Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow Интегрированные коммуникации: Массовые коммуникации и медиапланирование

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Истоки и основные парадигмы социальной коммуникации

Один из основоположников американской социологии Чарльз Кули отмечал, что “под коммуникацией понимается механизм, посредством которого становится возможным существование и развитие человеческих отношений — все символы разума вместе со способами их передачи в пространстве и сохранения во времени. Она включает в себя мимику, общение, жесты, тон голоса, слова, письменность, печать, железные дороги, телеграф, телефон и самые последние достижения по завоеванию пространства и времени. Четкой границы между средствами коммуникации и остальным внешним миром не существует. Однако вместе с рождением внешнего мира появляется система стандартных символов, предназначенная только для передачи мыслей, с нее начинается традиционное развитие коммуникации”[1].

Современное использование термина “коммуникация”.Сегодня коммуникация представляет собой и общение, и передачу информации от человека к человеку, от одной системы к другой. Понятием “коммуникация” также обозначают связь, сообщение, известие, взаимодействие, обмен информацией в обществе, создание и распространение информации, а также средство связи.

В наиболее расширительном понимании этот термин используется для обозначения связи любых объектов материального и духовного мира. В частности, в зоопсихологии и этологии выявлен целый ряд средств передачи информации от одной особи к другой. Основу “языка животных” составляют генетически обусловленные системы сигналов: звуков, поз и движений, запахов.

Для отображения коммуникаций, осуществляемых между социальными субъектами с целью выявления общих представлений или общих интересов и достижения взаимопонимания применяют понятия “социальные связи и отношения”, “связи с общественностью”. Социальные связи и отношения осуществляются между людьми и сообществами, сформированными ими. Термин “связи с общественностью” приобрел специфический оттенок, обозначающий систему связей и отношений заинтересованного субъекта с целевой аудиторией для решения каких- либо задач. Считают, что термин “связи с общественностью” впервые применил президент США Томас Джеферсон в 1908 г. в “Седьмом обращении к конгрессу”.

Социальная коммуникация в общетеоретическом контексте начала XX в. Коммуникация в начале XX в. рассматривалась в контексте общетеоретических выкладок бихевиоризма, символического интеракционизма, персонализма, экзистенциализма.

Основатель бихевиоризма Джон Б. Уотсон (1878-1958) в основу коммуникации ставил не язык как конструкцию, систему, а сами речевые сигналы, манипулирование которыми дает возможность влиять на человека. Поведение человека он отождествлял с системой видимых и латентных реакций в схеме “стимул — реакция” (Watson J. В. Behaviorism. N. Y., 1925). Бихевиористы в радикальной форме сводили все общественные явления и процессы к взаимодействию между стимулами, воздействующими на человеческий организм и реакциями на них. Закрепление реакций, по Уотсону, подчиняется “закону упражнения”: многократное повторение одних и тех же реакций в ответ на одни и те же стимулы автоматизирует эти реакции.

Представители символического интеракционизма, например Джордж Герберт Мид (1863-1931), полагают, что в результате межличностного общения упорядочивается, формируется социальная структура, а процесс развития коммуникативных форм представляет собой социальное развитие. В социальной психологии Мида центральным является понятие межиндивидуального взаимодействия. Совокупность процессов взаимодействия конституирует общество и социального индивида одновременно. Действие индивида воспринимается другими людьми, будучи опосредовано значением. Значение — редуцированное взаимодействие, существующее в опыте индивидов. Джорж Мид писал, что мир конструируется в совокупности процессов социального взаимодействия как актов коммуникации (Mead G. Mind, Self and Society. Chicago, 1936.).

Как внутреннюю метафизическую “способность личности открывать в себе чувство другого” рассматривают коммуникацию персоналисты. Например, Карл Ясперс (1883-1969) общение в противоположность договору, в котором участники руководствуются лишь обязательствами, рассматривал как акт взаимопонимания, интимных контактов и осознанной духовной общности. Ясперс верил в возможность общечеловеческой коммуникации в пространстве и времени.

Ученик Ясперса, немецкий ученый, философ, социолог Юрген Хабермас (1929) в двухтомном труде “Теория коммуникативного действия” (1981) встраивает свою концепцию интеракции в эволюцию теоретической социологии и определяет место коммуникации в теории познания. Коммуникативное действие, по его мнению, является символически опосредованной интеракцией, руководствующейся интерсубъективно значимыми нормами, выступающими, в свою очередь, основанием взаимных общепризнанных поведенческих ожиданий участников. “Коммуникативное “действование” и “жизненный мир” предстают как смысловой горизонт процессов коммуникации, являясь как бы “врожденным коммуникативным опытом”. В коммуникативном действии присутствует речь.

Структуры жизненного мира определяют формы взаимопонимания. “Жизненный мир является как бы той трансцендентальной областью, в которой встречаются говорящий и слушатель, где они могут обоюдно выдвигать притязания на то, что их выражения и мир (объективный, социальный или субъективный) сообразуются друг с другом, и где они могут критиковать и подтверждать эти притязания на значимость, преодолевать свои расхождения и достигать согласия... Из перспективы конкретных ситуаций жизненный мир предстает как резервуар само собой разумеющихся и непоколебимых убеждений, которые используются участниками коммуникации для кооперативных процессов толкования”1.

Исследуя проблему интеракции (коммуникации), он сосредотачивается на вопросе отличия “истинной” коммуникации от “ложной” и условиях, обеспечивающих истинную коммуникацию между людьми. Хабермас выдвигает идею коммуникативного взаимопонимания: “В отличие от “представления” или “познания” выражение “взаимопонимание” требует дополнения “свободное от принуждения”, так как это выражение должно употребляться как нормативное понятие. Из перспективы участников взаимопонимание означает не эмпирический процесс, который обусловливает фактическое согласие, а процесс взаимного убеждения, который координирует действия множества участников на базе мотивации через обоснование. Взаимопонимание означает направленную на действительное согласие коммуникацию”[2] [3]. Хабермас изучает “коммуникативное действие, в котором действия субъектов координируются не посредством эгоцентрических расчетов на успех, а посредством достижения понимания”[4].

Философ формирует концепцию, базирующуюся на дуалистическом разделении двух сфер человеческого существования — сферы взаимодействия людей с природой и области межчеловеческого взаимодействия (интеракции). Барьеры культурных коммуникаций, по его мнению, преодолеваются “прочувствованием” философских традиций, братством мыслителей всех времен. Он обосновывает понятие “рекламная коммуникация” и раскрывает механизмы ее действия в политике и бизнесе. Феноменологическая по своим истокам модель коммуникации Хабермаса выделяет сферу коммуникаций в качестве особого онтологического объекта. Его изучение требует применения таких методов, как герменевтическая интерпретация смыслов, критическая рефлексия, рациональная реконструкция. Автор этой методологии отдает предпочтение позитивной науке в изучении социальных субъектов. Социальные коммуникации он рассматривает как способ эмансипации, высвобождения от экономических, политических и других влияний, которые искажают коммуникации и играют латентную роль принуждения. Формирование “эмансипированного общества” позволяет, по его мнению, вести разумный диалог всех со всеми другими. А это не что иное, как основа для формирования гражданского общества путем развития коммуникативных отношений и рационализации систем массовых коммуникаций.

Представитель экзистенциализма (философия существования) лауреат Нобелевской премии Альбер Камю (1913-1960) рассматривает общение индивидов не как “подлинное”, а лишь акт, подчеркивающий одиночество каждого, т. е., согласно Камю, подлинное общение между людьми невозможно. Единственный способ подлинного общения, считает он, — это единение индивидов в бунте против “абсурдного” мира. Высшим мужеством человека он считал борьбу с бессмысленностью бытия.

Как считает Габриель Оноре Марсель (1899-1973), прообразом отношения человека к бытию является личное отношение к другому человеку, осуществляемое перед лицом бога. В центре внимания Марселя находится проблема бытия, преломленная через индивидуальный опыт, жизнедеятельность отдельного человека. Согласно учениям экзистенциалистов, истинная коммуникация, как и творчество, несет в себе трагический надлом: мир объективности непрестанно грозит разрушить экзистенциальную коммуникацию.

В начале XX столетия наметилось два подхода к изучению собственно коммуникативной основы социальной коммуникации. Первое направление базировалось на концепции технологического детерминизма. Наиболее известная из них, теория информационного общества, пропагандируемая Дэниелом Беллом

(1919), Збигневом Бжезинским (1928), рассматривает средства информации в качестве стимула и источника социального развития. Концепция постиндустриального общества Белла, по его мнению, делает излишней социальную революцию. Бжезинский в книге “Между двух веков. Роль Америки в технотронную эру” (Brzezinski Z. Between two ages: American’s role in the technetronic era. N.Y., 1970) с позиций технобюрократического утопизма излагает свой вариант постиндустриального общества, в котором отождествляет социально-экономическую и научно- техническую модернизацию современного мира с его американизацией, а также обосновывает претензии “новой интеллектуальной элиты” на политическое господство в “технотронном обществе”.

В 80-е гг. XX в. под влиянием бурного развития научно-технической революции, не изменяя своего социально-экономического содержания, получает развитие теория информационного общества. Эта теория рассматривает производство, распределение и потребление информации как преобладающую сферу экономической деятельности общества. В ней преувеличивается роль информационного сектора экономики, информационная теория стоимости противопоставляется трудовой теории стоимости.

Второе направление, утвердившееся под названием понимающей социологии, утверждает, что основным результатом коммуникации является взаимное понимание.

Идеи социального конструктивизма обоснованы в трудах американского ученого Питера Бергера (1929) и немецкого социолога Томаса Лукмана (1927). Конструктивисты опираются на феноменологическую социологию австрийского философа и социолога Альфреда Шюца (1899), который действие рассматривал как цель осуществления коммуникаций. Он изучал процессы и механизмы, при помощи которых воспроизводится сама реальность. По Шюцу, ограниченность индивидуального опыта преодолевается благодаря идеализациям, свойственным повседневному опыту. Такой процесс приводит к формированию стандартизированной типологической структуры восприятия объектов. Для построения социальной коммуникации используется главный механизм (но не единственный) — язык. Т. Лукман в совместной с П. Бергером работе “Социальное конструирование реальности” (Luckmann Т. The Social Construction of Reality (with P. Berger). N. Y., 1966) разрабатывает феноменологическую версию социологии знания, изучающую процессы и механизмы, с помощью которых возникают, функционируют, распространяются знания (информация) в обществе.

Другим направлением этой группы истоков является этнология коммуникации, которая рассматривается иногда как часть этнической социологии (этносоциологии). Предметом эт- носоциологии являются процедуры интерпретаций, скрытые, неосознаваемые, нерефлексированные механизмы социальной коммуникации между людьми. Все формы социальной коммуникации сводятся к речевой коммуникации, к повседневной речи. В рамках этносоциологии коммуникации исследуются связи социокультурного знания и речевых единиц. В собственно социологическом направлении выделяются социологические доминанты коммуникации, а в собственно этнологическом анализируются этнологические факторы, обусловливающие социальную дифференциацию в коммуникации. Этносоциологи обращают внимание на то, что коммуникация между людьми содержит более существенную информацию, чем та, которая выражена вербально, что существует неявное фоновое значение коммуникации, подразумевающее смыслы молчаливых действий, принимаемые участниками коммуникаций. По их мнению, социальная реальность приобретает смысл благодаря тому, что в процессе речевой коммуникации люди представляют значения своих суждений в виде объективных свойств, признаков, приписываемых реальности. Она рассматривается как поток неповторимых уникальных ситуаций.

Подчеркивая уникальность каждой ситуации повседневного общения этносоциология, говоря словами А. П. Огурцова, “отводит большое место механизмам рефлексии в работе познавательного аппарата: рефлексия, по сути дела, формирует когнитивные структуры различного уровня, и повседневные представления о социальной реальности, и социологические теории, вырастающие на почве обыденных представлений. Этномето- дология основывается на определенных теоретических допущениях: 1) на отождествлении социального взаимодействия с речевой коммуникацией; 2) на отождествлении исследования с истолкованием и интерпретацией действий и речи другого собеседника; 3) на выделении двух слоев в интерпретации — понимания и разговора; 4) на отождествлении структурной организации разговора с синтаксисом повседневной речи”[5].

Подходы к изучению коммуникации в середине XX в. В конце 1940-х — 1950-е гг. XX в. преобладали два подхода к изучению социальных коммуникаций. Рационалистский подход базировался на концепции технологического детерминизма (в частности теории информационного общества). Такой подход, как уже было сказано, придает средствам массовой информации роль единственного стимула и источника социального развития. Информация рассматривается расширительно как основа культуры и всех культурных ценностей. Иррационалисти- ческий подход представлен понимающей социологией, в основе которой лежит концепция взаимопонимания, т. е. понимания человеком другого человека. Здесь рассматриваются действия, ставящие своей целью коммуникацию (сознательно использующие знаки, по Шюцу) и не имеющие такой цели.

В британской (Дж. Барнз, Э. Ботт, К. Митчел) и американской социальной антропологии при изучении процессов коммуникации в различных социальных группах широкое распространение получил метод анализа социальных сетей. Основное внимание уделяется описанию и анализу возникающих в ходе социального взаимодействия и коммуникации связей (сетей) различной интенсивности и плотности. “В соответствии с требованиями позитивистской методологии они настаивают на изучении объективно наблюдаемых форм поведения, в качестве которых признаются процессы социальной коммуникации. Использование этого подхода в социологии в определенной мере было связано с традицией социометрии Морено, которая у сторонников анализа социальных сетей приобретает структуралистскую и бихевиористскую окраску в силу того, что в расчет не принимаются субъективно-психологические факторы, подчеркивается обусловленность человеческого поведения структурными образованиями, возникающими в ходе коммуникации”[6].

Три основные интерпретации понятия “коммуникация”. Понятие “коммуникация” имеет множество определений. Американские ученые Ф. Дэне и К. Ларсон проанализировали 126 определений термина “коммуникация” (Dance F., Larson С. The Functions of Human Communication: A Theoretical Approach. N. Y., 1976). В настоящее время понятие “коммуникация” имеет три основные интерпретации: 1) коммуникация представляется как средство связи любых объектов материального и духовного мира, т. е. как определенная структура; 2) как взаимодействие, в процессе которого субъекты коммуникации обмениваются информацией (если субъектами коммуникации являются люди, то такая коммуникация превращается в ее новую разновидностьобщение); 3) как передача и массовый обмен информацией с целью воздействия на общество и его составные компоненты.

Изучение социальной коммуникации, как мы показали, опиралось на различные теоретические направления, научные школы, теории, которые можно условно разбить на три группы: теории коммуникации, сформированные на социальной, языковой и собственно коммуникативной (технологической) основе.

Социальная коммуникация вбирает в себя все три указанных толкования понятия “коммуникация”: первый подход ориентирован на изучение коммуникативных средств с целью их применения для реализации социальных функций коммуникации, второе толкование применительно к социальной коммуникации связано с проблемами межличностной коммуникации, третье — с проблемами воздействия массовой коммуникации на развитие общественных отношений.

Социологическое изучение языковой коммуникации основывается на концепции, рассматривающей язык как социальное явление, средство общения людей, связанное с их положением в обществе, условиями жизнедеятельности и др. Выражаясь словами Н. М. Шанского, “и везде (помните эту знаменитую реплику Гамлета?) слова, слова, слова. Как известно, это выражение имеет сейчас или значение обещания, не подкрепленного реальными делами, или значение “пустая болтовня”. Но здесь оно употребляется в своем прямом, первородном, нефразеологическом значении, ничего отрицательного в себе не содержит и носит чисто деловой, информационный характер...”[7]

Социальная природа языка исследовалась еще в XVIII в. Д. Дидро (1713-1784) и Ж. Ж. Руссо (1712-1778), А. Мейе (1866— 1936) во Франции и М. В. Ломоносовым (1711-1765) в России. Глава французской социологической школы в языкознании А. Мейе опирался на теории французских философов и социо- логов-позитивистов О. Конта (1798-1857) и Э. Дюркгейма (1858- 1917), которые изменения в языке объясняли только социальными причинами. В Швейцарии, США стали формироваться различные социологические направления в изучении коммуникаций, осуществляемых посредством языка.

В отечественной науке социологические исследования языка начаты 20~30 гг. XX в. Известные языковеды В. В. Виноградов (1895-1985), Е. Д. Поливанов (1891-1938), Б. А. Ларин (1893-1964), Г. В. Степанов (1919-1986), Л. П. Якубинский (1892-1945), В. М. Жирмунский (1891-1971)идр. язык как средство общения рассматривают на основе историко-материалистических принципов анализа общественных отношений. Они сумели преодолеть упрощенный подход к социальной функции языка французской школы (социологизм) и “вульгарный” подход последователей так называемого нового учения о языке Н. Я. Марра (1864/65-1934) (вульгарный социологизм).

В рамках социологического направления изучалась коммуникативная функция языка, связанная с социальным аспектом речевой деятельности, общения, коммуникации. Другим источником социальной коммуникации является функциональная лингвистика, которая обосновала свое понимание языка как целенаправленной системы средств выражения. Для социальной коммуникации наибольший интерес представляет функциональная дифференциация языковых средств в соотнесенности с различными социальными функциями коммуникации. В коммуникативных ситуациях осуществляется варьирование языковыми средствами.

В середине 60-х гг. XX столетия сформировалась дисциплина “социолингвистика”, изучающая вопросы, связанные с социальной природой языка, его общественными функциями, механизмом воздействия социальных факторов на язык и той ролью, которую играет язык в жизни общества. Социолингвистика, в свою очередь, стала основой для развития социальной коммуникации.

Собственно технологические основы взаимодействия, включая коммуникации с помощью массмедиа, раскрываются в последующих главах.

Три методологических подхода к изучению социальной коммуникации. Истоки социальной коммуникации связаны с изучением социальных факторов, способствующих формированию социального знания и оценочных категорий коммуникации. Само ключевое понятие “социальные коммуникации”, являвшееся центральным для социологии XX в., претерпело изменения. Сегодня оно применяется в трех методологических контекстах. Эти три подхода в определенных аспектах даже противоречат друг другу. Именно эта причина не позволила до сих пор выстроить стройную теорию коммуникации.

Первый методологический подход базируется на классической позитивистской методологии субъектно-объектных диспозиций. Он представлен концепциями структурного функционализма, системного подхода, информационного общества, технологического детерминизма, компьютерной футурологии и др. Онтология социальных коммуникаций в данном подходе основывается на системных связях и функциях. Коммуникативные технологии ставят задачу сконструировать желаемые образы определенного субъекта и социальные связи в системе. В управленческом аспекте данный подход можно сравнить с принципом классической кибернетики, который предполагает жесткий контроль над поведением системы, при котором исключаются все ненужные взаимосвязи.

Второй, неклассический методологический подход основывается на когнитивной модели субъектно-объектных отношений по поводу объекта. Феноменологическая по своим истокам методология выделяет сферу интеракции (коммуникации) в качестве особого онтологического объекта. Его изучение требует применения таких методов, как герменевтическая интерпретация смыслов, критическая рефлексия, рациональная реконструкция. Автор этой методологии, как уже упоминалось, Юрген Хабермас (1929) отдавал предпочтение позитивной науке в изучении социальных субъектов. Межчеловеческие “интеракции” он рассматривает как инструмент реализации практических интересов людей, как способ эмансипации, высвобождения от экономических, политических и других влияний, которые искажают коммуникации и играют латентную роль принуждения. Формирование “эмансипированного общества” позволяет, по его мнению, вести разумный диалог всех со всеми другими. А это не что иное, как основа для формирования гражданского общества путем развития коммуникативных отношений и рационализации систем массовых коммуникаций. Хабермас отличает “истинные” коммуникации от “ложных” коммуникаций, пытается обосновать “техническую рациональность” (перенести технические средства и методы на область межчеловеческих интеракций). Рефлексивную речевую коммуникацию, предполагающую самоценную процессуальность проговаривания всех значимых аспектов коммуникации для ее участников, Хабермас обозначает понятием дискурс (discursus от лат. cLiscere — блуждать). “Дискурс — это та форма общения, которая не связана с контекстом опыта и деятельности и структура которой уверяет нас: заключения в скобки, обоснованность утверждений, рекомендаций или предупреждений являются особыми предметами дискуссии; участники, темы и степень активности не ограничиваются, за исключением тех моментов, которые имеют непосредственное отношение к проверке обоснованности обсуждаемых утверждений; нет лучшей силы, чем обоснованный аргумент, любые другие мотивы, кроме желания совместно доискаться до истины, исключаются”[8].

Актуальным является осмысление теорий коммуникативного действия и коммуникативной рациональности Хабермаса с позиций современности (напр., в кн.: Habermas J. The theory of Communicative Action. Boston, 1984).

Третий, так называемый постнеклассический подход сводит природу социального к субъектно-субъектным отношениям, т. е. к принципу интерсубъективности, исключая (элиминируя) объектность. Общество здесь рассматривается как сеть коммуникаций, а коммуникации имеют возможность к самоопи- санию общества и его самовоспроизводству (принципы саморе- ферентности и аутопоэзиса немецкого поэта Никласа Лумана (1927-1998). Коммуникация предстает не как послушный объект управленческих решений, а как активная самоорганизующаяся среда.

Простейшие социальные системы — “интеракции” — формируются через взаимосогласование действий и переживаний присутствующих участников общения. Общество же охватывает все действия, достижимые для соотнесения друг с другом в коммуникации. Действие понимается как подлинный элемент социальной системы, которое производится и воспроизводится в ней в соотнесении (коммуникации) с другими действиями-событиями. Такой подход к рассмотрению природы коммуникации выводит ее на новый уровень и придает ей социетальную роль. Сегодня представления Н. Лумана о коммуникации как о сущностной характеристике самого общества, его выводы о том, что “человеческие отношения, да и сама общественная жизнь невозможны без коммуникации”1, а также оригинальные представления о том, что “только коммуникация может осуществлять коммуникацию”[9] [10] в условиях развития четвертой информационно-коммуникационной волны[11], приобретают новый смысл и вызывают особый интерес.

Теории коммуникативного сообщества, рассматриваемые с позиций объекта коммуникологии. Весьма актуальным является осмысление теории коммуникативного сообщества с позиций объекта коммуникологии немецким философом Карлом Отто Апелем (1922) (Апель К. О. Трансформация философии. М., 2001), в которой закладывается основа для рассмотрения сущности коммуникативности, коммуникативной общности (пространства, среды, действия, процеса). В работах “Идея языка в традиции гуманизма от Данте до Вико” (1963), “Теория языка и трансцедентальная грамматика в свете вопроса этических норм” (1976) Апель анализирует роль языка в контексте “субъект- субъектных отношений, которые трактуются как интерсубъектная коммуникация, которая не может быть сведена лишь к языковой передаче информации, а является одновременно процессом, направленным на достижение согласия, “согласованное понимание смысла в неограниченном коммуникативном сообществе”. Концепция языковой коммуникации Апеля трактует языковую практику (акты речевой коммуникации) в качестве языковых игр. Апель вводит понятие “трансцендетальных языковых игр” как языковых игр идеального (в нормативном смысле) “коммуникативного сообщества”. Языковая игра — интерсубъектная коммуникация, “которая не может быть сведена к языковой передаче информации..., а является одновременно процессом достижения согласия”1.

Допуская определенный плюрализм прочтения, Апель в своей концепции языковой коммуникации предполагает аутентичную трансляцию коммуникационному партнеру семантики речевого поведения субъекта.

Ролан Барт (1915-1980), французский литературовед, философ-структуралист, основатель Центра по изучению массовых коммуникаций (1960) в работах “Нулевая степень письма” (1953), “Элементы семиологии” (1964) и “Империя знаков” (1970) и др. рассмотрел принципы и методы обоснования знания. Проблема языка в его работах вытесняет проблему сознания, а сам язык становится условием познания феноменов “сознания”, “бытия” и проч. “Эпицентром исследовательских интересов Барта выступает, однако, не сама система знаков и денотативных значений, а возникающее в процессе коммуникации поле “коннотативных” значений, которое и позволяют тому или иному обществу дистанцироваться в культурно-историческом плане от иных обществ, с их особыми коннотативными содержаниями”[12] [13].

Барт считает, что в слове значима возможность значения (само слово не имеет значения), реализуемая в конкретном тексте. Каждое новое чтение текста открывает новое значение. Барт придерживается постмодернистской философии, которая не очень-то руководствуется репрезентативной теорией знака. Знак, по его мнению, больше не является чистой и простой связью между тем, что означает, и тем, что обозначается. Барт миф называет вторичным знаком. Например, первичный знак медведь, вторичный знак — сила. Миф о силе медведя используют в символике политической партии “Медведь”. Медведев — фамилия (первичный знак); сильный человек (вторичный знак).

Становление теории коммуникации. “Теория коммуникации — сравнительно молодая область научного знания, которая стала обретать статус самостоятельной академической дисциплины в нашей стране лишь в последнее десятилетие”1. Она представляет собой “не беспорядочный набор сведений, добытых в других областях научного знания, а их органическое единство, получившее свое выражение на различных уровнях теоретического обобщения”[14] [15].

Теория социальной коммуникации прямо связана с теорией речевых (коммуникативных) актов, которой предшествовала идея множественности функций языка и его взаимодействий с жизнью, основанная австрийским философом и логиком Людвигом Витгенштейном (1899-1951). Ученый выдвинул программу построения искусственного языка, прообразом которого является язык математической логики. В середине 1950-х гг. английский философ, представитель лингвистической философии Джон Остин (1911-1960) заложил основы этой теории. В своей концепции Дж. Остин абсолютизировал точку зрения, согласно которой основная цель философского исследования — прояснение выражений “обыденного” языка. Он выступал против неверного употребления отдельных слов и выражений. Под “перформативными” высказываниями Остин понимал конкретное исполнение определенных намерений, а под “констатирующими” — высказывания, к которым применимы понятия истины и ложности.

В дальнейшем социальные факторы речевой коммуникации продолжали развивать отечественные и зарубежные ученые (Дж. Сёрль, М. М. Бахтин, Н. Арутюнова). Они изучали высказывания, в которых реализуется установка собеседника, что и позволяло выявить социальные факторы речевых коммуникаций. Основатель всемирно известной диалогической школы языка М. М. Бахтин (1895—1975) наполняет слова смыслом и значением. “Мы в действительности никогда не произносим слова и не слышим слова, а слышим истину или ложь, доброе или злое, важное или неважное, приятное или неприятное и т. д. Слово всегда заполняется идеологическим или жизненным содержанием и значением”[16]. Бахтин в качестве необходимого признака любого высказывания называет его обращенность, адресность. Он отмечает, что всякое высказывание приобретает смысл только в контексте.

Направление, получившее название “критический анализ дискурса”, возникло на теоретической основе так называемой критической лингвистики, которая сформировалась в Англии на рубеже 70-80 гг. XX в., трактует язык как один из видов “социальной практики” (Р. Фаулер, Г. Кресс, Ю. Хабермас). Дискурс (позднелат. discursus — “рассуждение, довод”) определяется как цельный текст, актуализация которого обусловлена множественными факторами, в том числе и социальными. Текст в наиболее общем виде представляется как связная и полная последовательность знаков. Он приобретает смысловое единство не в своем происхождении, а в своем предназначении. Дискурс является видом речевой коммуникации, ориентированной на обсуждение и обоснование любых значимых аспектов действий, мнений и высказываний ее участников. “Критический анализ дискурса” исходит из того факта, что тексты являются результатом деятельности людей, функционирующих в определенной социальной ситуации. Отношения коммуникатора и реципиента обычно отражают разные модели социальных отношений людей. Коммуникативные средства на любом уровне функционирования также социально обусловлены.

Коммуникативные средства, используемые для осуществления социальных коммуникаций, подразделяются на устные и письменные средства коммуникации. Принято подразделять коммуникативные средства: 1) на несловесные персональные, 2) словесные устные, 3) письменные персональные, 4) письменные групповые.

Среди материальных средств, обеспечивающих коммуникацию, различают средства массовой информации (СМИ), средства массового воздействия и технические средства. К СМИ относятся: периодическая печать (пресса), радио и телевидение. К средствам массового воздействия относятся специфические средства массовой коммуникации: кино, театр, цирк, все зрелищные представления и художественная литература. Средства массового воздействия как специфический вид массовой коммуникации имеют меньшую степень регулярности обращения к массовой аудитории, чем СМИ. Технические средства коммуникации: телефон, телетайп, факс, электронная почта — не имеют массового охвата аудитории, а передаваемая информация может носить сугубо личный характер.

Рассмотрение дискурса как логически целостной, опосредованной, социально обусловленной единицы коммуникации дает возможность представителям этого направления “неречевые языки” (например, язык рекламы, мимики и жестов) рассматривать во взаимосвязи с языком человеческого общения как основного способа коммуникации между людьми. Это создает основу для формирования целостной теории социальной коммуникации, включающей рассмотрение как вербальных, так и невербальных коммуникативных средств. Воздействие социокультурных факторов на процесс коммуникации может изучаться с помощью ситуационных моделей. Такой подход используют современные авторы П. Вундерлих, Ю. Н. Караулов, Н. Л. Арутюнова, В. В. Петров и др.

Задача интегрирования имеющихся теоретических положений и результатов экспериментов может быть успешно выполнена только на основе единой теории, в рамках которой получает свое обоснование взаимодействие трех базовых составляющих социальных коммуникаций: социальной структуры, коммуникативных систем и способов коммуникации.

Методологическое обоснование теории коммуникации включает в себя раскрытие структуры, принципов построения знания, форм и способов познания, методов и средств деятельности. Теория коммуникации призвана дать целостное представление о закономерностях и существенных связях в различных типах и видах коммуникации. В эмпирических исследованиях особое место занимает выбор методов анализа фактологического материала. В исследовании проблем коммуникации прежде всего используются социологические и психологические методы и инструментарий, а также разработки других смежных наук. Слабая разработанность всех аспектов теории коммуникации (теоретико-методологических, прагматических, прикладных) не позволила к настоящему времени сформировать целостное представление о коммуникации как о структуре, явлении и процессе. Комплексное рассмотрение теорий массовой коммуникации и информации имеет важное методологическое значение не только для понимания сущности и природы коммуникации, но и для формирования и развития науки о коммуникации.

  • [1] Кули Ч. Общественная организация // Тексты по истории социологии XIX-XX веков. Хрестоматия. — М.: Наука, 1994. — С. 379.
  • [2] История философии: Энциклопедия. — С. 1218.
  • [3] Там же, —С. 1219.
  • [4] Habermas J. The Theory of Communicative Action. Vol. 1. Reason andthe Rationalization of Society. Boston: Beacon Press, 1984. — P. 286.
  • [5] Огурцов А. П. Этнометодология // Современная западная социология.— М., 1990. —С. 422.
  • [6] Современная западная социология. Словарь. — М., 1990. — С. 16-17.
  • [7] Шанский Н. М. В мире слов. — М.: Просвещение, 1978. — С. 3.
  • [8] Habermas J. legitimation Crisis. — Boston: Beacon Press, 1975. P. 107-108.
  • [9] Луман Н. Невероятные коммуникации. Проблемы теоретическойсоциологии. — Вып. 3. СПб., 2000. — С. 43.
  • [10] Луман Н. Что такое коммуникация? // Социологический журнал. —1995, —№5. —С. 114.
  • [11] Шарков Ф. И. Четвертая волна (интерактивные электронные коммуникации). — М.: Прометей, 2005; Шарков Ф. И. Интерактивные электронные коммуникации (возникновение “четвертой волны”). -— М.: ИТК«Дашков и К°», 2008.
  • [12] Цит. по: История философии. Энциклопедия. — С. 59.
  • [13] Там же. — С. 77.
  • [14] Основы теории коммуникации / Под ред. проф. М. А. Василика. — С. 9.
  • [15] Там же. С. 17.
  • [16] Цит. по: Кашкин В. Б. Основы теории коммуникации. — С. 11—12.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>