Ключевые ценности права

В своих истоках право метафизично. Оно укоренено в миропорядке, где космос (порядок) структурной организованности бытия мира через номос (закон) обеспечивает структурную организованность общества как одного из уровней бытия в мире. Поэтому философия права изучает не опыт проявления человеческой активности (это прерогатива теории права и социологии права), а идеальные первоосновы права, вызывающие право к жизни в обществе людей определенного культурноисторического типа. Ключевыми ценностями права выступают: жизнь, воля, собственность, свобода, формальное равенство и справедливость.

Жизнь представляет собой высшую ценность для человека, ибо она дана ему изначально и представляет собой основания всей палитры возможностей состояться в качестве Человека, стать челом своего века.

Жизнь это то, чем мир структурно-организованных систем (флора, фауна, человек) отличается от всей другой действительности мира. Таков главный смысл этого слова, из которого берет начало целый ряд специальных его значений, зачастую исключающих друг друга.

В естественнонаучном биологическом варианте понятие жизни тождественно понятию органического явления. Есть и другие понятия жизни с претензией на отличие от простого органического явления. Они характеризуются в первую очередь своей направленностью, которая предполагает:

  • • прекращение действия с достижением цели;
  • • возможность комбинации составляющих в случае неудачи;
  • • ограниченность направленности внешними условиями.

В метафизическом варианте жизнь сопряжена с поиском ответа на вопросы о содержании ценностей и цели жизни, определением ее смысла. Ответы на эти вопросы даются с точки зрения существующих мировоззренческих концепций и исторических парадигм, обеспечивающих определенную философскую картину мира.

В психологическом варианте жизнь характеризуется мерой упорядоченности в условиях несводимости целого к сумме составляющих его частей, где каждая часть стремится к достижению комфорта и претендует на относительную самостоятельность.

Историко-культурное понимание жизни означает становление и действие идей на протяжении всего периода генезиса и развития человечества; идейное содержание мысли и действий людей в разных исторических эпохах.

Биографическое понимание жизни есть не что иное, как жизнь отдельно взятого человека в границах его телесного, социального, духовного становления и развития от рождения до смерти, включая многообразие его отношений к миру в форме конкретных поступков.

В философско-правовом измерении жизнь — это то, что изначально задает правоспособность человека, его базовую ценность. В ней заложены потенциальные дееспособность и деликтоспособность человека.

Не менее важной ключевой ценностью права наряду с жизнью выступает воля человека. Как одна из слагаемых сущностных сил человека, воля обнаруживает себя в ситуациях выбора, принятия решения и его осуществления. Воля подготавливает соответствующий акт сознания, определяет меру ориентационной устойчивости. Ориентиром выступает цель. Поскольку цель определяет способ и характер сознательной деятельности, то воля выступает на уровне психики системой обеспечения цели.

Мотив ориентирует сознание на достижение цели и условия ее осуществления. Поступающая информация может свидетельствовать о расхождении между заявленной целью и первыми результатами ее осуществления. Эти расхождения корректируются усилиями воли. Если волевая регуляция не в состоянии устранить разрыв между сущим и желаемым, тогда субъект на уровне сознания отказывается от достижения цели. В любом случае воля (!) предполагает свободу самовыражения, основу которой составляет собственность и ничего больше. Причем эта собственность не является собственностью на средства производства, собственностью на произведенные блага. Она является собственностью бытия индивида в форме жизни, или бытия общественной жизни.

Первой формой становления собственности является мысль, слово, логос (разумное слово) человека о своей самодостаточности, «утверждение своего «Я».

Второй формой развития собственности является процесс опредмечивания идеального в материальном, что находит свое выражение в оформлении отношения господства и подчинения, оформлении конкретного отношения к миру. Наконец, третьей формой собственности является оформление отношения потребления через удовлетворение потребности (интересов). Причем присвоение собственности возможно только в случае ее отчуждения. Только в этом случае собственность обретает характер объективной реальности.

Таким образом, онтологическим основанием собственности человека является его мысль «быть», его осмысленное бытие, его отношение к миру, которое через категории «становление» и «ставшее», «развитие» и «отчуждение», заявляет о себе уже не как возможная, а как действительная реальность (см.: Фромм Э. «Иметь или быть?». — М., 1988).

Поскольку всякое отчуждение через обмен предполагает договор, то собственность обретает правовое оформление в форме вербальной договоренности или литерного документа.

Когда отчуждение (обмен) закрепляется договором, общество перестает быть простой суммой людей. Оно обретает статус социальной реальности, где человек может заявить о себе в качестве субъекта воли, носителя права и правовых отношений, закладывая возможность становления правового пространства.

В одном ряду с ключевыми ценностями жизни и воли стоит ценность свободы. Свобода — достаточно сложный феномен как для понимания, так и для практического воплощения в формах общественной жизни. С точки зрения позитивизма свобода есть фантом, поскольку она не имеет ни протяженности, ни длительности. Свобода либо есть, либо ее нет. Чаще всего этот феномен ассоциируется с освобождением. Другими словами, он заявляет о себе как «свобода от». Негативное определение свободы как освобождения рождает иллюзию достижения абсолютной свободы и обретения всей полноты счастья, оставляя открытым вопрос о «свободе для» и не подозревая, в чем подлинный смысл счастья.

Отмечая различные значения рассматриваемого феномена, Шарль Монтескье в своей работе «О духе законов» отмечал: «Нет слова, которое получило бы столько разнообразных значений и производило бы столь различное впечатление на умы, как слово «свобода». Одни называют свободой легкую возможность низлагать того, кого наделили тиранической властью; другие — право избирать того, кому они должны повиноваться; третьи — право носить оружие и совершать насилие; четвертые — видят ее в привилегии состоять под управлением человека своей национальности или подчиняться своим собственным законам. Некий народ долгое время принимал свободу за обычай носить длинную бороду. Иные соединяют это название с известной формой правления, исключая все прочие» (см.: Монтескье Ш. Избранные произведения. 1955. С. 288).

О свободе написано и сказано много, но она и сегодня продолжает хранить неопределенность, подтверждая свою принадлежность к подлинно метафизическим проблемам. «Ни об одной идее, — отмечает Г. Гегель, — нельзя с таким полным правом сказать, что она неопределена, многозначна, доступна величайшим недоразумениям и потому действительно им подвержена, как об идее свободы, и ни об одной не говорят обычно с такой малой степенью понимания ее» (см.: Гегель Г. Энциклопедия философских наук. Часть 3. Философия духа / Сочинения. — М., 1974. Т. З.С. 291.)

Поскольку феномен свободы связан с ценностной ориентацией человека в мире, то не только различные культуры, цивилизации и эпохи дают свое толкование свободы, но на свое понимание свободы претендует и отдельно взятый человек.

Особенно актуализируются проблема свободы и разговоры о ней в условиях социальных катаклизмов, обострения противоречий между личностью и обществом. На заявление человека о том, что он является «мерой всех вещей мира», общество отвечает реальностью, где мере человеческого противостоит мера общественного. Вместе с тем, исторический опыт свидетельствует, что свобода — непреходящая ценность человека, его основополагающая сущностная характеристика. Всякое покушение на свободу человека есть форма его убийства, превращения его в животное. Всякий отказ от свободы есть демонстрация духовного самоубийства. Очевидно и то, что не бывает абсолютной свободы, равной произволу. Свобода сопряжена и с другими ценностями человека: равенством и справедливостью, счастьем и ответственностью, честью и совестью, долгом и солидарностью. Чтобы определить самоценность свободы, нужно рассмотреть ее в качестве объекта философского анализа.

В античной философии феномен свободы рассматривается через взаимосвязь свободы и судьбы. Свобода воспринимается как коллективное право осуществлять суверенитет общины, как право членов общины быть управляемыми в их собственных интересах. Налицо приоритет общего по отношению к единичному, целого к части. Этот приоритет подтверждался правилом остракизма (изгнания). Отношение индивида к воле коллектива было мерой его социальной зрелости.

Своеобразное решение проблемы свободы предлагает философия стоиков. Руководствуясь разумом и опираясь на волю, человек может обеспечить равновесие между своим внутренним миром и внешним миром своего бытия. Сообразуясь с природой и повинуясь судьбе (судьба ведет того, кто идет и тащит того, кто упирается), упражняясь в мужестве и укрощая свои низменные влечения, каждый человек может достичь духовной свободы и обрести телесную свободу. Если противоречие между внутренним миром (источником свободы) и внешним миром (источником необходимости) не снимается, тогда человек вправе разрешить это противоречие через ... самоубийство.

В Средневековье община продолжает осуществлять охранную функцию социального порядка, но в ее рамках человек предстал перед Богом, заявив о своей индивидуальности. Средством освобождения (спасения) человека и перехода его в царство небесное (царство свободы) христианство объявляет любовь к Богу и ближнему своему. Метафизическая любовь к Богу предполагает осознанную и вполне конкретную ответственность человека перед Богом и людьми. В качестве несвободы выступают греховность человека, его неверие и его пороки. Поскольку человек наделен волей и разумом, то он сам выбирает святость или бесовст- во, сам определяет путь своего спасения или погибели.

В эпоху Ренессанса проблема свободы связывается с обоснованием «земного предназначения человека». Основанием свободы являются достоинство человека и его самоутверждение. Человек свободен. Он может подняться до заоблачных высот или опуститься до скотского состояния.

Новое время обеспечило и новые представления о свободе. Свобода обретает нормативный характер. Знаменитое спинозовское определение свободы как осознанной необходимости логически следовало из рационалистической убежденности, что «порядок идей в разуме» строго следует за «порядком вещей в природе» и соответствует ему.

Но уже XIX век обнаруживает известную ограниченность определения свободы как осознанной необходимости. Индустриальное общество и капиталистический способ производства существенно изменили характер физического и интеллектуального труда, похоронив надежду на гармоническое развитие человека, обеспечив равновесие между его внутренним миром и внешним миром его осуществления. Реальность отчуждения превратила человека в общественную функцию, лишив его целостности и индивидуальности.

Критикуя реальность «пещерного» капитализма, И. Кант видел целостность личности на пути превращения человека из средства в цель. По Канту свобода и необходимость могут осуществляться независимо друг от друга. В эмпирическом мире, где события характеризуются причинноследственной связью, проявляясь в пространстве и осуществляясь во времени, свободы нет, а есть только одна жестокая необходимость.

Кант делает вывод о том, что свобода есть проявление разумной воли, которая открывается усилиями не «чистого», а «практического» разума. Свобода есть то основание, на котором практический разум утверждает подлинную нравственность, реализуя категорический императив.

Не признав свободу как проявление практического разума, нельзя инкриминировать человеку вину за его деяния. Нельзя осуждать человека за его дурную наследственность. Стало быть, нужно признать факт свободы, даже если он не верифицируется, ибо свобода по Канту есть понятие метафизическое. Ее источник находится в самом человеке, в его воле.

Представлять свободу как «осознанную необходимость» равносильно отказу от свободы и помещению человека в один ряд с предметами, процессами и явлениями природы.

Много внимания уделяется проблеме свободы и в современной западной философии, где свобода рассматривается в диапазоне от «свободы как произвола» до «свободы как субстанции человека». Человек осужден быть свободным (см.: Сумерки богов. — М., 1989. С. 327).

Историко-философский анализ феномена свободы от античности до нашего времени подтверждает ее метафизический характер и косвенно свидетельствует о противоречивом отношении индивида и общества. Аксиома «нельзя жить в обществе и быть свободным от общества» допускает три толкования:

  • • в обществе как и в природе свобода в принципе невозможна;
  • • возможно осуществление относительной свободы;
  • • наряду с социальной детерминацией свобода возможна, но за пределами общества.

Согласно первому толкованию, общество обладает абсолютным приоритетом перед индивидом, и его законы практически не отличаются от законов природы.

Второе толкование предполагает возможность умеренной свободы, но на практике подлинная свобода подменяется здесь иллюзией подлинности.

Третье толкование ориентировано на сосуществование социального мира и внутреннего духовного мира человека.

В первом случае социальная детерминация оборачивается необходимостью. Во втором — свобода заявляет о себе как условие самовыражения через выбор одного варианта из многих и принятия ответственности за этот выбор. В третьем — открывается возможность осуществления гармонии отношений личности и общества. Реальным полноценным общественным устройством является гармония отношений человека и общества, но реальным полноценным общественным устройством является то, которое, будучи ориентированным на этот идеал, постоянно преодолевает состояние естественной дисгармонии. Сегодня, как и в далеком вчера, человек, вслед за античным мыслителем Протагором, высказывает свою претензию быть мерой всех вещей, а общество ему отвечает: «не ты, а я есть мера всех вещей мира, включая тебя и твое поведение; твои права и твои свободы».

Рассуждение о свободе, раскрытие ее сущности следует начинать с определения субъекта свободы. В качестве субъекта свободы может выступать индивид и даже целые социальные образования (малые или большие социальные группы). Представители этих групп через механизм социализации (проекции, идентификации и символизации) заявляют о единых ценностных ориентирах, а, стало быть, и о готовности к действию в качестве совокупного исторического субъекта, преследующего свои интересы.

Если для отдельного индивида с претензией на субъект свободы «познанная необходимость» внешних обстоятельств может быть осознанием его несвободы, то для совокупного исторического субъекта «познанная необходимость» законов развития природы или общества является отправной точкой отсчета осуществления его свободы для выбора цели и средств ее осуществления с ориентиром на достижение желаемого результата. Все это свидетельствует, что свобода как самоопределение на уровне индивида и на уровне общества — это не одно и то же. Как уже отмечалось выше, источником свободы является воля человека. Воля — это сознательная целеустремленность человека на осуществление определенного действия. Можно ли на этом основании сделать вывод, что свобода — это форма выражения воли или волеосуществление? Не совсем, ибо человек как личность заявляет о том, что он есть существо общественное.

Если бы человек в процессе своей жизнедеятельности не замыкался на общество, его свобода была бы чистой формой выражения его воли и равна была бы произволу. Сочетание воли, свободы и произвола весьма опасно для человеческого общежития, где свобода одного человека предполагает свободу других людей. В границах общества свобода проявляется не только как самоопределение, но и как мера ответственности за оное. В этом соотношении самоопределения и ответственности проявляется парадокс феномена свободы. Свобода одновременно требует самоутверждения и самоограничения.

Поскольку источник свободы — воля, а не разум, то по своей сути воля иррациональна. В своей иррациональности она тяготеет к собственной противоположности — свободе как разумной необходимости, косвенно подтверждая вывод И. Канта о принадлежности человека к природному, социальному и духовному мирам.

В первом случае человек на уровне биологического «Я» подчиняется законам развития природы, реализуя волю к жизни. На уровне социального «Я» человек заявляет о себе как личность с ориентиром на приоритет регламента общества, реализуя волю к власти над другими. В том и в другом случае его свобода возможна лишь как познанная и осознанная необходимость, но человек заявляет о себе и на уровне духовного «Я», где он демонстрирует волю к власти над собой, способность преодолевать себя, чтобы состояться Человеком, челом своего века. В этом случае свобода имеет свое основание в духовном мире человека. Эта свобода не только предопределяет самоопределение человека, но и в известной мере ограничивает его поведение.

Свобода духовного «Я» требует от своего носителя самореализации (самовыражения, самоутверждения) вопреки внешней детерминации со стороны природы и общества, а также требует постоянного преодоления ограниченности своего прошлого «Я» и принятия свободы других людей. В пределах противоречивого единства самоутверждения и самоотрицания происходит становление и проявление подлинной свободы. «Свобода от» влечет к произволу, а «свобода для» — к принудительной добродетели. Иррациональность дополняется рациональностью. Первая свобода гибнет в анархии произвола, вторая гибнет в осуществленном авторитаризме, где господствует долг, где свобода воли вообще неуместна, а потому — просто инверсирует в «томление и беспокойство духа».

Свобода духа пытается привести мир человека в состояние гармонии, обеспечив освобождение необходимости от самой необходимости, но ее усилия тщетны, ибо свобода как единство иррационального и рационального чревата собственной дисгармонией. В этом одно из проявлений трагичности человеческого «Я».

Только приобщение человека к сокровищам общечеловеческих ценностей, как опредмеченному состоянию объективного духа всей истории становления и развития человечества, обеспечивает возможность единства воли и рассудка, сердца и разума, иррационального и рационального, первой и второй свободы. Освоение общечеловеческого исключает насилие как вне, так и внутри себя. Свобода заявляет о себе через поведение человека не как свобода произвола и долга, а как свобода совести, как выражение человеческого в человеке, но даже свобода совести носит не абсолютный, а относительный характер. Эта относительность проявляется в том, что свобода одних индивидов соседствует со свободой других людей. В рамках жизнедеятельности индивид может быть свободным в одних поступках и несвободным в других. Никто не имеет социальных гарантий своей свободы. В этом еще одно проявление трагичности человеческого «Я».

Все это лишний раз подтверждает необычайную сложность феномена свободы. Свобода метафизична. Поскольку она является принадлежностью субъекта, то индивид в процессе своей жизнедеятельности склонен переоценивать или недооценивать свою свободу, усугубляя свое положение в мире, создавая проблемную ситуацию для себя и для других.

Поскольку феномен свободы совокупного субъекта социальной активности несет в себе в себе мощное собирательное начало, то свободу эксплуатируют на переломных периодах, в условиях социальных коллизий, когда массы людей испытывают дискомфорт, полагая, что он вызван дефицитом свободы. Этим объясняется тот факт, что лозунги свободы находят непременное место на знаменах революционных движений.

И, наконец, исторический опыт свидетельствует, что свобода онтологически укоренена в жизнедеятельности человека. Она является своеобразным ферментом формирования цели его жизни, определения смысла жизни и становления образа жизни. Без свободы человек может быть чем угодно, но только не человеком. Свобода выступает как потенциальная возможность человеческого «Я» и только от человека зависит превращение возможности в действительность или бегство от свободы. Все это делает свободу ключевой ценностью права.

В ряду ценностей, составляющих основание права, особое место занимает ценность «формального» равенства. Если воля, как один из структурных уровней психики человека и одна из ключевых ценностей права предполагает свободу его самоосуществления, то право в целом — это своего рода социальный знак отличия дозволенного от недозволенного. Поскольку право есть обоснование и оправдание определенного поведения людей, то в этом смысле оно является нормативно-ценностным регулятором. Поскольку право выступает регулятором поведения людей, то оно изначально заявляет о претензии соблюдать «формальное» равенство. Правовое равенство — это не абсолютное, а относительное равенство свободных и независимых друг от друга субъектов права по общему для всех масштабу, единой норме и равной мере. Несвободные люди не могут реализовать статус субъекта права. Будучи заложниками чужой воли, они проходят по реестру объекта права и на них принцип правового равенства не распространяется.

По существу история права — это история меры формального равенства людей, различных (не равных) по своему фактическому, физическому, умственному, половому и возрастному положению. Этапы исторического развития отличаются друг от друга в первую очередь содержанием формального равенства, его масштабами и мерой свободы. Благодаря праву многообразие различий социума преобразуется в правовой порядок равенства и неравенства, согласованных по определенному основанию.

Признание различных индивидов формально равными равносильно признанию их равной правоспособности как возможности, которую один индивид может реализовать, а второй и не пытается это сделать. Другими словами, право есть равный для различных людей формальный путь к приобретению благ, а не раздача этих благ поровну каждому. Наличие принципа формального равенства гарантирует статус права как способа регуляции общественной жизни людей. Где нет принципа формального равенства, там нет и права. По своей сути формальное равенство свободных людей является одной из претензий абстрактного определения права.

Среди ценностей, составляющих онтологическое основание права, надлежащее место занимает ценность справедливости. Справедливость — нравственное начало общественной жизни, выступающее условием осуществления всех остальных моральных ценностей. Справедливость включает в себя требование равенства прав людей на осуществление своих жизненных проектов, соответствие между деянием и воздаянием, заслугами и их признанием.

Уже в античности феномен справедливости приобретает статус предмета философского анализа. Вслед за Сократом Платон определяет справедливость как добродетель «правильного отношения человека к другим». В современной этике справедливость рассматривается как предварительное условие осуществления всех других ценностей, задающих ориентиры в жизнедеятельности человека. Справедливость имеет нормативную природу, относится к компетенции практического разума. Это означает, что она более чувствительна к различиям и менее универсализируется. Минимум справедливости в обществе гарантируется правом. Однако право опирается на «усредненную» норму справедливости. Поэтому, чем разнороднее общество, тем больше в нем ощущаются дефицит справедливости и ее инверсия в собственную противоположность.

Справедливость тесно связана с солидарностью, а поэтому солидарное общество, как правило, является одновременно и справедливым обществом. Кризис солидарности означает одновременно и кризис справедливости.

Рассмотренные ключевые ценности жизни, воли, формального равенства, свободы и справедливости являются основанием правоспособности человека. Они даны человеку по рождению и выступают условием его будущей дееспособности и деликтоспособности. Одновременно эти ключевые ценности являются онтологическим основанием оформления правового пространства. Кроме того, они выступают своеобразным индикатором проблемной ситуации: засвечиваются проблемы своей и чужой жизни; свободы как единства рационального и иррационального; собственности как «моего отношения к миру»; меры как поиска оптимального отношения к конкретному фрагменту мира; равенства в условиях природного неравенства; справедливости как единства объективного и субъективного; солидарности в условиях, когда «своя рубашка ближе к телу», и т.д. Под вопрос попадает и «обязывающая» сила права: почему и когда индивид должен подчиняться праву; при каких обстоятельствах право инвенсирует в неправо; что оправдывает необходимость и целесообразность позитивного права, каковы его pro et contra.

В пределах правового пространства субъективная воля индивида претендует на форму права, а объективная воля общества напоминает о себе набором обязанностей. Право и обязанности вступают во взаимосвязь на уровне субъективного и объективного права. Набор правовых возможностей выступает атрибутом права, а набор обязанностей составляет императивность права.

Юристов интересует объективное право в его наличной данности, социологов — субъективное право (как мера возможности для индивида действовать в пределах объективного права, преследуя свои цели).

Европа выстроила свое право под углом приоритета общества над личностью, Англия — личности над обществом, Россия — государства над личностью. В третьем варианте мы имеем своеобразную модель византийского права, реализующего вертикаль власти в условиях отсутствия гражданского общества.

Право либо складывается усилиями всего общества, либо создается авторитетом власти. В первом случае доминируют обычай, прецедент, складываются горизонтальные отношения, реальностью выступает гражданское общество, во втором — кодификация норм и санкции, а реальностью выступает диктат тоталитарного режима.

В первом случае доминируют естественное право и его ключевые ценности, во втором — формируется позитивное право с ориентиром на торжество закона.

Формой объективного права выступают нормы и санкции. Оно императивно. Формой субъективного права является поступок с ориентиром на меру ответственности.

Право возникает тогда, когда ослабевает действие религиозных и моральных норм социальной регуляции, когда усиливается процесс дифференциации общества и усложняется его социальная структура; когда складывается политическая организация общества, оформляется его политическая система, реальностью становится определенная идеология. Этот процесс можно продемонстрировать в виде схемы: отражение социальной действительности на уровне обыденного сознания возможностями политики, права, морали, как прямое и непосредственное отражение сущности бытия людей. Когда политика как «искусство управления» дает сбой, когда мораль со своей ставкой на общественное мнение заявляет о своем бессилии, тогда и востребуются возможности права.

Становление права как средства социальной регуляции осуществляется в различных формах. Эти формы предполагают друг друга, реализуя принципы взаимосвязи, взаимодействия и взаимообусловленности. Этот процесс проявляется в формировании естественного и позитивного права, религиозного и светского, устного и письменного, реального и идеального, божественного и человеческого, публичного и частного, внутреннего и международного.

Таким образом, первоначально идея права возникает как идея выхода из тупика, где прекращается действие религии и морали. Как правило, это ситуация переходного общества, где обрушилась старая шкала ценностных ориентиров, а новая еще не сложилась, где идет поиск новых норм, обеспечивающих оптимальный регламент общества. Право — это не только регулятор общественной жизни, это и надежда на достойную жизнь для индивида. Истоки этой надежды в ключевых ценностях права, природа которых метафизична. Поэтому право является не только предметом теории права, но и объектом философского анализа возможностями философии права.

Контрольные вопросы и задания

  • 1. Сформулируйте сущность идеи права и определите ее возможности.
  • 2. Проследите в историко-философской традиции эволюцию движения от идеи философии права до ее осуществления.
  • 3. Почему в центре внимания мыслителей античности в одной связке выступили справедливость, право и закон?
  • 4. Как определяются справедливость, право и закон?
  • 5. Какой смысл вкладывает античность, выделяя право безусловное и право условное?
  • 6. Определите ключевые ценности права.
  • 7. Что такое жизнь, и равноценны ли моя жизнь и жизнь животного, птицы, насекомого?
  • 8. Что такое воля и каков ее потенциал?
  • 9. Что есть свобода и всегда ли это право или это и обязанность?
  • 10. Что есть «формальное равенство» и каков его смысл?
  • 11. Что есть справедливость как высшая форма проявления солидарности?
  • 12. Почему юристов интересует объективное право, а социологов — субъективное право?
  • 13. Что является формой проявления объективного права, а через какую форму заявляет о себе субъективное право?
  • 14. При каких условиях складывается естественное право и при каких обстоятельствах оформляется позитивное право?
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >