ВЕЛИКОЕ И МЕЛКОЕ

Волшебство и проза жизни. Волшебство, соседствующее с будничностью, философски-значимое — с суетными безделицами, — постоянная тема фантастических новелл Эрнста Теодора Амадея Гофмана (1776— 1822). Чудеса (добрые и злые) могут проявиться на самой обычной улице и в самом обычном доме или саду. В листве цветущего куста бузины внезапно замелькают резвые золотые змейки, обладающие чарующими девическими голосами, которые и не змейки вовсе, а прекрасные девушки («Золотой горшок»). Идущая непогожим вечером добрая фея мимоходом и очень неосторожно дарует неотразимую привлекательность недостойному уродцу («Крошка Цахес по прозванию Циннобер»), осложнив жизнь многим людям. Приблудный котенок вырастет и превратится в резонерствующего кота Мурра, записывающего в свой дневник безапелляционные рассуждения о кажущихся ему бессмысленными людских делах («Житейские воззрения кота Мурра...»).

Многие романтики извлекают сказку из пределов «некоторого царства-государства», открывая чудеса в непосредственной близости к повседневной жизни обычных людей. В городе Нике немецкий сказочник В. Гауф поселил Маленького Мука, пережившего волшебные приключения. А русский писатель А. Погорельский даже указал адрес, где располагался пансион, в котором учился мальчик Алеша, подружившийся с благородной Черной Курицей и подземными жителями. Местожительство Мари Штальбаум Э. Гофман не обозначил, но зато охарактеризовал житейские роли (советник медицины Штальбаум, крестный Дросельмейстер, братец Фриц) тех, кто окружает маленькую девочку, решившуюся защищать Щелкунчика от Мышиного Короля.

В обыденном, среди суетности, мелочей жизни скрывается вневременное, вечное, значимое — вот к чему подводят писатели-романтики своего читателя.

Бидермайер. Романтизм за довольно короткий срок прошел длительную эволюцию: от особого состояния души к некой сумме внешних проявлений, которые должны были выражать модные настроения-мечтательность, непонятость, неприкаянность, стремление выразить себя. В ходе борьбы между романтизмом и классицизмом на рубеже 30 и 40-х гг. возникло стилистическое направление, получившее название бидермайер.

Название «бидермайер» («порядочный» господин Маейр, персонаж немецкого поэта Л. Айхрофта, тип простодушного обывателя) закрепилось за всеми проявлениями «обмещанившегося» романтизма. Этот стиль «возник на почве примирения классицизма и романтизма, воспринял не столько цвета, сколь тени этих... направлений»[1]. В центре внимания мастеров бидермайера —уютность тихих садов, приветливость интерьеров, доброжелательность неглупых и милых людей, тихие радости быта. Бидермайер романтизировал повседневность и обратился к «идеализации реальности»[2].

В «опростившемся», приспособленном к уровню восприятия и вкусам поднимающихся «средних слоев» романтизме следует искать истоки оформившегося уже в начале XX в. массового искусства. На первый взгляд это парадоксально звучит, но именно трагический, надрывный, культивирующий исключительность, особость романтизм сформулировал все базовые штампы массового искусства. «Едва ли не всякий кич уходит непосредственными стилевыми корнями в романтизм, и редкий образчик массового искусства перешагнет этот барьер вглубь истории»[3].

  • [1] Сарабьянов Д. Бидермайер. Стиль без имени и шедевров // Пинакотека. № 4. С. 5.
  • [2] Там же. С. 6.
  • [3] Искусство нового времени. Опыт культурологического анализа. СПб., 2000. С. 159.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >