Полная версия

Главная arrow Культурология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

НОВОЕ В УКЛАДЕ ЖИЗНИ

Городские увеселения: на пути к массовой культуре. Городские условия жизни влияли на изменение бытовых привычек, форм проведения досуга. Уклад жизни в деревнях подчиняется «календарю природы», сочетающему весенне-осеннюю страду и относительное затишье в работе поздней осенью и зимой. В жизни горожан смена времен года играла меньшую роль: трудовая неделя завершалась круглый год днем отдыха. Рабочий день был нормирован, наметилась реальная тенденция к его сокращению: в последнее десятилетие XIX в. постоянным требованием работающих становится восьмичасовой рабочий день.

Для людей среднего достатка обычным стало вечернее посещение увеселительных заведений: театров, цирков, кафешантанов. Прислуга, мелкие чиновники, приказчики, мастеровые, квалифицированные рабочие проводили свободные вечера в пабах, кафе, мюзик- холлах. Всевозможные зрелищные мероприятия привлекали массу людей, стремящихся приобщиться к городской жизни. Большая часть этих людей имела очень скромный уровень образования и самые элементарные художественные запросы.

Характерным проявлением приобщения к новому образу жизни и новым формам культуры стало возникновение многочисленных парижских театриков на бульварах с их репертуаром, состоящим из мелодрам и фарсов. Атмосферу этих спектаклей прекрасно передает картина О. Домье «Мелодрама». На переднем плане со спины и в профиль видны зрители, замершие, с вытаращенными глазами и полуоткрытыми ртами, в предвкушении потрясающей развязки того, что происходит на сцене. А там при тусклом и неровном освещении происходит развязка кровавой истории: в центре распростертое тело «убитого» мужчины, рядом другой персонаж обличающе простер руку в сторону убегающей женщины с развевающимися волосами. Кажется, над сценой и залом несется страшный рык ее преследователя: «Умри, несчастная!» Страсти, кипящие на сцене, повергли зрителей в состояние восторженного ужаса. Они нелепы, смешны и трогательны одновременно —по-детски наивные, жадные до душераздирающих историй и потрясающих чувств городские обыватели, люди, мечтающие вырваться из монотонной обыденности своей повседневной жизни.

Драматургия этих пьес была обычно наивна и условна. Борьба доброго и злого начал давалась без всяких полутонов и оттенков. Характеры персонажей напоминали условные маски народного театра, только приспособленные к новому образу жизни, в котором ключевую роль играли деньги или борьба за положение в обществе —причем первое теснейшим образом переплеталось со вторым. Если действие переносилось в прошлое, то центром коллизии становилась борьба за власть и любовь прекрасной дамы.

Общее впечатление от спектакля во многом зависело от таланта актеров, от их умения увлечь и убедить зрителя. Большинство спектаклей, прославленных в свое время, вспоминаются сейчас только благодаря исполнителям, которые их прославили. Появилось понятие «хорошо сделанной пьесы», создатели которой обладали определенным литературным талантом и умением организовать и выигрышно подать сюжет. При этом они прежде всего исходили из учета вкусов и настроений зрителей, собиравшихся по вечерам, чтобы развлечься, отдохнуть и приобщиться к «прекрасному». Пьесы Скриба, Дюма-сына, Пинеро были в меру злободневны, трогательны, назидательны и увлекательны. Это была достаточно добротная драматургия, рассчитанная на среднего просвещенного зрителя. Большая часть продукции, написанной для театра, была слабее и ориентирована была на вкусы самой неприхотливой публики.

Новые направления возникли и распространились в музыкальной культуре. Расцвет серьезного оперного искусства дополнялся становлением новых жанров, ориентированных на широкую публику. В 60-х гг. расцветает жанр оперетты, несколько позднее приобретают популярность увеселительные заведения, куда посетители приходили позабавиться песнями, танцами, цирковыми номерами и, одновременно, поужинать, поболтать со знакомыми. Так в разных странах появляются кафешантаны, мюзик-холлы и т.п. Создается профессиональная культура, приспособленная к запросам публики, предтеча (или начало?) того, что позднее станут называть массовой культурой.

Очень распространенной формой проведения досуга стали вылазки «на природу», организуемые главами семейств для своих домочадцев, хозяевами контор или магазинов—для своих служащих, а также просто компаниями молодых людей обоего пола. Для горожан природа стала местом, где можно отвлечься от повседневных дел и забот, пофлиртовать, полюбоваться красотой свободно текущей, чистой воды, не загрязненной городскими отбросами, позаниматься физическими упражнениями (особенно популярны в то время была гребля, и несколько позднее, велосипед), наконец, просто подышать свежим воздухом. Параллельно с покорением природы начался другой процесс — возвращения к природе как месту отдыха и восстановления духовных и физических сил.

Конторские и банковские служащие, приказчики и приказчицы магазинов, художники и натурщицы, швеи и мастеровые отправлялись в выходные или во время отпуска за город, чтобы проплыть на лодке по рекам и каналам, как вымышленные герои Д. Джерома, или объездить на велосипеде поля сражений времен Великой гражданской войны XVII в., как историк С. Гардинер. Периодические поездки на отдых стали обычными для значительной части горожан. Наряду с такими старыми курортами, как английский Бат, по всей Европе появилось множество мест, предназначенных для лечения и развлечения.

Одни ехали к целебным источникам, чтобы пить воды, другие отправлялись в Альпы, чтобы лазать по горам, третьи предпочитали выбираться к морю, чтобы дышать морским воздухом, четвертые путешествовали с целью посмотреть исторические и художественные достопримечательности. Варьировались длительность поездок, их комфортность, непосредственная задача (лечиться, расширять кругозор, укрепляться физически), но главное — периодический отдых со сменой обстановки стал явлением широко распространенным не только среди аристократии и представителей верхов буржуазии, но и для людей среднего достатка.

Не менее популярны были различные вечера и публичные балы, которые организовывались по подписке или руководством какой- нибудь компании для своих служащих. Во втором случае трогательная забота об организации досуга зачастую осуществлялась за счет самих служащих: средства на проведение увеселений такого рода вычитались из их жалованья. В крупных городах появились специальные залы для проведения массовых увеселений.

Социокультурная роль моды. Очень большую роль в определении социального статуса людей играла одежда, внешний облик новых горожан. В рассматриваемый период каждый провинциал, приехавший «завоевывать» столицу, начинал свои «боевые действия» с посещения портного и парикмахера. Многое, конечно, зависело от размера его кошелька и претензий, но внешнее перерождение было обязательной составной частью приобщения к городской жизни. Со времен Великой французской революции определилось различие в общей концепции развития мужского и женского костюма. Прежде мужской костюм был таким же многоцветным, как женский, изготовлялся практически из тех же тканей и обильно дополнялся многочисленными украшениями.

В XIX в. мужской костюм обрел привычные для нас формы: рубашка, длинные брюки, жилет и распашная верхняя одежда (фрак, сюртук, куртка). Шерстяные ткани разных оттенков черного, синего, коричневого, серого цвета стали господствовать в одежде мужчин, придавая им серьезность, важность и некоторую суровость. «Легкомысленный» шелк допускался только для рубашек и жилетов. Украшения стали неброскими. Кружева, серьги, ожерелья, подвески, которыми дополняли свои камзолы щеголи времен «старого порядка» исчезли из употребления. Запонки, зажимы для галстука, перстни, портсигары, часы и часовые цепочки — вот чем разнообразили свой костюм денди и «львы» второй половины XIX в. Став менее заметными, мужские украшения не стали, однако, менее дорогими.

Весьма важной деталью создания внешнего облика всегда была прическа. Для второй половины XIX в. типична была короткая стрижка (очень часто «бобриком»), при почти обязательном дополнении в виде усов, бакенбард, бороды. Считалось, что борода делает ее обладателя мужественным и солидным, а именно эти качества особенно почитались в обществе. Длинные волосы носили люди творческих профессий, которые по роду деятельности считались «неделовыми», фрондирующими по отношению к установленными в обществе правилам поведения.

При внешнем упрощении форм мужского костюма возрастала значимость отдельных штрихов. Быть модным стало гораздо сложнее, потому что теперь именно деталь (ширина полоски, форма галстука и умение его завязать надлежащим образом, качество пуговиц и запонок) свидетельствовала об умении джентльмена (господина, сеньора и т.д.) одеваться надлежащим образом. А это, в свою очередь, могло повлиять на положение в обществе. При этом надо было не просто выглядеть «как все», но выделяться среди прочих, не утрачивая так сказать «видовых признаков». Достаточно вспомнить, как молодой Б. Дизраэли старался привлечь к себе внимание модной экстравагантностью своего облика, как бились над той же задачей юные честолюбцы в романах О. Бальзака. Со временем умение хорошо одеваться стало обязательным (или почти обязательным) условием для каждого, кто стремился сделать успешную карьеру или просто получить хорошее место на службе.

Одежду женщин из состоятельных кругов общества (или стремящихся приобщиться к таковым), наоборот, отличала яркость и вычурность форм. Внешний облик женщины (жены, дочери, любовницы) служил своеобразной визитной карточкой ее повелителя-муж- чины, свидетельствующей о его материальных возможностях. Идеалом эпохи была взрослая женщина, достойная супруга и мать семейства. Во внешнем облике обыгрывались дородность и статность, обычно присущие женщинам среднего возраста, ведущим малоподвижный образ жизни.

Дамский костюм состоял из множества деталей, требовал большого расхода ткани и уймы разнообразных дорогих украшений. Силуэтом он напоминал перевернутый вниз венчик цветка. Достигалось это с помощью кринолина — конструкции, состоящей из легких металлических обручей разного диаметра, соединенных лентами. Женская фигура ниже талии оказывалась заключенной в своеобразную клетку, но зато освобождалась от необходимости надевать много нижних юбок. Приобретение нового наряда могло пробить заметную брешь в семейном бюджете рядового служащего или мелкого торговца. Новое платье становилось событием в жизни одинокой работающей девушки, долго экономившей на самом необходимом ради обновления своего гардероба. Ведь основной ткани требовалось не менее двенадцати метров, а кроме того, нужен был «приклад» (тесьма, кружева, пуговицы, пряжки, искусственные цветы), перчатки, зонтик, обувь. О ювелирных украшениях речи здесь не идет. Было о чем задуматься почтенным отцам семейств!

В середине 60-х огромные кринолины были вытеснены турнюрами, требовавшими тоже достаточно много ткани, но создававшими менее объемный силуэт костюма. Спереди юбки модниц выразительно обрисовывали их формы, а сзади, ниже талии собиралось много ткани, уложенной самым причудливым образом. Модницы мелко семенили по улице, склонив личико, увенчанное крохотной шляпкой.

Женские прически той поры состояли из разнообразно уложенных локонов и были сравнительно невелики по объему, хотя довольно часто модницы использовали накладки и шиньоны из натуральных волос. Вместо фантастических по объему конструкций, украшавших головы придворных дам Марии-Антуанетты, светские львицы времен императрицы Евгении (50—60-е гг. XIX в.) демонстрировали сложное переплетение буклей и локонов.

Чтобы считаться красавицей, надо было иметь достаточно высокий рост, тонкую талию, высокую грудь, правильные черты лица и белую с легким румянцем кожу. Легкомысленная веселость поведения считалась допустимой для молодых девушек, взрослая женщина должна была держаться серьезно и сдержанно, демонстрируя солидность и благонравие. Пользоваться косметическими средствами считалось дурным тоном, допустимым для актрис и дам полусвета. Девушки должны были полагаться исключительно на те достоинства, которыми их наградила мать-природа: свежая кожа, ясные глазки и нежные губки. Это в немалой степени связано с тем обстоятельством, что XIX в. возродил культ чистоты и гигиены, основательно подзабытый за три столетия (с начала Великих географических открытий, принесших европейцам, кроме прочего, страшные болезни) «водобоязни».

Зато общий силуэт фигуры формировался с помощью достаточно сурового приспособления — корсета, которым грудь и талия утягивались настолько, насколько выдерживала грудная клетка. Обмороки на балах из-за тугого корсета были делом довольно обычным, но нежелательным. Хорошо воспитанная девушка должна была выглядеть одновременно трогательно слабой и быть очень выносливой, способной танцевать на балах ночи напролет.

Днем «приличная» женщина должна была появляться на улице в закрытом темном платье. Светлый наряд, да еще «в цветочек», да еще при рыжих волосах, четко указывал на профессиональную принадлежность особы. Работающие девушки (а таких становилось все больше) должны были одеваться аккуратно и скромно (на работе черное или темно-синее платье), тщательно причесываться и иметь нарядную шляпку. Небрежность в одежде могла стоить им рабочего места. Это правило касалось конторщиц, приказчиц и прочих, кого в Париже тогда называли мидинетками, а несколько позднее будут именовать служащими. На тех, кто работал на фабриках, оно не распространялось.

На прогулки в парках и за городом полагалось одеваться в светлое, дополняя свой наряд маленьким зонтиком от солнца. По поводу барышень в белом на пикнике или в прогулочной лодке очень прочувствованно написал Джером К. Джером. Следует отметить, что эта мода просуществовала несколько десятилетий вопреки всем доводам здравого смысла. Появились специальные костюмы для катания на велосипеде (нечто напоминающее пышные брюки-юбки), для пеших прогулок (более короткие юбки), для купания (нечто неуклюжее, очень закрытое на груди и с оборочками).

Участницы развивающегося в это время движения за права женщин (феминистки), желая подчеркнуть свое стремление к независимости, одевались подчеркнуто просто. Появилась даже особая мода — закрытые платья мешковатого силуэта с длинными рукавами темных или тусклых тонов и без украшений. Феминистки старались доказать, что женщины существуют не только для того, чтобы развлекать мужчин, рожать им наследников и поддерживать порядок в жилище, что женщины такие же мыслящие существа и могут существовать и заботиться о себе самостоятельно. Простота в одежде, прическе, полное отсутствие украшений являлись внешним проявлением стремления к самоутверждению.

Что касается основной массы городского населения, то она в той или иной степени вынуждена была следовать моде, это было одним из условий выживания в городской среде и одновременно одной из составных частей развития и совершенствования производства. Мода на отдельные детали, а то и на весь силуэт костюма, менялась все быстрее. Уже не десятилетия, а годы отделяли одну модную тенденцию от другой. В этом были заинтересованы в первую очередь предприниматели, производители тканей и разнообразной галантереи. Женщины замирали перед витринами универсальных магазинов, выставивших очередную новинку, и мучились проблемой — насколько безнаказанно можно урезать «обеденные деньги» и достаточно ли будет нового воротничка, чтобы весь наряд смотрелся по-новому?

Костюм создает человека, — как часто и с какой горечью писали об этом авторы самых разных литературных жанров, от больших романов до маленьких газетных публикаций. Писали, критиковали, но старались выглядеть в соответствии с требованиями моды, следовать общепринятым нормам.

Поведенческая модель эпохи: «жить без чувства долга неприлично».

Одежда в значительной степени влияет на манеру поведения человека. Суровый, важный господин и его серьезная, сдержанная спутница—вот образцовые типажи второй половины XIX в. Чтобы преуспеть в жизни, человек должен был выглядеть «положительным». А это значило быть добросовестным в делах, заботливым и любящим в семье, самоотверженным патриотом и честным налогоплательщиком в своем государстве, богобоязненным прихожанином в церкви, приятным партнером в обществе. Всякое отступление от общепринятых норм, хотя бы внешне,— недопустимо. Главное выглядеть, казаться. Это еще одна грань торжества «среднего класса» с его усредненными вкусами и пристрастием к соответствию неким общепризнанным нормам.

Пожалуй, наиболее полно все это сконцентрировалось в понятии викторианства. Викторианством называют период долгого (с конца 30-х гг. XIX до начала XX в.) правления королевы Виктории в Великобритании, —время, когда эта страна была лидирующей силой в мире и когда ярче всего проявились те качества в культуре, которые свойственны периоду торжества свободного предпринимательства. В Англии той поры оформились идеальный, — с точки зрения ценностных ориентиров эпохи, — тип личности и соответствующая система межличностных отношений.

Современники склонны были видеть во всем пуританские традиции и особенности национального характера, которые сделали обязательными суровую сдержанность, рассудочное здравомыслие и подчеркнутую холодность. Вряд ли это можно считать справедливым—такое же стремление к внешним проявлениям сдержанности и деловитости было свойственно всем европейским народам, увлеченным перспективой всепобеждающего прогресса. Можно наблюдать нарастание неких общих тенденций в общественных нравах во всех концах Европы вне зависимости от государственного строя, национальных особенностей и конфессиональной принадлежности стран. Подняться на более высокую социальную ступень и оказаться соответствующим требованиям нового окружения, подтянуть себя, хотя бы внешне (в одежде, манерах, привычках, вкусах, времяпрепровождении) до образа жизни «высших», — вот характерная черта эпохи. А эта тяга к росту, совершенствованию имела глубокие теоретические основания.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>