Ричард Райт: «американская негритянская трагедия»

Еще один аспект темы преступления и наказания раскрывался в знаменитом романе «Сын Америки» (1940) Ричарда Райта (1908— 1960). Его автор — первый темнокожий американец, литературный талант которого позволил ему выйти за узкие этнические рамки, сделаться прозаиком не только общенационального, но международного масштаба. Райт, бедняк, выходец из низов, уроженец Миссисипи, когда-то заповедника «южного» расизма, познавший его на собственной «шкуре», — он принадлежал к так называемой «чикагской школе», близкой по методологии к Драйзеру. Его роман по выходе имел огромный успех, его по праву сопоставляли с драйзеровским шедевром и даже называли «американской негритянской трагедией». Он также имел конкретно документальную основу, базировался на специфически этническом материале и содержал глубокое обобщение социально-психологического характера.

В чем был новаторский смысл сенсационного романа? Он — в том, что до него литература США не создала образа чернокожего американца во всей его психологической неоднозначности и достоверности. Негр представал либо как безропотная жертва угнетения, неким дядей Томом, либо приукрашенным персонажем, объектом сентиментального сострадания.

Единственным исключением из этого стереотипа был негр Джим, друг Гека Финна из романа Марка Твена. Между тем еще в 1920 г. авторитетный американский критик Генри Менкен (1880-1956), кстати, активно защищавший Драйзера от его многочисленных недругов и литературных ханжей, высказывал оказавшееся провидческим предположение относительно того, каким должен быть выдающийся «негритянский роман»: «В чем мы нуждаемся всего более, — писал Менкен, — так это в реалистической картине духовного мира негра, нарисованного человеком, способным наблюдать его изнутри». Примеры подобного подхода Менкен видел в образах, созданных Достоевским и Драйзером. «Писатель, создавший подобную книгу, — продолжал Менкен, — прославит американскую литературу и принесет своему народу более пользы, чем тысячи пропагандистов и теоретиков». Для ее автора, по мнению Менкена, было якобы весьма полезно попрактиковаться в «суровом, но увлекательном семинаре, которым руководит профессор Драйзер». Сегодня очевидно, что прогноз Менкена отмечен счастливой проницательностью. Роман этот, действительно, появился через 20 лет после высказывания Менкена. И за его создателем незрмо возвышались две могучие тени: Достоевский и Драйзер. Ричард Райт, начинавший как журналист левой прессы, ставший коммунистом, глубоко познал горькую долю обитателей черного гетто Чикаго — Саут-Сайда. Людей, ощущавших свою неискоренимую «второсортность», униженность, беззащитность, а потому психологически деморализованных. Из этой массы людей вырисовывался для него тот социальный тип, которому сужено было стать героем романа. Необходим был убедительный сюжет, и его, как когда-то Драйзеру, подсказала жизнь, а точнее судебная хроника, процесс над темнокожим Робертом Никсоном, обвиненном в убийстве белой женщины. Он проходил в Чикаго, и Райт писал о нем репортажи.

Подобно Достоевскому и Драйзеру, а также их дальнему предтече — Стендалю, криминальная драма подарила Райту фактуру, из которой выросло произведение мощного социально-психологического и критического заряда. Коммунисты, в рядах которых состоял тогда Райт, надеялись выпестовать из него образцового «пролетарского» литератора, обличителя расизма в духе партийных эстетических стереотипов. К моменту создания романа Райт уже имел опыт журналиста и очеркиста, он был автором удачного новеллистического сборника, названного «Дети дяди Тома». Его героями были представители нового поколения чернокожих, которые, в отличие от героя Бичер- Стоу, не мирились со своей униженной долей, но протестовали. В это время Райт в статье «Программа для негритянской литературы» выступил против догматики и эстетической узости, за освоение опыта мировой литературы, от Джойса до Горького. Свой исходный тезис он определил формулой: «Показать неграм самих себя».

Потребовались гражданская смелость и литературная прозорливость Райта, чтобы сделать героем романа не борца, активного противника расистов, а негра, совершающего два тяжких убийства.

Подобно Раскольникову и драйзеровскому Клайду Гриффитсу — двадцатилетний чернокожий Биггер Томас у Райта не закоренелый преступник, действующий в силу ложных идеологических догм. Он — безработный, несущий в себе комплекс неполноценности, несчастный сын Америки, жертва социальной несправедливости. Биггер Томас — обесчеловечен нищетой и угнетением, «образован» в условиях «южной» сегрегации. Его неразвитое сознание искалечено привитой ему униженностью и «второсортностью». Открытием Райта в решении проблемы преступления в ее негритянском варианте было то, что расизм не только разлагает его носителей. Он — губителен для его жертв, которых деморализует и обесчеловечивает. Райт со своим романом оспорил живущие шаблоны и схемы, укореняемые левыми писателями, согласно которым бедняк, да к тому же темнокожий, должен воплощать добрые, светлые начала. Райт, знавший жизнь низов и оценивавший их без предвзятости, видел, что в реальности все значительно сложнее.

Вслед за Достоевским и Драйзером Райт не снимает вины со своего героя. Не склонен он видеть в человеке в духе прямолинейного детерминизма лишь пассивную жертву обстоятельства. Биггером управляет подсознательная неприязнь к белым (как у Раскольникова к старухе процентщице). Даже в тюрьме, пытаясь уяснить случившееся, он не раскаивается в содеянном. А совершенные им убийства воспринимает чуть ли не как акт внутреннего самоосвобождения. И все же в этом казалось бы неискоренимом индивидуалисте происходят перемены.

Вспомним, что у Достоевского не все безнадежно. У него — религиозная вера, которой нет у Райта и его героя. И все же перед писателем брезжит идеал. Накануне встречи с электрическим стулом райтовский Биггер Томас начинает медленно пробиваться к здравому смыслу; общаясь с адвокатом Борисом Максом, коммунистом, он понимает, что не все белые — его враги, что есть человеческая солидарность. А это позволяет ему «почувствовать себя на каком-то высоком островке чувств», хотя бы в канун своего смертного часа.

При появлении роман вызвал горячие споры в духе идеологических приоритетов тех лет. Некоторые левые критики адресовали упрек Райту за то, что романист, хотя бы в финале, не привел своего героя, жертву системы, к «революционным выводам». Но Райт не поддался очевидному социальному заказу. И Майкл Голд (1894—1967), влиятельный критик, идеолог компартии США, человек честный и убежденный, который не раз, исходя из псевдомарксистской догматики, обличал «буржуазных писателей», таких как Хемингуэй, — на этот раз выказал здравый смысл. Он встал на защиту Райта, заявив: «В большом доме труда, конечно, есть место для всех категорий искусства и литературы — от агитационной листовки до книги в плане Достоевского. И не только место, но и потребность».

Имя Достоевского в данном контексте поистине дорогого стоит! Психологический накал, внутренний трагизм побуждают вспомнить русского гения.

Влияние Достоевского сказывается не только в концепции Бигге- ра Томаса как «метафизического бунтаря», но и также в образе Фреда Дэниэлса, героя повести-притчи «Человек, который жил под землей» (1944). Несправедливо арестованный темнокожий, спасаясь от полицейских, прыгает в водосточный люк, прячется в канализационных трубах. Там, одинокий, терзаемый страхом, ведет он свое подпольное существование, пребывая в черном кошмарном подземном мире, в котором деформированы понятия и ценности «земной» цивилизации. Фантастическая ситуация в повести Райта вызывает очевидные переклички с романом Достоевского «Записки из подполья». Протагонист Райта прямо называет себя «антигероем» и говорит о себе: «Я человек больной... Я злой человек. Непривлекательный я человек».

Влияние Достоевского ощущается и на новом этапе творческого пути Райта, обозначившемся с середины 1940-х гг. и особенно после переезда во Францию. В это время он порывает с коммунистами, в которых его отталкивают догматизм, утилитарный подход к людям, судьбы которых подчиняются высшей «революционной» целесообразности. Эти черты видел в революционерах и Достоевский в «Бесах», полемизируя с Чернышевским и его сторонниками. В автобиографической повести «Черный мальчик» Райт с пронзительной силой показал детство темнокожего в условиях «южного» образа жизни. И эта повесть, при всей неповторимости своей фактуры побуждает вспомнить о Достоевском, его романе «Подросток», образах несчастных униженных детей в творчестве писателя, убежденного, что ничто не может оправдать «слезу ребенка».

Невозможность «сосуществования» с расизмом, от которого Райта не уберегла даже его писательская известность (знаменитость, он должен был ехать в другой конец города в парикмахерскую для «цветных»), побудила его покинуть Америку, стать «экспатриантом» и обосноваться в Париже. Там он сближается с Сартром и Симоной де Бовуар, «пропитывается» идеями экзистенционализма, одним из «отцов» которого франзцузы называли Достоевского. Для Райта, однако, философские постулаты Сартра, Кьеркегора и других не были книжными истинами; некоторые из них совпадали с его ощущениями темнокожего, одиночеством, страхом, постоянным стрессом. «Эти философы, — комментировал он, — толкуют о вещах, о которых я размышлял, писал, которые я чувствовал всю жизнь». Формулы страха, одиночества, отчаяния не были для Райта заемными истинами: «Когда линчуют черного в Миссисипи, линчуют и меня. И это факт, а не отвлеченная теория».

Находясь в Европе, Райт пишет, как полагают критики, первый экзистенциалистский роман в литературе США «Аутсайдер» (1953). На этот раз Райт опробовал свои возможности в романе «идей», или «дидактическом». В калейдоскопе событий, в присущих Райту жестоких сценах убийств и насилий, просвечивает второй, аллегорический план произведения. В одном из его эпизодов в изображении некого Братства налицо — полемика с коммунистами, с которыми он в это время разошелся. Протагонист — Кросс Дамон, «негритянский Раскольников», «ницшеанец», приверженец «вседозволенности», преступник и убийца. Это приводит к его полному нравственному банкротству. В финале романа умирающий Дамон выносит приговор своей философии нигилизма: «Человек один — ничто».

В своем развитии Райт не был зациклен исключительно на проблемах расизма. В романе <<Долгий сон» (1957) он выводит интересную фигуру Тайти Текера, негра-предпринимателя, приспособившегося к миру белых, преуспевающего на ниве похоронного бизнеса. И тем не менее терпящего жизненный крах. Райт во многом был первооткрывателем, запечатлевшим важный этап в развитии негритянской литературы и этнического самосознания черных. Но не забудем, что в результате борьбы, как итог «негритянской революции» 1960-х гг., — расизм, о котором со страстной горечью писал Райт, стал сегодня на его родине печальной, но историей. И самое неопровержимое свидетельство достигнутого прогресса то, что человек с темным цветом кожи стал президентом Америки!

Произведения Райта — не только художественные свидетельства о прошлом. Они — о людях, чья психика искалечена угнетением. Верный своему кредо: «показать неграм самих себя», опираясь при этом на опыт мировой литературы, и в частности Достоевского, он стал предтечей нового поколения писателей-негров, пошедших в чем-то дальше него (Болдуин, Хенсберри). Среди них — Тони Моррисон — нобелевский лауреат. Определяя историческую значимость Райта, его соотечественница Маргарет Уокер использовала, перефразировав, крылатое выражение Достоевского. Она писала: «В истории литературы “Черной Америки” наблюдается водораздел: до и после Ричарда Райта. Подобно тому, как русские художники слова говорят, что все они вышли из “Шинели” Гоголя, так и мы можем сказать, что большинство наших писателей вылетело из-под крыла Райта»[1].

19.4. Достоевский глазами писателей США: от Андерсона до Стайрона

  • [1] Подробно о Райте см.: Гиленсон Б. В поисках «другой Америки». М., 1987.С. 232—273. Там же очерки о других писателях «черной Америки»:Л. Хьюзе, Дж. Болдуине, Л. Хенсберки, Л. Джонсе и др. См. также: Гиленсон Б.Л. Проблема преступления и наказания в романе «Сын Америки» идрайзеровская трагедия //Актуальные проблемы американистики. Н. Новгород, 1999.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >