Полная версия

Главная arrow Культурология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ГОРОЖАНЕ В ЭПОХУ УРБАНИЗАЦИИ

Горожане: социальный срез. При «старом порядке» (в условиях сословного общества) отношения между «верхами» и «низами» общества обосновывались идеей изначального неравенства людей, оправдывавшей и имущественное, и политическое, и правовое неравенство людей. После того как сословные привилегии утратили юридическое значение и восторжествовала идея об изначальном равенстве людей, «верхи» бывшего третьего сословия почувствовали свою уязвимость. Чем оправдать исключительность своего положения в обществе? Прежние ссылки на происхождение утратили значение — ведь в период революционного перерождения общества идеологи третьего сословия обосновывали свои претензии именно личными заслугами и достижениями.

Новым обоснованием принадлежности к «верхам» стали личная инициатива и личные успехи, а оружием для достижения успехов в XIX в. очень часто становились знания. На смену культу привилегий пришел культ знаний, образованности, помогающих пробиться в жизни. Причем, в отличие от эпохи гуманистов и Просвещения, особенно почитались практически применимые знания, а не всесторонняя образованность; профессионализм, а не книжная ученость. Для успешной карьеры предпочтительнее стало знать много о немногом, узкоспециальном.

Большинство жителей городов составляли те, кто работал по найму —на крупных промышленных и торговых предприятиях, в мелких мастерских, конторах, государственных учреждениях, издательствах, у частных лиц. Так, в Лондоне под это определение попадал каждый пятый житель города. Сходная картина наблюдалась во всех странах. Наняться в семью в качестве домашнего учителя, гувернантки, няни, повара, горничной, камердинера, посудомойки — это был неплохой вариант для тех, кто приехал в город, не имея достаточных средств для того, чтобы снять жилье.

Для обеспечения спокойствия и порядка в городах стало недостаточно привычных ночных сторожей, которые должны были бродить по темным улицам, покрикивая: «Все спокойно...» В конце 20-х гг. в Лондоне был создан первый отряд полицейских. Интересно, что вплоть до нашего времени лондонские «бобби» (такое прозвище закрепилось за городскими блюстителями порядка) не были вооружены ничем, кроме дубинки. Постепенно сходные институты возникли во всех европейских странах. Большинство горожан были горожанами в первом поколении. Приезжие торопились «выбиться в люди», занять, по возможности, более высокое место в обществе, слиться с массой жителей городов. И «новые», и «старые» горожане рассматривали городскую жизнь как нечто более притягательное, более прогрессивное (одно из ключевых понятий того времени), чем все, что связано с деревней.

Значительную часть нового городского населения составлял беспокойный по духу элемент деревенского общества, искавший возможности проявить себя в новых, лишенных привычных ограничений условиях, остальные же были те, кого вытолкала в город невозможность просуществовать в деревне. Обе эти категории составили основную массу горожан. Среди них были предприниматели разного уровня, от крупных негоциантов и заводчиков до розничных торговцев; рабочие и работницы заводов, фабрик и мастерских; горничные, повара, няни, дворецкие, гувернантки, камердинеры, лакеи, официанты, составлявшие обслуживающий персонал в частных домах, отелях, ресторанах; приказчики и приказчицы в небольших лавочках и огромных универсальных магазинах. Именно это пестрое по происхождению и состоянию население, объединяемое понятием «обслуга», составляло связующее звено между имущими и неимущими слоями общества. По своему положению и возможностям эти люди были ближе к неимущим, но по постоянным контактам, претензиям—тянулись к средним и высшим социальным слоям. В свой черед большая часть разбогатевших новых хозяев жизни, совсем недавно достигших высокого положения, не имела ни привычки, ни опыта выступать в качестве эталона. Общий культурный уровень их был невысок, а образованность чаще всего ограничивалась профессиональными знаниями. В сфере духовной все эти люди, вне зависимости от имущественного достатка, нуждались в наставниках, поводырях, в некой системе обозначенных ценностных ориентиров.

Не следует упускать из виду весьма многочисленных представителей среднего класса, зарабатывавших на жизнь своими профессиональными знаниями и умениями, таких как юристы, врачи, преподаватели, инженеры, люди «свободных профессий». Последнее определение объединяет журналистов и писателей, художников и актеров, представителей разных творческих и «околотворческих» профессий[1]. Принадлежать к этому слою людей могли только те, кто имел образование, а род деятельности предполагал у многих из них способность думать самостоятельно. Эта категория сама готова была обозначить для себя и других, «что такое хорошо и что такое плохо».

Общим для большинства горожан было то, что они были мигрантами, лишившимися привычной среды обитания, обживавшими, осваивавшими (более или менее успешно) новую и на глазах обновлявшуюся территорию.

Семья: роли и исполнители. Г. Гегель назвал семью основой, фундаментом гражданского общества. Последующие десятилетия стали временем своеобразного культа семьи, домашнего очага. Семья понималась как главная защита человека от всех сложностей и бедствий окружающего мира. Распределение ролей в ней было четким — мужчина, отец, глава семьи был полновластным хозяином положения. От него зависела судьба всех домочадцев, он был собственником всего, чем владела семья[2]. Его жизнь делилась на несколько частей—общественные обязанности (бизнес, политика), неформальное, светское общение (преимущественно в мужском обществе) и семейные обязанности.

Главная роль женщины была связана с миром семьи. Женщина была хранительницей домашнего очага, украшением дома, заботливой матерью. Вне семейного круга общалась она по большей части с женщинами— подругами, а также родственниками, прислугой и продавцами. Показательно, что один из поэтов дал такое определение идеальной женщине: «ангел в доме», т.е. существо, посвятившее себя интересам других. У женщины из высших классов к домашним заботам (по большей части организационным) добавлялись обязанности светской дамы, которые были связаны с ее основной ролью — помощницы мужчины во всех его делах. Представители имущей части общества рассматривали женщину как собственность, которую следует оберегать от всякого проявления грубой житейской реальности. Девушка из приличного общества не должна была ничего знать ни о торговле, ни о производстве, ни о том, чем отличаются мужчины и женщины в плане физиологическом. Любопытно отметить, как сочетались развитие естественнонаучных знаний, повышенный интерес к биологии и усложненные представления о правилах хорошего тона, требовавшего от представительниц прекрасного пола полного невежества в вопросах физиологии.

Допускалось, что представительницы прекрасного пола мило щебечут о новейших научных открытиях или о «восточном вопросе», но о деньгах и сексе они не должны знать ничего. Для барышни ее партнер по танцам отличался от нее самой, от ее маменьки и подруг только одеждой — вместо дюжины юбок ниже талии он облачался в панталоны. Впрочем, последнее грубое слово порядочная барышня не должна была произносить даже мысленно.

Смысл замужества —а готовили девушек исключительно для замужества — состоял в том, чтобы иметь собственный дом, вести хозяйство, выбирать самостоятельно наряды и выполнять во всем волю супруга. Потом еще почему-то появятся детки. Это такие очаровательные крошки, которых можно будет наряжать и водить гулять в парк.

Детей, кстати говоря, в семьях того времени было, как правило, много. Главной ценностью в семье, безусловно, почитались мальчики-наследники, продолжатели дела, помощники и т.д. На практике зачастую оказывалось, что наследовать нечего, а помощники, столь ценные в крестьянском быту, в городских условиях оказываются, скорее, обузой, чем опорой. Девочки, если удавалось их удачно выдать замуж, могли обеспечить семье связи и поддержку новых родственников.

В рабочих семьях на детей смотрели как на дополнительных добытчиков. Нужда требовала от родителей отправлять их работать как можно раньше, а потребности производства позволяли широко использовать неквалифицированный рабочий труд. Широко известны изображения маленьких детей (6—8 лет), перетаскивающих в шахтах корзины угля или связывающих порвавшиеся нити на ткацких станках.

В обществе XIX в. отношения между детьми и взрослыми предполагали безоговорочное послушание со стороны первых и строгость со стороны вторых. Детство рассматривалось как подготовка к нелегкой взрослой жизни, как время приобретения полезных в будущем навыков и знаний, разных для мальчиков и девочек, для представителей различных социальных слоев.

Суровое отношение к детям, свойственное времени в целом, перерастало в семьях бедняков в жестокость, порожденную грубостью нравов и раздраженностью родителей, не имевших возможности прокормить потомство.

Вместе с тем наметилась новая тенденция: бережного отношения к детям. Внешним проявлением этого становится появление особых отраслей промышленности, занятых изготовлением мебели для детей (высокие стульчики, кроватки, столы для учебных занятий и т.д.), игрушек. Массовым становится пошив особой одежды для детей, более приспособленной для игр и прогулок. Дети окончательно перестают быть уменьшенными копиями взрослых. Забота о хорошем воспитании, способном обеспечить будущее преуспеяние потомства, основывалась на обостренном чувстве собственности.

  • [1] Около 20 тыс. обитателей Парижа последних десятилетий XIX в. называлисебя художниками. См.: Хобсбаум Э. Век капитала. С. 415.
  • [2] Лишь примерно в последние два десятилетия XIX в. наметилась тенденция,согласно которой по брачному договору допускалась возможность некоторойимущественной самостоятельности замужней женщины.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>