Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow Массмедиа в социокультурном пространстве

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ЭКОНОМИКИ И СРЕДСТВ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ

КУЛЬТУРА, КОММУНИКАЦИИ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ

Деятельность массмедиа неразрывно связана с реалиями экономической сферы. Процесс их взаимодействия, взаимовлияния привлекает внимание многих исследователей.

Среди них — П. Голдинг и Г. Мэрдок. Концепция радикальной политэкономии, предложенная британскими исследователями, основана на холистском (т.е. целостном) и историческом подходах к медиаиндустрии[1]. Они рассмотрели возможности критической политической экономии в сфере поиска равновесия между капиталистическим производством и общественным вмешательством, осмысления базовых моральных вопросов справедливости, равенства, блага. Оно весьма актуально в свете представлений о том, что правительство и элиты бизнеса имеют привилегированный доступ к новостям. Крупные рекламодатели работают как новейшая власть в области лицензирования, выборочно поддерживая одни газеты и телевизионные программы и не поддерживая другие; собственники средств массовой коммуникации могут определять редакционную линию и культурные приоритеты газет и вещательных станций, находящихся в их ведении. Однако собственники, рекламодатели, ключевые политические фигуры не всегда могут делать то, что пожелают.

Концепцию, предложенную британскими исследователями, развивает французский историк Ф. Бродель. По его словам, интерес критической политической экономии заключается в том, как быстротекущие события, являющиеся предметом традиционной нарративной истории, относятся к медленным, но заметным ритмам, которые характеризуют постепенно разворачивающуюся историю экономических формаций и систем правления[2]. Четыре исторических процесса особенно важны для критической политической экономии культуры: развитие средств массовой коммуникации, расширение корпоративного влияния, развитие потребления, изменяющаяся роль государственного и правительственного вмешательства.

Связь этих процессов подчеркивают П. Голдинг и Г. Мэрдок. Производство материалов массовой коммуникации во все большей степени осуществляется в соответствии с интересами и стратегиями крупных корпораций. Они влияют на сферу культуры двумя способами. Во-первых, увеличивающаяся доля культурного производства приносит непосредственный доход ведущим конгломератам, имеющим интересы в различных секторах — от газет и журналов до телевидения, производства фильмов, музыкальных и тематических библиотек. Во-вторых, корпорации, не включенные непосредственно в производство продукции в сфере культуры, имеют ощутимый контроль над ним посредством размещения рекламы и спонсирования.

Расширение корпоративного влияния усиливает процесс развития товарных отношений в сфере культуры. Коммерческие корпорации в области коммуникации всегда были включены в связанный с ними бизнес. Сначала их деятельность была ориентирована на производство товаров, предназначенных для потребления: романов, газет, театральных постановок. Позднее с развитием технологий, позволяющих использовать новые устройства дома — граммофон, телефон и радиоприемник — от потребителя потребовалось приобретение соответствующих машин, определяющих условия доступа к новым возможностям. Это усилило и без того серьезные различия в доходах. Коммуникативная активность стала более зависимой от материальных возможностей людей.

Стратегию корпораций в сфере коммуникаций можно представить следующим образом. Экономика коммерческого вещания построена вокруг обмена аудиторий на доходы от рекламы, которая воспринимается как часть информационной среды современного общества, отражение социальных интересов включенных в эту деятельность групп, профессиональных слоев, населения. Цену, которую корпорации платят за рекламные отрезки в программах, определяются величиной и социальным составом привлекаемой аудитории. В пиковое время максимальные расценки определяются показом того, что может привлекать и удерживать наибольшее число зрителей. В программировании это предполагает неизбежный сдвиг в сторону знакомых аудитории и хорошо выверенных форматов. Это не предполагает риска и инноваций, альтернативных точек зрения. Приобретение аудиторией товара служит скорее снижению уровня общего разнообразия программ и обеспечивает укрепление сложившихся нравов и установлений, чем способствует их изменению.

Возможен и другой вариант развития коммуникаций. Основной институциональной альтернативой усилению товарных процессов в этой области является развитие институтов, финансируемых на иной базе. Наиболее важными и распространенными в этом плане являются общественные вещательные организации. Типичный пример — Британская вещательная корпорация (Би-Би-Си), дистанцировавшаяся от обсуждаемых товарных процессов. Эта служба не размещает рекламу, а предоставляет равный доступ к своим каналам всем гражданам, внесшим годовую лицензионную плату. Вместе с тем корпорация испытывает интенсивное политическое давление, особенно в сфере распространения информации об актуальных событиях.

Попытки субъектов социально-политического процесса сузить поле публичного выражения мнений и представлений являются частью более широкого исторического процесса, при котором государство в капиталистическом обществе присваивает себе все большую роль в управлении коммуникативной активностью. В связи с этим представители критической политической экономии указывают на неравенство и прочие недостатки, присущие рыночной системе. Это, по их мнению, может быть исправлено с помощью общественного вмешательства. Критическая политическая экономия связывает общественное благо со степенью развития прав гражданина.

Данный подход разделяют и другие исследователи. История средств массовой коммуникации представляет собой не только экономическую историю возрастающей вовлеченности этих средств в экономическую систему капитализма, но и политическую историю их растущей централизации в связи с реализацией прав гражданина. В самом общем плане идея гражданства связана с условиями, обеспечивающими возможность людям быть членами общества на каждом его уровне. В идеальной ситуации системы коммуникации могут способствовать этому в двух важных направлениях. Они обеспечивают, во-первых, доступ людям к информации, анализу и рекомендациям по эффективному использованию их прав, во-вторых, вещание по широкому кругу вопросов, фиксирующих разногласия и предлагающих альтернативы. Эти аргументы были предложены немецким теоретиком Ю. Хабермасом в его влиятельной концепции «публичной сферы». На основе исторического анализа им было показано, что в период раннего капитализма получили развитие совокупность практик и институтов, способствующих рациональному и критическому обсуждению общественных проблем. Это открыто арену для дебатов, причем выдающуюся роль, особенно в Британии, играла нарождающаяся пресса.

Идея публичной сферы, по мнению П. Голдинга и Г. Мэрдока, достойна поддержки. Этот общий идеал системы коммуникаций как открытого, разнообразного и доступного культурного пространства является критерием, по отношению к которому критическая политическая экономия измеряет функционирование существующих систем и формулирует альтернативы. Однако, исследуя тенденции развития Великобритании в начале 80-х гг. XX в., исследователь Ф. Элиот пришел к выводу о серьезной эрозии публичной сферы. Современные технологические и экономические процессы способствуют, по его мнению, тому, что люди во все меньшей степени вовлечены в жизнь общества в качестве граждан национального государства. Вместе с тем они во все большей степени представляют собой потребительские ячейки корпоративного мира[3].

Исследователи уделяют особое внимание анализу деятельности корпораций. Их неуклонно растущее участие в производстве продукции в сфере культуры остается предметом озабоченности теоретиков демократии. Они обнаруживают фундаментальное противоречие между идеалом функционирования общественных массовых коммуникаций как общественной сферы и практикой концентрации собственности. Опасение вызывает то обстоятельство, что собственники будут использовать свои права для ограничения потоков информации и свободного обсуждения, т.е. жизненно необходимых элементов демократии. Эти проблемы стали особенно актуальными в связи с ростом влияния в конце XX в. так называемых баронов прессы.

Тревога, испытываемая теоретиками демократии, еще более усилилась в связи с появлением конгломератов, имеющих значительные финансовые возможности, в различных секторах средств массовой коммуникации. Примером этого является империя Руперта Мэр- дока. Она охватывает организации прессы, издательства в США, Великобритании и Австралии, а также крупнейшие американские телевизионные сети.

Появление коммуникационных конгломератов привносит новый элемент в старые дебаты о потенциальных злоупотреблениях власть имущих. Теперь это выражается не просто в изменении редакционных решений или гонениях на персонал, не разделяющий необходимой политической философии. Производство продуктов для сферы культуры находится под сильным воздействием коммерческих стратегий, использующих преимущества владения различными средствами коммуникации. Печатные издания, принадлежащие какой- либо компании, могут продвигать продукцию ее телевизионных станций или студий звукозаписи. Сектор, связанный с производством книжной продукции, может выпустить на рынок издание, популяризирующее новую постановку, осуществленную кинокомпанией.

Наряду с непосредственной властью высшие «иерархи» коммуникационных империй обладают непрямым влиянием на более мелкие организации, находящиеся на рынке или собирающиеся прорваться на него. Владельцы империй устанавливают общие правила игры. Они могут использовать финансовые возможности, с тем чтобы заставить кого-либо уйти с рынка.

Исторически регулирование перечисленных выше процессов было связано с деятельностью государства. Происходило это в двух формах.

Во-первых, частное производство регулировалось в общественных целях. Главным было поддержание разнообразия культурного производства, включая те его формы, которые вряд ли смогли бы выжить в рыночных условиях. Британские коммерческие телевизионные компании, например, были обязаны производить ряд программ, ориентированных на узкие группы аудитории, несмотря на неприбыльность таких передач.

Во-вторых, культурное разнообразие поддерживалось благодаря различным формам общественных субсидий. Однако эта система претерпела серьезные изменения в связи с политикой приватизации. Важнейшие общественные предприятия сферы культуры, такие как французская телевизионная сеть ТФ-1, были проданы частным инвесторам. Либеральная политика ввела индивидуальных агентов (акторов) на рынки, которые ранее были закрыты для конкуренции. Это касается вещательных систем многих европейских стран. Система регулирования здесь была переориентирована на обеспечение свободы действий собственников и рекламодателей.

Внимание, уделяемое исследователями этим обстоятельствам, связано с тем, что ключевая задача критической политической экономии состоит в отслеживании изменения баланса между коммерческими и общественными предприятиями, в оценке влияния этого на культурное разнообразие. Имеется несколько моделей для измерения данного процесса.

