Полная версия

Главная arrow Социология arrow Генезис социальной работы в России

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ЦЕРКОВНО-МОНАСТЫРСКАЯ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ (XVIII-XX вв.)

Традиция благотворительности возникла и развивалась с самого начала становления и укрепления православной церкви в Древней Руси. Ее духовной основой являлись божественные заповеди любви к ближнему, милосердия к страждущему. Евангельские каноны “не стяжите злата и сребра”, “болящих исцеляйте”, “прокаженных счищайте”, “нищему подавайте”, “ближнего любите”, — все эти великие заветы воплощались служителями русской церкви в различных формах человеколюбия посредством широкой социальной помощи нуждавшимся. С другой стороны, в соответствии с христианско-религиозными и нравственными нормами русские князья рассматривали духовенство в качестве главного попечителя. Именно поэтому еще в 996 г. Уставом князя Владимира Святого социальное призрение было отдано под покровительство церкви.

Уже со времен раннего Древнерусского государства “нищие, слепые и хромые” считались “церковными людьми”, социальными группами ее постоянной опеки. С возникновением первых монастырей на Руси благотворительность стала важным направлением деятельности Русской православной церкви. Известно, что основанный в 1002 г. Киево-Печерский монастырь имел богадельню, в которой призревались неимущие и больные и на которую выделялась десятая часть монастырских доходов. В дошедшем до нас слове-поучении “О терпении и любви” игумен монастыря преподобный Феодосий (1014—1074) призывал монашескую братию быть служителями милосердия, оказывать богоугодную помощь людям: “Лепо бо бяше нам от трудов своих кормити убогия и странныя, а не праздным пребывати”.

Древние документы свидетельствуют, что заботу о людях, не имевших собственности и не способных по болезни или другим причинам прокормить себя, православная церковь считала своим долгом. Относящееся к XIII в. “Правило о церковных людях” содержит целый перечень благотворительных дел, которыми занимались церкви и монастыри, в том числе “...нищих кормление и чад мног, странным прилежание, сиротам и убогим промышление, вдовам пособие, девицам потребы, обидным заступление, в напастях поможенье, в пожаре и в потопе, именным искупленье, в гладе прокормление, в худобе умирая покровы и гробы” и т. д.

Как в условиях Древнерусского государства, так и во время татаро-монгольского владычества церковь занимала ведущую роль в милосердной деятельности, направленной на материальную поддержку и оказание других услуг обездоленным людям. Для того чтобы нести на себе это нелегкое бремя, необходимо было располагать определенными экономическими возможностями. И действительно, Русская православная церковь в исторически короткое время превратилась в довольно сильный хозяйственный организм. Источниками ее доходов являлась десятина от всех доходов населения, пожалования от князей и бояр в виде земель “с челядью”, целых сел; финансовые пожертвования, завещательные дары, плата за церковные требы.

Благодаря этому монастыри на Руси уже к концу XV в. были крупными и богатыми землевладельцами. Их сеть постоянно расширялась. В XIII в. без учета монастырей, разрушенных в результате Батыева нашествия, их насчитывалось свыше 100. За период с XIV по XVI в. включительно возникли 754 монастыря. В XVII в. к ним прибавилось еще 657 монастырей. Многие из них представляли собой экономически мощные хозяйства. Например, Кирило-Белозерскому монастырю в конце XVI в. принадлежало почти 44 тыс. десятин пашни. Тогда же во владении Троице-Сергиевой лавры находилось более 110 тыс. десятин земли. Все эти земли были заселены и обрабатывались крестьянами разных степеней зависимости.

В конце XVII — начале XVIII в. из 967 монастырей в России 544 имели земельные вотчины и крестьян. В целом церковь и монастыри сосредоточивали в своих руках около 2 млн десятин пахотной земли. Им принадлежало 17% всех частновладельческих земель страны. По удельному весу пахотных земельных владений духовенство находилось на втором месте после правящего дворянского сословия. Церковно-монастырские хозяйства в 1700 г. имели 150 тыс. дворов крепостных крестьян, или 16% всех крепостных крестьян России. Располагая таким экономическим могуществом, церковь до Петровских реформ имела возможность занимать ведущие позиции в деле социального призрения неимущих, больных и других нуждавшихся.

