Полная версия

Главная arrow История arrow История семьи в истории Отечества: генеалогия в учебном процессе высшей школы

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ИСТОРИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ КУРСА «ИСТОРИЯ СЕМЬИ В ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВА»

СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ГЕНЕАЛОГИИ КАК ОТРАСЛИ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ В РОССИИ

Методологической основой изучения истории семьи в общей истории страны мы считаем историческую генеалогию как науку, изучающую генеалогические связи между людьми; системами, которые вследствие этих связей возникают; историю самих этих систем. Рассмотрим становление генеалогии как отрасли научного знания. Генеалогия — вспомогательная историческая дисциплина, которая «разрабатывает методы исследования источников по истории семей и изучает их историю» [158. С. 10], одна из немногих дисциплин, зафиксированных в древних источниках, сохранившихся до наших дней, которая по традиции продолжает заниматься изучением возникновения и развития родственных отношений. Термин «генеалогия» произошел от греческого слова genealogia в XI в. Заимствованное слово, переведенное на русский язык как «родословие», «родословная», и в наше время продолжает сохранять буквальное значение как «учение о происхождении», следуя древней традиции практически всех народов мира сохранять в памяти семьи имена родоначальников, предков.

История семьи как знание истоков происхождения личности, степени родства между кровными и свойственными родственниками возникла вместе с человечеством и фиксировалась как устное (позднее письменное) генеалогическое известие. Первые генеалогические известия встречаются в этногенетических преданиях, древних эпосах, Библии. Так, в «Новом завете Господа нашего Иисуса Христа», в писании «От Матфея святое благовествование», в Главе 1 «Родословие Иисуса» представлено по 16 записям (по нисходящей схеме — от предков к потомкам) от Авраама до Иосифа (сына Иакова), обрученного с матерью Иисуса Марией. В записи 17 читаем: «Итак всех родов от Авраама до Давида (царь, в 14-м колене от Авраама. — И.И.) 14 родов; и от Давида (до Иехония и братьев его. — И.И.) до переселения в Вавилон 14 родов; и от переселения в Вавилон (от Салафииля, сына Иехония. — И.И.) до Христа 14 родов». Итого в трех периодах жизни прослежены 42 поколения (около 1500 лет); в каждом периоде по 14 колен (500 лет). Половины каждого периода составляют цикл из семи колен, трактуемых как «СемьЯ» (учитывается жизненный цикл развития семьи по мужскому началу, охватывает период около 200300 лет), что, например, для православных стало метанарративом жить в поле памяти родства семи колен. (Метанарратив — «большое повествование» о мире, в исчерпывающих трактовках и объяснениях которого определены цель и смысл и самого мира, и человека в нем.) Имеются и более поздние трактовки определения семьи как понятия «Семь Я», например упрощенная государственная ячейка, состоящая из ребенка, его родителей, родителей отца и родителей матери. Поле такой семьи составляет три колена (охватывает жизненный цикл примерно в 100 лет).

По мере становления общественных отношений в разные эпохи в различных государствах генеалогия выполняла различные функции. Генеалогия окончательно конституируется в классовом феодальном обществе, когда появляются генеалогические документы, закрепляющие родословные связи и имеющие юридическую силу для титулованной феодальной власти. С тех пор генеалогия имеет дело с разновидностью источников, устанавливающих и подтверждающих родственные связи между отдельными членами семьи и имеющих юридическую силу, которые создавались в процессе деятельности лиц и учреждений в форме поколенных росписей, а позднее и родословных таблиц. Постепенно генеалогия формируется как область научного знания по накоплению, сохранению и систематизации информации о личности и о ее предках и потомках в кровном и свойственном (породненном) родстве.

Доказано, что эти функции генеалогии определились с момента появления семьи в человеческом обществе и по мере его развития оставались в обиходе, становясь одновременно основным прикладным элементом накопления документов для описания учеными в последующие в истории государства. С древних времен различные генеалогические источники не только служили основой для сбора родословной информации о правящей элите общества, но и отражали развитие государства. В этой связи уместно привести слова историка К.Н. Бестужева-Рюмина: «...где существует история родов, городов и учреждений — там возможны общие истории» [ 160. С. 1 ]. В России древнейшие генеалогические записи имели место в первых русских летописях (например, «Повесть временных лет», вторая половина IX в.). В них объясняется происхождение племен, княжеских семей. Сохранились поминальные записи Синодика московского Успенского собора XIV—XV вв.

На определенном этапе развития общества в странах Европы и на Руси создавались официальные правительственные учреждения, которые занимались сбором, проверкой и утверждением родословных документов. Так, при вступлении в тот или иной рыцарский орден от вступающего в него требовались доказательства дворянского происхождения. Именно с этих времен информацию о происхождении черпали из документа, обретшего форму генеалогического дерева (древа). Подобные документы требовались и при вступлении в брак с тем, чтобы не нарушить строгие конфессиональные правила, запрещавшие супружество тем, кто находился в определенной степени кровного родства.

На Руси издревле были известны службы, ведавшие организацией войска в рамках великокняжеской канцелярии. С конца XV в. она обособляется, чтобы в 40-е гг. XVI в. выделиться в самостоятельное учреждение, которое получило название Разрядного приказа (разряд), ведавшего организацией войска дворянской конницы. М.Е. Бычкова отмечает: «Основным документом деятельности Разряда были ежегодные списки воинских назначений (воеводами в отдельные города, командующими во время походов, — «разряды»), из которых составлялись разрядные книги» [158. С. 86].

С середины XVI в. в России приводятся первые упоминания о Посольском приказе как высшем государственном учреждении России, ведавшем международными связями (дипломатическая деятельность от имени государя Всея Руси). Кроме своего непосредственного назначения — занятия внешней политикой Посольский приказ выполнял функции не только идеологического центра Русского государства, но и центра официальной историографии.

Среди родословных книг Разрядного приказа широко известна «Тысячная книга» 1550 г. со своими дополнительными тетрадями. В 1555 г. на основе многочисленных данных о служилом дворянстве был составлен Государев родословец — «название, закрепившееся в исторической литературе за официальной родословной книгой» [158. С. 38].

По мере развития общества видоизменялись и государственные учреждения, которым вменялся сбор информации о служилом сословии. Так, в 1682 г. при Разрядном приказе было создано специальное учреждение — Палата родословных дел. Этому учреждению предписывалось заниматься не только приемом и проверкой родословных документов на основе предыдущих записей и произошедших изменений практически за 100 лет в знатных российских семьях и родах, но и отслеживать ростки нового служилого сословия и правящей элиты.

Создание Палаты родословных дел определило бурный расцвет генеалогической деятельности в России. Указ об отмене местничества (1682) предопределил и структуру новых родословных книг для различных категорий служилых людей. Так, в одну из новых родословных книг стали вносить княжеские и «иные честные роды», выдвинувшиеся по службе в XVI в., но ранее не принадлежавшие к Государеву двору. Родословные книги создавались и для представителей служилого сословия, которые начинали службу при царском дворе,это такие служилые люди, которые «были в полковых воеводах и в послах, и в посланниках, и в знатных посылках, и в иных честных чинах, и в десятнях написаны в первой статье».

В другие родословные книги вносили росписи семей, представители которых дослужились до более низкой категории с правом внесения «в десятни средней и меньшей статей». Не остались без внимания росписи семей низших слоев дворянства, которые раньше были «неродословными», но привлекались на службу в московские чины «из низших чинов за службы отцов своих или за свои».

В регламентирующих документах Палаты родословных дел предписывалось, в каком порядке писать ветви одной семьи, как разделять росписи на фамилии и отмечать вехи в этом государственном документе, вплоть до таких моментов, кто умер бездетным. К 1687 г. в Палате на основе собранных в предыдущие годы данных была составлена официальная родословная роспись русских княжеских и боярских родов, названная позже «Бархатная книга» [20], ставшая дальнейшим развитием Государева родословца.

В 1711 г. вместо боярской думы Петром Великим учреждается Сенат, получивший статус органа верховного управления. Функции Разрядного приказа, упраздненного в 1711 г., переданы вновь сформированному Разрядному столу Сената. Учитывая важность работы Разрядного стола, в 1722 г. именным приказом Петра I при Сенате был образован департамент Герольдии, наделенный ведать делами о дворянстве и родословных книгах, о перемене фамилий и многими другими вопросами.

В XVIII в. генеалогическая деятельность получила государственную поддержку и продолжила свое развитие, которое исследователи росписей ознаменуют как русская генеалогия. Многоаспектная деятельность департамента герольдии Сената установила определенную культуру в составлении дворянских родословий, требующих доказательства своего происхождения конкретными источниками. В процессе генеалогической практики в Герольдии были разработаны учетные формы документов для просителей не только из дворянского, но и других корпоративных сословий России.

Эти новшества были узаконены в связи с введением в 1722 г. «Табели о рангах» — закона о порядке прохождения государственной службы [126. С 53—54; 158. С. 68—69]. Знаменитая «Табель о рангах» состояла из расписания чинов по 14 классам и 19 пояснительных пунктов и стала прогрессивной мерой, изменившей порядок замещения постов. Произошло разделение служб: военная была отделена от гражданской и придворной, было узаконено приобретение дворянства выслугой лет в армии. Любой солдат, дослужившийся до офицерского чина (14-го ранга), обладал правом получить потомственное дворянство, передаваемое по наследству.

На протяжении всего XVIII в. в Герольдии собирались родословные росписи отдельных семей, преимущественно не попавших в родословные росписи предыдущих веков, разбирались спорные вопросы о происхождении и родственных связях, выдавались соответствующие справки, т.е. шла традиционная работа по оформлению родословных дел дворянского сословия. В результате архив Герольдии включал в себя несколько сотен книг, где были сосредоточены основные сведения о русском дворянском сословии, выезжавших за границу и прибывавших в Россию гражданах. Соблюдался генеалогический принцип: живущие составляли поколенные росписи (или вносили изменения в имеющиеся), чтобы передать родовую информацию о себе и предках потомкам на основе проверенных и утвержденных в Герольдии генеалогических документов. Параллельно с департаментом Герольдии в иных департаментах Правительствующего Сената отслеживалась информация и о других корпоративных сословиях России для внесения «узаконений» в Полное собрание законов Российской империи [145; 146].

На протяжении XVIII в. традиции генеалогии, выработанные в XVII в., почти не измененялись. Отличительными моментами XVIII в., особенно после реформ 1775 г. (учреждение в России губерний и уездов), стало то, что все первичные родословные материалы, исходящие от отдельных семей, стали попадать в департамент Герольдии из губернских дворянских собраний, где они проходили начальную экспертизу.

Деятельность и полномочия собраний, образовавшихся во всех губерниях России на основе Жалованной грамоты дворянству от 21 апреля 1785 г. [96; 155], оказались обширными. После 1785 г. согласно дворянскому законодательству Российской империи [155] каждый губернский (уездный) дворянин по месту своего владения землей и жительства должен был внести свое имя и имена членов своей семьи в одну из шести частей той или иной дворянской родословной книги. Рассмотрение прошения заявителя с пакетом доказательных документов о принадлежности к дворянскому сословию после предварительной экспертизы герольдмейстера Собрания проходило на Собрании депутатов, которое принимало решение «о подлинности и достоверности документальных доказательств дворянства той или иной семьи» и выносило решение о занесении просителя в одну из шести частей губернской дворянской родословной книги. Сформированное дело о решении депутатского Собрания копировалось и отсылалось на рассмотрение в Департамент герольдии Правительствующего Сената. После его утверждения в этой инстанции в губернское Собрание высылался указ, на основании которого в родословную книгу губернии вносилась соответствующая запись, просителю, в случае положительного решения его прошения, выдавалась соответствующая грамота, а дело отправлялось на хранение в архив депутатского губернского дворянского собрания. Именно в этих документах сохранились редкие источники русского средневековья и нового времени: жалованные грамоты русских государей и королей польских, дипломы на титулы и дворянство, выписки из писцовых книг, патенты на чин, послужные списки, родословные росписи и т.д.

После упразднения дворянских собраний декретом ВЦИК и СНК от 10 ноября 1917 г. многочисленные архивы дворянских собраний оказались в ведении областных архивов, а их копии, направленные в свое время в департамент Герольдии, в настоящее время сосредоточены в РГИА в фонде 1343 (Оп. 22, 35) и частично в фондах РГАДА. Архивы губернских дворянских депутатских собраний содержат в виде копий богатый актовый материал, начиная с XVв., который в настоящее время может быть использован для генеалогических исследований.

Одновременно Герольдия продолжала систематизировать дела о дворянстве русских семей, и ее архивы попадают в поле зрения профессиональных исследователей. Постепенно генеалогия начинает находить применение в фундаментальных исторических исследованиях и ее практическая направленность сменяется научным интересом в объяснении различных исторических процессов, а сама генеалогия приобретает статус вспомогательной исторической дисциплины.

В трудах первого русского историографа В.Н. Татищева (1686—1750) используется генеалогическая информация в изложении хода исторических событий, в частности в описании последовательности княжения и царствования отдельных правителей. Тем самым В.Н. Татищевым предпринята «попытка найти закономерности в развитии человеческого общества, обосновать причины возникновения государственной власти», что позволило ему выступить рационалистом, связавшим «исторический процесс с развитием “умопросвещения”» [35. Т. 25. С. 878-879].

В XIX в. продолжилось использование материалов практической генеалогии, восходящих к XVI—XVII вв., наряду с научной исторической литературой, появившейся в XVIII в., куда постепенно начали входить и вспомогательные исторические дисциплины: палеография, хронология, метрология, сфрагистика, дипломатика, геральдика, генеалогия.

Генеалогические материалы и родовые легенды собирали и обрабатывали М.В. Ломоносов, Г.Ф. Миллер, М.М. Щербатов, М.Г. Спи- ридов и многие другие видные деятели, писатели и ученые России, что отражено в произведениях А.С. Пушкина, Л.Н. Толстого, А.И. Герцена. Родословные легенды и гербы различных семей регулярно публиковались в периодических изданиях. В XIX в. в России были опубликованы генеалогические справочники дворянских родов, однако они носили описательный характер, что следует из анализа их оформления и содержания. Русская историческая наука того периода не имела опыта научного построения генеалогических таблиц и росписей, не был выявлен и изучен круг источников по генеалогии и не оговаривались научные и теоретические задачи, которые обобщали бы как русские, так и европейские работы по истории семей. Только в 30-е гг. XIX в. в исследованиях М. Гастева [57; 58] впервые в России дано определение задач теоретической и практической генеалогии.

К теоретическим задачам генеалогии относилась разработка правил генеалогического поиска истории продолжения и распространения родов; составление родословных таблиц; критическая оценка генеалогических документов. Практической задачей генеалогии считалось написание самих родословий по правилам теоретической науки. Это определение генеалогии оставалось единственным в научной литературе XIX в. Примечательно, что круг семей, истории которых должна изучать генеалогия, не ограничивался, признавалось, что каждая семья может играть роль в определенных исторических событиях. М. Гастев разделял понятия генеалогии исторической, т.е. тех росписей, которые составляются для нужд исторического исследования, и генеалогии частной — росписей, которые составляются для практических нужд семьи.

Вторая половина XIX в. в России ознаменовалась публикацией научной генеалогической литературы, посвященной истории различных дворянских семей, исторических документов, родословных справочников. Появление фундаментальных научно оформленных справочников П.В. Долгорукова (1816—1865) «Российская родословная книга» [69], П. Н. Петрова (1827—1891) «История родов русского дворянства» [139], В. В. Руммеля (1855—1902) в соавторстве с В. В. Голубцовым «Родословный сборник русских дворянских фамилий» [157] и А. Б. Лобанова-Ростовского (1824—1896) «Русская родословная книга» [111] стало стимулом для дальнейших генеалогических исследований и открытых научных дискуссий о роли генеалогии как метода, необходимого при изучении процессов истории средневековья и последующих этапов развития России. Анализ опубликованных родословных сборников и других генеалогических исследований А.П. Барсуковым, Д.Ф. Кобеко, Н.П. Лихачевым, А.В. Экземплярским, А.И. Юшковым, другими историками и публицистами определил научную направленность в систематизации нового материала для изучения и уточнения родословных разных веков.

Упадок роли дворянства в экономической и политической жизни России после крестьянской реформы 1861 г. привел к развитию сословно-дворянской тематики в исторических исследованиях и, как результат, к развитию практических, а за ними — теоретических работ по русской генеалогии. Генеалогия и вспомогательные исторические дисциплины приобретают популярность в различных слоях общества, в России и за рубежом появляются многочисленные публицистические и научные издания. В 1898 г. в Петербурге организовалось Русское генеалогическое общество (РГО), а в 1904 г. в Москве — Историкородословное общество (ИРО), выпускавшее журналы «Известия РГО» и «Летописи ИРО». Основная научная деятельность членов этих обществ отражена в выпусках журналов (до четырех сборников в год) и активно велась до 1914 г. Деятельность генеалогических обществ в Санкт-Петербурге и Москве определялась задачами, указанными в уставах этих обществ. Цель и задачи РГО определялись научной разработкой истории и родословия российского дворянства (включая служилый класс допетровской Руси во всем его объеме). В сферу занятий общества входили исследования по многим вспомогательным отраслям русской исторической науки, которые соприкасались с историей дворянства по геральдике, сфрагистике, дипломатике и др. После 1922 г. сведения о работе РГО отсутствуют.

Целью московского ИРО (основатель и руководитель Л. М. Саве- лов (1868— 1947)) была научная разработка истории российского дворянства и разработка истории отдельных дворянских родов. В задачи общества входило «заботиться о сохранении семейных архивов и собраний», собирать и обрабатывать материалы по истории, родословию, архивоведению, гербоведению. Общество планировало также издание этих материалов, создание собственного архива и библиотеки [108. С. 27]. На научных заседаниях обществ зачитывались рефераты, которые, как правило, поручались известным генеалогам, например Л.М. Савелову, Н.В. Мятлеву и др.

Журнал московского ИРО «Летописи ИРО» публиковал работы авторов, чаще всего касавшиеся узких вопросов истории дворянства XVI1-XIX вв.: документы из семейных архивов (чаще всего акты XVII—XVIII вв.), историко-генеалогические работы монографического (библиографического) характера (Н.В. Мятлев, Ю.В. Татищев, С.Д. Шереметьев), заметки о родственных связях русских и иностранных родов (В.С. Арсеньев, К.А. Губастов, С.В. Любимов, Н.А. фон Баумгартен). Это стало новой темой для русской генеалогии. В журнале были опубликованы многие материалы Л.М. Савелова, В.И. Чер- нопятова, Н.П. Чулкова, А.А. Сиверса и других исследователей-ге- неалогов, которые ныне хранятся в рукописных отделах крупных библиотек, музеев и архивов Москвы и С.-Петербурга.

В 1917 г. Московское ИРО прекратило свою деятельность. Оказавшиеся в эмиграции Л.М. Савелов, Н.А. фон Баумгартен, В.Н. Смольянинов, В.С. Арсеньев, Н.Ф. Иконников и др. продолжили исследования в области генеалогии российского дворянства, стремясь сохранить родовые традиции и историческую память своего сословия. Особый интерес вызвали такие труды, как биографический справочник в росписях с подробными ссылками на источники, относящийся к раннему периоду русской истории Н.А. Баумгартена, родословные справочники, некрополи Н.Ф. Иконникова. На основе публикаций по русской генеалогии в эмиграции и своих исследований несколько позднее во Франции приступил к изданию подробного русского родословного справочника Д.М. Шаховской.

Рубеж XIX—XX вв. для России ознаменовался становлением русской генеалогической науки: она перестала быть лишь областью практического интереса дворянского сословия. Начали появляться работы, посвященные истории крестьянских семей [84]. В 1910 г. под научным руководством Л.М. Савелова исследователь У.Г. Иваск защитил в Археологическом институте одну из первых работ по генеалогии купечества. Н.П. Чулков (1870—1940) оставил уникальное генеалогическое наследие: 500 дворянских и 90 купеческих родословных, исторические биографии, указатель портретов, материалы по истории Москвы, переписка, коллекция экслибрисов и многое другое (хранятся в Отделе рукописных фондов Литературного музея).

Данные материалы и методы генеалогии использовались не только в поисках и оформлении истории отдельных семей, при изучении биографий выдающихся личностей, общественных деятелей, решении разнообразных исторических задач — они стали востребованы при изучении биологических и медицинских проблем, например, связанных с развитием и становлением генетики и евгеники в первой трети XX в. в России известными учеными Н.К. Кольцовым, Ю.А. Фи- липченко, А.С. Серебровским, В.В. Бунаком, П.И. Люблинским, С.И. Давиденковым, Т.И. Юдиным, Г. Меллером, М.В. Волоцкой, Г.В. Соболевым, В.В. Сахаровым, Я.Я. Лусом, ТК. Лепиным, О.В. Николаевым, С.Г. Левитным, Н.П. Чулковым, И.М. Картавцовым и др. [149. С. 76—146]. Постепенно генеалогия стала находить применение в работах, посвященных общественной мысли, становясь наукой, изучающей все российское общество в целом. Такая популярность генеалогии привела к резкому увеличению объема научных изданий, проявлению интереса к генеалогическим исследованиям не только со стороны генеалогов-профессионалов, историков, ученых естественных наук, филологов, писателей, но и отдельных семей, а также молодежной аудитории.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>