Полная версия

Главная arrow Культурология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ТЕМА КАЗАЧЕСТВА В ЛИТЕРАТУРЕ, ЖИВОПИСИ, МУЗЫКАЛЬНЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЯХ, КИНЕМАТОГРАФЕ

Образ казака является одним из наиболее ярких и колоритных среди персонажей в отечественной культуре — литературе, живописи, песенном творчестве и других видах искусства. Материалом для литературных произведений о казачестве послужило богатейшее народное творчество — казачьи песни, сказки, баллады, легенды |4; 5|. Какими предстают казаки в фольклорном эпосе? В думах они выступают, прежде всего, как герои в борьбе с турками и татарами, как свободолюбивые рыцари, сокрушающие путы неволи и освобождающие соотечественников из плена. Их образ бывает отчасти романтизирован, но встречается и другая крайность — описаны их неистовость, бесшабашность, грубость. Такие противоречивые черты присутствуют в описаниях и реальных лиц, и вымышленных персонажей.

Особое отношение в казачестве к лирической теме, раздумью, мечтам о воле, родине, славных военных походах. Эта тема связана с образом Кобзаря — хранителя и певца самых заветных казачьих дум и мечтаний.

В кобзаре и его неизменной подруге — кобзе — сосредоточено повествование о казачьей судьбе. В знаменитой украинской песне, рожденной в казачьей культуре «Дивлюсь я на небо та й думку гадаю: чому я не сокш, чому не летаю...» — звучит пронзительная тоска и в то же время возвышенность духовно жаждущей и ввысь устремленной души казака. Противоречивость, антиномичность — гуманность, душевность, но одновременно и ничем не оправданная, порой, жестокость казачьей натуры — с очевидностью раскрываются в классических историко-литературных образах. Пожалуй, один из самых известных и широко представленных в искусстве персонажей казачьих героев — Степан Разин. предводитель казачье-крестьянского восстания 1670—1671 гг. Число произведений разных жанров о нем огромно.

Подстать Разину — такая же неуемная, отважная, свободолюбивая — его сподвижница Алена Арзамасская, бывшая монахиня. В 1669 году, когда началось крестьянское восстание Степана Разина, Алена покинула монастырь и присоединилась к восставшим. Русской воительнице удалось собрать отряд из 300—400 человек, с которым она направилась к городу Темникову, расположенному на территории современной Мордовии. В 1670 году ее отряд объединился с отрядом Федора Сидорова, разбил отряд воеводы Арзамаса Леонтия Шайсукова. После этого Алена повела отряды численностью до 700 от Арзамасса к Щацку и затем повернула и захватила Темников. Более двух месяцев ей удавалось управлять городом и войском в котором насчитывалось более 2000 повстанцев. Войско Алены было атаковано царскими войсками и разгромлено 30 ноября 1670 года, а 4 декабря Алена была захвачена в Темникове воеводой Ю.А. Долгоруковым и после пыток осуждена к сожжению в срубе как разбойница и еретичка, подозреваемая в колдовстве. Есть свидетельства о небывалой силе казачьей «амазонки»: в армии Долгорукова не нашлось никого, кто смог бы натянуть до конца принадлежавший ей лук. Ее мужество проявилось также во время казни, когда она спокойно взошла на край хижины, сооруженной по московскому обычаю из дерева, соломы и других горючих вещей, и, перекрестившись и свершив другие обряды, смело прыгнула в нее, захлопнула за собой крышку и, когда все было охвачено пламенем, не проронила ни звука. Образ Алены Арзамасской, носительницы характерных черт казачьей ментальности, доблести, но и разбойной мятежности, воплощен в таких произведениях, как «Наша древняя столица» Н.П. Кончаловской [11], «Песнь про Ачену-Старицу» Д.Б. Кедрина 110], романе «За волю» К. Абрамова 111, «Алена Арзамасская» В.Ф. Карпенко |9|, произведении В. Замыслова с одноименным названием и других [6].

Запоминающийся и сложный образ Емельяна Пугачева в повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка» |16|. На страницах произведения он предстает не только как предводитель восстания, но и как самобытный казак «из народа» — смекалистый, хитроумный, проницательный.

Речь Пугачева наполнена пословицами, поговорками, иносказаниями, смысл которых может понять лишь человек его социального круга — с теми же заботами и переживаниями. Порывы гнева и проявления жестокости контрастируют с добротой, благородством, собственными понятиями о чести и справедливости. Наиболее полно и точно сущность казачьей натуры Емельяна Пугачева отражает сказка об орле и вороне, рассказанная Петру Гриневу, с ее главной идеей: лучше один раз живой крови напиться, чем триста лет мертвечину клевать. В этом пафосе — и трагизм, и безоглядная лихость ради мгновения «свободного полета», суетной славы. Пугачев прибегает к столь распространенному на Руси приему (и недостаточно еще исследованному социокультурному феномену) — самозванству. Приказывает называть себя царем-батюшкой, понимая, насколько сильна в народе вера в «доброго» и всесильного царя. В его отношениях с подчиненными наблюдается полная демократия, которая (как один из факторов) и приведет его к пленению своими же «соратниками». В армии отсутствует чинопочитание, каждый может свободно оспорить мнение своего «государя», что так характерно для казачьей вольницы.

Пугачев у А.С. Пушкина жалуется Гриневу: «Улица моя тесна; воли мне мало. Ребята мои умничают. Они воры. Мне должно держать ухо востро: при первой неудаче они свою шею выкупят моею головою». С горечью он предвидит финал своей мнимой власти, глубоко в душе переживая низость и обреченность унизительного самозванства. Но, при всех негативных сторонах события и откровенно преступных действиях, чинимых «народным мстителем», гениальный Пушкин относится к личности Пугачева с нескрываемой симпатией. Писатель глубоко проникает в его психологию и раскрывает драматизм этой недюжинной, героической, широкой и свободолюбивой натуры — по детски наивной, но и готовой понести всю меру ответственности перед Богом и людьми за содеянное. У «православного народа» казак Емельян Пугачев перед казнью просит прощения и принимает смерть на Болотной площади. Следует, вместе с тем, признать, что Пушкин не стремится к идеализации образа. Автор «Капитанской дочки» выступает как сторонник реформации, но не кровопролития, о чем свидетельствуют его слова, столь известные и популярные в нашей культуре: «Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!».

Говоря об образах казаков в произведениях культуры и искусства, следует затронуть тему старообрядчества, к которому принадлежали многие казаки. Упомянутые Степан Разин, Емельян Пугачев — представители старообрядчества. Атаманы Волжских казаков Якушка Федоров, Мишка Юрьев и другие после казни протопопа Аввакума и его сподвижников были сосланы в начале 1690-х годов в тот же Пустозерск, но бежали на нижнюю Волгу [5]. Отсюда старая вера быстро распространилась на Яик, укрепившись в душах местных казаков. В середине XIX века большинство уральских казаков были старообрядцами, и уральский губернатор Аркадий Столыпин, отец будущего премьера

Петра Столыпина, отмечал их единство, твердость и упорство в вере, сравнивая за преданность идеалам с современными ему славянофилами 17; 8: 131. О том же свидетельствует и Леонид Масянов, уральский казак- старовер, в книге «Гибель Уральского Войска»', «...среди Уральцев было много старообрядцев и это они, главным образом, ревнители старины всегда были против каких-либо новшеств. Вопросы религиозные среди них имели большое значение. В 60-х годах прошлого века, после одного из религиозных притеснении со стороны правительства, казаки решают уходить в другую землю, где есть настоящее православие. Для нахождения этой святой страны, называемой «Беловодское Царство», они посылают казака Барышникова» [23]. Как видим, автором подчеркивается в казачьем характере глубокая религиозность, верность старой традиции, надежность, твердость в приверженности строгим морально-нравственным установлениям, что вызывает к ним доверие и уважение. Попытку найти «другую землю» предпринимают старообрядцы в 1898 году, послав трех казаков во главе с Хохловым в разные страны. Это событие описано В.Г. Короленко 112]. Григорий Хохлов, уже в почтенном возрасте, после революции стал одним из главных руководителей весьма организованного старообрядческого движения, объединявшего как казачье, так и иногороднее население края.

В 1918 году он был расстрелян большевиками. В книге профессора Пругавина «Старообрядческие архиереи в заточении» упоминается епископ Конон — в миру донской казак Есауловской станицы Козьма Смирнов [23]. За отказ перейти в единоверие власти продержали его в подземной монастырской тюрьме в Суздале 22 года и выпустили уже в 1880 году. Многие староверы еще при жизни почитали его святым. Затронута тема казаков-староверов и Л.Н. Толстым — в повестях «Хаджи-Мурат» и «Казаки» [20; 21]. В «Казаках» Толстой говорит о том, как «очень, очень давно предки их староверы бежали из России и поселились за Тереком между чеченцами на Гребне». Происходивший из казачьего рода ВЛДмяровский свидетельствует: «ПребываниеЛ.Н. Толстого в дни его юности в Гребенских казачьих станицах, впечатления, рожденные в широкой вольной душе особыми условиями боевой и свободной жизни среди опасностей и патриархальной простоты казачества, ярко отразились на его последующем творчестве. Недаром ведь, когда через 60 лет после того, как он жил в этих местах, Толстой ушел из Ясной поляны, то железнодорожный билет, найденный в его кармане, был до Владикавказа! Он стремился в казачьи станицы! Там, на воле, в жизненной простоте, в тихой пустыне он искал видимого последнего покоя...» [3].

Владимир Алексеевич Гиляровский (1855—1935) — русский писатель, публицист, журналист, родившийся в Вологодской губернии, чтил свои казацкие корни и обращался к этой теме в творчестве. Им была написана, в частности, поэма «Стенька Разин», отразившая простой, открытый, неуемный казачий дух главного героя, много общих черт у которого было с самим Гиляровским. Писатель прекрасно понимал казачий характер «изнутри», был широк, отзывчив, отличался прямотой, необыкновенным свободолюбием и ярким экспрессивным проявлением своих чувств. Его фактурность, колоритность, определили выбор И.Е. Репина. который писал с Гиляровского образ «хохочущего казака» в белой папахе для своей знаменитой картины «Запорожские казаки пишут письмо туреикому султану».

Не идеализирует своих героев, казаков-староверов, М.А. Шолохов: «... Трофим, чудовищно ругаясь, трюпком поехал туда, где бородатые краснорожие староверы теснили эскадронного с тремя красноармейцами, прижимая их к яру... плыли перед глазами эскадронный, прыгающий в яр, щербатый старовер, крестящий шашкой политкома» (Рассказ «Жеребенок»), Многочисленные описания образов староверов встречаем в «Тихом Доне»: «...офицеры в большинстве монархисты, казаки на треть разбавленные старообрядцами Усть-Хоперской, Кумылженской, Глазуновской и других станиц, были настроены отнюдь не революционно». В сцене суда над Под- телковым в хуторе Пономареве казак выглядит свирепо: «...Февралей, казак старообрядец Милютинской станицы, вскочил, как подкинутый пружиной: «Расстрелять! Всех!». Он по оглашенному затряс головой оглядывая всех изуверским косящим взглядом, давясь слюной закричал: «Нету им, христопродавцам, милости.... Убить! Распять их. В огне их...». А вот совершенно иной образ казака: «...пышущий силой и молодостью старовер, распахивая овчинный полушубок, тепло улыбался: «А с чего оно будет, нездоровье. Спокон веку не курим, водку пьем натурально, хлеб с махоньких едим пшеничный. И зачем жгешь зелью эту? Гля, какой кругом вешний дух чистый, а ты поганишь грудя вонючим дымом» [24]. В романе К. Седых «Даурия» немало интересных образов: «...Смелыми людьми были сотенные и взводные командиры дружины. Первую сотню водил байкинский вахмистр Дорофей Золотухин, рыжебородый, неразговорчивый старовер-храбрец, боявшийся на этом свете лишь табачного дыма» 117]. В знаменитом романе П.И. Мельникова-Печерского «В лесах и на горах» рассказывается, как перед гонениями староверов при Николае I на соборе керженских монастырских старцев и стариц, последнюю надежу те возлагали на своих единоверцев казаков.

По свидетельствам казаков, староверы донские, кубанские, терские, уральские составляли костяк вновь создаваемых войск — Амурского и Уссурийского. На Кубани, в станице Кавказской, отобрали старообрядческий монастырь, разорили могилы и надругались над мощами почитаемого казаками епископа Кавказского Иова (в миру боевого ка- зака-кубанца Зрянина). Казаков-староверов, открыто исповедующих веру, не производили в офицеры... Но и перед Германской войной почти все уральцы, терцы, астраханцы, немалая часть донцов, оренбуржцев, забайкальцев оставались приверженцами Старой веры 17; 81. Знаменитый Козьма Крючков (хутор Нижне-Калмыков Усть-Хоперской станицы) был казаком-старовером Белокриницкой иерархии и стал, благодаря проявленному мужеству, эталоном лучших черт казака-воина. Козьма Фирсович Крючков родился в 1890 г. на хуторе Нижне-Кал мы ко вс ком Усть-Хоперской станицы Усть-Медведицкого округа Войска Донского в семье коренного казака-старовера Фирса Ларионовича Крючкова. В детские и юношеские годы Козьма учился в станичной школе и помогал отцу по хозяйству, а в 1911 г. был призван на действительную службу в 3-й Донской казачий полк имени Ермака Тимофеева. К началу войны он уже имел чин приказного, соответствующий ефрейторскому званию, и в свои 24 года считался одним из наиболее опытных бойцов полка. Свою репутацию он подтвердил в первом же бою в конце июля 1914 г. Казак вступил в бой с окружившими его 11 врагами.

В завязавшейся кровавой сече Крючкова выручали ловкость, удача и быстрая, послушная лошадь. Сабельные удары противников его ранили, при этом его собственные удары оказывались смертельными для врагов. В напряженном бою Козьма Крючков один одолел 22 германских солдата, еще двое немцев были ранены и попали в плен. За свой подвиг отважный казак был награжден Геогргиевским крестом 4-й степени № 5501. Он стал первым русским воином, получившим боевую награду в начавшейся Мировой войне. Трое его братьев по оружию были удостоены Георгиевских медалей. О доблестном донском казаке доложили императору Николаю II, а затем историю его подвига изложили на своих страницах практически все крупнейшие газеты России. Козьма Крючков стал знаменит, в общественном мнении он сделался символом русской воинской удали и отваги, достойным наследником былинных богатырей. Германскую войну закончил, имея два Георгиевских креста и две Георгиевских медали «За храбрость», в звании вахмистра, на должности взводного урядника. Крючков воевал умело, к концу 1918г. он получил чин хорунжего и стал командиром сотни.

Но важно подчеркнуть в его героическом облике и другое: по воспоминаниям командира, Козьма, кроме храбрости и геройства, отличался высокими моральными качествами. Он не допускал мародерства, и редкие попытки своих сослуживцев разжиться за счет «трофеев от красных» или «подарков» от местного населения пресекал плетью. Кроме того, само наличие в рядах белых казаков прославленного героя было лучшей агитацией для набора добровольцев по станицам. А казачки, только узнав, что к ним на постой прибудет «сам Крючков», не скупясь, накрывали столы и для всех его товарищей. В конце августа 1919 г. Козьма Фирсович Крючков геройски погиб в селе Лопуховки Саратовской губернии. Во время обстрела села красными сразу несколько ружейных пуль, выпущенных залпом, сразили его в живот. Товарищи тут же вынесли его из-под огня, но рана была настолько страшная, что все сразу поняли: смерть героя неизбежна. На попытку доктора сделать перевязку Крючков мужественно заметил: «Доктор, не портите бинтов, их и так мало... а я уже отвоевался» |27|. Через полчаса он скончался. Козьма Крючков был похоронен на кладбище родного хутора.

По-особому характер казачества отражен в казачьих песнях. Удаль, лихость и поэтичность послужили причиной их быстрого и повсеместного распространения и признания русскими народными: « Черный ворон». «Ты воспой, ты воспой в саду соловейка». «Розпрягайте. хлопии.

конэй». Устное песенное творчество было присуще социальной общности казачества вплоть до 20-30-х годов XX века, и последние из записанных песен сложены в австралийской и парагвайской эмиграции. Первым автором, избравшим казаков героями своего произведения, принято считать украинского поэта И.П. Котляревского (1769—1838). Его поэма «Энеида» (полное название «Вергилиева Энеида, перелицованная на малороссийскую мову») по праву считается первым классическим произведением украинской литературы [25]. Работа над поэмой заняла более 30 лет, полностью она была издана уже после смерти автора. Возникла поэма как своеобразное продолжение философии и басен Григория Сковороды и сатирической украинской литературы XVIII века. Главный герой поэмы — Эней, «парубок моторный» и «хоть куда казак», превосходит своими проказами всех своих сверстников.

Вынужденный бежать из сожженной Трои, он становится вожаком стихийно сложившейся казацкой дружины, которая отправляется в долгое вынужденное путешествие, чтобы в конце его достичь Италии, которую следует завоевать и основать там новую Трою. Путешествие, полное опасностей и лишений, сплачивает казаков-троянцев, делает их умелыми и дисциплинированными воинами, верными присяге, свободолюбивыми и готовыми погибнуть за свою свободу и товарищей. Их отчаянная храбрость на поле боя, пренебрежение к смерти вызывает совершенное восхищение автора. Поэма приобрела огромную популярность, ее распространяли в списках, заучивали наизусть целыми главами. Значение ее огромно: именно благодаря скромному полтавскому чиновнику казаки появились на страницах мировой литературы. Поэма была переведена на несколько десятков иностранных языков, в том числе на финский и японский.

Особого интереса заслуживает литературный опыт известного русского философа Алексея Степановича Хомякова. В 1825—1826 гг., в Париже, он начал писать трагедию «Ермак», которая создавалась практически в одно время с пушкинским «Борисом Годуновым» и была прочитана московской публике одновременно с ним [14; 22]. Данное произведение стало предвестником нового, романтического направления в русской литературе. События пьесы отображают наиболее драматический период в жизни героя: завоевание Сибири, схватка с Кучу- мом, гибель. Словно в классической античной трагедии герой, преступив закон, должен понести наказание, поплатиться жизнью — таков смысл «Ермака». Следует признать, что, выбирая Ермака в качестве героя своего произведения, Хомяков продолжил определенную линию романтизации казачества, его лидеров, заложенную до него (К. Рылеев — «Ревела буря, гром гремел..»). Отображение казачества в дальнейшем было с большим успехом предпринято Г. Сенкевичем в его трилогии «Огнем и мечом». «Потоп». «Пан Володыевский».

Казаки были и героями произведений Пушкина. Наиболее полно казачество отображено в поэме «Полтава», упомянутой уже повести «Капитанская дочка». Пушкин активно интересовался казачеством как главным участником Смутного времени в процессе написания «Бориса Годунова», многочисленных бунтов XVII века. Пушкин называл Стеньку Разина «единственным поэтическим лицом русской истории». Повесть Н.В. Гоголя «Тарас Бульба» — самое известное произведение о казачестве дореволюционной русской литературы. Это художественное произведение в полном смысле слова, поскольку не отображает ни конкретного исторического периода, ни реальных исторических лиц. Ему же принадлежит и уникальное по образности и колориту описание жизни и быта слободского казачества в «Вечерах на хуторе близ Диканьки». Символом казачьей темы первой половины XIX века, можно назвать Тараса Шевченко [14].

Оба издания его знаменитого «Кобзаря» (1840, 1860) содержат стихотворения и поэмы на казачью тематику. Шевченко рисует образы реальных лиц, казачьих вожаков: Тараса Трясила, Ивана Подковы, Гамалеи. Образы сознательно героизированы, их времена автором представлены как высшее проявление духа казачьей вольности, золотые и одновременно трагические в истории Украины периоды. Множество изображений казаков появилось в период войны 1812 года |2; 181. Солидная литература посвящена донскому казачеству и его истории [15]. К середине столетия относится и первое фотографическое изображение казаков (широко известная фотография «Кубанские пластуны в Севастополе»).

В мае 1863 года в Петербурге состоялась премьера оперы Семена Гулака-Артемовского «Запорожец за Дунаем», юмористический сюжет которой посвящен жизни запорожцев в Турции после первого разгрома Запорожской Сечи при Петре Первом. Опера быстро стала популярной, ее постановки осуществляются до сих пор многими театрами Украины. Родоначальником темы кавказского казачества в русской поэзии является великий М.Ю. Лермонтов («Казачья колыбельная песня», «Казак»). О казаках Кавказа писали А.С. Пушкин («Под буркою казак, Кавказа властелин...»), С. Нечаев («Воспоминание»), К. Рылеев («Наброски поэмы из кавказского военного быта») А.Шидловский («Гребенский казак») и другие поэты и писатели. Свое видение определенной части кавказского казачества образно представил Л.Н. Толстой в известном произведении «Казаки» (подзаголовок «Кавказская повесть 1852 года»). В повести описана бурная приграничная жизнь кавказского линейного казачества — совершенно особой категории казаков, живших в самой беспокойной местности вдоль границ Большой Чечни в военном поселении (на Кавказской Линии) и не имевших выборной власти даже в хуторах, но подчинявшихся военному губернатору и назначенным им генералам. Толстой, побывавший в молодости на Кавказе, прекрасно знал казаков и описал их со всеми подробностями их характера и жизни: «На этой плодородной, лесистой и богатой растительностью полосе живет с незапамятных времен воинственное, красивое и богатое староверческое русское население, называемое гребенскими казаками» |21]. Казаки, в описании автора, отличаются от обычного русского населения:

«... казацкие роды считаются родством с чеченскими, и любовь к праздности, грабежу и войне составляет главные черты их характера. Влияние России выражается только с невыгодной стороны: стеснением в выборах, снятием колоколов и войсками, которые стоят и проходят там» [20]. Лев Толстой также подсказал много важных деталей И.Е. Репину при написании художником его знаменитой картины «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». Тема казачества присутствует и в творчестве таких живописцев, как В.И. Суриков («Покорение Сибири Ермаком»), В. Маковский и другие.

В конце классического XIX столетия казаки становятся персонажами многих опер. Тема казачества широко представлена в творчестве П.И. Чайковского. Петр Ильич происходил от православных шляхтичей Кременчугского повета и был потомком известного на Украине казачьего рода Чаек, получивших свое прозвище от типа казачьей лодки, использовавшейся запорожцами для набегов. По семейному преданию, его прадед Федор Афанасьевич Чайка (1695—1767) участвовал в Полтавской битве, и умер в чине сотника. (Впоследствии фамилия была «облагорожена» и приобрела светское звучание). Назовем оперы «Ночь под Рождество», «Мазепа». В творчестве Н. Римского-Корсакова казаки — герои опер «Майская ночь», «Ночь перед Рождеством», «Пан Воевода». Свою последнюю оперу «Сорочинская ярмарка» не успел завершить М.П. Мусоргский.

События послеоктябрьского периода — Гражданская война, эмиграция представителей казачества способствовали качественным переменам в содержании литературных произведений, написанных казаками и о казаках. По мнению М.А. Кутузова, с начала двадцатых годов тема казачества в литературе и искусстве разделяется на два взаимно противостоящих направления: советская литература о казачестве и эмигрантская литература на казачью тематику, при этом обоим принадлежат выдающиеся образцы художественных произведений |14|. Центрами казачьей эмиграции стали Варшава, Париж и Прага в Европе, Харбин и Манчжурия в Азии. Множество казаков осело в Болгарии и Югославии, а после второй волны эмиграции (с начала до середины 30-х годов — период после Второй мировой войны) — в Австралии и Америке.

Наиболее известными писателями, оказавшимися в эмиграции, были Ф. Щербина в Праге и Я. Краснов в Париже. В Праге Ф. Щербиной Были написаны поэмы «Петро Кубанец», «Черноморцы», а П.Н. Краснов создал в эмиграции основную часть своих художественных произведений: 21 роман, очерки и рассказы. Среди них «От двуглавого орла к красному знамени» (переведен на 15 языков), «Амазонка пустыни», «За чертополохом», «Все проходит», «Опавшие листья», «Понять-простить», «Единая, Неделимая», «Цесаревна», «Белая свитка» и многие другие. Во французской эмиграции создал многие свои произведения талантливый донской писатель П.М. Аврамов поэт Н. А^ьникин. Уральский казак писатель С. Гусев-Оренбургский редактирует в США журнал «Жизнь», пишет несколько романов, наиболее известный — «Страна детей».

В эмиграции возникли издательские центры, специализировавшиеся на издании литературы на казачью тематику и группировавшиеся вокруг издательств казачьих газет (в редакции газет «Вольное казачество» и «Казак» в Праге и Париже были изданы несколько книг и брошюр, как научно-популярных, так и художественных: И. Быкадорова «История казачества», сборник «Пять лет Вольного казачества», книга стихов Юрия Гончарова, четыре тома истории казачьей борьбы «Трагедия казачества», И. Буданова «Дон и Москва», Г. Губарев «Книга о казаках». Литература, созданная казаками и о казачестве в эмиграции, а также другие виды искусства познакомили зарубежные страны с казачьим фольклором, искусством казачьей джигитовки и эстетикой казачьей одежды — особенно кавказской. Исполнительским искусством Кубанского казачьего хора, о чем уже говорилось, и виртуозными джигитами генерала И. Павличенко восхищались в Италии, Югославии, Австрии, Франции, США [14]. Что касается Советского Союза, то здесь главным авторитетом по казачьей теме был, конечно, М.А. Шолохов. Его роман «Тихий Дон» стал и в России, и далеко за ее пределами самым знаменитым произведением о казачестве |24|. Этот факт примечателен и тем, что в советское время тема казачества не являлась предметом самостоятельного рассмотрения, а слова «казак», «казачество», как правило, заменяло понятие «народ». Но самобытность, колорит и достоверность в изображении донских казаков у Шолохова существенно обогащают представления о казачестве. В его описании казаки предстают деятельными и умелыми организаторами, с мужественными, сильными характерами, не лишенными и человеческих слабостей, но искренними и самоотверженными борцами за справедливость.

Шолоховым раскрыты особенности казачьей семьи в этнокультурном и философско-психологическом контексте исторической судьбы донского казачества; рельефно предстает казачий быт, морально-нравственные и духовные приоритеты, эстетическая специфика казачьей повседневности и аспектов религиозности. Романы «Тихий Дон», «Поднятая целина» входят в сокровищницу национальной и мировой культуры и репрезентируют казачество как уникальный этнокультурный и социально-психологический феномен. Как утверждал Михаил Шолохов, его любимым героем в эпическом романе «Тихий Дон» являлся Григорий Мелехов. Образ Григория, его судьба и даже внешность были списаны с реального человека — Харлампия Васильевича Ермакова. С прототипом главного героя своего романа Шолохов был знаком лично, они нередко встречались и беседовали в 1926 году, когда писатель собирал материалы для своего произведения. Автор приезжал в станицу Вешенская, где они с Ермаковым проводили долгие обсуждения и споры. В одном из архивов хранится письмо, в котором писатель обращается к Ермакову с просьбой встретиться. Шолохова тогда очень интересовали события 1919 года, связанные с судьбой донских казаков во время Вешенского восстания. Автор романа обратился именно к Хар- лампию Ермакову, поскольку судьба этого легендарного казака была непростой и послужила основой для создания образа Григория в создаваемом произведении. Надо сказать, что в настоящее время интерес к творчеству писателя — лауреата Нобелевской премии (1965), к его особой, «шолоховской» прозе является предметом научного анализа.

Так, в частности, в 2005 году под редакцией Е.И. Дибровой издан «Словарь языка Михаила Шолохова», который рассматривает более 5000 слов и 2000 фразеологизмов. Впервые в Словаре выделены и детально описаны ключевые словообразы, лежащие в основе шолоховской языковой картины мира: Донской край, Дон, Земля, Степь, Курган, Шлях 1, Шлях 2, Казак, Конь, Песня, Месяц, Вышний, Вороненый, Черный, Чернозем.

В содержании Словаря раскрываются ведущие факты, явления, события, связанные с наиболее значимыми понятиями художественноэстетической картины мира в произведениях писателя. В Словаре приводится характеристика казачьего сословия по ряду критериев: историческому, географическому, социальному, общественно-политическому, бытовому. Особенное значение придается воинской службе казака, «с которой связаны важнейшие ценностные категории казачества». Донское казачество рассматривается в Словаре, как «особое сословие русского народа, характеризующееся самобытным военно-земледельческим укладом жизни, своеобразием диалектной речи, обычаями, исторической судьбой»| 191.

Нельзя обойти вниманием представленность темы казачества в отечественном кинематографе [26]. Одним из родоначальников российского кино является Александр Ханжонков потомственный казак, подхорунжий 1-го Донского казачьего полка. Первую российскую кинокомпанию он создал в 1906 году на собственные средства. Первый российский фильм (не считая хроники царской коронации на Ходын- ском поле) назывался «Джигитовка казаков первого Оренбургского казачьего полка». Эта лента Александра Федореикого. пионера русского кинематографа, была показана осенью 1896 года, через год после знаменитой парижской премьеры «Прибывающего поезда» братьев Люмьер. Следует указать на то, что лента Федорецкого была еще и первым в мире трюковым фильмом. Первые в России художественные, а именно игровые фильмы были посвящены теме казачества. Это «Понизовая вольница» о волжском казаке Степане Разине и «Донские казаки» Александра Дранкова. Обе премьеры состоялись осенью 1908 года, и с этого периода казачество становится популярной темой для кинематографистов России и стран Зарубежья.

Культовым кинематографическим произведением о казачестве Советской эпохи стал знаменитый фильм «Кубанские казаки» (1949). Идея создания картины, в основе сюжета которой лежала бы сельская ярмарка, пришла к режиссеру Ивану Пырьеву после работы над фильмом «Сказание о земле Сибирской». В феврале 1949 года на киностудии «Мосфильм» был одобрен сценарий Николая Погодина с рабочим названием «Веселая ярмарка». Съемки картины прошли в совхозе-мил- лионере «Кубань». Декорации ярмарки, которая не проводилась в совхозе, создавались специально. Сталину приписывают фразу, сказанную им после первого просмотра: «А все-таки неплохо у нас обстоит с сельским хозяйством». Он же и дал фильму название — «Кубанские казаки». Особой известностью пользовались песни из фильма, которые обрели всенародную популярность.

Первая экранизация «Тихого Дона» состоялась в 1931 году (фильм был немым). Режиссеры Ольга Преображенская и Иван Правое сняли кинофильм о любви замужней казачки Аксиньи и лихого Григория Мелехова, и эта тема стала единственной сюжетной линией картины. После выхода фильма в прокат Преображенская и Правов были исключены из Ассоциации работников революционной кинематографии с формулировкой «за потакание мелкобуржуазным вкусам классово чуждых зрителей». В картине усмотрели лишь «любование бытом казачества», что по политическим мотивам в тот период было неприемлемым. Но именно эти качества ленты критики считают достоинством произведения. Иное концептуальное решение второй экранизации «Тихого Дона» предложено Сергееем Герасимовым (1955—1958). Им была создана эпопея о драматизме переломного времени, причинах революционной смуты. Казаки показаны в сложнейшей социально-исторической ситуации, потребовавшей однозначного выбора между сторонниками и противниками революции.

Герасимов вспоминал о трудностях в разрешении съемок фильма, которого он добивался с 1939 года: «Мне было сказано, что едва ли имеет смысл экранизировать роман, который при всех своих достоинствах выводит на первый план судьбу Григория Мелехова, человека без дороги, по сути, обреченного историей». Впоследствии фильм был одобрен руководством страны и критикой, получил приз «Хрустальный глобус» на Международном кинофестивале в Карловых Варах в 1958 году. В том же году на Международном смотре фестивальных фильмов в Мексике лента получила диплом за эпическую высокохудожественную форму выражения народной трагедии и за прекрасный артистический ансамбль. При этом самому Михаилу Шолохову, по ряду источников, экранизация романа не понравилась, что и стало основанием для создания иной версии знаменитой саги о казачестве другим великим режиссером Сергеем Бондарчуком.

В ряду художественных кинематографических произведений о казачестве следует назвать трагедию Виктора Трегубовича «Даурия» (1971), заметно отличающийся от прочих советских пропагандистских картин. Фильм повествует о накале драматизма Гражданской войны и расколе казачества на «красное» и «белое» с последствиями, отраженными на личных судьбах героев. О популярности и востребованности темы казачества в кино говорит тот факт, что эпическая повесть Н.В. Гоголя « Тарас Бульба», была экранизирована семь раз. В России первый (немой) фильм вышел в 1909 году, а последний — сто лет спустя (2009), режиссера Владимир Бортко, вызвавший как значительный интерес, так и противоречивые мнения критиков и зрителей.

ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ МАТЕРИАЛЫ

  • 1. Абрамов К. За волю. — М., 1989.
  • 2. Герои 1812 года. Серия ЖЗЛ. — Москва, 1987.
  • 3. Гиляровский В.А. Собрание сочинений в 4-х томах. — М., 1989.
  • 4. Древняя русская литература. — М., 1980.
  • 5. Житие Аввакума в сборнике «Житие Аввакума и другие его сочинения». — М.: Издательство «Советская Россия», 1991.
  • 6. Замыслов В. Алена Арзамасская. — М.: ЛИЯ, 2002. — 400 с.
  • 7. Зеньковский С. Русское старообрядчество. — М.: Церковь, 1995.
  • 8. История казачества Урала. — Оренбург — Челябинск, 1992.
  • 9. Карпенко В.Ф. Алена Арзамасская. — М., 1993.
  • 10. Кедрин Д.Б. Песня про Алену — Старицу. — М., 1938.
  • 11. Кончаловская Н.П. Наша древняя столица. — М., 1972.
  • 12. Короленко В.Г. Избранное. — М., 1955.
  • 13. Костомаров Н. Казаки. Исторические монографии и исследования. — М.: Издательство «Чарли», 1995.
  • 14. Кутузов М.А. Образ казачества в литературе и искусстве. http://www. archipelag.ru/authors/kutuzov/?library= 1138
  • 15. Матвеев В. Слово о кубанском казачестве. — Краснодар, 1995.
  • 16. Пушкин А.С. Избранное — М.: «Просвещение», 1983.
  • 17. Седых К. Даурия. — М.: Художественная литература, 1958.
  • 18. Сироткин В. Отечественная война 1812 года. — М.: Просвещение, 1988.
  • 19. Словарь языка Михаила Шолохова / Под ред. Е.И. Дибровой. М.: 000«ИЦ» Азбуковник», 2005.
  • 20. Толстой Л.Н. Казаки. — М.: Издательство «Художественная литература», 1983.
  • 21. Толстой Л.Н. Повести и рассказы. — М., 1985.
  • 22. Хомяков А.С. Стихотворения и драмы. Серия «Библиотека поэта». Советский писатель, Ленинградское отделение, 1969.
  • 23. Хохлов И., Власов Д. Казаки-староверы в произведениях русской художественной и исторической литературы http://www.predistoria.org/index.php7na me=News&file=article&sid=508
  • 24. Шолохов М.А. Собрание сочинений, тома 1, 2, 3. — Художественная литература, 1966.
  • 25. Энциклопедический словарь Брокгауз и Эфрон. Биография. Россия. Мультимедиа энциклопедия, статья «Котляревский».
  • 26. http://www.kazakirossii.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=3 55%3Akazaki-v-kino&catid=25%3Afilmy&Itemid=34&lang=ru
  • 27. http://topwar.ru/12619-legenda-donskogo-kazachestva-harlampiy-ermakov-i- tihiy-don-sholohova.html
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>