С утверждением абсолютной монархии в России в развитии благотворительной деятельности православной церкви начался новый этап. Указом Петра I от 30 декабря 1701 г. правительство приступило к проведению реформы управления церковью, которая была направлена на ее полное подчинение государству. Известно, что годы правления Петра I ознаменованы шагом вперед в реализации идеи социального призрения как отрасли государственного управления. Как сторонник создания государственной системы социального призрения, он последовательно принимал меры по повышению роли государства в этой сфере общественной жизни, стремился поставить под его контроль учреждения всех видов благотворительности.

По отношению к церкви одним из первых мероприятий на этом пути стало восстановление указом 1701 г. Монастырского приказа по управлению всеми церковными и монастырскими имуществами. Однако на сей раз он имел другие задачи, а именно должен был по точной и подробной описи принять от церковных властей их земли, промыслы, села, здания и наличные капиталы с тем, чтобы в дальнейшем всем этим хозяйством управляли органы государства. По этому указу монастырским монахам устанавливалось денежное и хлебное содержание по определенной норме. Все доходы монастырей предписывалось концентрировать в Монастырском приказе. Они расходовались на выдачу монахам положенных им денег и продуктов, а остаток предполагалось использовать на обеспечение убогих и престарелых в богадельнях и на пособия монастырям, не имевшим вотчин и получавшим субсидии от государства.

Указами 1721-1724 гг. был окончательно установлен порядок государственного управления церковью. Вместо патриарха во главе церкви ставился Святейший правительствующий синод, или Духовная коллегия. Важно отметить, что в петровское время руководство сферой социального призрения был поручено, в конечном счете, центральной и местной государственной администрации, Сенату, Синоду, Камер-кон- торе, губернаторам и воеводам.

Принимая меры по созданию государственной системы социального призрения, Петр I превратил часть монастырей в богадельни, и они стали составным звеном сети закрытых благотворительных заведений. Другие монастыри были обязаны принимать по распоряжению Сената и Синода на содержание определенное количество больных, престарелых и других нуждавшихся. Одновременно правительство стремилось широко использовать имевшиеся при монастырях богадельни для устройства людей, “милосердия достойных”. Петровский указ от 8 июня 1701 г. предписывал размещать в церковных богадельнях “нищих, больных и престарелых”. Наряду с этим экономически состоятельным монастырям позднее было повелено “построить странноприимные дома или лазареты” и собирать в них “престарелых здравия весьма лишенных” и “кормить себя не могущих”.

В связи с длительной Северной войной (1700-1721) монастыри особенно активно использовались для призрения отставных раненых и больных офицеров и солдат. Уволенные в отставку, такие военнослужащие определялись для прокормления в монастыри, которые должны были выдавать им за счет монастырских доходов установленное денежное и хлебное жалованье. Своим именным указом от 31 января 1724 г.

Петр I повелел “солдат отставных, которые трудиться не могут... расписать по монастырям, по доходам”.

Петровское правительство обращалось к помощи церкви, когда нуждалось в средствах на содержание госпиталей. Так, по указу Сената от 5 июля 1714 г. в церквях был вдвое увеличен венечный сбор, что объяснялось необходимостью улучшать финансирование лазаретов, лечение и питание раненых воинов.

В условиях государственно-бюрократического управления церковью многие давние благотворительные традиции регламентировались, добровольные милосердные деяния превращались в обязанность. В частности, 29 июля 1723 г. Синод своим официальным распоряжением включил в число обязанностей церковных приходов материальное содержание бедных прихожан. Церковным старостам предписывалось собирать благотворительные пожертвования верующих, продавать восковые свечи и использовать эти средства для призрения неимущих членов прихода.

В послепетровский период еще в течение 40 лет церковь участвовала в социальном призрении в соответствии с законами великого реформатора. Монастыри продолжали служить приютом для увечных, больных и престарелых военнослужащих. Эта повинность была подтверждена указами Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны.

