Полная версия

Главная arrow Социология arrow Генезис социальной работы в России

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ

ИЗ РАБОТЫ Л. СТОГА “ОБ ОБЩЕСТВЕННОМ ПРИЗРЕНИИ В РОССИИ”

Его императорское величество (Александр I. — Е. X.) в самом начале его царствования, издав многие манифесты, указы и узаконении ко благу империи и народа, вместе с тем изволил обратить внимание и на общественное призрение.

Изъявив при разных случаях благотворительные его мысли, и его намерения о сей части, он (Александр I — Е. X.) не только подтвердил существование учрежденных в губерниях, по правилам Екатерины Великой, приказов общественного призрения и их заведений, но повелев быть им под особенным высочайшим его покровительством, открыл им новые, весьма важные источники к распространению их действий по благотворительным предметам; дополнил правила по управлению заведений их и вообще по призрению гражданскому, возложа на оные заведения обязанность оказывать в разных случаях пособие и по призрению военнослужителей; указали под их же ведением устроить вновь разные полезные заведении и между прочим:

  • — дома инвалидные;
  • — дома для призрения несчастно-рожденных младенцев;
  • — училища и дома для обучения ремеслам и для доставления чрез то городам и селениям ремесленников, суконные фабрики и другие хозяйственные заведения, приносящие выгоду и обществу и самим приказам...;
  • — узаконил, чтобы капиталы оные (выделенные на призрение. — Е. X.) раздаваемы были в ссуду на приличнейших и удобнейших для них, а для заимщиков облегчительнейших правилах сохранной казны императорского воспитательного дома, дозволяя некоторым и особые исключения, по уважению местных обстоятельств; на случай же тот, что если бы нуждающихся в таковых ссудах не было и капиталы оставались без обращения, указал переводить оные в Государственный заемный банк и комиссию погашения долгов с заплатою Приказам на месте тех же самых процентов, какие они могли бы получить от заимщиков[1].

Из Энциклопедического словаря (издатели Р. А. Брокгауз и И. А. Ефрон)

“Инвалидные дома — военные богадельни для призрения раненых, болезненных и престарелых воинов и их семейств... В России первый инвалидный дом на ограниченное число призреваемых был учрежден при Екатерине II — Каменноостровский. Затем только при Николае I появились значительные по числу призреваемых инвалидные дома, названные военными богадельнями...”[2].

Из статьи В. Евгеньева в журнале “Трудовая Помощь”

Общественные работы, как средство борьбы с последствиями неурожаев и других народных бедствий путем предоставления заработка и пропитания нуждающейся части населения — явление не новое в русской жизни. Первые попытки более или менее широкой организации их относятся к эпохе Бориса Годунова, далее их практикует Петр I и Екатерина II, наибольшего же развития они достигают в первой половине XIX века, в царствование императора Николая I, являясь уже систематически применяемой мерой помощи[3].

Из работы А. А. Раевского “Общественные работы, их понятие, современное положение и возможная роль в будущем”

Поводом к организации общественных работ в России всегда служили неурожаи, отнимавшие у широких масс нашего населения главный ресурс продовольствия и делавшие, таким образом, особенно жгучей потребность в заработках, без которых при обычных условиях население могло обходиться...

В начале царствования (Николая I. — Е. X.) и в особенности при учреждении особого “Секретного Комитета” на них (общественные работы — Е. X.) смотрели как на “единственную, самую надежную и удовлетворяющую всем видам правительства меру”; но потом, под влиянием неудовлетворительной внутренней организации работ и печального дела контрагента Вонлярского, вскрывающего целый ряд злоупотреблений, им стали отводить уже более подчиненное место, как мероприятию частному и дополнительному. Большую роль в неудаче николаевских работ сыграла неспособность и неподготовленность местной администрации, несочувствие со стороны помещиков и недоверие крестьян, которых нередко отпугивала от работ совершенно напрасно выдвигавшаяся политическая тенденция, заключавшаяся в желании “устранить вредную мысль поселян о безусловном праве их требовать дарового пособия от правительства и владельцев и привести их к сознанию, что они обязаны беспрерывно во всем повиноваться последним и исполнять возложенные на них работы”. Тем не менее в период неурожаев 1840- 1855 годов общественные работы предпринимались у нас в довольно широких размерах. Так, в 1840 г. были устроены работы в губерниях; Калужской, Тульской, Рязанской, Московской, Воронежской, Орловской, Владимирской и Нижегородской на сумму свыше 3 миллионов рублей. Во время неурожая 1846 года были произведены шоссейные работы в губерниях: Витебской, Могилевской и Псковской. В 1847 г. подобные работы были устроены в губерниях Витебской и Смоленской, а в 1851 году — в губерниях Могилевской, Смоленской и Витебской.

...В противоположность западноевропейским, наши общественные работы носят исключительно сельскохозяйственный характер и отличаются значительно большим разнообразием. Главнейшими видами их являются следующие работы: 1) работы по водоснабжению и вообще гидротехнические, каковы: устройство плотин, водохранилищ (каменных колодцев, котлованов, водосбросных бассейнов и т. п.), дамб, устройство дренажа, валов для лиманного орошения, снегосборных щитов, работы по накоплению снега на крестьянских пашнях, распашке снега и постройке снежников; 2) работы по укреплению оврагов, песков, берегов рек, работы по спрямлению, расчистке и углублению рек и озер; 3) дорожные работы по проведению проселков и лесных просек; 4) лесорубные и распилочные работы; 5) строительные работы, как, например, постройка хлебозапасных магазинов, школьных зданий, учебных мастерских и т. п.; 6) работы по заготовке материалов для весенних работ (камня, лесных материалов и прочее); наконец, 7) более мелкие работы, каковы: устройство показательных огородов, работы по истреблению сусликов и т. д.”[4]

Из статьи Д. П. Белошапкина

“Московский Работный Дом”

Принимая во внимание, что... Положение о Работном Доме высочайше утверждено в 1836 году, что в конце того же года Попечительным Советом заведений общественного призрения приобретена была у князя Юсупова усадьба с домами и подворными постройками по В. Харитоньевскому переулку, где ныне помещается центральное отделение Московского Работного Дома, можно думать, что учреждение сие открыто было названным Советом в 1837 году с целью искоренения нищенства.

В ведении Попечительного Совета Работный Дом во всяком случае оставался недолго. 5 сентября 1838 г. Высочайше утверждено было Положение о Московском Комитете для разбора и призрения просящих милостыни, которому в следующем — 1839 году и передан был для заведывания Работный Дом.

Первое время существования Комитета (до 1844 г.) было чрезвычайно богато инициативой и широкой деятельностью, так, им были открыты в разных местах города 7 столовых, отпускавших в течение 1839, 1840 и 1841 гг. до 1500 обедов ежедневно, организовано было широкое снабжение неимущих отоплением, одеждою; ввиду открывшейся в городе цынги и горячки, Комитет основал временные больницы (всего на 400 кроватей) для помещения в них наиболее нуждающихся, в особенности больных, подбираемых на улице...

С 1844 г. деятельность Комитета начинает суживаться, а в 1847 г. не выходит уже из пределов Работного Дома...[5]

Из Указа Александра I “О пресечении бродяжничества (сыске беглых крестьян)” от 20 июля 1809 г.

“Правительство неоднократно обращало внимание на пресечение ханжества и бродяжничества нищих... Несмотря на то, повсюду почти крестьяне и других состоянии люди, по телесным или естественным недостаткам и неспособности к труду, а нередко по собственному нерадению и порокам, в нищету впавшие и способов пропитания не имеющие, скитаются по городам, селам и дорогам для испрошения подаяния... А дабы между тем доставить... более верные способы к пресечению бродяжничества нищих, Е. В-ву угодно было повелеть: 1. Чтобы все нищие, по дорогам, городам и селениям шатающиеся и просящие милостыню, были забраны... и переписаны с означением, каким помещикам, или казенным волостям, или иным ведомствам принадлежат они. 2. Чтоб по учинении сей переписи препровождены... были к помещикам, и волостные правления, или в общества, которому они принадлежат... 6. ...по вторичном примечании их в бродяжничестве... содержать их на счет Приказа общественного призрения, взыскивая с виновных... все то, чего содержание их Приказу стоить будет до самого возвращения их в волости, селения и общества, к коим они принадлежат[6].

Из работы ученого начала XX в. С. Бахрушина “Малолетние нищие и бродяги в Москве”

...Вопрос о борьбе с нищенством резко выдвинулся в Москве после 12-го года (1812 г. — Е. X.). Прилежащие к ней местности были сильно разорены... Развалины Москвы с самого момента ухода французов привлекали толпы крестьян и бродяг, взрослых и детей, для грабежа, а пустыри и обгорелые строения были удобным местом, чтобы скрываться от глаз полиции.

Неудивительно поэтому, особенно если принять во внимание рост общественного самосознания, который мы наблюдаем во второй половине царствования Александра I, что вопросы общественного призрения и борьбы с нищенством начинают интересовать общество. Уже устав Союза Благоденствия, того самого Союза, из которого впоследствии создалось тайное общество декабристов, посвящает целую главу вопросу о мерах против нищенства. Декабрист Пестель в своей “Русской Правде” предусматривает обязательное призрение малолетних в волостях.

...император Николай (I) считался с теми конкретными указаниями, которые он находил в бумагах и проектах декабристов, поскольку они не касались государственного строя... В связи с указанными общими явлениями, естественно, должен был возникнуть и в правительственных сферах вопрос о планомерной борьбе с нищенством. С 1827 г. и вплоть до 1840 г. правительство было занято разработкой Городового Положения, и, в связи с организацией самоуправления столицы, находился, несомненно, и вопрос об органах, на которые следовало возложить борьбу с нищенством... Таким образом, впервые при Николае был поставлен определенно вопрос о нищенстве и, как часть целого, о малолетних нищих. Мы можем уследить, как работала законодательная мысль, так как до нас дошел первоначальный проект 1829 г., легший в основу закона 1838 года. Проект предусматривал открытие особых попечительных комитетов (по Москве создавался бы для этой цели специальный новый Комитет для борьбы с нищенством. — Е. X.), на обязанность которых возлагалось, между прочим, “если при нищих будут дети, которых отцы и матери воспитать не в силах и не в состоянии”, то распределять их: сирот мужского пола до 8 лет, а женского до 14 лет размещать по селениям и городам с платою за вскормление и водворять их в тех семьях, которые пожелают их принять в “усыновление” (т. е. своеобразный прообраз семейного детдома. — Е. X.); мальчиков от 7 до 17 лет отправлять в военные поселения или в военно-сиротские отделения, девочек от 14 лет и старше выдавать в замужество и определять прислужницами при богоугодных заведениях или работницами на фабрики, заводы и промыслы...[7]

Из “Истории делового мира России”

Отсутствие возможности заслужить общественное признание своим богатством побуждало купцов действовать в иной сфере, имевшей несравненно больший престиж в обществе. Например, социально-политическая неполноценность предпринимателя могла быть компенсирована его широкой благотворительной деятельностью. Кроме того, филантропия носила, особенно для старообрядческих кругов российского купечества, традиционно личностный характер, диктовалась внутренней потребностью помочь неимущим, для чего выделялись деньги на богадельни, ночлежки, больницы и т. п. ...

Впечатляют пожертвования, полученные Московской городской думой (от купцов-предпринимателей Москвы. — Е. X.) за период с 1885 по 1904 гг.; они составили около 30 млн руб. Крупнейшими благотворителями были московские купцы Алексеевы, Бахрушины, Кагщовы, Копейкины-Серебряковы, Лепешкины, Лямины, Морозовы, Рукавишниковы, Третьяковы и др. В сравнении с сотнями тысяч рублей, выделяемыми московскими купцами, мизерными представлялись пожертвования дворян. За те же 20 лет ими, включая членов царской семьи, было пожертвовано менее 100 тыс. руб. Правда, справедливости ради следует сказать, что начавшееся со второй половины XIX в. “оскудение” дворянства не могло не отразиться на его способности к благотворительным актам: они становятся редки и невелики по суммам.

Нередко пожертвования становились для купеческих семей своего рода традицией. К числу известнейших таких фамилий по праву принадлежали братья Бахрушины — московские предприниматели, владельцы кожевенных и суконных фабрик. Они происходили из купцов города Зарайска Рязанской губернии, где их род уходил корнями еще в Петровскую эпоху. Особенно разбогатела семья во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг. В то время уже существовало паевое товарищество “Алексей Бахрушин и сыновья”, владельцев которого в Москве порой называли “профессиональными благотворителями”. У Бахрушиных был обычай: по окончании каждого года, если он был в финансовом отношении благополучен, выделять ту или иную сумму на благотворительные дела. Во второй половине XIX в. были построены и содержались за их счет Бахрушинская городская больница, Дом бесплатных квартир, приют и колония для беспризорных, Ремесленное училище для мальчиков, Дом для престарелых артистов и др. В Зарайске была устроена богадельня имени Бахрушиных...

...Основателем морозовской династии был Савва Васильевич Морозов (1780-1862). Будучи крепостным деревни Зуево Богородского уезда Московской губернии, он в 1797 г. устроил небольшое ручное ткацкое заведение, где работал сам с членами своей семьи. Изготовленные щел- ковые ажурные ткани и ленты носил продавать в Москву. После московского пожара 1812 г., когда сгорел ряд прежних купеческих фабрик, его дело круто пошло вверх. 1820 г. принес ему освобождение от крепостной зависимости (он выкупился у помещика Рюмина за 17 тыс. руб. ассигнациями). В 1837 г. у своего бывшего господина Морозов купил землю на другом берегу Клязьмы рядом с Орехово и перевел туда свою фабрику. На смену шелковому производству пришла выработка шерстяных, а затем и хлопчатобумажных тканей. К 1840 г. Савва Васильевич располагал уже капиталом в 300 тыс. руб. После его смерти сыновья приступили к переработке хлопка из Средней Азии, скупавшегося в то время по чрезвычайно низким ценам. Позже Морозовы приобрели в собственность участки земли под Бухарой и Кокандом, на которых были разведены специальные хлопковые плантации и организована первичная переработка сырца.

К концу XIX в. Морозовы владели несколькими фабриками, которые объединялись в четыре самостоятельные крупные фирмы...

В 1914 г. главные предприятия четырех морозовских ветвей имели 44 млн руб. паевых капиталов, целиком принадлежавших самим Морозовым, а вместе с запасными капиталами — 73 млн руб. На четырех основных предприятиях было занято 54 тыс. рабочих, выпускавших готовую продукцию на 102 млн руб. Все это было достигнуто фактически без участия иностранных капиталов — одной лишь предприимчивостью и деловым напором.

Морозовы, как и многие другие семьи московских предпринимателей, принадлежали к расколу, т. е. были старообрядцами, не признававшими церковную реформу XVII в. и находившимися в оппозиции к официальной православной церкви...

Среди Морозовых выделялись своими левыми взглядами Савва Тимофеевич (застрелился в мае 1905 г.) и Николай Павлович Шмит, внук Викулы Елисеевича Морозова, завещавший свое состояние большевистской партии (покончил жизнь самоубийством в феврале 1907 г. в одиночном камере Бутырской тюрьмы).

