосвязь науки и мифологии (мифология — целое, наука — когнитивно обособившаяся часть), необходимость в «неомифологии»;

О необходимость разработки системы мировоззренческих универсалий (фундаментальных кодов культуры);

О отбор стратегий развития науки, способствующих гармонизации социального и культурного развития.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

  • 1. МикешинаЛ.Л. Методология современной науки и техники. М., 2011.
  • 2. Ильин И. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. М., 1996.
  • 3. Степин В. С. История и философия науки. М., 2011.
  • 4. Фуко Мишель Поль // Культурология XX век : энциклопедия. В 2 т. Т. 2. СПб., 1998.
  • 5. Фуко М. Слова и вещи: археология гуманитарных наук. СПб., 1994.
  • 6. Хюбнер К. Критика научного разума. М., 1994.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>