Полная версия

Главная arrow Литература arrow Нравственные проблемы публицистики Н.С. Лескова 60-х годов ХIХ века. Языковые средства отражения позиции автора

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Окказионализмы

Категория окказиональности в русском языке и публицистических текстах Н.С. Лескова имеет различные проявления, в том числе лексического, семантического, грамматического плана.

Грамматические окказионализмы

К грамматическим окказионализмам относятся формы узуальных лексем, которые не предусмотрены системой языка в силу тех или иных причин. Однако единицы такого рода находят свою экспликацию в художественных и публицистических текстах. Не закрепленные в узусе формы сравнительной и превосходной степени прилагательных использовал и Н.С. Лесков в своих статьях, в частности, в 60-е годы XIX века. В цикле очерков «Русское общество в Париже», например, грамматические окказионализмы представлены следующими словоформами

сравнительной и превосходной степени адъективов: гнуснее, пошлее, бессмысленнее, бесчестнее, ненавистней, озабоченнее, поядовитее, добрейший, честнейший, наипечальнейший, нелепейший, пренаглый, прелживый, а также наречием всеусердиейше.

Так, пейоративный оценочный компонент в семантике прилагательных пошлый - «неприличный, вульгарный, почитаемый грубым, низким, подлым» [ТСД, 3, 619] и ненавистный - «исполненный ненависти, злобы» [ТСД, 2,861] - емко определен и экспрессивен. Форма компаратива не предполагает его семантического расширения, в то же время дополняет коннотативную семантику:

Наглые поступки поляков и лебезенье с ними нашей “русской оппозиции ” (как называли поляки русских, презиравших Россию) становились все пошлее и пошлее, все ненавистней и ненавистней.

В данном контексте смысловой объем слов в форме сравнительной степени усилен автором за счет двойного повтора, в том числе и наречия все, один из ЛСВ которого обозначает «нарастание признака в сочетании со словами, называющими изменяющийся признак [СО, 90].

Нагнетание в контексте компаративов пошлее, бессмысленнее и бесчестнее с признаками «абсолютного» качественного значения бессмысленный - «бестолковый, безотчетный, неразумный» [ТСД, 1, 147] и бесчестный - «в ком нет чести, честности, правды» [ТСД, 1, 153] - служит, прежде всего, средством привлечения внимания читателя к обсуждаемому вопросу:

Пошлее, бессмысленнее и бесчестнее этих воплей на вполне честную газету нельзя бы придумать ничего.

Большой интерес для исследования вызывает форма озабоченнее, представляющая собой единицу, производную не от положительной степени адъектива, а от глагольной формы - причастия-прилагательного озабоченный. В данном случае компаратив образован Н.С. Лесковым с отступлением от узуальной модели формообразования:

И вот один раз этот веселый поляк возвратился из одной из своих поездок и вошел, совершенно нежданный, в кафе. Он в этот раз был озабоченнее, чем когда-либо, присел на минуту к кучке сидевших тут поляков и тотчас же стал собираться вон.

В цикле очерков имеет место и словоформа, образованная как с помощью типичного для компаратива суффикса -ее, так и с помощью приставки по-. По мнению В.В. Виноградова, «формы сравнительной степени могут сочетаться с приставкой по-, которая обычно смягчает степень преобладания какого-нибудь качества в одном из сравниваемых предметов» [Виноградов, 1986, 217]. Лексема

поядовитее, таким образом, семантически «слабее», чем прилагательное ядовитый - «являющийся ядом, вредный, смертоносный» [ТСД, 4, 1106]. При

тождестве значения адъектива в положительной степени и компаратива словоформа поядовитее выступает в контексте как характерологическая единица лица (Герцена):

В соответствии с нормами формообразования литературного языка Н.С. Лесковым созданы лексемы превосходной степени добрейший, честнейший, нелепейший, однако семантика их производящих не предусматривала предельную степень проявления признака, ср.: добрый - «делающий добро другим, благожелательный, отзывчивый» [ТСД, 1, 297];

нелепый - «лишенный здравого смысла» [ТСД, 2, 1^1]',.честный - «добросовестный, проникнутый искренностью и прямотой» [СО, 707].

Об этом заговорили в один прекрасный вечер, часу в пятом, а часу в седьмом ко мне входит моя хозяйка, добрейшая и честнейшая старуха// Смутному времени на Руси... и начинаешь понимать, как тогда могли расходиться самые нелепейшие слухи.

Словоформы эмоционально-экспрессивно окрашены, выступают как элятив и средство речевой характеристики: в первом случае лица, во втором -большого количества людей, о чем свидетельствует глагол расходиться, имплицитно включающий в свой состав семы «люди», «распускающие» и эксплицитно -нелепейшие слухи. В контексте имеет место плеоназм (самые нелепейшие), однако разговорной речью допускаются избыточные формы, максимально концентрирующие (в данном случае - негативную) коннотацию.

К грамматическим окказионализмам гиперсемантизированного характера относится также адъектив наипечальнейшей, который имеет в структуре как суффикс превосходной степени -ейш-, так и префикс паи-, который, по наблюдению В.В. Виноградова, «обозначает предельное субъективное усиление меры качества сравнительно с нормой и выступает как синоним элятива» [Виноградов, 1986: 212]:

Шутливость Герцена принимала в моих глазах некоторый трагический оттенок; а обстоятельства сами собою позволили мне увидать ее еще в новом и на сей раз еще в наипечальнейшем свете.

Таким образом, грамматические

окказионализмы, употребленные Н.С. Лесковым в цикле очерков «Русское общество в Париже», конденсируя авторский замысел, привлекают внимание читателей своей необычностью, новизной и выполняют различные функции в тексте.

Вместе с тем окказиональные единицы обладают возможностью выражать авторские характеристики и эмоции, что значимо для воздействия на читателя в публицистическом тексте. Такая функция свойственна, прежде всего, семантическим окказионализмам:

...и поднесь целая масса грамотных людей с невежественнейшим спокойствием повторяет эту

безобразнейшую из клевет.

В данном словосочетании весьма органичным выступает грамматический окказионализм клеветы (форма множественного числа существительного singularia tantum клевета), усиливающий обличительный пафос синтаксической конструкции безобразнейшая из клевет. Намеренно использовав повтор однокоренных слов (клеветники, клеветы), автор привлек внимание читателя как к проблеме, так и к тем, кто ее создал, т.е. людям, порочащим других, распространяющим ложь. В качестве

контекстуального синонима к существительному клеветники публицист употребил стилистически нейтральное выражение целая масса грамотных людей, которое в очерке приобрело ироническую оценку. Не исключено, что в число таких людей публицист включает и Герцена. Следует отметить, что в данном фрагменте текста даже грамматические окказионализмы несут большую смысловую нагрузку, как названная выше окказиональная словоформа безобразнейшая из клевет, выражающая «с помощью особой языковой формы предельно специфическую конкретность ситуации» [Хан-Пира, 1966, 21].

Емко и выразительно определяет Герцена макротопоним Россия, употребленный в форме множественного числа, который следует отнести к числу грамматических окказионализмов:

  • Но ведь вы,говорю,не станете же отвергать, что ведь он (т.е. Герцен - О.Г.) все-таки не холодный человек, что он любит Россию.
  • Любит, любит... может быть, и любит.

Направление своевот он что, батюшка, любит превыше всех России и превыше всех живых и мертвых.

Надо полагать, что в данном контексте форма множественного числа существительного Россия вбирает, по замыслу автора, как временную, так и сословно-социальную проекцию. Для Герцена Россия как страна с определенным общественно-политическим укладом в прошлом, настоящем и даже будущем не представляется объектом, на который может быть направлена его любовь. Не ценит, по мнению Н.С. Лескова, создатель «Колокола» ни своих современников (т.е. всех живых), ни достойных предков {всех мертвых).

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>