Морозовы славились своей широкой благотворительной деятельностью. Ими были основаны институт для лечения раковых опухолей при Московском университете, детская больница им. С. Т. Морозова, богадельня им. В. А. Морозова, психиатрическая клиника, бесплатные читальни им. И. С. Тургенева, музей кустарных изделий и др. Всемирно известной стала впоследствии коллекция французской живописи Ивана Абрамовича Морозова. Одна из крупнейших в Москве, она помешалась в картинной галерее его особняка на Пречистенке. В 1918 г. коллекция была национализирована, а еще через год И. А. Морозов покинет Россию[8].

Из статьи Е. Бирюкова “Питейные короли Урала”

...На средства Альфонса Фомича (Альфонс Фомич Поклевский-Ко- зелл и его наследник, старший сын Викелгиш Поклевский-Козелл имели винокуренные заводы и были признанными питейными королями Урала во второй половине XIX в. — Е. X.) строили жилье для рабочих, больницы и школы, открыли библиотеку и народный театр. И это все — в Талице (село недалеко от Екатеринбурга), где населения-то было всего 4500 человек, из них при заводе числилось 350. Там же открыли, как ни парадоксально, “Чайную попечительства о народной трезвости”. Расчет был прост: здоровый и трезвый рабочий больше и лучше работает. Альфонс Фомич щедро жертвовал и на строительство церквей: в Талице — на православную, в Екатеринбурге — на римско-католический костел святой Анны...

Немалую сумму вложил он в прокладку линии железной дороги Екатеринбург — Тюмень. В 1885 году его именем была названа новая станция — Поклевская (в 1963 г. переименовали в Талицу), и его портрет — с золотой медалью “За трудолюбие и искусство” на груди долго висел в красном углу вокзала...

Он жертвовал на больницы, был почетным попечителем мужской гимназии Екатеринбурга...[9]

Из статьи В. Скубнсвского “Платоновы”

...Став во главе отцовского дела, Иван Платонов (алтайский промышленник, дворянин, унаследовал винокуренное, мукомольное и другие производства после смерти в 1893 г. отца Константина. — Е. X.)... попечительствовал мужскую и женскую гимназии, являлся членом Общества попечения о начальном образовании г. Барнаула... жертвовал деньги на нужды больниц... в 1899 г. за свой счет выстроил для пожарного депо кузнечный, плотничный и шорный цеха, вместе с купцами Томской губернии профинансировал издание большой книги (не менее 20 п. л.) — Научные очерки Томского края. Томск, 1898...

Дело платоновской фирмы резко пошатнулось в годы первой мировой войны. Введение сухого закона привело к консервации Иткульс- кого завода, который и давал основную часть доходов[10].

Из статьи М. Сухорукова “Социальная работа в России”

...В мае 1917 года постановлением Временного правительства было образовано новое ведомство — Министерство государственного призрения. Эта мера была обусловлена тяжелым материальным положением основной массы населения России... Министерство стало центральным руководящим органом и объединило дело призрения в масштабах страны. К основным его функциям относились следующие: финансовая поддержка дела призрения со стороны государства; разработка общероссийского плана государственного призрения; переработка и принятие новых социальных законов; надзор за деятельностью волостных, уездных, губернских земств и городов по оказанию социальной помощи нуждающимся; подготовка кадров для государственных, земских, городских органов (учреждении, заведений) призрения и другие задачи. В основу предполагалось положить идею децентрализации призрения и передачу его в непосредственное ведение местных органов самоуправления и общественных организаций.

Обсуждался вопрос о введении особых уполномоченных по государственному призрению для координации и контроля положения дел на местах. Шла речь о создании специального Министерства социальной помощи. Однако, кроме проведения Всероссийского совещания по вопросам организации социальной помощи детям, пожалуй, никаких других практических шагов в рамках новой формировавшейся модели социальной деятельности предпринято не было...

В октябре 1917 г. она (модель социальной деятельности. — Е. X.) была заменена моделью государственного призрения нуждающихся из числа трудящегося населения. На вновь образованный наркомат государственного призрения РСФСР (НКГП), принявший все дела, имущество и денежные средства прежних благотворительных ведомств и органов общественного призрения, были возложены следующие основные функции: социальное обеспечение трудящихся во всех случаях нетрудоспособности; охрана материнства и младенчества; попечение об инвалидах войны и их семьях, о престарелых и несовершеннолетних.

Последующие три года стали периодом поиска и апробации наиболее приемлемых вариантов советской модели социальной деятельности, базировавшейся на сложившихся социально-экономических реалиях.

В 1918 г. НКГП был преобразован в Наркомат социального обеспечения с передачей функции охраны материнства и младенчества, а также экспертизы инвалидности вновь созданному Наркомату здравоохранения...[11]

Из постановления Совнаркома “О переименовании Народного комиссариата государственного призрения в Народный комиссариат социального обеспечения” (апрель 1918 г.)

Ввиду того, что существующее название Народного комиссариата государственного призрения не соответствует социалистическому пониманию задач социального обеспечения и является пережитком старого времени, когда социальная помощь носила характер милостыни и благотворительности, Совет народных комиссаров постановляет:

Переименовать Народный комиссариат государственного призрения в Народный комиссариат социального обеспечения.

Подписали: Председатель Совета народных комиссаров В. Ульянов (Ленин)...[12]

Из постановления СНК РСФСР “Об организации отделов социального обеспечения в районах и городах РСФСР” от 11 ноября 1937 г.

...Организовать с 1 января 1938 г. при районных исполнительных комитетах и городских районных советах РСФСР отделы социального обеспечения.

...Утвердить на 1938 г. штатный контингент местных органов социального обеспечения по РСФСР в количестве 9647 штатных единиц, в том числе 3069 дополнительно к действующим штатам названных органов в 1937 году.

...Просить СНК Союза ССР распространить с 1 января 1938 г. на заведующих отделами социального обеспечения ставки заработной платы, установленные постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 13 июня 1936 г. № 107 для заведующих отделами исполкомов и советов[13].

  • [1] Стог А. Об общественном призрении в России. СПб., 1818; Литология социальной работы. В 5 т. М., 1995. Т. 3. С. 30-31.
  • [2] Энциклопедический словарь. Издатели Р. А. Брокгауз и И. А. Ефрон. Т...СП6, 1894. С. 42.
  • [3] Евгеньев В. Общественные работы в Сибири // Трудовая Помощь.1903. № 2. С. 217.
  • [4] Раевский А. Л. Общественные работы, их понятие, современноеположение и возможная роль в будущем // Литология социальной работы. В 5 т. М., 1994. Том 1. С. 43-44, 49.
  • [5] Белошапкин Д. П. Московский Работный Дом // Трудовая Помощь. 1903. № 3. С. 374-376.
  • [6] Хрестоматия по истории СССР. XIX век. М., 1991. С. 15.
  • [7] Бахрушин С. Малолетние нищие и бродяги в Москве. М. 1913;Цит. По: Антология социальной работы. 5 т. М., 1995. Т. 2. С. 309-310.
  • [8] Барышников М. Н. История делового мира России. М., 1994.С. 112-114, 99-101.
  • [9] Бирюков П. Питейные короли Урала // Былое. История и опытхозяйствования. Ежемесячное приложение к журналу Родина. 1996.№ 1-2. С. 12.
  • [10] Скубневский В. Платоновы // Былое... 1990. № 1-2. С. 7.
  • [11] Сухоруков М. Социальная работа в России // Социальная защита. 1993. № 6. С. 122; 1996. № 1. С. 123.
  • [12] Известия ВЦИК. 1918. 30/17 апреля.
  • [13] Там же. С. 313.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