Полная версия

Главная arrow Литература arrow Нравственные проблемы публицистики Н.С. Лескова 60-х годов ХIХ века. Языковые средства отражения позиции автора

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Разговорная лексика

В газетно-публицистическом стиле разговорная лексика выступает как маркированная. «И поэтому любое разговорное слово экспрессивно, обладает известным потенциалом выразительности» [Солганик, 1999, 99]. Многообразное использование элементов разговорной речи в публицистике объясняется простотой, доступностью, свойством преодоления штампа. Экспрессия разговорности преобразуется в оценочную; именно эта функция разговорных единиц специфична для публицистики в целом и для текстов нравственной проблематики Н.С. Лескова в частности.

Разговорная лексика с суффиксами субъективной оценки

Возможность выражения экспресии, оценки может осуществляться различными способами, один из которых - морфемный. С помощью морфем коннотативно-ценочный потенциал наиболее ярко проявляется при словообразовании суффиксальных существительных, что находит подтверждение в публицистике Н.С. Лескова. Использование разговорного оценочного слова подчинено идейному замыслу и функциональной нацеленности автора.

В статьях Н.С. Лескова употребляется

разговорная лексика с экспрессивными суффиксами субъективной оценки, например: книжечка,

лекарствице, рассказец, задержечка. Значение

предмета небольшого размера, выраженное суффиксом с уменьшительно-ласкательным значением, в узусе «коррелирует с положительной его оценкой с точки зрения говорящего» [Смирнова, 2008, 74], поскольку, по мнению К.С. Аксакова, поддержанному В.В. Виноградовым, «милому свойственно быть малым...сама ласка предполагает уменьшительность предмета...» [Виноградов, 1972, 97].

Нередко перспектива обозначается словами с суффиксами деминутивного характера: одеяльце,

прутик, садик, лавочка, дорожка, ковшик, лоханочка, кусочек, солнышко, чурбанчик, бумажка, окошечко, клочок:

Тюремный двор вымощен камнем и обсажен прутиками...по сторонам идет частокол, за ним маленькие садики. Тут есть опять_лавочки, клумбы, около клумб дорожки [«Страстная суббота в тюрьме»].

Уменьшительно-ласкательные формы часто «заражают» друг друга даже в пределах небольшого контекста, при этом формы имен существительных ассимилируют формы имен прилагательных.

В губернских острогах те же грязненькие деревянные бочонки с колышками для выпуска воды...

В тюрьме подобного рода мелочи напоминают о свободе, семье, о чем-то приятном, дорогом, памятном.

Н.С. Лесков, используя данную разговорную лексику в стилистических целях, не только возбуждает коннотативные семантические компоненты ее структуры, но и преднамеренно активизирует сему уменьшительности в слове, обозначая тем самым прагматическую направленность.

Например, лексическая единица книжечка на фоне стилистически нейтральных и книжных лексем в контексте привлекает читателя своей «неуместностью», броской, нарочитой противопоставленностью остальным словам. Однако ее контекстное окружение (имеет очень большой интерес; многие произведения русской литературы) свидетельствует не о малом, а о значительном, большом:

Книжечка эта имеет для нас очень большой интерес, но она прошла незамеченною, как не замечаются у нас обыкновенно многие произведения русской литературы, в которых не бросается в глаза повесничество наших известных журнальных шутов.

Таким образом, не имеющая место в узусе специфическая контекстная энантиосемия находит свое выражение в авторской интерпретации в публицистике.

В лексемах с суффиксами деминутивного плана Н.С. Лесков опосредованно, через контекстные актуализаторы (русский писатель, порадовал Россию -для немецкого издания и па немецком языке) доводит до уничижительного компонент уменьшительности, что позволяет предельно конкретно и недвусмысленно выразить авторскую оценку, отношение, в том числе и посредством цитируемого слова любимый:

“Любимый” русский писатель на этот раз порадовал Россию рассказцем, написанным прямо для немецкого издания и на немецком языке.

В данных контекстах Н.С. Лесков использовал разговорные лексемы как экспрессивно-оценочное и в то же время как изобразительное средство, контаминируя их семантическо-стилистический потенциал. Другие разговорные единицы, например, лекарствице, служат средством создания речевой характеристики лиц, которые не фигурируют в тексте, а лишь упоминаются автором:

Крестьяне охотно ходят за лекарствицем в помещичьи дома и нередко толпами приходят к случайно (не ради “потрошенья”) заезжему в село лекарю.

Нами отмечены лексемы, реализующие в тексте потенциал обличения (сочинить статейку, выглотав свои помойцы, таскать за волосенки). Причиной введения в текстовое поле таких единиц выступает то обстоятельство, что «они составляют регулярное средство преодоления газетного штампа» [Солганик, 1999, 99] и выступают как носители информации прагматического свойства «впрессованной

непосредственно в ЛЗ слова» [Апресян, 1995, 145]:

Всей этой историивсего на пол-листа, и читается она без малейшей задержечки: все ждешь, не будет ли где чего-то? и не встречаешь ничего, кроме самым обыкновенным образом рассказанного анекдота...

Лексические единицы с деминутивными суффиксами используются Н.С. Лесковым в публицистике преимущественно с отрицательной оценочностью. Яркой экспрессией наряду с аффиксами подобного плана обладает агентивный формант -ыш, однако разговорное слово оборвыш - «тот, кто ходит в оборванной одежде, в лохмотьях» [МАС, 2, 556] - в лесковском контексте не содержит таких коннотаций в силу авторской установки только на социальный типаж. Разговорная единица оборвыш использована в качестве контекстного антонима к нейтральным лексемам, она формирует две синонимические парадигмы (титулярный советник, статский советник // прохожий, мужик, мещанин, разночинец, оборвыш). В тексте коллокации книжного стиля, амбивалентные к эмотивным семам в узусе, включают в семантический объем компоненты оценки и находятся в отношениях противопоставленности со словами нейтральными и разговорными:

Как-де я, титулярный или статский советник, пойду в понятые к обыску мужика или мещанина? На это есть прохожий”, а уж этот прохожий непременно должен быть или мужик, или мещанин, или разночинец, но непременно оборвыш.

Во всех случаях симпатии автора на стороне лиц, названных разговорными лексемами, о чем свидетельствует употребление сопутствующих единиц с метафоричностью семантики, обладающих мелиоративной коннотацией одобрения.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>