ИЗМЕНЕНИЯ КОММУНИКАТИВНОГО ПРОСТРАНСТВА ЧЕЛОВЕКА В КОНТЕКСТЕ НОВЫХ ЦИВИЛИЗАЦИОННЫХ ОТНОШЕНИЙ

Современное общество вступило в полосу радикальных изменений. Разрушаются принципы культурной идентификации, расширяется социальная база девиантного поведения. Становится все более очевидным, что в контексте глубинного противоречия современной цивилизации возникли противоречия между процессами глобализации и интеграции общественных процессов, с одной стороны, и стремлением к сохранению культурной идентичности, этно-конфессиональной целостности, индивидуализации личностного начала, с другой. Изменения, происходящие в современном социальном пространстве, не могут не оказать существенного влияния на содержание и направленность коммуникативных процессов. Изменения цивилизационных отношений порождают изменения коммуникативного пространства человека. Эти изменения связаны не столько с расширяющимися возможностями накопления и переработки информации, как это представлялось ранее, сколько с возникновением новых форм коммуникации. Среди множества проблем в области коммуникативных взаимодействий можно выделить, прежде всего, следующие:

  • 1) структурно-функциональные изменения коммуникативного пространства современной цивилизации как системы;
  • 2) разрушение в результате глобального наступления новых информационных технологий (телевидение, интернет и пр.) традиционных, исторически сложившихся механизмов трансляции социального опыта;
  • 3) изменение «психологического типа» человека, в том числе систем его ценностей, мотивации деятельности, восприятия мира и самого себя, механизмов идентификации и самоидентификации.

Двойственность сознания человека («Я» — «Другой») на ранних стадиях общественного развития, с одной стороны, характеризовалась узостью коммуникационных связей и закрытостью коммуникативного пространства родовых общин, образа жизни в племени. С другой стороны, эта же способность сознания способствовала формированию социальных механизмов преемственности, закрепления и воспроизводства социального опыта в ряде поколений.

Проявление подобной двойственности (мы и окружающие) на уровне идеологии (религии, политики или обыденного сознания) в современных условиях глобализации, углубления интеграционных процессов несет в себе реальную угрозу социальной и культурной конфронтации на религиозной, этнической, языковой почвах. Единое информационно-коммуникативное пространство современного мира, создаваемое такими завоеваниями цивилизации, как глобальная система Интернет, средства связи и передвижение огромных масс людей, должно, казалось бы, по многим объективным признакам усиливать естественное стремление людей к объединению, гармонизации человеческих отношений, выработке новых подходов к решению социальных и экономических проблем, стоящих перед человечеством. В действительности же тенденция перехода к многополярности современного миропорядка породила новые проблемы, затрагивающие, прежде всего, культурно-коммуникативную сферу социальной реальности.

Идеи диалога культур, этно-конфессионального консенсуса, толерантности и т.д. возникли в ответ на резко обозначившуюся потребность в необходимости преодоления противостояния государств, политик, религий, культур и всего того многообразия противоречий, присутствующих в настоящее время и присутствовавших в человеческом сообществе на протяжении тысячелетий его существования. Но наряду с тенденциями поиска путей установления диалога культур, достижения консенсуса, формирования толерантного сознания и других коммуникативных форм совершенно отчетливо обозначилось и иное направление в развитии общественных процессов — поиск систематизации и закрепления в коммуникативных формах культурной идентификации. В данном контексте с особой актуальностью вырисовывается идея Э. Сепира и Б. Уорфа о лингвистической обусловленности некоторых черт культуры, а также внимание к проблемам языка, которое отмечается в последнее время в ракурсе исследований коммуникативной ситуации постиндустриальной цивилизации[1].

Рассмотрим особенности коммуникативной ситуации и коммуникативных процессов, складывающихся в мире со второй половины XX в., т.е. в условиях нарастающих тенденций глобализации. К противоречиям, оказавшим наибольшее влияние на коренные изменения в области коммуникативного взаимодействия, можно отнести следующие конфликты между:

  • 1) глобализацией и интеграцией общественных процессов, с одной стороны, а с другой, индивидуализацией человека, намечающимися тенденциями демассификации средств и систем информации, а, следовательно, демассификации личности и культуры;
  • 2) усилением тенденций глобализации и сопротивлением этому процессу со стороны национально-государственных образований, а также со стороны общественности этих стран, выступающей за культурный суверенитет своих народов;
  • 3) вестернизацией, а точнее, американизацией, всех сфер общественной жизни и стремлением народов сохранить свои историко- культурные традиции, включая язык и духовность как основание этнической идентификации;
  • 4) потенциальными возможностями новых коммуникативных технологий в накоплении и распространении знаний, с одной стороны, а с другой, кризисным состоянием книжной культуры и искусства, а следовательно, и традиционных форма гуманитарного общения.

Другими словами, язык как средство печати и «печатной культуры» уступает место электронному языку, что вызывает изменения в культурном пространстве в целом. Показательны в этом отношении выводы, к которым приходит М. Фишер, преподаватель британского колледжа, наблюдая студентов-подростков. Марк Фишер считает, что на рубеже веков сформировалось новое поколение в условиях доминирования электронного языка над письменностью и речью. Сформировалась новая коммуникативная матрица, которая уже не требует от учащихся прежних волевых и действенных усилий. Изменяется и мотивация поведения. Такую ситуацию в коммуникативном пространстве М. Фишер называет «депрессивной гедонией», которая означает не неспособность подростков получать удовольствие, а их неспособность выполнять что-либо помимо поиска удовольствия. Такая ситуация, по мнению Фишера, возникает по мере изменения статуса потребительских услуг. Коммуникативная матрица становится «главным персонажем» в сфере потребления. Отсюда многие ученики (Фишер приводит примеры даже с отличниками) испытывают большие трудности с чтением и письмом. Они жалуются, что это скучно. Но М. Фишер видит тут проблему не в содержании текста, а в самом акте чтения, который считается скучным. Новое поколение, пишет он, «слишком зависло в Сети», чтобы сконцентрироваться. Скучать — значит, просто быть отделенным от коммуникативной матрицы электронных сообщений, действующих в качестве стимула и реакции, т.е. быть отлученным на какой-то момент от постоянного потока «сладковатого возна-

граждения», выдаваемого по запросу. Фишер спросил одного студента, почему он носит наушники, если не слушает музыку. Тот в ответ лишь пожал плечами. Ношение наушников, замечает М. Фишер, выполняет функцию подтверждения того, что матрица по-прежнему здесь, где-то рядом, в пределах досягаемости. Снижение внимания и активности, снижение грамотности письма и чтения, неспособность сосредоточиться есть следствия гипермеди- ированной культуры потребления, которая порождает феномен дислексии, или, как его называет М. Фишер, постлексии. Названный феномен выражается в том, что студенты весьма эффективно обрабатывают визуальные сигналы, не чувствуя никакой потребности в чтении. Для путешествия по информационно-рекламному пространству достаточно распознавание слоганов. Распознавание слоганов включает совершенно иные психологические механизмы, нежели психологические процессы во время чтения и письма. Электронный язык не опосредуется голосом или письмом: обработка данных в них не нуждается. Отсюда и объяснение того факта, что так много людей бизнеса страдают в наше время дислексией. Фишер даже иронизирует по этому поводу: «но не ясно, чем является их постлексическая эффективность — причиной или следствием их успешности»[2].

Выводы, к которым приходит М. Фишер, говорят нам, что мы находимся у начала нового этапа в развитии культуры, в которой доминирует электронный язык. Она еще недостаточно исследована, и, возможно, этот этап получит свое научное определение, и будут более системно выявлены ее положительные стороны и негативные следствия. Преодоление негативных следствий, да и сам анализ возникающих проблем, затруднен тем, что сфера духа человека не имеет предметно-вещественного, непосредственно воспринимаемого выражения. Они скрыты в психологии людей и проявляются лишь в сфере прежде всего повседневного общения, а также в поисках той ниши социальной и духовной защищенности, в которой не чувствовалось бы щемящего душу одиночества, страха перед неизвестностью завтрашнего дня. Автономная личность наедине с экраном зрелищного шоу, виртуально приобщаясь к событиям жизни увиденного, ощущает себя таким же достигающим успехов жизненного благополучия, как герои на экране. В соприкосновении же с реальностью автономная индивидуальность становится одной из многих, пытающихся завоевать свое место под

солнцем, не понимаемой другими и непонимающей других. Примечательна в этом отношении критика американскими коммуника- тивистами Гербнером и Брус-Бриггзом концепции «глобальной деревни», предложенной в 1970-е гг. Маклюэном, о чем уже было сказано выше. Глобальная деревня, по мнению Маклюэна, предполагает устойчивые взаимосвязи людей, современный же человек живет в некой мозаичной культуре с огромным количеством коммуникативных взаимодействий при отсутствии достаточной глубины экзи- стенционального эмоционального общения, того, что В. Франкл метко определил как «экзистенциональный вакуум», являющийся причиной постепенной утраты смысла жизни. Формируемая в условиях мозаичной культуры личность отличается фрагментарностью духовного мира, неустойчивыми эмоциональными реакциями, краткосрочными коммуникационными связями. Подчеркивая краткосрочность общения и неустойчивость социальных связей, характеризующих жизненный мир современного человека, Гербнер и Брус- Бриггз критикуют концепцию «глобальной деревни» Маклюэна. Деревня как социальная организация, по их справедливому замечанию, строится по принципу тесных родственных и устойчивых соседских связей, определяющих коммуникативное пространство и духовные установки людей. Не «глобальная деревня» с ее устойчивой внутренне непротиворечивой коммуникативной ситуацией, а глобальный мегааполис является образом социальной действительности, порождаемой мозаичной культурой, и выражает конфликт вынужденно связанных между собой условиями образа жизни мегаполиса, но имеющих право на независимую личную жизнь, людей.

Вынужденное общение, занимающее львиную долю времени современного человека, оказывает разрушающее воздействие на него, прежде всего потому, что система личностных ценностных установок моего «Я» не совпадает с множеством подобного рода систем «Других». «Я» растворяется в «Оно», личное сталкивается с безличным миром. Переворот в сознании современного человека произошел в очень короткие сроки, по времени совпадавшие с переходом в новый век, новое тысячелетие. Проснувшись однажды, мы все поняли, что мы стали иными. Но что самое сложное в этом процессе, так это то, что произошел разрыв поколений. И это не только компьютеризация, повлиявшая на мировосприятие современного человека, создающая новый тип мышления и восприятия. Происходит радикальное изменение коммуникативного пространства. Опираясь на современные исследования в области теории коммуникации, философии коммуникации можно выделить следующие особенности развития коммуникационных процессов в условиях становления новых цивилизационных отношений, начиная со второй половины XX в.

Во-первых, противоречия постиндустриальной цивилизации явились причиной формирования совершенно нового типа коммуникативного взаимодействия, обеспечиваемого огромным количеством коммуникативных средств и посредников.

Во-вторых, информационная революция второй половины XX в. вызвала к жизни не только увеличение во все нарастающих размерах доли СМИ, интернета, сотовой и спутниковой связи и т.д. в обеспечении информационно-коммуникативного взаимодействия между людьми, но и изменила образ жизни последних, социальные механизмы, обеспечивающие функционирование коммуникативного пространства населения планеты. Именно поэтому информационно-коммуникативные аспекты мировой культуры оказались в центре внимания представителей ученого мира практически всех направлений современной науки и философии.

В-третьих, развитие СМИ, раскрывающее широкие возможности воздействия (вплоть до манипулирования) на массовое сознание, включает страны мира в неизбежную глобализацию информационных процессов. Интеграция мировой культуры стала фактором современного социокультурного процесса благодаря доступности СМИ самым широким слоям населения. Информационное общество как качественная характеристика постиндустриальной цивилизации невероятно расширило пределы возможностей выбора форм поведения (деятельности) людей. Безграничный выбор возможностей удовлетворения самых разнообразных потребностей, неиссякаемые доступные всем источники развлечений явились причиной углубления таких пагубных для развития культуры явлений, как аномия и постлексия.

В-четвертых, одним из ведущих признаков формирующегося общества является быстротечность, фрагментарность, отмечаемые, в первую очередь, в сфере межличностных коммуникаций, а также в сфере потребления и услуг. Но именно эти сферы оказывают наибольшее влияние на современного человека. Современное коммуникативное пространство (поле взаимодействия людей) характеризуется высокой мобильностью не только человека, но и социальных систем и социальных институтов, сокращением времени, отводимом на межличностное общение, появлением новых информационно-коммуникативных технологий, способствующих сокращению времени связей между людьми.

Эти и многие другие особенности новых цивилизационных отношений, прямо и косвенно оказывающих влияние на современные коммуникативные процессы, обозначили проблему необходимости всестороннего исследования форм коммуникации в контексте социокультурной реальности нашего времени. Трудности адаптации человека к современным условиям его жизни настоятельно требуют разработки новых механизмов стабилизации культурно-коммуникативных процессов, поиска новых форм упорядочения коммуникативного пространства, способных противостоять деструктивному влиянию быстротечности изменений и фрагментарности жизненного мира человека. В этом контексте важной и достаточно значимой междисциплинарной проблемой является исследование электронного языка как феномена культуры. Кроме того, возникает необходимость введения в научный оборот таких понятий, как антропологический стандарт и антропологический критерий.

  • [1] Уорф Б. Отношение норм поведения и мышления к языку // Языки какобраз мира. М„ СПб., 2003. С. 157-202.
  • [2] Фишер М. Капиталистический реализм. Альтернативы нет? М., 2010.С. 52-54.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >