СОВЕТСКАЯ ЭКОНОМИКА В РАЗВИТИИ СОЦИАЛЬНО- ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ СТОЧКИ ЗРЕНИЯ КОНЦЕПЦИИ ДОГОНЯЮЩЕГО РАЗВИТИЯ

Теория смешанной экономики дает понимание того, как происходило развитие российской экономики в XX в., но не объясняет, почему оно приняло именно такой вид. Чтобы понять внутренний смысл зигзагов экономической истории российского общества, целесообразно обратиться к концепции догоняющего развития.

Начиная с XVIII в. экономическое развитие России имеет догоняющий характер: руководители страны целенаправленно стремятся преодолеть разрыв между передовыми странами Запада (сначала основным ориентиром была Западная Европа, позже — США) и отставшей в своем развитии России. При этом путь, пройденный передовыми странами за столетия, страны догоняющего развития стремятся «пробежать» за несколько десятилетий.

Хотя модернизация неизменно оставалась основной задачей всех правительств — от Петра I до Владимира Путина, качественная нацеленность модернизации и ее методы не раз менялись. На протяжении последних трех веков развитые страны пережили две революции в производительных силах — индустриальную (промышленную) и постиндустриальную (научно-техническую). Соответственно, экономическая политика модернизации в России XX в. также прошла две фазы (рис. 7.2).

I фаза: индустриальная модернизация (первая половина XXв.). Индустриальная модернизация предполагает переход от общества аграрного к промышленно развитому, индустриальному обществу. Поверхностным индикатором этих процессов служат сдвиги в структуре занятости: если до промышленной революции основная масса рабочей силы занята в первичном секторе (сельское хозяйство), то после ее завершения — в секторе вторичном (промышленность).

В решении задач индустриальной модернизации в российской экономике последовательно применялись два различных метода —

Структура занятости

Рис. 7.2. Эволюция целей модернизации российской экономики в XX в.:

I — первичный сектор (сельское хозяйство); II — вторичный сектор (промышленность); III — третичный сектор (сфера услуг) сначала (в начале века) метод копирующей модернизации, затем (с конца 1920-х гг.) контрмодернизации.

В годы нэпа, используя сочетание централизованного управления и рыночной самоорганизации, большевикам удалось поднять экономику страны примерно до уровня довоенного 1913 г. Однако перспективы дальнейшего роста оказались весьма проблематичными. Разрыв между Россией и развитыми странами Запада отнюдь не сократился, а, наоборот, возрос. К концу 1920-х гг. большинство политических лидеров СССР полагало, что эволюционное развитие обрекает страну на экономическую отсталость и политическое подчинение. На повестку дня встал «большой скачок» — политика ускоренной индустриализации.

Сталинским политическим режимом для осуществления промышленной революции был выбран метод контрмодернизации — решения универсальных задач модернизации (индустриализации и раскрестьянивания) принципиально иными методами, нежели это было в развитых странах. Если в развитых странах эпохи так называемого первоначального накопления государство лишь максимально помогало развитию бизнеса, то советское государство попыталось (и небезуспешно) полностью его заменить.

В 1920-е гг. проблема ускоренной индустриализации осмыслялась как проблема «первоначального социалистического накопления» — поиска средств для индустриального развития. В ходе дискуссии высказывались различные концепции: эксплуатация крестьян (Е. Преображенский), самоэксплуатация рабочего класса (Л. Троцкий), использование иностранных займов (Л. Красин). Сама проблема поиска средств для начального экономического толчка нисколько не является специфически российской: схожим образом этот вопрос обсуждался с 1950—60-х гг. правительствами развивающихся стран. Особенностью условий советской индустриализации являлась лишь практическая невозможность широкого использования иностранной помощи из-за экономической блокады.

В ходе промышленной революции в СССР практически была реализована смесь программ эксплуатации крестьян и самоэксплуата- ции рабочего класса. Под сильным административным давлением увеличилось изъятие продуктов из деревни, часть которых шла на экспорт ради закупки оборудования для строек первой пятилетки. Параллельно резко усилившийся перелив рабочей силы из первичного сектора во вторичный сильно снизил средний уровень оплаты промышленных рабочих, а труд многочисленных репрессированных вообще обходился практически бесплатно.

Советская модель индустриальной модернизации отличалась, таким образом, от западноевропейской тем, что вместо формирования немногочисленного рыночно ориентированного фермерства сельским хозяйством занималось загнанное в колхозы крестьянство; промышленное же развитие начиналось не с легкой промышленности, а с тяжелой.

На вопрос, была ли реальная альтернатива жестокой сталинской индустриализации, трудно дать однозначный ответ. Видимо, Россия находилась в ситуации исторической ловушки, из которой безболезненного выхода в принципе не было. Выбор ограбления деревни как основного резервуара ресурсов для индустриализации бьш, возможно, неизбежным. Характерно, что мнения большевистских вождей расходились по поводу не методов ускоренной индустриализации, а лишь темпов реализации этой программы («бухаринская альтернатива» предполагала несколько меньшее давление на крестьянство).

В любом случае можно констатировать, что задачи ускоренной индустриальной модернизации были в основном решены уже к концу 1930-х гг. (табл. 7.1), а окончательно — к концу 1950-х гг., когда городское население СССР превысило сельское. Командная экономика оказалась относительно эффективным средством решения этой задачи.

II фаза: постиндустриальная модернизация (вторая половина XXв.).Однако в 1950-1960-е гг. положительный потенциал советской системы хозяйства начал иссякать. Едва СССР почти догнал развитые страны в решении задач промышленной революции, как на Западе началась научно-техническая революция. Реформы в СССР второй половины XX в. были направлены (скорее неосознанно, чем сознательно) именно на решение задачи перехода от индустриального общества к обществу сервисному. Однако при сохранении командной экономики эти реформы оказывались мертворожденными.

Развернувшаяся за рубежом НТР требовала развития инициативы, творческого и оригинального мышления, в то время как в советской командной экономике функции управления были полностью монополизированы бюрократической номенклатурой. Командная экономика воспитывала «работника-винтика» — надежного, но ма- лоинициативного исполнителя. Такой работник удовлетворял тре-

Структурные изменения в советской экономике 1930-х гг.

Таблица 7.1

Доля в чистом национальном продукте (в ценах 1957)

1928

1937

1940

Сельское хозяйство

49

31

29

Промышленность

29

45

45

Сфера услуг

23

24

26

бованиям индустриального общества, однако постиндустриального общества отчужденным трудом создать нельзя.

Кроме того, советская командная экономика всегда лучше справлялась с выпуском товаров промышленного потребления, чем личного. В результате даже поверхностному наблюдателю бросалась в глаза потребительская бедность советского образа жизни, резко отличавшаяся от потребительского богатства на Западе.

Провал советской экономической модели стал очевиден уже в 1970-е гг., когда начался период «брежневского застоя». Этот застой проявлялся даже не столько в падении темпов экономического роста (табл. 7.2), сколько в ухудшении его качества. В то время как СССР демонстрировал «успехи» в выплавке стали, добыче каменного угля и производстве тракторов, развитые страны начали измерять прогресс ростом производства компьютеров, пользователей Интернета и сотовых телефонов.

Планы пятилеток эпохи «застоя» и их выполнение

Таблица 7.2

1966-1970

1971-1975

1976-1980

1981-1985

Валовой национальный продукт:

план

6,5-7,0

5,8

4,0

4,0

реально

5,0

3,1

1,8

1,8

Промышленность:

план

8,2

8,0

4,9

4,9

реально

6,3

5,4

1,8

1,8

Сельское хозяйство:

план

5,5

3,7

5,0

5,0

реально

3,7

-0,6

2,1

2,1

Источник'. Handbook of Economic Statistics 1988, CPAS 88-10001 (September 1988). P.62.

Таким образом, генезис главной советской хозяйственной системы связан с необходимостью ускоренно решать задачи промышленной революции, а гибель советской экономики — с невозможностью решать в ее рамках задачи научно-технической революции.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >