Полная версия

Главная arrow Литература arrow Нравственные проблемы публицистики Н.С. Лескова 60-х годов ХIХ века. Языковые средства отражения позиции автора

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Стилистические фигуры, основанные на явлении антонимии

В статьях «Аллан Кардек, недавно умерший глава европейских спиритов» и «Модный враг церкви (спиритизм под взглядом наших духовных писателей)» публицист употребляет слова с антонимичной семантикой, которые служат для создания тех или иных стилистических фигур: акротезы, амфитезы,

антитезы, оксюморона.

Амфитеза

Амфитеза, при которой «утверждаются оба противоположных признака и тем самым явление или признак охватывается полностью, включается и промежуточное звено, если оно есть» [Введенская, 1995, 427], используется Н.С. Лесковым в

беллетристике как яркое изобразительновыразительное средство, однако свое начало берет в его публицистике 60-х годов, когда, в частности, расшифровывая суть философского направления спиритизма читателю, автор статьи замечает:

Философский спиритизм не оскорбляет и не отталкивает от себя ни жестоких людей, ни людей самых мягкосердных и нравственных; напротив, он с бесконечною терпеливостию сносит первых и, как бы некий целительный елей, увлажает острупелые раны, нанесенные последним от оскорблявшего нежнейшие человеческие чувства материализма. Но в то же время он тихо, без всякого шума, отторгает людей от церкви.

Компрессия содержания в контексте создается с помощью амфитезы, базирующейся на авторских антонимах, различных по структурному наполнению (,первый - последний; спиритизм - материализм; жестокий - самый мягкосердный и нравственный; оскорблять, отталкивать - сносить - увлажать раны). При этом «воздействие на читателя оказывает ...и концепция, живущая в системе образов» [Диброва, 2008, 238]. Так, парадигма противопоставленности (<оскорблять, отталкивать - сносить - увлажать раны) реализует внутреннюю противоречивость самой человеческой природы через амфитезу, основанную на индивидуально-авторской контрарной антонимии. В контексте объемность представлений у читателя вызывают как полюсные элементы, так и промежуточный член антонимической парадигмы. В зону противоположности вовлечены контекстные синонимы оскорбить - «крайне обидеть, унизить» [МАС, 2, 646], оттолкнуть - «отдалить от себя, проявив равнодушие, холодность, нежелание общаться» [МАС, 4, 717], в структуре которых наличествуют интегральная сема «неприятия» (людей). В оппозицию с названными лексемами вступает среднее звено, представленное метафорическим значением глагола сносить - «терпеть, выдерживать, переносить» [МАС, 4, 165].

При контрарной антонимии промежуточный член антонимической парадигмы должен быть нейтральным в семантико-стилевом отношении, поскольку именно от него идет отсчет полюсных, позитивных и негативных, членов. Однако особенностью идиостиля Н.С. Лескова является ярко выраженная эмоционально-экспрессивная окраска включенных в отношения противопоставленности единиц. Его публицистические работы пронизаны оценочными элементами, чем сближены с художественными текстами. По мнению В.Н. Телия, «Коннотация - семантическая сущность, узуально или окказионально входящая в семантику языковых единиц» [Телия, 1986, 5], это регулярное явление творчества Н.С. Лескова. Положительная оценочность глагола сносить усилена за счет актуализатора терпеливость - «свойство стойко и безропотно переносить что-либо» [МАС, 4, 358]. В контексте значение глагола сносить осложнено добавочными коннотациями с оттенком иронии за счет окружения с бесконечною терпеливостию, что меняет вектор мелиоративной оценки, присущей лексеме в языке, и придает конструкции в целом некую искусственность. Наши наблюдения подтверждают выводы В.В. Леденевой: «контекстуальные коннотации являются наиболее характерным типом актуализации авторской интенции в произведениях Н.С. Лескова [Леденева, 2009, 9].

Применительно к негативным членам антонимической парадигмы (в том числе и промежуточному звену) позитивный ее компонент представлен семантическим окказионализмом увлажать, выступающем в узусе как моносемант со значением «напитывать влагой» [МАС, 4, 452]. Однако публицист трансформировал языковое значение лексемы, которое можно сформулировать как «лечить, спасать» в русле контекстного окружения, что иллюстрирует управляемое глаголом сочетание

острупелые раны, обладающее ярким экспрессивным зарядом.

Выражение целительный елей в контексте усиливает ироническую оценку названных вышн лексических единиц вследствие семантической избыточности: в значении слова елей - «вещество питательное и целительное в болезнях» [ПЦСС, 172] -эксплицирован компонент «целительный»,

включающий семантику адъектива в полном объеме.

Языковая избирательность Н. С. Лескова

свидетельствует о детальном, тщательном осмыслении им фактического материала и глубинном понимании истинных ценностей и верных ориентиров, что наглядно иллюстрируют его произведения.

Указывая на грозящее стране социальнодуховное бедствие вследствие широты охвата спиритами большого числа людей, публицист выстраивает амфитезу с использованием устойчивого выражения фразеологизированного типа {в Старом и Новом Свете), поддерживаемого словосочетанием как за границею, так и у нас в России:

Мы говорим о спиритизме, который овладел уже целыми миллионами людей в Старом и Новом Свете и что ни деньделает все новые и новые успехи, как за границею, так и у нас в России.

При аттестации сторонников спиритизма Н.С. Лесков максимально точен в том числе и в использовании грамматических форм. Например, субстантив верующий - «кто признает существование бога, религиозный человек» [МАС, 1, 153] -

предопределяет наличие антонима неверующий, функционирующего в языке, однако публицист намеренно вводит в текст производное прошедшего времени от глагола веровать с отрицанием неверовавших, так как речь идет о людях, которые очень быстро изменили свое отношение к религии:

...мы узнаем также, что это новое, враждебное церкви учение забирает себе адептов отовсюду, с самых противуположных сторон,от верующих и от неверовавших, из духовных стад церкви и от материалистов, “прелюде не веровавших в загробную жизнь, а теперь полагающих, что спиритизм представляет неоспоримые

доказательства этой веры ”.

В данном контексте амфитезу формируют названные выше контрадикторные антонимы Оверующие - неверовавшие), а также описательные выражения множественной противопоставленности, мастерски привлеченные автором статей из цитируемых им прецедентных текстов, органично включенные в текст статьи «Модный враг церкви». Н.С. Лескова отличает необходимое публицисту «умение чувствовать слово, шлифовать фразу, точно выражать свою и не свою мысль» [Ученова, 1978, 207]. Оценку беспринципности философствующих спиритов автор представляет с помощью контрадикторных антонимов, создающих базу для амфитезы:

Все шарлатанства медиумствующих, известные и неизвестные миру, нимало не смущают спиритов, не входящих в непосредственные сношения с загробным миром.

Статья «Николай Гаврилович Чернышевский в его романе «Что делать?» также изобилует антонимами, которые служат средством создания амфитезы и свидетельствуют о внимательном, скрупулезном прочтении романа, глубоком размышлении Н.С. Лескова-публициста о произведении, о личности его автора, стремлении как можно более масштабно и в то же время объективно показать читателю суть противоречии и свои умозаключения:

Это я чувствую не только потому, что я знаю симпатию и антипатию русских журналов, но и потому, что я даже слыхал уже кое-что об этом романе, от тех самых, которые критики пишут.

Субстанивы симпатия и антипатия являются узуальными антонимами вследствие

противоположности их ЛЗ: симпатия - это «влечение, внутреннее расположение к чему/кому-либо» [СО, 623], в то время как антипатия - это «чувство неприязни, недоброжелательности, враждебности к чему/кому-либо» [СО, 25]. Интегральной для данных единиц выступают семы: «чувство», «к чему/кому-либо», «расположение/отсутствие (его)». Антонимы симпатия и антипатия констатируют знания автора (я знаю) и отражают степень его осведомленности {я даже слыхал уже кое-что об этом романе), таким образом, пара языковых антонимов ассимилирует в тексте антонимы контекстуальные: знаю - слыхал, которые также использованы для создания амфитезы.

Особый интерес вызывает употребление Н.С. Лесковым данной стилистической фигуры при отсутствии второго коррелята антонимической пары, который замещается описательной конструкцией, например:

Я его прочел со вниманием, с любопытством и, пожалуй, с удовольствием, но мне тяжело было читать его.

Значение, выраженное лексико-семантической группой существительных внимание, любопытство, удовольствие, в наиболее общем виде содержит сему «легко», следовательно, предусматривает

противоположность - (без) легкости, что выражено сочетанием мне тяжело было читать. Вероятно, безличная конструкция позволила автору несколько отстраниться от собственного Д использованного в первой части предложения, для того, чтобы настроить будущего читателя романа на нелегкий труд по изучению текста.

Когда авторы, как правило, художественных произведений, используют прием амфитезы, противоположные по значению слова в определенных синтаксических конструкциях приобретают семантику «все» / «всё», однако в статье Н.С. Лескова «Николай Гаврилович Чернышевский в его романе «Что делать?» это значение обобщенности получают лексемы, не противопоставленные в узусе ни по одному из компонентов ЛЗ, например, дети - соседи, что позволяет акцентировать внимание читателя на причине введения лексических единиц в текст. Вероятно, автор актуализирует один их периферийных компонентов смысла каждой лексической единицы, обобщая признак территориальной близости по отношению к субъекту в бытовом понимании:

Но писатели, даже самые “узколобейшие”, все-таки никогда не пугались сердечных симпатий г. Чернышевского и не пугачи им пи детей, пи соседей.

В данном контексте амфитеза охватывает наряду с существительными дети - соседи также и однокорневые глаголы пугаться - пугать. Тем самым Н.С. Лесков обобщает не только объекты действия, но и сами действия, создавая специфический эффект «всеохватности», помогая, в частности, уточнить отношение автора к русской интеллигенции в лице писателей.

Наряду с другими стилистическими фигурами амфитеза используется автором и при демонстрации большого интереса читающей публики к роману Чернышевского, о котором толковали не шепотом, не

тишком,во всю глотку в_залах, на подъездах, за столом г-жи Мильбрет, и в подвальной пивнице Штепбокова пассажа. Кричали: “гадость”,

“прелесть”, “мерзость” и т. п.всё на разные тоны.

Особую выразительность и эмоциональноэкспрессивную окрашенность данному фрагменту придает обилие антонимических единиц. Автор не эксплицирует имена существительные, обозначающие субъекты действия, но даже (непроницательные читатели могут определить различные социальные и возрастные группы прочитавших роман и обсуждавших его ( в залах, на подъездах, за столом г-жи Мильбрет, и в подвальной пивнице Штенбокова пассажа.), т.к. в текст введены лексемы с номинацией мест частого пребывания лиц, а также представить себе широту их оценки (“гадость ”, “прелесть ”, “мерзость ” и т. п.).

Таким обазом, амфитеза выступает устойчивым компонентом идиостиля публициста, позволяющим образно и доказательно выразить точку зрения автора на событие, емко обозначить тенденции, всеохватно отразить то или иное событие.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>