Образ науки в философии Ф. Бэкона

Фрэнсис Бэкон (1561—1626) принадлежал к Новому времени не только по объективному значению своей философской системы, но и сознательному убеждению в прогрессивной роли науки в жизни человека, общества.

Науку Бэкон сравнивает с водой. Она либо падает с неба, либо бьет из недр земли. Подобно воде, наука имеет своим источником или небесные сферы, или землю. Она состоит из двоякого рода знания: один из них внушается Богом, другой ведет свое начало от органов чувств. Наука, таким образом, делится Бэконом на теологию и философию. Бэкон стоял на точке зрения двойственности истины. Бэкон требовал четкого и строгого разграничения сферы компетенции этих двух разделов науки. Теология имеет своим объектом Бога, но тщетно стремление достичь познания Бога естественным светом разума. Бэкон признает Бога причиной всех предметов и сущности, творцом мира и человека. Однако подобно тому, как произведения показывают силу и искусство художника, но не рисуют образа его, творения Бога свидетельствуют о мудрости и могуществе Бога, ничего не говоря о его образе. Отсюда Бэкон делает вывод, что Бог может и должен быть объектом лишь веры. «Отдайте вере то, что принадлежит вере», — повторяет Бэкон христианский завет. Пусть два отдела науки — теология и философия — не вмешиваются в область друг друга. Пусть каждая из них ограничивает свою деятельность положенными ей рамками. Теология имеет своим предметом Бога и достигает его путем откровения, философия изучает природу, опираясь на опыт и наблюдение. Теория двойственности истины была единственным для времени Бэкона доступным путем обоснования научного познания природы. В центре учения Бэкона — не человек, а природа, познание внешнего мира, овладение человеком силами природы.

Бэкон с гордостью говорил о новых открытиях во всех областях жизни, но сетовал, что господствовавшие науки «нисколько не содействуют изобретению практических приемов» [1. С. 16] и отстают от жизни и опыта. Бэкон четко ставил себе задачу преобразования всего человеческого знания, усовершенствования науки. Смысл всей своей научной деятельности Бэкон видел в великом возрождении наук. Наука должна опережать практику, должна указывать путь к новым изобретениям и открытиям. «Нам необходима нить для указания дороги» [ 1. С. 167], ибо до сих пор люди руководствовались лишь случаем, действия их были инстинктивными. Но чтобы подойти к более отдаленным и сокровеннейшим явлениям природы, необходимо открыть и усвоить более верный и более совершенный способ приведения в действие человеческого разума. Главное затруднение на пути познания природы, говорит Бэкон, сейчас не в предмете, не во внешних, не зависящих от нас условиях, а в уме человека, в его употреблении и применении.

Суть в том, чтобы «идти совершенно иным методом, иным порядком, иным путем» [1. С. 84]. Бэкон предупреждает, что его «Органон» есть не более как логика. Только созданием новой логики, т.е. метода, сложно привести в соответствие границы мышления с практикой и сделать теорию могучим средством борьбы человека за овладение силами природы. Ведя кратчайшим путем к истине, метод является наилучшим руководством для человека на пути к будущим открытиям и изобретениям. Старый метод силлогизма, по мнению Бэкона, совершенно беспомощен. Силлогизм господствует над мнениями, вместо того чтобы помогать человеку увеличивать свое господство над предметами, — цель, к которой должна стремиться настоящая научная методология.

Таким образом, метод для Бэкона имеет глубоко практическое значение. Он — величайшая преобразующая сила, поскольку правильно ориентирует теоретическую и практическую деятельность человека. Для того чтобы перестроить все здания науки, нужно вскрыть те причины, которые привели к отставанию теории от жизни и опыта, задерживали умственный прогресс. Причины эти заключаются, по мнению Бэкона, в разного рода предрассудках, которым подвержен человеческий ум. В связи с этим Бэкон выдвинул свою теорию «идолов», или «призраков», т.е. искаженных образов действительности, от которых необходимо избавиться, прежде чем приступить к познанию.

Бэкон различал четыре вида призраков.

Во-первых, призраки «рода», которые коренятся в самой природе человеческого рода, в ограниченности человеческого ума и несовершенстве органов чувств. Человек под влиянием этих призраков стремится рассматривать природу по аналогии с самим собой, что нашло яркое выражение в знаменитом изречении Протагора: «Человек есть мера всех вещей». По Бэкону, напротив, ум человека похож на неровное зеркало, которое, примешивая свою природу к природе вещей, отражает их в искривленном виде. Призраки рода приводят к антропоморфизму и теологическому миропониманию.

Во-вторых, призраки «пещеры», которые возникают благодаря индивидуальным способностям человека, специфическим условиям воспитания отдельных людей, привыкших наблюдать природу как бы из своей пещеры. Этот род призраков можно преодолеть, по Бэкону, при помощи коллективного опыта и наблюдения.

В-третьих, призраки «рынка», которые порождены формами общежития и союза между людьми. Здесь большую роль играют речь, устаревшие понятия, неправильное словоупотребление, приводящие к искажениям мысли. Верным средством для избежания этих призраков, полагает Бэкон, служит борьба против пустых отвлечений и словесной учености Средневековья.

В-четвертых, призраки «театра», которые основаны на слепой вере в авторитеты, в частности в традиционные философские системы, своими искусственными построениями напоминающие действия, разыгранные в театре. Следуя авторитету древних, человек воспринимает вещи не так, как они существуют в действительности, а предвзято, с предубеждением. Чтобы очистить мышление от подобных призраков, следует, по мнению Бэкона, исходить только из опыта и непосредственного изучения природы.

Призраки «рода» и «пещеры» относятся к естественным свойствам ума, а призраки «рынка» и «театра» приобретаются умом. Однако все они являются большим препятствием на пути научного познания и создают ложные идеи и представления, искажают подлинное лицо природы. Поэтому для Бэкона преодоление призраков является главным условием построения нового метода и преобразования наук.

Но Бэкон идет дальше и показывает более конкретные причины, мешающие преобразованию наук. Одной из таких причин является чрезмерное уважение людей к прошлому, преклонение перед авторитетом древних философов. Прошлое, рассуждает он, не должно играть роли судьи по отношению к настоящему. Мы не должны бояться расхождения с мнениями философов прошлых веков, это расхождение даже неизбежно. Ведь наша цель, говорит Бэкон, состоит в раскрытии мышлению совершенно иной дороги, вовсе не исследованной древними [1. С. 64].

Исходя из этого Бэкон обосновал свое отношение к Аристотелю. В слепом подчинении влиянию этого философа он видел скорее признак рабского духа, чем проявление истинного, сознательного согласия. В своих убеждениях мышление должно быть свободным и самостоятельным, в своих утверждениях и доказательствах — твердым и последовательным. Чтобы быть таким, оно своими корнями должно идти в глубь действительности. Истина является нам «не как авторитет, а как дочь времени» [1. С. 48]. Но Бэкон был далек от голого отрицания значения древних, в том числе Аристотеля.

Анализируя причины, задерживающие развитие наук, Бэкон напоминал еще об одном придирчивом и постоянном враге естественной философии. «Этот враг — суеверие, слепая и неумеренная ревность к религии» [1. С. 70]. Для ограждения от этого противника науки Бэкон придерживается теории двойственной истины. Существенная причина слабого развития науки, по разъяснению Бэкона, заключается в том, что нет правильного представления объекта познания и дурно определена цель науки. Истинный объект познания, по Бэкону, — материя, ее устройство и превращение.

«Все достойное существования, достойно и науки, которая есть только изображение действительности» [1. С. 97]. Отсюда — первенствующее значение естествознания в философии Бэкона. «Естествознание является в его глазах истинной наукой, а физика, опирающаяся на свидетельство внешних чувств, — важнейшей частью естествознания» [2. С. 142]. Естествознание, констатирует Бэкон, до сих пор принимало ничтожное участие в человеческой жизни. «Эта великая мать всех наук была унижена до презрительной должности служанки». Философия, отбросив свою прежнюю отвлеченную форму, должна войти в «законное супружество» с естествознанием, ибо лишь тогда она будет способной, по словам Бэкона, «приносить детей и доставлять действительные выгоды» [1. С. 98]. Цель науки Бэкон определяет исключительно ярко: «Цель науки состоит в обогащении человеческой жизни действительными открытиями, т.е. новыми средствами» [1. С. 98]. Важность теории для него не в теории самой по себе, а в ее значении для человека. Бэкон, однако, не стремится превратить науку в какое-то прибыльное ремесло, утверждая, что такое отношение вредит развитию и совершенствованию наук. Наука утилитарна в смысле ее полезности для человечества, а не в смысле личной выгоды для отдельного человека. Бэкон видел в теории великую силу в борьбе за господство человека над природой.

Таким образом, объект познания для Бэкона — природа, задача познания — исследование природы, цель познания — господство человека над природой. С этой позиции Бэкон подвергает решительной критике схоластическую ученость и ее методологию (силлогистику). Предварительно относясь к действительности, силлогистика принимает за исходный пункт познания отвлеченные понятия. Роль науки, по представлениям силлогистов, состоит в том, чтобы выводить из одного понятия другое и дедуцировать из общего отдельное. Не идеи у них согласуются с предметами, а наоборот, реальные факты подводятся под идеи. Но такой ложный метод доказательства «всегда ведет к рабству мира перед человеческой мыслью и к рабству мысли человеческой перед словами» [1.С. 65].

Надежный путь к образованию понятий, по Бэкону, — только опыт и индукция. Правильное понимание и применение индуктивного метода, говорит философ, делает человеческий ум вполне готовым для познания самых сокровенных тайн природы. Чтобы господствовать над природой, нужно познать ее законы. Но какое знание является истинным знанием, помогающим человеку установить господство над силами природы? Истинная наука, по Бэкону, основывается на познании причин. Существуют четыре рода причин: материальные, действующие, изучение которых входит в задачи физики, формальные и конечные, исследование которых дело метафизики. Открытие материальной и действующей причин не дает еще полного знания, ибо причины эти преходящи, временны, изменчивы. Научное знание достигается вскрытием более глубоко лежащих формальных причин. Конечные же причины выступают предметом теологии. Индуктивный метод — это путь к познанию формы. Результатом, к которому мы приходим в итоге его применения, является учение о формах. В философии Бэкона неразрывно связаны между собой индукция, учение о формах и учение об изобретении. Индукция есть руководство к познанию форм, учение о формах — результат процесса познания, изобретение — цель и практическое применение науки, основанной на познании форм.

Однако бэконовская классификация наук исходит не из различия форм, особенностей объекта, а из способностей субъекта. Образы предметов, входя через органы чувств в сознание, не исчезают бесследно; они сохраняются душой, которая может относиться к ним трояким образом: или просто собирать их в памяти, или подражать им воображением, или, наконец, перерабатывать их в понятия рассудком. На этих трех способностях человеческой души, согласно Бэкону, основывается подразделение наук. Память есть основа истории, воображение — поэзии, рассудок — философии. История делится на гражданскую и естественную. Естественная история подразделяется на повествовательную и индуктивную. Философия делится на естественную философию, состоящую из учения о природе (физика абстрактов, физика кон- кретов, математика), учения о человеке и стоящего особняком учения о Боге. Поэзия делится на параболическую (басни), драматическую и описательную. Бэконовская классификация наук, хотя и исходит из способностей субъекта, а не из особенностей объекта, была большим шагом вперед по сравнению с традиционным подразделением знаний.

Итак, историческая заслуга Бэкона не в развитии конкретных наук, открытиях, не в исследовании отдельных областей природы, а в том, что он ясно и отчетливо понял сущность назревшего перелома и определил направления дальнейшего движения познания. Он был истинным родоначальником опытной науки Нового времени.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

  • 1. Бэкон Ф. Новый органон, или Истинные указания для истолкования природы//Соч.: В2т.Т. 2. М., 1971.
  • 2. Маркс К., Энгельс Ф. Святое семейство // Соч. Т. 2. М., 1966.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >