Полная версия

Главная arrow Литература arrow Нравственные проблемы публицистики Н.С. Лескова 60-х годов ХIХ века. Языковые средства отражения позиции автора

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Негативнооценочная книжная лексика

Пространство публицистики Н.С. Лескова изобилует лексическими средствами книжного стиля, эксплицирующими негативную оценку, которая доминирует преимущественно в аналитической публицистике 60-х годов, например: беспечность -«отсутствие нужного внимания, последствия своих действий» [МАС, 1, 82], бесчиние - «нарушение чина,

приличия, пристойности, нравственности, вежества, своволие» [ТСД, 1, 152], дерзость - «свойство

дерзкого, т.е. непочтительного, грубого» [МАС, 1, 391]. Контексты Н.С. Лескова подтверждают следующие выводы исследователей: «В публицистическом стиле оценочность является специфической стилевой чертой, поскольку обусловливает воздействие текста на адресата сообщения» [Смирнова, 2008, 26].

Лексические единицы с пейоративной оценочностью определяют прагматическую направленность текста. В статьях Н.С. Лескова, нацеленных на обозрение нравственных проблем, четко просматриваются ЛСГ с компонентами, возбуждающими негативные ощущения или душевные переживания: возмутительный- «вызывающий

негодование, недовольство» [МАС, 1, 201], мерзкий -«вызывающий отвращение, гадкий» [МАС, 2, 253], грустный - «вызывающий, навевающий грусть, чувство печали, легкого уныния» [МАС, 1, 353], тривиальный - «избитый, пошлый, лишенный новизны» [МАС, 4, 411].

Негативная узуальная оценка может быть эксплицирована с помощью лексических единиц, которые по отношению к названным выше содержат компоненты незаконности, преступности деяния, например: преступление - «общественно опасное деяние, нарушающее существующий правопорядок» [МАС, 3, 385], злоумышленный - «исполненный злого умысла, преступный» [МАС, 1,614].

Можете вообразить, какую отраву носит бедный мальчик, таская на себе мокрое платье и дыша воздухом, пропитанным мочевыми испарениями.// Оставляя места заключения и обращаясь к местам обучения, мы встретим и здесь то же грустное презрение к человеческой плоти, ту же беспечность о народном здоровье.// едва ли один процент всего числа новых зданий имеет такие отхожие места, в которых бы все не посягало па здоровье и оскорбление эстетического чувства нуждающегося в них человечества!7 [« О маленьких людях»]// мы уверены, что приказчики из чиновников, офицеров и вообще из всех тех людей, которых приказчичий кружок, в каком-то озлоблении, зовет дворянчиками, скорее бы успели убедить общество, что в торговом сословии русском не должно видеть гнезда смешных и тривиальных сторон// Насколько основательны все эти подозрения в народе и насколько уместны опасения, что поджоги имеют связь с последним мерзким и возмутительным воззванием, приглашающим к ниспровержению всего гражданского строя нашего общества, мы судим не смеем [«По поводу заметки «Нашего времени» о волонтерах и пожарных командах»] // Это уже есть преступление, имеющее много общего с членовредительством [«О маленьких людях»].

Прямые оценки даются с помощью прилагательных: возмутительный - «вызывающий

негодование, недовольство» [МАС, 1, 201], мерзкий -«вызывающий отвращение, гадкий» [МАС, 2, 253], грустный - «вызывающий, навевающий грусть, чувство печали, легкого уныния» [МАС, 1, 353], тривиальный - «изоитыи, пошлый, лишенным новизны» [МАС, 4, 411].

В то самое время, когда политико-экономическая наука отстояла наш век от нападок против промышленного и эгоистического направления, эта публика стала устно и печатно выражать свое негодование к неохотному сворачиванию молодых людей с бюрократической дороги на дорогу торговую, промышленную, ремесленную// Когда после долгой дремоты русская литература заговорила о живых интересах общества, с особенною быстротою стали появляться статьи, обличающие деморализацию русского чиновничества; рассказывались разные смешные и гнусные проделки, которыми люди этой корпорации добывали себе и своим семействам возможность существовать сыто и довольно или с нуждой пополам и впроголодь. Очевидно, что статьи, обличающие чиновников, были выражением общественного негодования,

возмущенного их неправдами и чужеядностью[« О маленьких людях»].

Н.С. Лесков погружал своего читателя в нравственные проблемы, считая их

основополагающими, отсюда многообразие и широта негавных оценок, присущих лексическим единицам, актуализирующим исключительную важность для общества того или иного явления. Нередко на текстовом пространстве публицист использует оценочно градуированные лексемы, коннотативно сопутствующие друг другу: неправда - «ложь, обман, мошенничество» [МАС, 2, 467], негодование -

«крайнее недовольство, возмущение» [МАС, 2, 432], чужеядность - «свойство тунеядца, дармоеда, бездельника» [ТСД, 4, 1013].

Лексемы книжного стиля с оценочным компонентом выступают как фундаментальный элемент идиостиля Н.С. Лескова-публициста, вскрывавшего нравственные болезни российского общества. Данная специфика особенно ярко проявляется в текстах, имеющих обличительный характер, где книжные слова включают в свою семантику дополнительные контекстные коннотации иронического, а нередко и саркастически-разоблачающего плана, например:

В других острогах, для испражнения, ставят в комнатах деревянные ушаты...эти неудачно придуманные уриналы распространяют в камере страшное зловоние, они до сих пор признаются удобными и в большом употреблении. // Можете вообразить, какую отраву носит бедный мальчик, таская на себе мокрое платье и дыша воздухом, пропитанным мочевыми испарениями. Здесь презрение к одному из необходимейших отправлений человеческого организма доходит до непостижимого уродства русского равнодушия и обломовщины. [« О маленьких людях»].

Оценочно маркированная лексика, отмеченная в публицистике Н.С. Лескова, определенным образом интерпретируют информацию о мире, нередко организует конкретное (в соответствие с замыслом автора) воздействие на получателя соответствующей информации. «Язык больших мастеров слова действительно отличается образностью, но образностью особого типа, образностью, основанной на ... «умении слышать и видеть язык», за которым «стоит» мир». [Будагов, 2001, 164]. Это в полной мере относится к Н.С. Лескову-публицисту, который виртуозно владел языковыми средствами, добиваясь нужного воздействия на читателя. Слово в его «творческой системе равнозначно факту. Он пишет словами-фактами, которые хранят память о том, что было с целым кругом, группой людей или отдельным человеком» [Дыханова, 1994, 191].

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>