Направляя отставных военных в монастыри, Военная коллегия, Коллегия экономики, заведовавшая монастырским имуществом, а также Синод по возможности учитывали их экономическое положение. Например, в Троице-Сергиевой лавре, в вотчине которой было 104 тыс. душ крестьян, в 1752 г. содержалось 800 бывших военнослужащих, а Курский Знаменский монастырь, имевший во владении 3 тыс. душ крестьян, призревал 12 отставников. Однако монастыри продолжали засыпать правительство жалобами на свою экономическую несостоятельность и даже отсылали направленных к ним воинов обратно. Правительство Елизаветы Петровны пыталось путем “строгого повеления” заставить монастыри выполнять повинность призрения “служилых людей”. В указе от 18 января 1757 г. Елизавета потребовала “отсылаемых от военной коллегии и от команд к монастырям отставных офицеров и прочих чинов в те монастыри принимать, и жалованием, и призрением, и покоем содержать по заслуге их в надлежащем порядке и удовлетворении... не чиня ни малейшего в содержании их оскорбления, под опасением ее Императорского Величества тяжкого гнева и штрафа”. В конце 50-х гг. XVIII в. в монастырях призревалось 1358 отставных офицеров и солдат, на содержание которых расходовалось

112,5 тыс. руб. и 29,6 тыс. пудов хлеба в год.

Вскоре после воцарения Екатерины II правительство осуществило секуляризацию церковных земель, т. е. передачу монастырских и церковных имений в государственное управление. Они были переданы в ведение Коллегии экономии. Подобная мера значительно ослабила экономическую силу монастырей. Учитывая эти и другие обстоятельства, Екатерина II с 1764 г. прекратила использование монастырей как государственных заведений социального призрения.

В то же время екатерининское правительство продолжило линию Петра I на преимущественное развитие государственного призрения. Во второй половине XVIII в. еще более усилился контроль за церковной благотворительностью. Апогей бюрократизации государственной жизни в царствование Николая I, гипертрофированный централизм управления, подавление всяких ростков общественной самодеятельности — все это не могло не сопровождаться все большим падением роли монастырей и церквей в области благотворительности. Практически до 60-х гг. XIX в. церковно-монастырская отрасль призрения находилась в состоянии кризиса.

В начале второй половины XIX в. вопрос о реорганизации дела социальной помощи нуждавшимся приобрел исключительную остроту. Предшествовавший опыт организации централизованного государственного призрения продемонстрировал свою ограниченность. Поэтому либеральные слои общества выступали против бюрократической опеки социальнокаритативной деятельности, считали необходимым дополнить работу официальных государственных органов в области призрения потенциалом земских и городских институтов самоуправления, созданием различного рода благотворительных обществ, повышением роли такого центра милосердия, каким являлась Русская православная церковь.

Либеральные реформы 60-70-х гг. XIX в., сделавшие первый шаг на пути создания в России правового государства, создали более благоприятные условия для благотворительной деятельности монастырей и церквей. И хотя реформы лишь в небольшой степени коснулись церкви и она оставалась частью государственной организации, известная либерализация общественной жизни способствовала росту социальной активности духовенства в сфере благотворительности. Во второй половине XIX в. церковь получила возможность развивать давнюю традицию призрения нуждавшихся в монастырских и церковно-приходских богадельнях, странноприимных домах, лечебницах и других заведениях.

В 70-90-е гг. XIX в. в России действовало около 1000 монастырей. К этому времени они укрепили свое экономическое положение, ослабленное секуляризацией их земель екатерининским правительством. В царствование Александра I и Николая I каждый монастырь получил от государства земельный надел. Им было разрешено приобретать недвижимое имущество. В результате монастырское землевладение и их денежные капиталы вновь стали непрерывно расти. В 1890 г. 697 монастырям принадлежало 486 тыс. десятин земли К 1905 г. земельные владения 860 монастырей только в Европейской России составляли 739 тыс. десятин. Многие монастыри получали значительные денежные доходы: например, Троице- Сергиева лавра — 1,5 млн руб. в год. Следовательно, монастыри имели определенную экономическую базу для милосердно-благотворительной деятельности.

Конечно, в условиях подчинения церкви государству монастырская благотворительность регламентировалась официальными властями. По распоряжению правительства в 70-е гг. XIX в.

создание при обители благотворительных и воспитательных заведений стало обязанностью каждого вновь открываемого монастыря. В своем указе от 6 апреля 1856 г. обер-прокурор Синода граф Л. А. Толстой потребовал от учредителей монастырей обеспечить соединение “с удобствами монашеской жизни цель благотворительную или воспитательную”. На основании данного установочно-рас-порядительного документа в 1866—1869 гг. духовенство учредило 10 монастырей, при которых были созданы богадельни, приюты и другие благотворительные заведения.

В течение 1870-1886 гг. возникло около 40 новых монастырей с различными учреждениями социально-благотворительного назначения. К 90-м гг. XIX столетия православная церковь содержала 660 богаделен и почти 500 больниц. По данным на 1 декабря 1907 г., из 907 мужских и женских монастырей, действовавших в то время в России, более 200 обителей вели постоянную работу по социальному призрению инвалидов, престарелых, неимущих, сирот и других обездоленных людей. Таким образом, почти четвертая часть монастырей занималась разносторонней благотворительной деятельностью, что с полным основанием следует записать в актив Русской православной церкви.

История благотворительной деятельности православной церкви неразрывно связана с функционированием ее такого важного структурного звена, каким являлся церковный приход. До начала XVIII в. церковный приход соединял в себе функции административной, финансово-податной и территориальной единицы. Он обладал правом избрания священника на собрании прихожан. Как самоорганизующиеся объединения и относительно независимые в финансовом отношении организации, церковные приходы могли оказывать социальную помощь многим увечным, престарелым и сиротам, создавать богадельни и лечебницы. К XVIII в., например, в Москве действовало около 20 церковно-приходских богаделен. Во всех 90 московских богадельнях, принадлежавших церкви, городу и частным благотворителям, содержались в 1719 г. около 4 тыс. нуждавшихся.

В 1745 г. в Казани действовало 6 церковно-приходских богаделен. Они призревали более 100 неимущих и престарелых людей. В 50-е гг. XVIII в. Церковная коллегия решила построить сеть церковно-приходских богаделен в Санкт-Петербурге. Богадельни строились при церквях Андрея Первозванного, Матфея Апостола, Рождественской, Вознесенской и других церквях. В результате строительства в Петербурге к трем действующим церковно-приходским богадельням должны были прибавиться еще 17 богаделен на 400 мест.

В XVIII в. по мере развертывания государственной системы призрения и подчинения церкви государству церковный приход все более терял самоуправленческие права и ставился под жесткий бюрократический контроль. В июле 1797 г. по распоряжению Сената и Синода прихожане были лишены права подбора кандидатуры и избрания священника по своему усмотрению. После решения Синода в 1808 г. об изъятии из церквей остатков сумм, предназначавшихся на общественное призрение, приходские богадельни и другие благотворительные заведения стали закрываться. Примерно к середине XIX в. деятельность прихода в основном сводилась к исполнению церковных треб и поддержанию здания храма.

“Либеральная оттепель” 60-х гг. XIX в. положила начало постепенному оживлению церковных приходов и их благотворительной деятельности. Широкую известность получило церковно-приходское братство при Христово-Рождественской церкви в Санкт-Петербурге, основанной в апреле 1863 г. Его основатель о. Александр Гумелевский сумел объединить членов прихода на почве милосердия к нуждавшимся, создать начальный капитал в 6 тыс. руб. В течение года братство открыло старческий дом, два детских приюта и библиотеку.

Инициатива приходов по созданию церковных братств получала все большую поддержку общественности. В этих условиях правительство Александра II 8 мая 1864 г. приняло устав “О правилах учреждения православных братств”, в которых разрешалась и в то же время регламентировалась церковная благотворительная деятельность. В соответствии с уставом церковные братства могли вести религиозно-просветительскую, церковно-устроительную, миссионерскую и благотворительную работу. Членами братства считались граждане, вносящие регулярно денежные взносы либо участвующие в его деятельности личным трудом. Братство возглавлялось советом, избранным на общем собрании.

После выхода устава православных братств священнослужители и сторонники возрождения самоуправленческих церковных объединений благотворительной ориентации авизировали деятельность по их созданию. За время с 1864 по 1880 г. было образовано 63 братства. В 90-е гг. XIX в. в России действовало почти 140 церковных братств.

Особенно деятельно функционировали церковные братства в западных губерниях. В 1880 г. Виленское Свято-Духово братство содержало за свой счет школу и детский приют, выделяло стипендии учащимся различных учебных заведений, выдавало денежные пособия бедным прихожанам. Ко- вельским Николаевским братством была открыта школа и содержалась группа его стипендиатов в учительской семинарии. При Киевском Владимирском братстве работало начальное училище, в котором обучалось 40 детей малоимущих родителей; при Каменецком Иоанно-Предтеченском братстве — ремесленная школа на 30 учащихся и женский приют на 15 воспитанниц. Церковно-приходские братства Полтавской епархии содержали школы и читальни, оказывали помощь неимущим прихожанам деньгами и хлебом, выдачей беспроцентных или низкопроцентных ссуд, участием в ремонте жилых домов и др.

На балансе Санкт-Петербургского епархиального православного братства во имя Святой Богородицы в 1893-1894 учебном году находилось 188 церковно-приходских школ, в том числе в столице — 30, в Гдовском уезде — 43, Лужском — 34, Ямбургском — 21, Царскосельском -— 17 и т. д. При этом 23 церковно-приходских школы являлись школами-приютами. Средства на содержание школ совет братства получал за счет членских взносов, частных пожертвований, специальных сборов с церквей, финансовой помощи приходских попечительств, городских и сельских обществ. Всего в церковноприходских школах Петербургского братства училось 7480 детей. Одновременно братство развернуло сеть школ грамоты. Она объединяла 133 школы с 2700 учащимися.

Возрождение церковно-приходской благотворительности во многом связано с “Положением о приходских попечитель- ствах при православных церквах”, утвержденном 2 августа 1864 г. Оно находилось в русле либеральной оттепели” 1860-х гг. и способствовало медленному возрождению приходской со- циально-каритативной деятельности. Вскоре после выхода в свет этого закона церковные попечительства были учреждены в 7502 приходах, или в пятой части общего количества церквей России. К 1901 г. количество церковно-приходских попечительств увеличилась в 2,5 раза и составило свыше 19 тыс., в том числе в Подольской губернии —- 1264, Тамбовской — 975, Черниговской — 915, Рязанской — 865, Самарской — 818, Тульской — 807, Новгородской — 651, Вологодской — 592. В 1915 г. из общего количества 40 590 приходов России церковно-приходские попечительства и их советы были созданы при 36 626 приходах, т. е. 90% первичных структурных звеньев церкви имели собственные попечительства, занимавшиеся не только поддержанием церковных зданий, но и значительной благотворительной деятельностью.

Милосердно-попечительская работа приходских советов характеризовалась многообразием форм и охватывала различные группы нуждавшихся. Так, в Петербурге в конце 1890-х гг. действовало 30 жизнеспособных церковно-приходских попечительств с совокупным капиталом свыше 1 млн руб., образованным главным образом за счет членских взносов, сборов с церквей, благотворительных пожертвований. Советы попечительств уделяли большое внимание “закрытому” призрению инвалидов, престарелых, неизлечимо больных. При 27 приходских полечительствах из 30 были открыты богадельни, в которых нашли кров и заботу свыше 800 нуждавшихся. Советы 19 церковно-приходских попечительств учредили детские приюты с интернатами, где содержались 650 детей-си- рот. Десять приходских попечительств организовали при каждом из них дневные приюты и школы, которые посещали около 500 детей.

Все петербургские церковно-приходские попечительства использовали такую форму социальной помощи, как денежное пособие. В 1899 г. было выдано постоянных и единовременных пособий на сумму 30 тыс. руб. Такие пособия получили почти 4,5 тыс. неимущих или малоимущих лиц. Целый ряд приходских попечительств практиковал выдачу бедным людям бесплатных обедов из богаделен, оказывая бесплатную медицинскую помощь, располагал бесплатными или дешевыми квартирами в общей сложности на 200 мест.

В Москве в 1890-е гг. работало 42 церковно-приходских попечительства. Ежегодно они расходовали на благотворительные цели в среднем 52 тыс. руб. На их содержании находилось 29 богаделен, приютов и других заведений. В них проживало постоянно около 250 человек. В целом если в 1868 г. при церковных приходах было 272 богадельни, то в 90-е гг. количество церковно-монастырских богаделен увеличилось до 730 с числом призреваемых около 10 тыс. человек.

Целую отрасль попечительской деятельности церкви составило создание и развитие сети церковно-приходских школ. Уже вскоре после своего организационного оформления по закону 1864 г. многие советы при православных церквях стали открывать церковно-приходские школы. Уже к 1880 г. в Калужской губернии работало 189 церковно-приходских школ с 8658 учащимися, в Орловской — 147 с 4900 учащимися, в Смоленской — 95 с 3600 учащимися. В это же время в западных губерниях было около 3 тыс. церковно-приходских школ, в которых училось почти 70 тыс. детей. Церковно-приходские попечительства финансировали школы за счет членских взносов, пожертвований и других источников. В 1880 г. попечительские советы приходов Московской губернии выделили на содержание церковных школ 21 тыс. руб., Самарской — 13 тыс. руб., Екатеринославской — 11 тыс. руб., Саратовской — 10 тыс. руб. Одновременно росла сеть приходских библиотек, в частности, в рассматриваемый период в Псковской губернии было открыто 26 библиотек, Черниговской — 25, Самарской — 15, Новгородской -— 11 библиотек и т. д.

После выхода в свет правительственных “Правил о церковно-приходских школах” (1884) церковь была еще более тесно привязана к государственной системе народного просвещения в духе официальной идеологии, строившейся на принципах “православия, самодержавия и народности”. Опираясь на государственное финансирование и используя собственные средства, за 10 лет церковь открыла почти 30 тыс. церковно-приходских школ, увеличив их сеть по сравнению с 1884 г. более чем в шесть раз. В этот же период было введено в действие около 18 тыс. школ грамоты. Общее количество учащихся церковно-приходских школ за 1884-1885 гг. возросло со 105 до 900 тыс. человек. И хотя учебные программы разрабатывались под влиянием господствовавшего религиозного учения, церковно-приходские школы тем не менее способствовали распространению основ грамоты среди широких народных масс.

В 1890-е гг. деятельность церковно-приходских попечительств еще более активизировалась. В 1900 г. только на приходские школы они собрали денежных пожертвований почти 700 тыс. руб. Общая сумма пожертвований на нужды церквей и их благотворительные заведения составила 4 млн 600 тыс. руб. К 1901 г. многие церковно-приходские попечительства экономически окрепли и были в состоянии вести широкую социально-благотворительную работу. Получая за счет членских взносов и других источников ежегодный доход в 500 тыс. рублей, петербургские церковно-приходские попечительства содержали в своих богадельнях более 1000 инвалидов и престарелых, призревали в детских приютах до получения начального образования 800 детей, выдавали пособий в среднем 40 тыс. нуждавшихся ежегодно.

Православная церковь, ее монастыри и церковные приходы оставили о себе добрую память инициативной и творческой социально-благотворительной работой в тяжелейшие годы Первой мировой войны. Уже осенью 1914 г. советы церковно-приходских попечительств начали кампанию по оказанию помощи семьям, из которых мужчины призывного возраста были мобилизованы на войну. Приходскими попечительскими советами проводились церковные кружеченые сборы, практиковались обходы имущих граждан и принимались пожертвования по подписным листам, поощрялись денежные поступления от предпринимательских объединений и заведений. В результате за первый год войны церковно-приходские попечительства создали благотворительный фонд в сумме 6 млн рублей, из которых 50% было собрано среди прихожан. Из этого фонда до осени 1915 г. получили различные финансовые пособия 2 млн 200 тыс. семей военнослужащих. Наряду с денежной поддержкой приходские попечительские советы использовали такие формы помощи, как бесплатная выдача семенного зерна для посева, вспашка полей, уборка урожая, заготовка для семей военнослужащих дров на зимний период, выделение ссуд для приходящих в упадок крестьянских хозяйств. Во время осенних полевых работ 1915 г. церковно-приходские попечительства открыли в помощь семьям с малолетними детьми сотни яслей, организовали на началах самопомощи коллективную запашку и уборку полей солдаток (женщин, мужья которых находились в армии), создавали приюты для призрения сирот или определяли их в ремесленные училища.

По призыву Синода монастыри и церковные приходы активно участвовали в милосердной помощи беженцам. Во всех епархиях и крупных городах были созданы комитеты попечения о беженцах. В 1915 г. по решению московского епархиального руководства беженцам были предоставлены помещения в Ново-Андроньевском, Новоспасском и Симоновом монастырях для 200 семей. Монастыри и приходы Москвы провели сборы пожертвований в пользу беженцев. Их результатом стала материальная поддержка пострадавшим от войны в сумме 40 тыс. руб. Тамбовская епархия выделила для беженцев в мужских монастырях 500 мест и в женских монастырях 400 мест. 7~8 сентября 1915 г. во всех церковных приходах был организован сбор пожертвований для оказания помощи беженцам. По постановлению съезда настоятелей монастырей Курской епархии во всех монастырских гостиницах отводились места для беженцев и Комитету по призрению беженцев выделялось 3 тыс. руб.

Крупным и сложным участком социально-попечительской деятельности церкви в годы войны стало создание и содержание госпиталей для раненых воинов. Вскоре после начала войны, в августе 1914 г., Московская епархия создала специальный Комитет помощи больным и раненым военнослужащим. В первые же месяцы войны церковь открыла госпитали при Николо-Угрешском монастыре (300 мест), Знаменском (150), Сретенском (80), Ново-Спасском (60), Донском (35), Покровском, Даниловом и Никольском монастырях (100 мест). К концу 1914 г. на церковные средства в Московской православной епархии было учреждено 90 лазаретов на 1200 мест.

С учетом местных условий и материальных возможностей каждая епархия принимала деятельное участие в оказании помощи больным и раненым солдатам и офицерам. Тверское духовенство осенью 1914 г. решило открыть госпиталь на 50 мест при архиерейском доме. На его оборудование и содержание выделялось 45 тыс. руб., отчисленных их монастырских капиталов и собранных по подписным листам в церковных приходах. Уход за больными и ранеными взяли на себя монахини Тверского женского монастыря. Наряду с этим в Тверской епархии были учреждены госпитали при Вышневолоцком, Казанском и Могилевском женских монастырях. Другие женские монастыри направили в городские и земские госпитали губернии 150 монахинь в качестве сестер милосердия и сиделок Для размещения военного госпиталя было выделено здание при Тверской духовной семинарии на 500 мест.

В Тульской епархии госпитали для больных и раненых воинов начали действовать в 1914 г. при Белевском, Иверском, Новосиньковском и Щегловском монастырях. Духовенство и церковные приходы Курской епархии содержали госпитали при Знаменском, Воскресенском монастырях и ряде других обителей.

Война неизбежно сопровождалась многократным увеличением численности инвалидов и чрезвычайно обострила проблему их жизнеустройства и патронажа. В 1915 г. Синод выступил со специальным обращением, в котором призывал православные епархии взять на себя часть государственной заботы об увечных солдатах и офицерах и принять участие в оказании помощи выздоравливающим воинам. Синод просил епархиальное руководство изыскать возможности для открытия при монастырях инвалидных богаделен, а также приютов, в которых выздоравливающие солдаты и офицеры могли бы окончательно поправить свое здоровье. Это обращение Синода нашло живой отклик в епархиях, монастырях и церковных приходах. По полученным с мест сведениям на 1 июня 1915 г., они выразили готовность оборудовать в монастырях богадельни для увечных воинов на 2 тыс. мест, причем 1500 человек принимали на содержание за счет церковных средств.

В опыте социально-каритативной деятельности в России заметное место занимает движение сестринского милосердия, возникшего и развивавшегося при активном участии православной церкви. Начало этому движению положило создание в Петербурге подвижницами христианского человеколюбия Свято-Троицкой женской общины (1844) и Кресто- воздвиженской женской общины (1854), которые готовили сестер милосердия для оказания помощи раненым воинам в госпиталях и на поле боя. Несколько позднее возникла Никольская община сестер в Москве. Во время обороны Севастополя в период Крымской войны сестры Крестовоздвиженс- кой и Никольской общины облегчали страдания раненых, проявили высокие образцы милосердия и самопожертвования. Уже в то время их тяжелый и благородный труд в условиях военных действий был квалифицирован как подвиг. Специальной боевой награды — нагрудного позолоченного креста — были удостоены более 150 сестер милосердия. Почти 70 членов Крестовоздвиженской и Никольской общины награждены медалью “За оборону Севастополя”.

Это пример жертвенного служения страждущим вызвал целое движение среди женщин-христианок России. В 1860-е гг. и более поздние годы возникли Александровская, Покровская, Иверская, Павловская, Марфо-Мариинская община в Москве, а также общины сестер милосердия в других епархиях. Возникшая в 1865 г. Александровская община к 1900 г. создала на благотворительных началах и обслуживала больницу, детский приют, четырехклассное училище для девочек, школу фельдшериц и сиделок, богадельни для престарелых сестер милосердия. Покровская епархиальная община была основана в 1869 г. матерью Митрофанией, бывшей игуменьей Серпуховского Владычного монастыря. На средства благотворителей и епархии община, объединявшая свыше 100 сестер милосердия и 20 кандидаток, открыла лазарет, сиротский приют на 120 мест, шестилетнюю школу по программе епархиального училища, амбулаторию, аптеку для бедных, фельдшерскую школу. Наиболее крупным делом общины на ниве милосердия стало создание по решению ее попечительского совета совместно с Троице-Сергиевой лаврой общедоступной больницы в Москве. Построенная в 1913 г. больница имела терапевтическое и хирургическое отделения. Обслуживаемое квалифицированными врачами и сестрами милосердия, это благотворительное лечебное заведение пользовалось доброй славой. Широкую известность своей карита- тивной деятельностью приобрела Марфо-Мариинская епархиальная община сестер милосердия, настоятельницей которой была великая княгиня Елизавета Федоровна. При общине-обители действовали хирургическая больница, благотворительная лечебница для приходящих неимущих больных, детский сиротский приют со школой, бесплатная столовая для бедных, воскресная школа, в которой учились грамоте женщины округа, массовая библиотека. Благотворительная деятельность сестер Марфо-Мариинской общины относится к лучшим образцам христианского милосердия по отношению к нуждающимся и больным.

Общины сестер милосердия представляли собой своего рода женские монастыри в миру, поскольку их жизнь и трудовая деятельность, как правило, определялись близким к монастырскому уставом. Они брали обязательство посвятить себя служению страждущим, неукоснительно следовать нормам нравственности, вести аскетический образ жизни. В течение ряда лет члены общины получали медицинскую подготовку, позволявшую профессионально выполнять работу сестры милосердия.

Это женское движение получило довольно широкое распространение. К 1914 г. в России было официально зарегистрировано свыше 100 общин сестер милосердия, действовавших под эгидой православных епархий. Как свидетельствуют исторические источники, к середине 1917 г. в русской армии работой по обслуживанию раненых и больных воинов было занято 30 тыс. сестер милосердия, в том числе 20 тыс. подготовленных и воспитанных епархиальными общинами.

Итак, с утверждением абсолютной монархии и ориентацией правительства на строительство системы государственного призрения церковь в XVIII-XIX вв. утратила ведущую роль в попечительстве о неимущих, больных, престарелых и других обездоленных людей. Однако будучи подчиненной государству и действуя под жестким контролем его бюрократических органов, церковь не прекращала оставаться институтом христианского милосердия и, хотя в ограниченных рамках, продолжала социальную помощь нуждавшимся. В соответствии с условиями абсолютистского режима ее благотворительная деятельность приобрела определенные изменения, новые формы и составляет важный период истории социальной работы в России.

Устройство инвалидов и больных в монастырских богадельнях и лечебницах, милосердная поддержка нуждавшихся православными братствами и церковно-приходскими полечите льствами во второй половине XIX в., учреждение сиротских приютов, ремесленных мастерских, приходских школ, бесплатных столовых, открытие при монастырях госпиталей и богаделен для увечных воинов в годы Первой мировой войны, разносторонняя социальная помощь семьям военнослужащих, образование епархиальных общин сестер милосердия, обслуживающих лазареты и больницы, — все эти и многие другие человеколюбивые акты являлись продолжением и развитием традиций церковной благотворительности.

Вместе с тем важно реально оценивать долю участия церкви в благотворительности и не допускать преувеличения ее вклада в дело социального призрения нуждавшихся. Материалы Синода показывают, что сравнительно со своими возможностями церковь выделяла весьма недостаточные средства на благотворительную деятельность и использовала свои капиталы большей частью для развития церковно-монастырского хозяйства или накопительства. Поэтому по удельному весу расходов на больницы, приюты, дешевые общежития, бесплатные столовые и прочие виды каритативной помощи Русская православная церковь значительно уступала государственно-общественным человеколюбивым объединениям, городским, земским и другим благотворительным общинам.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>