Во-первых, государственные органы, такие как армия или полиция, становятся основными пользователями важнейшими коммуникационными технологиями как для наблюдения, так и для организации собственных управляющих и контрольных систем.

Во-вторых, правительство и отдельные государственные органы стали важными производителями общественной информации. Формы последней оказываются самыми различными — от официальной статистики и распространяемой на брифингах для представителей прессы до организации общественных рекламных кампаний.

В-третьих, правительство расширило свои регулятивные функции. Причем сделало это как в отношении структуры индустрии коммуникаций (например, через ограничения на собственность и цены), так и в отношении форм общественного выражения (посредством регулирования таких областей, как распространение программ непристойного содержания, подстрекательство к расовой ненависти, «государственная безопасность»).

Наконец, что наиболее важно, либерально-демократические правительства расширили сферу культурной активности, субсидирующуюся вне общественных фондов. Это происходит либо непрямым образом посредством невзимания дополнительных налогов с прессы, либо с помощью грантов. Формы деятельности, используемые в данной сфере, различны — от выделения денег на обеспечение музеев, библиотек, театров до обязательной годовой лицензии для владельцев телевизоров, за счет которых поддерживается корпорация Би-Би-Си.

Государство является не только регулятором институтов коммуникаций, но и коммуникатором, обладающим огромной властью. То, каким образом эта власть реализуется, представляет важную область интересов критической политической экономии культуры. Правительства неизбежно оказываются озабоченными тем, чтобы их взгляды на развитие политики были донесены до людей и законодательные инициативы оказались правильно понятыми и поддержанными ими. В последние годы активность такого рода резко возросла. При этом государство предоставляет субсидии коммуникационным организациям путем сокращения их усилий в поиске и распространении информации для аудитории.

Еще одной тенденцией является создание экономической динамикой производства условий для предпочтения одних культурных форм другим. Растет доверие соглашениям о сотрудничестве в области создания телевизионных драматических передач. В соответствии с ними накладывается ряд ограничений на форму и стиль программ как необходимых условий их реализации в странах-про- изводителях. В результате сделки может быть создан американизированный продукт, имеющий простые характеристики и предлагающий незамысловатую развязку.

Упрощение сложных явлений жизни привычно для политических сторонников философии свободного рынка. Как полагают британские исследователи, для этих людей товары в области коммуникаций ничем не отличаются от других. Влиятельная версия философии свободного рынка получила значительное распространение в исследованиях явлений, наблюдаемых в сфере культуры. Ряд авторов пытались преодолеть упрощенный детерминизм видения аудитории как пассивного объекта влияния всесильных средств массовой коммуникации. С этой целью они настаивали на суверенности зрителей и читателей, на их возможности получать собственные интерпретации материала, который является «полисемическим», т.е. способным производить совокупность значений.

Не соглашаясь с ними, П. Голдинг и Г. Мэрдок выразили убеждение в том, что абсолютный суверенитет потребителя невозможен, так как никто не имеет неограниченный доступ к полной совокупности культурных товаров там, где он этого пожелает. В связи с этим задача политической экономии состоит в том, чтобы исследовать барьеры, ограничивающие свободу такого рода. Барьеры бывают двух видов: материальные и культурные. Необходимость обязательной оплаты товаров влечет не только, как отмечено выше, усиление зависимости коммуникативной активности от материальных возможностей людей, но и ограничение их доступа к коммуникационным средствам. Дифференциация в покупательных возможностях различных групп населения возрастает. Вместе с тем многие культурные материалы доступны в качестве общественных благ. Они финансируются через налогообложение, как книги в общественных библиотеках.

•=> Таким образом, в современном обществе все отчетливее проявляется связь средств массовой коммуникации с экономикой. Она выражается и в том, что крупные рекламодатели проявляют избирательность в поддержке массмедиа, и в том, что собственники средств массовой коммуникации могут определять их редакционную политику и предпочтения в сфере культуры, использовать свои права для регулирования потоков сообщений и возможностей свободного обсуждения их. И все же практика потребления материалов медиа, очевидно, не является целиком манипулируемой со стороны организаций индустрии. Государственные органы осуществляют меры по регулированию форм общественного выражения, деятельности производителей информационной продукции в интересах населения, использует различные способы субсидирования их для сохранения культурного разнообразия. При этом в практике потребления материалов прессы не достигается абсолютная независимость от организаций индустрии. Культурное пространство остается местом ведения борьбы между производителями продукции массмедиа и аудиторией, между различными группами потребителей.

  • [1] См.: Golding Р., Murdoch G. Culture, Communications and Political Economy // In: Curran J., Gurevitch M. (eds.) Mass Media and Society. L., 1991.
  • [2] См.: Бродель Ф. Динамика капитализма. Смоленск: Полиграмма, 1993.
  • [3] См.: Elliot Р. Intellectuals, the «information society» and the disappearanceof the public sphere. In: Media, Culture and Society. Vol. 4. 1982.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>