Полная версия

Главная arrow Литература arrow Нравственные проблемы публицистики Н.С. Лескова 60-х годов ХIХ века. Языковые средства отражения позиции автора

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Парадигматические отношения лексических единиц

Лексические и фразеологические единицы в публицистических текстах Н.С. Лескова вступают в парадигматические отношения, максимально реализуя разнообразную гамму семантических и коннотативных составляющих. Контекстуальные условия - это условия существования слова в кругу его смысловых партнеров и антиподов... и одновременно в условиях противопоставлений, семантических оппозиций и отталкиваний. Это также условия разнообразных синтагматических связей единиц, непосредственных контекстных окружений; это условия бытования лексемы в контексте характерных для слова речевых ситуаций.

Антонимические отношения лексических единиц

В статьях 60-х годов наиболее выразительны по экспрессивному накалу антонимические проявления. Л.А. Новиков считал: «Можно без всякого

преувеличения сказать, что противопоставленность как понятие («наивное» или строго научное) является одним из характерных проявлений природной склонности человеческого ума и лежит в основе различных представлений в обыденной жизни, научном познании, философских построениях, этике, эстетике, религии. Важно подчеркнуть, что ощущение и восприятие противоположности ...может быть иногда достаточно субъективным» [Новиков, 1984,7].

Н.С. Лесков-публицист органично и целесообразно вводит лексические единицы в систему парадигматических отношений с целью использовать обозначаемые ими «подробности

действительности... как аргументы, почерпнутые в живой, невымышленной жизни» [Дедков, 1971, 72]. Автор многочисленных статей, добиваясь нужного воздействия на читателя, берет на вооружение многообразие значений каждого слова, привлекает смысловые вариации, фоновые и этнокультурные составляющие номинативных единиц.

Иллюстрацией тому служат синонимические и антонимические отношения, представленные, в частности, в статье, заглавие которой наглядно проявляет такого рода отношения, - «Увлечение сердца и голос разума».

Статья является откликом редакции газеты “Северная пчела” на те письма деревенских подписчиков, где речь идет о мировых посредниках, действующих пристрастно в пользу одного из двух сословий, между которыми они поставлены. «Пафос ранних статей Лескова (к которым относится и данная) - защита свободы личности, отстаивание экономических и культурных интересов народа» [Столярова 1978, 14], который делает первые попытки заявить свое человеческое право перед темы самыми людьми, перед которыми это самое право, сжатое тяжелым гнетом произвола, так долго, долго молчало. Однако публицист и в данном случае объективно считает, что спорные вопросы необходимо решать по справедливости, т.е. надо заставить молчать свои симпатии и взглянуть на дело по совести и по разуму.

Для того чтобы убедить в своей позиции читателя, Н.С. Лесков использует разноплановые лексические единицы, максимально реализуя все возможные компоненты их семантического объема. Наиболее ярко это проявляется при декодировании глаголов простить и извинить, которые в узусе выступают как синонимы: простить - «снять какую-либо вину с кого-то, не поставить чего-либо в вину кому-либо; извинить» [МАС, 3, 525]; извинить - «не поставить в вину чего-либо; простить» [МАС, 1, 639]. Как усматривается из дефиниций, значение одного слова из пары может быть прояснено через другое;

тождественны единицы и по синтагматическим возможностям. Однако, говоря о семантике лексических единиц, Н.С. Лесков проясняет забытый истинный первичный смысл данных слов с учетом этимологических и экстралингвистических

составляющих:

Мы сказали, что, с нашей точки зрения, увлечения посредников в пользу слабейшей стороны можно простить. Мы нарочно употребили слово простить и не написали вместо него извинить. У нас часто смешивают понятия, выражаемые этими двумя совершенно разнозначащими словами.

Публицист отмечает несходство глаголов, имеющее место в фоновом сопровождении и оформившееся на протяжении длительной истории и культуры русского народа, что и представляет читателю:

Что можно простить из уважения к душевному настроению человека и обстоятельствам, при которых это настроение выраэ/сается в характере его действий, того часто нельзя извинить, рассматривая эти действия с критической точки зрения по отношению к последствиям, которые они способны вызвать. Прощать можно сердцем, извинять только разумом, в силу обстоятельств, затруднявших или делавших вовсе невозможным неуклонное стремление к исполнению известных обязанностей.

Доказательством точности, адекватности и выверенное™ временем представленной Н.С. Лесковым аргументации может служить семантизация глаголов в словаре В.И. Даля: прощать, простить -«делать простым от греха, вины, долга; извинить, снять с кого обязательство, примириться сердцем, переложить гнев на милость, миловать» [ТСД, 3, 857].

Несмотря на то что определение значения глагола простыть дано в том числе и через глагол извинить, однако доминирующим в ЛЗ выступают семы эмоционального спектра: примириться сердцем,

миловать. Согласно словарю В.И. Даля, в семантике глагола извинить имеют место компоненты, указывающие на преобладание деятельного, разумного начала: извинить - «прощать, простить, отпускать вину, не карать или не гневаться за провинность; уважить раскаяние, покорность виновного» [ТСД, 3, 157]. Н.С. Лесков, опираясь на дифференциальные компоненты семантики данных слов, трактует их в тексте статьи, используя многочисленный спектр ассоциативных составляющих, сформировавших у русского народа многогранное понятие прощения. Так, православные люди у Бога просят не извинения, а прощения, потому что Бог есть любовь, безграничная в своей милости. Русский человек как носитель родного языка всегда интуитивно чувствует, какой глагол необходимо употребить в той или иной ситуации. Так и Н.С. Лесков, используя узуальные синонимы простить/ извинить в качестве контекстуальных антонимов, однозначно определяет, каким должно быть отношение общества к мировым посредникам:

Посредников, жертвующих народу некоторою долею справедливости и беспристрастия, не

простить за это так же трудно, как трудно извинить им уклонение от строгого исполнения обязанностей нелицеприятных разбирателей.

Предугадывая негативный результат от

эмоциональных проявлений должностных лиц, которым необходимо руководствоваться в

профессиональной деятельности строго буквой закона, автор статьи считает:

Если вникнуть глубже и внимательно обсудить последствия замеченного сторонничества, то в нем можно открыть временную пользу для народа и довольно капитальный вред для всего общества (из которого мы, как известно нашим читателям, не исключаем ни одного класса).

Тенденция, сложившаяся после отмены крепостного права в практике жрецов Фемиды, не отличается беспристрастием; по наблюдению Н.С. Лескова, нередко симпатии посредников видимым образом склоняются на сторону крестьян. Подобное милосердие объяснимо, однако оно не может признаваться допустимым, поскольку вредно для формирования правовых отношений в государстве. Свои выводы публицист убедительно и логично аргументирует с помощью как узуальных антонимов {польза/ вред), так и контекстуальных {временный/ капитальный; народ/ (все) общество ).

Прилагательное временный - «длящийся, действующий в течение некоторого времени» [МАС, 1, 227] - имеет языковой антоним постоянный -

«рассчитанный на длительный срок, не временный» [МАС, 3, 325], который не удовлетворил автора, использовавшего адъектив капитальный в значении «основной, очень важный» [МАС, 2, 29]. Таким образом, по отношению к прилагательному постоянный слово капитальный семантически более емкое, вбирающее на уровне имплицитных семы стабильности, постоянства и категоричности, представляющие константные атрибуты закона.

Публицист проводит утонченную работу со словом народ, которое по своей семантике не предусматривает отношений противоположности, следовательно, не может иметь антонимической пары. Но в лесковском контексте данная единица противопоставлена лексеме общество. Слова народ и общество входят в одну тематическую группу в силу наличия интегральных сем «совокупность людей», объединенных «общностью» чего-то. Однако автором статьи в семантически зеркальные отношения включено одно из переносных значений слова народ -«основная трудовая масса населения страны, угнетаемая господствующими классами» [МАС, 2, 389] и метафорическое значение полисеманта общество -«круг людей, объединенных общностью чего-либо (происхождения, положения и т.п.)» [МАС, 2, 577]. Таким образом, на основе отношений семантического тождества формируются и отношения противоположности, которое организует компонент «угнетать». Дифференциальными в данном случае выступают потенциальные субъектно-объектные семы.

Данный вывод основывается на жизненном опыте, прекрасном знании Н.С. Лесковым русского бытия: «...я вырос в народе...я с народом был свой человек, и у меня есть в нем много кумовьев и приятелей...» [цит. по: Гроссман, 1956, 7]. Несмотря на личные симпатии и любовь к народу, публицист мудро и дальновидно предостерегает образованную часть российского общества от заигрывания с классом, который, не имея в данной сфере социального опыта и знаний, начинает стихийно осознавать свои гражданские права. Потому автор статьи горячо ратует за соблюдение закона, обязательно и общего для всех он, поскольку он является объективным регулятором отношений в социуме:

Народ из своей крестьянской семьи вступает в права русских граждан и должен вынести за свою деревенскую рогатку не причуды избалованного ребенка, а любовь к справедливости, способность судить по ней и уменье ей повиноваться, как божескому закону. Справедливость и беспристрастие во всяком случае выше потворства, чем бы оно ни вызывалось.

Упреждая общество от возможных ошибок и напоминая ему о соблюдении законов как безусловно необходимой основы государственной жизни, Н.С. Лесков перманентно вводит в текст антонимы для того, чтобы подчеркнуть контраст между эмоциональным и разумным в период значительных преобразований в государстве: причуды - любовь к справедливости, справедливость и беспристрастие - потворство.

Автор вовлекает в орбиту

противопоставленности слова и сочетания слов, не

подразумевающие таких связей в узусе, причем в данном контексте это преимущественно имена существительные. По мнению К.С. Станиславского, «имя существительное говорит о представлении, об известном состоянии, об образе, о явлении. Говоря о них, имя существительное ...определяет эти представления, не пытаясь намекать на активность, на действия» [Станиславский 1938, 255]. В ЛЗ

лексических единиц, например, справедливость и беспристрастие присутствуют интегральные семы «отсутствие предвзятого отношения к», ер. справедливость - «свойство действовать беспристрастно, в соответствии с истиной» [МАС, 4, 231]; беспристрастие - «отсутствие пристрастия, т.е. предвзятого отношения к чему-либо или к кому-либо» [МАС, 1, 84]. По отношению к семантике названных лексем значение субстантива потворство -«снисходительное отношение к чему-либо или к кому-либо, попустительство» [МАС, 3, 329] - имплицитно включает компонент «пристрастие», а значит и момент противоположности.

Таким образом, широко используя узуальные парадигматические отношения и выстраивая авторские, Н.С. Лесков не только поднимает ставшую актуальной для 60-х годов XIX века проблему мирового посредничества, но и предостерегает общество от негативных последствий ее реализации в условиях доминирования эмоций над здравым смыслом.

В работах «Аллан Кардек, недавно умерший глава европейских спиритов» и «Модный враг церкви (спиритизм под взглядом наших духовных писателей)» Н.С. Лесков как человек просвещенный, неравнодушный к своему народу, показал всю глубину навязываемых вредоносных идей спиритизма через характеристику тех или иных его проявлений. Парадигматические отношения разностилевых лексем являются средством, с помощью которого публицист наглядно и образно квалифицирует новое для России веяние как противоречащее основам Христовой веры, поскольку для православных людей «библейские законы не рушимы и сомнению не подвергаются» [Халфин, 2007, 502]. Характерной особенностью стиля данных является широкое использование антонимов, которые выступают в качестве средства отражения различных, порой противоречивых, явлений как в русской жизни второй половины XIX века, так и в литературе этого периода.

Определяя спиритизм как течение вредное и даже губительное для своей страны, Н.С. Лесков выделял в нем два направления: опытное, или

медиумствующее, и философское. Первое публицист находит несерьезным и нежизненным. Опытный спиритизм, как полагает автор не представляет опасности в силу очевидной его противоречивости здравому смыслу (к сожалению, Киевская духовная академия... имела в виду только лишь одну наименее вредную и наиболее несостоятельную часть спиритов, именно спиритов, называемых “опытными”). Формы наименее // наиболее, концентрирующие сущность идей публициста, четко встают в контраст друг к другу. Свою точку зрения Н.С. Лесков передает через контекстные антонимы {мания) странная и жалкая, но (не) опасная:

опытный спиритизм...это мания странная и жалкая, но едва ли даже хоть сколько-нибудь опасная для Христовой церкви.

Не имеющие интегральных сем адъективы жалкий - «презренный, мелкий, пустой» [МАС, 1,470], и странный - «вызывающий недоумение, удивление своей необычностью» [МАС, 4, 281], по имплицитному для них компоненту «безвредный» противопоставлены в контексте слову опасный — «способный причинить большое зло, несчастье, нанести какой-либо ущерб, урон» [МАС, 2, 621].

По мнению Е.И. Дибровой, «С помощью антонимических знаков в языке происходит своеобразное выделение, разграничение и ограничение различного рода континуумов, семантических пространств» [Диброва, 2008, 228]. В данном случае речь идет об этической оценке распространившегося модного направления, в котором призывает разобраться духовных просветителей Н.С. Лесков:

...Но есть совсем иной спиритизм, гораздо ближе замеченный другою академиею, спиритизм, составляющий как бы высшую спиритскую школу...к которой автор статьи, напечатанной в “Трудах Киевской духовной академии ”, подходит лишь на самые краткие мгновения и сейчас же отходит с словами, что это новое мышление.

В контексте автор использует узуальные антонимические пары наименее - наиболее; подходить

- отходить, акцентирующие односторонний подход к этому явлению. В паре наречий противопоставленнось реализована за счет корневых морфем, в глаголах эту функцию выполняют префиксы: под- обозначает

«приближение к чему-то» [МАС, 3, 172], от-«удаление, отстранение от кого- чего-нибудь» [МАС, 2, 660]. Яркая образность глаголов строится на метафоричности семантики лексических единиц.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>