ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ЗНАНИЯ

Существует огромное разнообразие видов знания, что определяется спецификой самих познаваемых объектов, различием методов их изучения, а также своеобразием хранения и передачи полученной информации. Далее мы проанализируем основные виды знания — научное, личностно-экзистенциальное, художественное, религиозное. Однако все виды знания характеризуются рядом общих свойств, включая в себя в различных соотношениях опосредствованные и непосредственные, личные и безличные, явные и неявные компоненты. Рассмотрим эти характеристики более подробно.

Для своего социального бытия, т.е. фиксации и передачи от одного индивидуального субъекта познавательной деятельности к другому, знание нуждается в обязательной объективации (или в материальном опредмечивании, овеществлении). Объективированное знание есть не что иное, как мир символов (или знаков) человеческой культуры — естественного языка, текстов различного рода, чертежей, формул, технических устройств, произведений искусства, архитектурных сооружений и т.д. Символы культуры — мир овеществленного знания — опосредствуют отношения между познающими сознаниями, а также между познающим сознанием и познаваемым объектом.

Благодаря символам результаты индивидуальных познавательных актов делаются достоянием всего общества, а с другой стороны, благодаря им индивид овладевает всеобщими схемами и нормами познавательной деятельности. Символический мир есть необходимое условие co-знания многих индивидуальных сознаний и бытия коллективного субъекта познания. Не случайно немецкий философ Э. Кассирер определил человека как существо символическое.

Важнейшая символическая система культуры — естественный язык, генетически предшествующий остальным символическим системам и выполняющий функции их универсального смыслового интерпретатора[1]. По мере исторического развития человечества символический мир культуры имеет тенденцию разрастаться и ветвиться за счет появления все новых и все более сложных символических систем, где вершиной символической реальности, в которую оказывается все более погруженным человек, является мир Интернета с потенциальной тенденцией превращения в некий автономный самоорганизующийся символический мир. Появление феномена виртуальной реальности — очередной шаг в придании знанию тотально опосредованного характера, отчужденного от живого психологического субъекта.

Однако существуют такие виды знания, которые полностью объективировать, т.е. придать им овеществленно-символическую форму, невозможно в принципе (искусство, религиозное и мистическое знание). Они обязательно нуждаются в живых носителях и живом контакте познающих сознаний. Даже в науках логико-математического цикла, как показывают исследования, непосредственная компонента знания играет очень важную роль. Научные открытия сам по себе компьютер не совершает, а ученика всему через символы не обучишь — для этого всегда нужен непосредственный личностный контакт «учитель—ученик», дабы первый передал второму сокровенные тайны научной профессии. Что же касается эмоционального и ценностного знания, то здесь непосредственные переживания играют определяющую роль. Боль и любовь, равно как и прекрасное, открывающееся в эстетическом созерцании, могут быть пережиты и поняты только непосредственно, о них нельзя рассказать с помощью абстрактных понятий. Именно в этом пункте иррационалистическая линия европейской философии (в лице Ницше, Бергсона и Кьеркегора) была, безусловно, права в своей критике классического европейского рационализма.

Отсюда можно сделать следующий вывод: во всех видах знания существуют и непосредственные, и опосредствованные компоненты, но в разных пропорциях. Культ опосредствованного символами знания есть плод новоевропейской цивилизации четырех последних веков. Опасный крен в сторону его абсолютизации должен будет рано или поздно смениться пониманием значимости непосредственного знания. Здесь европейской культуре явно есть чему поучиться у традиционных культур Востока[2].

Кроме того, в любом знании всегда есть безличные, как бы над- персональные компоненты. Особенно явно эта безличная составляющая знания присутствует в логико-математических, естественных и технических науках с их ориентацией на интерсубъективность, принудительный характер доказательств и однозначно понимаемый язык. Идеал безличного объективного знания составлял один из важных принципов классического идеала научности и получил наиболее зримое философское воплощение в гегелевском панлогизме (в попытке свести все знание к логическому самодвижению абсолютной идеи), а в XX в. — в концепции так называемой теории познания без познающего субъекта К. Поппера.

Однако в ходе историко-научных и психологических исследований выяснилось, что не только в эмоциональном, художественном и религиозном опыте, но и в любой форме научного знания всегда присутствует личностное начало ученого — его вера, страстность, готовность до конца отстаивать свои научные убеждения. Ни одно открытие в науке не совершалось равнодушными людьми, и до сих пор открытым остается вопрос, была бы создана классическая механика без личности И. Ньютона, а специальная теория относительности — без личности А. Эйнштейна. Серьезные доказательства в пользу огромного значения личностного начала в науке — в противовес позиции К. Поппера — приведены в известной монографии М. Полани «Личностное знание»[3].

Однако вопреки постмодернистским и социально-конструктивистским установкам верно и обратное: в самых, казалось бы, личностно окрашенных видах опыта, например в мистическом и художественном, всегда присутствуют сверхличные компоненты. У художника — это его профессионально-технические умения (знание нотной грамоты у музыканта, качества холста и красок у живописца); у мистика — общие для всей мистической традиции навыки медитативного сосредоточения и механизмы передачи этого непосредственного опыта чужому сознанию.

Знание характеризуется также наличием явного (прозрачного для сознания) и неявного (скрытого от него) содержания. Европейский рационализм всегда верил в то, что любое знание можно подвергнуть процедуре рациональной рефлексии и тем самым сделать явным. Однако в XX в. выяснилось, что в знании любого типа есть компонента, непрозрачная для его носителей, будьте парадигмальные нормы деятельности в науке, национальные и исторические предрассудки обыденного опыта, художественный стиль или религиозные установки. Иногда требуются серьезные усилия, дабы сделать это неявное знание явным для его носителя. Большую роль в открытии подобных компонентов опыта сыграли знаменитые психоаналитические исследования 3. Фрейда, К. Г Юнга и их учеников.

Важным фактором, влияющим на возникновение феномена неявного знания, является язык. Он несет в себе систему скрытых значений и установок, влияющих на получение и трансляцию явного знания. Так, в русском языке мы говорим «какая-то личность», при этом неявно акцентируя внимание на значимости человеческого лица при познании другого человека; в английском же языке используется термин somebody, где имплицитно следует отсылка к человеческой телесности. В немецком языке одно из значений слова «пространство» — Raum (букв. — замкнутое пространство, комната), что в качестве неявной установки ориентирует носителя немецкого языка на всестороннее познание-обживание замкнутого ландшафта; в русском же языке слово «пространство» подчеркивает момент его неограниченного простирания, и, соответственно, неявно стимулирует устремленность за видимый земной горизонт, будит волю к странничеству и освоению новых земель1. Анализ неявного знания особенно важен в ситуациях межкультурного диалога и актах общения, в процедурах понимания текстов и при переводах[4] [5]. Чаще всего именно неучет неявной компоненты в знании лежит в основе разного рода коммуникативных затруднений и межличностных проблем.

Наличие фундаментальных бинарных характеристик в человеческом знании обеспечивает, с одной стороны, его единство, а с другой — многомерное и поливариантное существование. В принципе все различия между видами знания (научным, философским, религиозным, обыденным, техническим и т.д.) могут быть объяснены различным удельным весом и различным сочетанием тех или иных его противоположных свойств.

Так, эмоциональное знание будет отличаться преобладанием непосредственных и глубоко личностных черт, но при этом значительным удельным весом неявной компоненты. Мистический опыт также лич- ностен и непосредственен, но при этом всегда явственен для адепта (как бы оче-виден для него). Недаром любой подлинный мистик никогда не путает свои мистические видения и переживания со смутными и хаотичными галлюцинациями. Чувственно-перцептивное знание (скажем, в форме восприятия) глубоко личностно, как эмоциональное и мистическое знание, но в отличие от первого фундаментально опосредствовано влиянием языка и социального окружения, а в отличие от второго — еще и нагружено неявными компонентами в виде особой роли перцептивного фона, действия сенсорной моторики через движение глаз по объекту восприятия и т.д. Логико-математическое знание, напротив, преимущественно безлично по своим результатам, опосредствованно искусственным языком и формальным аппаратом и всегда требует явного выявления неявных допущений и предпосылок. Дальнейший анализ различных видов знания по трем этим попарно бинарным характеристикам может при желании продолжить сам читатель.

Учитывая особую значимость языка в осуществлении познавательной деятельности целесообразно более подробно остановиться на его природе и функциональных характеристиках.

  • [1] Бенвенист Э. Общая лингвистика. — М. 1974. — С. 85—86. Более подробно на проблемах языка мы остановимся в рамках следующей темы. — Прим. авт.
  • [2] Отсылаем в этой связи читателя к содержательной книге: Григорьева Т.П.Дао и Логос (встреча культур). — М., 1992.
  • [3] См.: Полани М. Личностное знание. На пути к посткритической философии. — М., 1985.
  • [4] Эту проблему языкового выражения категорий в национальных культурахмы обсуждали в главе о пространстве и времени в книге 1-й учебника. —Прим. авт.
  • [5] Перевод, по мысли ряда исследователей, превращается в условиях глобальных коммуникативных сдвигов в особо значимую методологическую и культурную процедуру, в существенной мере обеспечивающую сегодня взаимо-познание разных культур и продуктивный обмен ценностями между ними.См.: Автономова Н.С. Перевод и непереводимость // Культура и форма:К 60-летию А.Л. Доброхотова. Сборник научных трудов. — М., 2010.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >