СИНТЕТИЧЕСКИЕ ЦЕННОСТНЫЕ ИДЕИ В РУССКОЙ КУЛЬТУРЕ. ОСНОВНЫЕ АКСИОЛОГИЧЕСКИЕ ПОСТУЛАТЫ

Необходимо отметить выдающиеся заслуги отечественной культуры в деле защиты высших ценностей и выработке методологии аксиологического синтеза. Три совершенно разные фигуры воплощают этот дух наиболее полно и ярко, и их идейное влияние не ослабевает, а лишь усиливается со временем.

Прежде всего это гениальная фигура Ф.М. Достоевского с его идеалом братского социального единения людей на всеобщих христианских началах любви «ко всему созданию божию» и соборного труда по спасительным для мира законам красоты1.

Другая величественная фигура — В.С. Соловьев с его программой построения всеобъемлющей «метафизики всеединства», преодолевающей жесткие антиномии веры и разума, истины и ценности, рационального и внерационального, родного и вселенского, земного и небесного. Закономерно, что свой синтетический духовный идеал В.С. Соловьев формулирует, как раз анализируя творчество Достоевского: «Будучи религиозным человеком, он был вместе с тем вполне свободным мыслителем и могучим художником.... В своих убеждениях он никогда не отделял истину от добра и красоты, в своем художественном творчестве он никогда не ставил красоту отдельно от добра и истины»[1] [2]. И еще одну очень важную аксиологическую мысль высказывает В.С. Соловьев в речи, посвященной творчеству Ф.М. Достоевского: «...В том-то и все значение таких людей, как Достоевский, что они не преклоняются пред силой факта и не служат ей. Против этой грубой силы того, что существует, у них есть духовная сила веры в истину и добро — в то, что должно быть. Не искушаться видимым господством зла в мире и не отрекаться ради него от невидимого добра есть подвиг веры. В нем вся сила человека»[3]. Действительно, еще одной важнейшей чертой по-настоящему духовного человека является преодоление иллюзии онтологической «слабости» высших ценностей по сравнению с низшими[4] и вера в их невидимую силу, ведущую людей по ступеням совершенствования даже во времена полного духовного безвременья.

Наконец, третья выдающаяся фигура, увы, оклеветанная и до сих пор вызывающая странно предвзятое чувство у нашей гуманитарной интеллигенции — это основоположница теософии Елена Петровна Блаватская. Однако именно она оказала из всех русских писателей самое сильное влияние на европейскую и американскую духовную мысль конца XIX в.1 и предприняла попытку — приблизительно в одно время с В.С. Соловьевым[5] [6] — объединить достижения современной ей науки, философии и религиозной мысли. Важно, что ее творчество (в отличие от большинства русских философов) было основано на хорошем и личном знании восточной духовной традиции. Можно как угодно относиться к конкретным теософским построениям Е.П. Блаватской, но общая задача теософии сформулирована ею вполне рационально и вполне в духе отечественной традиции «метафизики всеединства», более того — в русле современных синтетических духовных исканий, в том числе и научных. «Только путем изучения различных великих религий и философий человечества, путем беспристрастного сравнения их непредубежденным умом человек может надеяться достичь Истины... И не ранее, чем мы достигнем... их внутреннего содержания, мы обнаружим... что оно выражает некую Великую Истину Природы»[7].

Кстати, устойчивый и все возрастающий интерес в мире к трем этим ключевым фигурам отечественной культуры связан с ностальгией современной мысли и по подлинному мировоззренческому синтезу, и по поиску твердых духовных оснований бытия. Что же роднит в понимании ценностей вообще и духовных ценностей, в частности, таких мыслителей, как Достоевский, Соловьев и Блаватская? Что позволяет при всех оговорках сделать вывод об универсальности человеческой системы ценностей?

Выскажем в этой связи три универсальные ценностные идеи, общие для трех упомянутых отечественных мыслителей и принимаемых (явно или неявно) крупнейшими представителями последующей аксиологической традиции — М. Шелером и Э. Фроммом, В. Франклом и П.А. Сорокиным:

• существует безусловный примат духовных ценностей над всеми

остальными. Только следование духовным приоритетам делает человека человеком и обеспечивает его восхождение по ступеням совершенствования;

  • • есть объективные и абсолютные духовные ценности не только формального, но и содержательного плана;
  • • эти объективные и абсолютные ценности не являются бесплотными абстракциями и вовсе не подавляют индивидуальную человеческую свободу. Они обретают реальное и действенное бытие в форме человеческих идеалов и святынь.

К раскрытию и обоснованию последней идеи мы обратимся в двух завершающих главах; что же касается первой идеи, то она, в свою очередь, раскрывается в трех важных ценностных законах.

Первый закон, наиболее очевидный, утверждает, что приобщение к духовным ценностям и их применение могут быть только добровольными. Насильственное приобщение к духовным ценностям всегда достигает результата, прямо противоположного ожидаемому, т.е. вызывает у человека внутреннее отторжение или провоцирует на принятие и воплощение антидуховных жизненных установок. Приоритет в безупречном художественно-психологическом обосновании этой закономерности ценностного бытия принадлежит, как мы помним, Ф.М. Достоевскому.

Второй закон постулирует, что никакого параллельного роста материальных и духовных потребностей быть не может. Если одни растут, то другие неизбежно убывают, и если естественные (а не фетишизированные) материальные потребности всегда конечны, то духовные могут расти бесконечно. Этот постулат тривиален для всей религиозной аскетики всех мировых религий и был известен уже Платону, но одна из его лучших современных формулировок принадлежит С.Н. Булгакову: «В человеке непрестанно борются два начала, из которых одно влечет его к активной деятельности духа, к работе духовной во имя идеала (в чем бы она ни состояла), а другое стремится парализовать эту деятельность, заглушить высшие потребности духа, сделать существование плотским, скудным, низменным. Это второе состояние и есть истинное мещанство; мещанин сидит в каждом человеке, всегда готовый положить на него свою омертвляющую руку как только ослабевает его духовная энергия»[8].

О правоте этого закона свидетельствуют вся история духовного праведничества и подвижничества во всех мировых религиях, а также биографии великих творцов в истории человеческой культуры (ученых, художников, писателей). Быт последних в подавляющем большинстве случаев был материально непритязательным, а личный образ жизни — достаточно умеренным, даже аскетичным; многие мучились фактом своего богатства, как Л.Н. Толстой. С другой стороны, материальные лишения и жизненные трудности способствуют творческим взлетам, закаляя и сподвигая к активности творческий дух. И.А. Ильин писал: «...Нехорошо человеку обходиться без лишений; они нужны ему, они могут принести ему истинное богатство, которого он иначе не постигнет. Лишения выковывают характер, по-суворовски воспитывают человека к победе, учат его самоуглублению и обещают ему открыть доступ к мудрости»1.

Третий закон гласит, что в ситуации ценностного выбора при прочих равных условиях[9] [10] всегда следует предпочесть более высокие иерархические ряды ценностей низлежащим рядам, а ценности духовного плана — ценностям социальным и витальным. Приоритет в рациональном аксиологическом обосновании этого закона принадлежит, на наш взгляд, М. Шелеру. Воспроизведем его доводы и приведем дополнительные аргументы в пользу примата духовных ценностей:

• духовные ценности бесконечны, материальные конечны. Так, избирая стезю творчества по законам добра и красоты, человек может реализовать их во множестве жизненных актов и материальных носителей, постоянно углубляя для себя их понимание и совершенствуя свои творческие способности.

В противовес этому нельзя съесть вкусной пищи больше, чем позволяет твой организм; невозможно одновременно ездить на нескольких машинах, спать сразу на нескольких кроватях и носить сразу несколько дорогих костюмов. Гедонистическая попытка придать конечным материальным потребностям человека самодовлеющий и бесконечный характер ведет не только к духовному оскудению вследствие роста потребительской ориентации, но, самое главное, необратимо разрушает человеческое тело и психику;

• удовлетворение духовных потребностей дает более глубокое и устойчивое удовольствие, вернее — духовную радость. Так, даже единократное созерцание великой картины в музее (предположим, Сикстинской мадонны Рафаэля в Дрезденской галерее) может навсегда остаться в памяти человека и при каждом мысленном обращении к образу дарить мгновения чистейшей духовной радости. Любой по-настоящему духовный человек скажет, что самые радостные переживания он испытал в моменты творческого вдохновения, углубленного взаимообогащающего собеседования с близкими по духу людьми и при созерцании величественных красот природы. Память об этих духовных событиях навсегда сохраняется в глубинах человеческой памяти.

В противовес этому телесное удовольствие от поглощения торта или аппетитно поджаренной свиной отбивной быстро проходит, и изголодавшийся чревоугодник скоро начинает мечтать о новом блюде. Соответственно, модница перманентно мечтает о новом платье; развратник — о новом сексуальном контакте, причем удовольствия пресыщают, и каждый раз хочется все более изощренных удовольствий. Неизбежным результатом всего этого становятся телесная изношенность, душевная пресыщенность и духовная пустота;

• наличие «высоких» и «дальних» духовных целей помогает личности преодолеть локальные жизненные трудности, не потеряв смысла жизни. Если же цели «низкие» и « близкие», то их достижение или крушение может привести личность к обессмысливанию ее бытия и даже к самоубийству.

Представьте себе человека, всю жизнь мечтавшего построить для себя большой дом, десятилетиями работавшего на эту свою мечту, наконец-то этот дом построившего, но вынужденного через некоторое время увидеть его сгорающим при пожаре. Если у человека нет более высоких духовных целей, то он может счесть свою жизнь потерявшей всякий смысл. В этом плане наличие высоких духовных целей является даже экзистенциально прагматичным, ибо позволяет успешно преодолевать жизненные драмы и выдерживать удары судьбы. Высокие духовные цели подобны якорям, заброшенным вверх по течению реки и позволяющим достойно противостоять потоку повседневности;

  • • с высоты духовных целей и ценностей системы ценностей низ- лежащих планов отчетливо видны, а мотивация их носителей вполне понятна. Но с позиций носителя низшей системы ценностей носители ценностей более высокого ранга остаются непонятными. Иными словами, духовный человек понимает людей глубже и видит мир более объемно, чем ограниченный обыватель. Соответственно, тот, кто живет духовными ценностями, менее подвержен процедурам манипулирования сознанием, а духовно ограниченный человек постоянно становится объектом подобного манипулирования;
  • • человек, отдающий приоритет духовным ценностям, физически здоровее и живет дольше. Этот эмпирический факт был установлен в ходе историко-социологических исследований, проведенных в середине прошлого века Гарвардским центром по созидательному альтруизму, созданному П.А. Сорокиным. Внимательно изучив с помощью своих учеников свыше 4600 биографий святых разных религий, П.А. Сорокин открыл удивительные закономерности. В частности, его поразила «необычная продолжительность жизни и кипучее здоровье святых. Несмотря на аскетический образ жизни, которому следовало большинство из них, антисанитарные условия и частые физические самоистязания, средняя продолжительность жизни святых, включая и 37% тех, кто умер мученически, не своей смертью, оказывается намного большей, чем у их современников, и даже большей, чем у сегодняшних европейцев и американцев»1.

Социологическое же обследование современников-американцев, отличающихся альтруистическим характером поведения, позволило П.А. Сорокину констатировать следующую эмпирическую закономерность: «...Бескорыстная и мудрая... любовь является жизненной силой, необходимой для физического, умственного и нравственного здоровья; альтруисты в целом живут дольше эгоистов»[11] [12]. Правота со- рокинских выводов, правда, преимущественно в модусе «анти-», подтверждается эмпирическими демографическими исследованиями И.А. Гундарова. Бездуховность и циркулирование в обществе антиценностей оборачивается ростом физических заболеваний, увеличением смертности и психическими расстройствами[13].

Отсюда особую остроту — и теоретическую, и практическую — приобретают вопросы: какими объективными и абсолютными духовными ценностями не формального, а именно содержательного плана должен свободно и сознательно руководствоваться человек, желающий жить гармонично и полнокровно? Частично мы уже дали на них ответ, но они заслуживают того, чтобы на них остановиться подробнее.

  • [1] Эти ценности воплощены великим русским писателем в образах старцаЗосимы, Алеши Карамазова, Сони Мармеладовой, князя Мышкина. —Прим. авт.
  • [2] Соловьев В.С. Соч. В 2 т. Т. 2. — С. 305.
  • [3] Там же. — С. 303.
  • [4] В этот «аксиологический соблазн» противопоставления высоты и силыценностей впали даже такие выдающиеся философы, как М. Шелер,Н. Гартман и С.А. Левицкий. См.: Шелер М. Избранные произведения. —С. 327—328; Гартман Н. Старая и новая онтология // Историко-философскийежегодник-1988. — М., 1988. — С. 324 Левицкий С.А. Избранные произведения. — С. 215. — Прим. авт.
  • [5] Между прочим, книги Е.П. Блаватской лежали на столе у А. Эйнштейна иблагодаря ее религиоведческим и философским трудам восточная мудрость перестала восприниматься на Западе как архаическая экзотика. —Прим. авт.
  • [6] Важно только не путать великого русского философа Владимира Соловьева с его братом Всеволодом — бездарным беллетристом, перу которого принадлежит лживая и тенденциозная книга о Е.П. Блаватской «Разоблаченная жрица Изиды». От него отреклись даже его родные братья затенденциозные воспоминания об их великом отце — историке СергееСоловьеве. — Прим. авт.
  • [7] Блаватская Е.П. Ключ к теософии. — М., 1993. — С. 59.
  • [8] Булгаков С.Н. Соч. В 2 т. Т. 2. - М., 1993. - С. 126-127.
  • [9] Ильин И.А. Поющее сердце. Книга тихих созерцаний. — М., 2006. — С. 62.
  • [10] Ясно, что если человек голоден, то его не заставишь читать В.С. Соловьеваили слушать Моцарта. — Прим. авт.
  • [11] Сорокин П.А. Дальняя дорога: Автобиография. — М., 1992. — С. 204.
  • [12] Там же. — С. 205.
  • [13] См.: Гундаров И.А. Демографическая катастрофа в России: причины, механизмы преодоления. — М., 2001.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >