МОДЕРНИЗАЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕЖИМА И МНОГОЛИНЕЙНОСТЬ ЭВОЛЮЦИИ СОВРЕМЕННОГО ГОСУДАРСТВА

Либеральная, либерал-реформистская и корпоративная модернизация политического режима

В предыдущей главе была рассмотрена общая эволюция современного государства. Этот общий подход основан на предположениях: 1) линейной направленности государственных изменений и 2) что одни государства расположены выше других в соответствии со шкалой прогресса. На материале развития европейских государств было установлено, что в XVIII-XX веках внутригосударственные социальные конфликты становились менее разрушительными по мере правового закрепления либеральных (XVIII в.), демократических (XIX в.) и социальных (XX в.) свобод.

Подход общей эволюции современного государства должен быть дополнен исследованием специфической эволюции государства. В этом случае предполагается многолинейная направленность изменений конкретных государств или групп государств в зависимости от их политических и цивилизационных особенностей. Критерием выявления различных линий эволюционных изменений современного государства избирается модернизация политического режима (типы стратегий), вызванная необходимостью политико-правового регулирования внутригосударственных социальных (классовых, националистических, цивилизационных) конфликтов.

Обоснованность выбора данного критерия подтверждается фактом длительного существования в разных странах различных режимов. До середины XX века обнаруживаются три типа партикулярной эволюции политического режима в зависимости от способа институционализации классового конфликта: либеральная, консервативная и тоталитарная. Во второй половине XX века наблюдаются две новые эволюционные линии. Деколонизация является источником появления новых национальных государств и свидетельством неспособности колониальных империй институционализировать националистический конфликт центра и периферии. Демодернизация государства исламским фундаментализмом является попыткой урегулировать цивилизационный конфликт, вызванный секуляризацией политического режима по западному образцу. Критерий институционализации социального конфликта позволяет оценить перспективные и тупиковые линии государственной эволюции.

При объяснении стратегий управления внутригосударственными конфликтами будем руководствоваться следующими соображениями. Во-первых, стратегия является продуктом выбора правящей элиты. Этот выбор осуществляется тем скорее, чем выше степень внутреннего единства лидеров. Во-вторых, определение многолинейности эволюции современного государства предполагает сравнение стран, имеющих одинаковый и различный уровень индустриального (и постиндустриального) развития. Но роль технико-технологического контекста в выборе стратегий не следует преувеличивать. Необходимо учитывать традиции политика. Например, индустриализации европейских стран предшествовали секуляризация, коммерциализация сельского хозяйства, развитие международной торговли и механизация войны. Если старый режим справлялся с этими проблемами, он традиционной стратегией решал классовую проблему индустриального общества. Если не справлялся, он ослабевал и был разделен. В-третьих, длительность применения стратегии зависит не от ее внутренней эффективности, а от геополитики правительства, которая оказывает обратное влияние на устойчивость режима. Например, европейские колониальные империи были разрушены не только местными националистическими движениями, но, главным образом, вследствие поддержки деколонизации сверхдержавами — СССР и США. Проигрыш СССР холодной войны крайне ослабил коммунистический режим и привел к его отрицанию внутренним демократическим движением и национализмом.

В данном параграфе будут рассмотрены либеральная, либерал- реформистская и корпоративная модернизация политического режима, вызванная партикулярными стратегиями институционализации классового конфликта буржуазии и рабочих.

В предындустриальный период главными конституционными режимами были Англия и США. Они гарантировали либеральные (экономические) свободы и частично демократические права. Свобода прессы и ассоциаций ограничивалась лицензированием и этнической дискриминацией, избирательное право — имущественным цензом. Как и при абсолютизме, не гарантировалась социальная свобода от нищеты.

Проблема институционализации классового конфликта обнаружилась в период индустриализации, которую Англия и США прошли в период с 1815 по 1914 гг.127 Индустриализация означала процесс продолжительного экономического роста, связанного с механизацией [1]

производства при применении источников энергии, отличающихся от человеческой физической силы.

Индустриализация первоначально имела форму фабричного производства, позднее распространилась на сельское хозяйство и сферу услуг. В отличие от доиндустриальной организации производства индустриализация означала развитие разделения труда и новых производственных отношений между обладателями капитала, управляющими и работниками, развитие урбанизации и географической концентрации индустрии и населения, а также изменения в структуре занятости. Индустриализация, поначалу представлявшая собой тенденцию развития внутри капиталистических экономик, вышла за рамки какой-либо одной экономической системы.

Переход США и Англии от конституционализма к либерализму в XIX веке означал усиление гарантий экономических и демократических свобод. Стратегия либерального управления классовыми конфликтами заключалась в институционализации правил конкурентной борьбы в экономике, политике и репрессий к маргинальным группам. Либеральное государство не было интервенционистским и корпоративным. Оно сохраняло роль рынка в экономическом росте. Внутри режима могли быть взаимно приспособлены не классы, а заинтересованные группы, которые прагматичны, а не идеологичны, готовы к взаимному признанию интересов, переговорам и компромиссу. Социальное гражданство оставалось неразвитым: законодательство поощряло, но не требовало социальной помощи; развивалась местная благотворительность и частное страхование. Поскольку средствами существования располагали далеко не все, репрессии резервировались для тех, кто отклонялся от правил игры.127

В США, а также Швейцарии, либеральная стратегия оказалась достаточной для интегрирования в политическую систему буржуазии и пролетариата. Политическая активность рабочих была лучше организована на местном, патронажном и этническом уровне, нежели на классовом. В США в начале XX в. имели место насильственные конфликты между профсоюзами и работодателями. На стороне последних были полицейские силы и судопроизводство. Правительство признало легитимность профсоюзов в либеральном духе: закон Вагнера (1935 г.) гарантировал профсоюзам право на заключение коллективных договоров с работодателями; закон Тафта-Хартли (1947 г.) обязывал профсоюзы представлять только своих индивидуальных членов. Профсоюзы превратились в заинтересованные группы, торгующие рабочей силой на рынке.[2] [3] По крайней мере, для белых рабочих социализм и анархизм оставались малопривлекательными.

Выбор американской элитой либеральной стратегии объясняется относительным ценностным единством либеральных кругов. Элита — социальная группа, представляющая собой меньшинство, которое признается «высшим» в силу своей власти над другими группами или своего влияния в обществе. Социология элит традиционно занималась исследованием правящих элит в различных обществах (В. Парето и Г. Моска) или в различных организациях, таких как политические партии (Р. Михельс).

Правящие элиты различаются в соответствии со степенью их открытости внешним воздействиям: в одних обществах элиты пополняют свои ряды за счет неэлиты при возможности определенного давления снизу, тогда как в других обществах они оказываются менее открытыми формированию извне. Элиты также различаются в соответствии со степенью их интегрированности в различные социально сплоченные или солидарные группы.[4]

Традиционной социологической моделью американского общества являлась модель, отражавшая наличие определенного множества элит в различных сферах, остававшихся не интегрированными и действовавших в качестве сдержек и противовесов в отношении друг друга. Тем не менее Ч.Р. Миллс обнаружил весьма сплоченную и в известной степени самоподдерживающуюся «властвующую элиту».[5] Он отмечал, что группы, находящиеся на высшем уровне политических, экономических и военных организаций, связаны узами семьи и дружбы и имеют общее социальное происхождение.

Либеральная стратегия институционализации классового конфликта признает свободу предпринимательства, ограниченную трудовым правом, антимонопольным законодательством и запретом недобросовестной конкуренции.

Трудовое право ограничивает предпринимательскую свободу приема на работу по трудовому соглашению, поскольку регламентирует отношения наемных работников с работодателем по поводу условий труда, его охраны, участия в управлении производством и рассмотрение трудовых споров. Источником трудового права является социальное законодательство. В США оно получило развитие лишь в XX веке в результате длительной борьбы рабочего движения за улучшение условий труда.

Либерально-правовая идеология предпринимательства не могла выдвинуть идею государственного вмешательства в экономику. Она адаптировала эту идею в понятиях «социального партнерства», поскольку интересы работодателей и наемных работников могут совпадать или расходиться, трудовые конфликты могут быть урегулированы сделкой или арбитражем.[6]

Рыночная конкуренция порождает монополии, причиняющие ущерб общественным интересам. Монополии вызывают нерациональное распределение ресурсов, замедляют темпы научно- технического прогресса, способствуют неравенству доходов. Монополии являются угрозой демократии, поскольку способны оказывать сильное давление на законодательную и исполнительную власть. Антимонопольное законодательство возникло в конце XIX века в США и затем распространилось в капиталистических странах. Ключевое значение имел закон Шермана (1880 г.). Он был направлен на ограничение власти монополий: «любое соглашение, объединение или тайный сговор, имеющие целью ограничение торговли между нескольким штатами, объявляются незаконными», и любое лицо, которое монополизирует или пытается монополизировать торговлю, виновно в свершении преступления».[7] Законодательство, направленное против монополий, не исчерпывалось антитрестовскими нормативными актами. Оно включало защиту покупателя от монополий, установление экономических, организационных ограничений и стимулов.

Либерализации политических режимов способствовала гарантированная защита прав и юридических интересов участников в коммерческом и трудовом арбитраже.

Коммерческий арбитраж был инкорпорирован в правовые системы современных государств под влиянием идеологии либерализма.

Арбитраж — добровольная передача сторонами спора на рассмотрение признаваемой третьей стороне. В соответствии с либеральной идеологией свободы и правового равенства, арбитраж стал рассматриваться средством судебной защиты прав и юридических интересов предпринимательства. Поэтому институционализация арбитража осуществлялась в модернизированной форме.

Законодательные акты современных государств стали определять юрисдикцию арбитражных судов, процессуальные нормы и порядок выбора или назначения арбитров. Например, английская правовая система, которая сформировалась в XIII-XVI вв., признавала коммерческий арбитраж средством урегулирования спора, но при этом каждая из конфликтующих сторон могла не согласиться с решением арбитра и настаивать на судебном разбирательстве. В 1854 г. в Англии было изменено законодательство, и решения арбитража стали связующим для обеих сторон. В первой половине XX века большинство экономически ведущих штатов США приняли аналогичные законы об обязательной силе арбитражных решений.[8] Передача коммерческих споров в арбитраж стала общепринятой практикой в континентальной Европе.

Под влиянием правовой идеологии либерализма возник институт третейского суда и третейской комиссии, члены которых являются арбитрами по должности. Они выполняют судебные обязанности в течение установленного срока в соответствии с законодательством.

Способность правовой идеологии либерализма интегрировать идеи социального государства привела к институционализации трудового арбитража. К нему реже обращаются в конфликтных ситуациях по поводу трудовой занятости и чаще по поводу правомерности увольнений или условий будущих соглашений о найме. Случаи противоправного увольнений и нарушения трудового соглашения могут быть рассмотрены ординарным судом. Но во многих трудовых спорах отсутствует нарушение гражданского права, которое разрешает отказываться от услуг или возобновления занятости. В случае нарушения трудового права задача арбитра состоит в быстром урегулировании конфликта и определении компенсации наемному работнику. Когда подвергаются сомнению будущие отношения, арбитр предлагает компромиссное согласование требований наемных работников и работодателей. Поскольку массовые забастовки ведут к социальному напряжению в обществе, в США, а затем и в других странах, получила законодательное закрепление технология урегулирования коллективных трудовых споров.

В либеральной стратегии урегулирования этих споров Д. Форд различает два вида примирительных процедур— досудебные и судебные[9].

В группу досудебных примирительных процедур входят: 1) урегулирование спора непосредственно сторонами путем переговоров; 2) урегулирование спора с помощью независимого посредника, который способствует достижению сторонами соглашения; 3) урегулирование спора с помощью посредника-арбитра, который в случае недостижения соглашения уполномочен разрешить спор в порядке арбитража; 4) урегулирование спора с участием руководителей предприятий, их юристов и третьего независимого лица, возглавляющего слушание дела.

Формы урегулирования разногласий до начала судебного разбирательства могут быть различны: с участием только представителей сторон; с участием арбитра, назначенного судом из заранее составленного списка; с помощью специалиста суда. Но во всех случаях данные процедуры имеют двоякое значение — сокращают срок рассмотрения дела и судебные расходы для сторон и позволяют избавить суд от излишней загруженности.

Судебные примирительные процедуры, т.е. процедуры урегулирования спора в суде, но до начала судебного разбирательства, делятся на два вида: обязательные и добровольные. Обязательная процедура примирения, как правило, предусмотрена соответствующей судебной программой или законодательством для определенных категорий гражданских дел. Добровольные процедуры стороны могут использовать в любом случае по взаимному соглашению.

Каждое из указанных альтернативных средств разрешения споров имеет свои особенности, свою процедуру. Однако, как отмечает Е.И. Носырева, для них характерны и общие черты.

  • 1. Добровольность. Использование данных способов для устранения конфликта не является, по общему правилу, обязательным для сторон и основывается на их добровольном, взаимном волеизъявлении.
  • 2. Альтернативность порядка и средств. Примирительные процедуры могут применяться каждая в отдельности, либо в определенной последовательности, либо параллельно с правосудием или арбитражем.
  • 3. Гибкость процедуры. Урегулирование спора осуществляется по конкретной процедуре, которая в целом отличается простотой и гибкостью. При этом процессуальные правила основаны не на принципе состязательности, что свойственно правосудию, а на принципе арбитрирования, т.е. достижения сторонами соглашения.[10]

В случаях, когда все предшествующие примирительные процедуры не привели к разрешению коллективного трудового спора, наступает завершающий этап— использование собрания, митингов, демонстрации, пикетирования, забастовки для урегулирования трудового спора. Забастовку возглавляет избранный собранием работников орган или соответствующий орган профсоюза, который созывает собрания работников, получает от работодателя информацию, затрагивающую интересы работников и привлекает специалистов для подготовки заключения по спорным вопросам.[11]

В перспективе либеральной стратегии юридический статус трудовых отношений изменчив. Прежнее понимание трудового договора устарело, поскольку многие условия наемного труда и минимальный уровень заработной платы оказались зафиксированными социальным законодательством. Институционализация классовой борьбы наемных работников и предпринимательства привела к тому, что обе стороны урегулируют конфликты по стандартным процедурам. Поддержка профсоюзов оказалась лучшей гарантией трудовой занятости, нежели договорное право.

В чрезвычайных ситуациях, угрожающих национальной безопасности, либеральное государство вводит временные запреты на забастовочную борьбу и ограничивает гражданские свободы. 289

Следовательно, посредством институционализации классового конфликта в формах гарантий экономических и политических свобод, фиксированных примирительных процедур решения споров неидео- логизированных групп и минимальной социальной защиты малоимущего населения происходит либеральная эволюция государства. Ее типичным примером являются США.

В Англии либеральная стратегия оказалась недостаточной для интеграции рабочих организаций в политическую систему. Произошел поворот к либерал-реформизму, что означает передачу имущества, находящегося в частной собственности, в собственность государства при условии возмещения собственнику национализируемого имущества. Национализация охватывает стратегические отрасли хозяйства либо отрасли, в которых предпринимательство не может обеспечить норму прибыли для расширенного воспроизводства. Среди важнейших причин, лежащих в основе исторического роста государственного сектора в экономике, — национальная оборона, рост народонаселения, урбанизация, проблемы экологии и эгалитаризма (преодоление нищеты). О масштабах роста госсектора в экономике свидетельствуют также правительственные закупки товаров и услуг и государственные трансфертные платежи (пособия, социальное страхование и обеспечение). В США они составляют 33% национального продукта, в Англии — 45%, во Франции — 46%, в Швеции — 45%.[12] [13]

Обратным процессом является приватизация государственного сектора экономики, которая именуется политическим неолиберализмом. Он предусматривает крупные сокращения налогов для стимулирования активности предпринимательства. И сокращение государственных социальных программ.[14]

К примеру, в Англии политическое движение за гражданские права имело классовый характер. Борьба обострялась по мере возвышения буржуазии, при сохранении аскриптивных групп (которые отрицались большинством конституций государств континентальной Европы) и неравного избирательного права. В ходе релаксации избирательной системы в 1867-1929 гг. возникла лейбористская партия (1900 г.). Она вбирала частично заинтересованные группы, частично социал-демократию, но неизменно оставалась реформистской организацией, не запятнавшей себя ни марксистскими, ни анархическими тенденциями. Государство остается либеральным, не склонным вмешиваться активно в борьбу заинтересованных групп. Однако социальное гражданство здесь более развито, чем в США, и зависит от госбюджета. Поэтому в Англии больше социальной борьбы, лоббирования парламента и идеологических дебатов. Реальная политика балансирует между неолиберализмом и реформизмом. В сравнении с либеральной стратегией правительства М. Тэтчер, реформизм сегодня снова более популярен.129

В XIX-XX вв. во Франции, Испании и Италии реакционеры (обычно монархизмы и клерикалы) и либералы вели борьбу по поводу демократических свобод, которая заканчивалась насильственным изменением режима. К концу XX века в странах преобладала стратегия либерал-реформизма. В отличие от Англии, группы буржуазии, крестьянства и рабочих были едины в своем неприятии демократических свобод, но непоследовательны в способах достижения целей. Иногда они следовали анархизму, синдикализму и отрицали государство; порой обращались к марксистскому социализму и признавали необходимость государства. Борьба не завершилась после Второй мировой войны. Во Франции в 1960-х гг. радикалы инициировали массовые волнения, в результате которых правительство возглавили социалисты.

Четвертая республика во Франции (1946-1958) нередко приводится историками как характерный пример нестабильной и неэффективной демократии. Э. Нордлингер отличает «идеологическую перенасыщенность французской политики» и сильную раздробленность партийной системы. Идеологическая риторика пронизывала предвыборные и пропагандистские кампании. Идеологическое позирование на публике мешало французским политическим деятелям достигать компромисса в законодательной ассамблее и ее кулуарах.[15] [16] А. Лейп- харт именует французскую Четвертую Республику режимом «центробежной демократии».[17] Центристские партии были способны к диалогу и согласованным решениям. Напротив, голлисты и коммунисты были настолько бескомпромиссны, что вообще отвергали республиканский строй. По мнению М. Дюверже, несмотря на все пороки и слабости Четвертой Республики, она «продолжала бы существовать, если бы не война в Алжире».[18] Критическим фактором стало чрезмерное бремя геополитических проблем, которое легло на политическую систему и раскололо элиту и гражданское общество.

Стабильность центробежной демократии повышается в том случае, если общество становится более гомогенным в приверженности либеральным ценностям и если поведение элиты приобретает менее соревновательный характер. Оба названных условия прослеживаются во французской политике после 1958 г. Эта политика постепенно эволюционировала в сторону либерал-реформизма.

Стратегию согласительного корпоратизма избрали режимы стран Скандинавии и ряда других обществ. Правительства проводят экономическую и социальную политику на основе трехсторонних переговоров с влиятельными профсоюзными движениями и ассоциациями работодателей. Политики предоставляют корпоративным организациям возможность влиять на государственные решения в обмен на обязательство контролировать своих членов. Согласительный корпоратизм возник исторически. В скандинавских странах XIX века борьба сил абсолютизма и конституционализма привела к мирной победе широкой коалиции буржуазии, наемных работников и фермеров. В первой четверти XX века страны конституционно гарантировали экономические, демократические свободы и приступили к реализации социальных свобод. В скандинавских странах наследие абсолютизма никогда насильственно не отвергалось и, в отличие от других государств, в послевоенный период согласительный корпоратизм сохранился в качестве главной стратегии контроля классовых конфликтов. Классовая борьба открыто признается, но представители классов сотрудничают с режимом. Границы непрерывности реформ определяются прагматически: есть экономический рост — новые реформы не нужны и наоборот.[19]

Многие западноевропейские демократии второй половины XX века перешли к трехсторонней форме корпоратизма. Правительства стали проводить социальную и экономическую политику на основе переговоров и консультаций с влиятельными профсоюзными движениями и ассоциациями работодателей. Политики стали предоставлять корпоративным организациям возможность влияния на принятие государственных решений в обмен на их обязательства по контролю над своими членами. Профсоюзы обещали сдерживать забастовочную активность своих членов и их требования увеличения оплаты труда. Работодатели обещали согласовывать свои частные интересы с интересами государства, а правительство в ответ на это обещало защищать трудящихся и осуществлять политику экономического роста. Корпоратизм был силен не только в скандинавских странах, но и в Нидерландах, Западной Германии и Австрии. Однако в 1980-е гг.

вследствие экономического спада профсоюзное движение ослабло. За исключением скандинавских стран, деловые круги и правительства Запада решили отказаться от трехстороннего корпоратизма, испытывая меньшую потребность в сотрудничестве с профсоюзами в деле борьбы с выступлениями рабочих.

Социологи расходятся во мнениях относительно того, что в действительности представляет собой корпоратизм — попытку государства инкорпорировать и умиротворять воинственных профсоюзных лидеров за счет интересов наемных работников или же успешную практику использования рабочими своего влияния в целях ограничения власти бизнеса и государства. Однако фактом остается то, что в тех странах, где корпоратизм сохранился до 1980-х гг., интересы наемных работников защищались лучше, а уровни безработицы и инфляции были ниже, чем там, где над экономической жизнью господствовал рынок.[20]

Корпоратизм — это стратегия управления классовым конфликтом, применяемая правительством, и эволюционный тип развития современного демократического государства.

Итак, стратегии управления классовыми конфликтами позволяют выявить особые линии эволюции современного демократического государства. Все демократические режимы институционализируют классовую борьбу посредством предоставления социальных прав. Но режимы легализуют свободы в различной степени и различных сочетаниях. Либеральная эволюция государства отличается широкими гарантиями экономических и политических свобод и минимальным государственным обеспечением свободы от нищеты.

Либерально-реформистская эволюция государства отличается социально ориентированной политикой правительства.

Корпоративная эволюция демократического государства означает, что ключевые экономические, политические и социальные решения принимаются совместно группами функционального представительства интересов и правительством. Анализ корпоративных особенностей демократической практики в модернизирующейся России будет проведен в 6 параграфе данной главы.

  • [1] Aron R. Eighteen Lectures of Industrial Society. London. 1967. P. 21.
  • [2] Vann М. Ruling class strategies and citizenship I I Sociology. 1987. Vol. 21. № 3. P. 3-21.
  • [3] Макконел К., Брю С. Экономикс: принципы, проблемы и политика: В 2 т. Т. 2. М., 1992.С.258.
  • [4] Аберкомби Н., Хилл С., Тернер Б. Элита // Социологический словарь. М., 1997. С. 364.
  • [5] Миллс Ч.Р. Властвующая элита. М., 1959. С. 3-5.
  • [6] Черниловский З.М. Всеобщая теория государства и права. М., 1996. С. 539-540.
  • [7] Макконел К., Брю С. Экономикс: принципы, проблемы и политика: В 2 т. Т. 2. М., 1992.С. 293.
  • [8] Фридмэн Л. Введение в американское право. М., 1992. С. 26.
  • [9] FordJ. Industrial Sociology. Work and Organization. N.Y., 1996. P. 91-113; Lyubashits V.Y.,Kiyashko E.Y., Timofeeva A.A. Social constitutional state as necessary institutional form of legalfreedom. Mediterranean Journal of Social Sciences6 (36). 2015. P. 263-268.
  • [10] Носырева Е.И. Экономические споры: суд, арбитраж или примирение // Государство иправо. 1998. №9. С. 16.
  • [11] Шпагин А. Некоторые проблемы разрешения споров между администрацией ивыборным профсоюзным органом // Хозяйство и право. 1998. № 10. С. 108—111.
  • [12] Survey of Corporate ADR. Use High Familiarity // World Arbitration and Mediation Report.1993. November. Vol. 4, № 10. P. 108-111.
  • [13] Макконел K.P., Брю С.Л. Экономикс: принципы, проблемы и политика: В 2 т. Т. 2. М.,1992. С. 258.
  • [14] Скидельски Р. Дорога от рабства. М., 1998. С. 224.
  • [15] Mann М. Op. cit. р.12.
  • [16] См.: Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах. М, 1997. С. 151.
  • [17] Там же.
  • [18] Там же. С. 152.
  • [19] Лейпхарт А. Указ. соч. С. 148.
  • [20] GoldorpeJ. Order and Conflict in Contemporary Capitalism. Oxford, 2003. P. 274. 386
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >