Полная версия

Главная arrow Политология arrow Внешнеэкономическая политика России в условиях глобальных вызовов

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Влияние внешних санкций на деятельность российских банков как институтов внешнеэкономической политики

С марта 2014 г. динамика российского финансового сектора формируется в основном под влиянием ряда внешних экономических ограничений (санкций), введенных США[1], Евросоюзом[2] и рядом других стран в отношении российских системообразующих банков[3] в связи с событиями на Украине. Условиями санкций предусмотрено снижение предельных сроков заимствований у банков США, ЕС[4] и ряда других

стран, а их юридическим и физическим лицам запрещено приобретение акций «санкционных» российских банков из последующих эмиссий.

Санкции сопряжены с системным характером последствий, масштабы которых практически невозможно спрогнозировать, принимая во внимание отсутствие надежных экономических моделей и скудость соответствующего аналитического инструментария. При этом последствия санкций, даже будучи незначительными/ малозаметными для одного сектора экономики, могут в течение короткого временного периода привести к негативному тренду в другом его секторе (как в небанковском финансовом, так и в нефинансовом), учитывая высокую взаимозависимость всех иерархий макроэкономического пространства и горизонтальную взаимосвязь между сегментами финансового рынка. Иными словами, любые санкции потенциально являются катализаторами бесконтрольного процесса рискообразования и активными проводниками системной рискогенности, а разрушительный характер их последствий может стать причиной системного (в рамках финансового сектора), а при определенных условиях — и общеэкономического кризиса. Кроме того, последствия санкций необходимо корректировать на высокую волатильность российских рынков и их высокую зависимость от экономической конъюнктуры глобальных рынков.

Санкции в отношении финансово-кредитного сектора России относятся к категории угроз наивысшего уровня, принимая во внимание невысокую конкурентоспособность российских экономических агентов, высокую зависимость их операционных моделей (бизнес-моделей) и финансовой состоятельности от централизованных источников (а в некоторых случаях — и средств федерального бюджета), а также резкое ослабление потенциала устойчивого роста банковского сектора и стрессоустойчивости финансовых институтов на фоне замедления темпов экономического роста.

В целом опасность санкций заключается в следующем:

  • • структура санкций находится в непрерывном динамическом состоянии, тогда как статическое состояние уже введенных санкций оказывает давление на масштабы последствий от других санкций (эффект расширения замкнутого круга);
  • • неопределенность введения новых санкций (временной и ресурсный аспекты);
  • • разброс последствий введения санкций в зависимости от объема двустороннего/многостороннего сотрудничества между Россией и страной/регионом — инициатором санкций;
  • • фактическое отсутствие как соответствующего аналитического инструментария оценки последствий введения санкций, так и оптимальной (базовой) модели для прогнозирования их воздействия на различные сегменты макро-и микроуровней;
  • • фактическая невозможность достоверной экспертной оценки последствий от введения Россией встречных санкций на состояние экономики России.

Уже сейчас очевидно, что санкции в отношении российских банков имеют серьезные системные последствия продолжительного характера. Кризис ликвидности оказывает деструктивное воздействие на торговые отношения, включая их внешнеэкономический сегмент, прямые и портфельные инвестиции, а также внутреннее потребление, что, в свою очередь, провоцирует дальнейший подрыв доверия к российским рынкам, с одной стороны, и отток капитала — с другой. Как представляется, основным фактором «бегства» капитала являются не сами санкции, а неопределенность в отношении возможных новых санкций и ответных контрмер, а также невозможность оценить пределы стрессоустой-чивости российской экономики в условиях санкций, эскалации санкций и контрсанкций.

Несмотря на относительно короткий промежуток времени в условиях санкций, ключевые показатели эффективности ряда крупнейших российских банков перешли в зону устойчивого негативного тренда, что является одним из признаков усиления рискогенности на микроуровне, расширения сферы рискообразования и трансмиссии рисков в плоскость финансового сектора в целом. Кроме того, учитывая повышенную фрагментарность российского финансового рынка, концентрация рисков в его отдельном сегменте может спровоцировать серьезное ослабление стрессоустойчивости финансовых институтов данного сегмента (не говоря уже о перспективах их роста) и экспоненциальное распространение рисков на другие сегменты финансового рынка. Иными словами, отсутствие эффекта равномерного распределения рисков значительно снижает эффективность их идентификации и управления. В этих условиях воздействие рыночного (изначально неуправляемого, нсдивсрсифицируемого) риска может привести к более разрушительным последствиям (по сравнению с последствиями в условиях дефрагментированного рынка), в том числе и для других секторов экономики, сопряженных с финансовым сектором.

Нарастающая макроэкономическая нестабильность и структурный дисбаланс российской экономики являются результатом сочетания ряда кризисогенных факторов, среди которых экономический спад, угроза стагнации/ стагфляции/ рецессии, резкие колебания курса национальной валюты и противоречия валютной политики, значительное сокращение доходной базы федерального бюджета, дефицит рыночной ликвидности, непредсказуемость последствий от введения/ расширения/углубления внешних санкций. Хотя практически все названные факторы в той или иной мере взаимосвязаны, каждый из них, взятый по отдельности, может стать катализатором полномасштабного системного кризиса, принимая во внимание взаимосвязанность и взаимозависимость различных сегментов и иерархий макроэкономического пространства.

Структурная несбалансированность российской экономики и внешние санкции оказывают тормозящий эффект на динамику макроэкономических показателей в России, при этом стрессовый сценарий предполагает длительную стагнацию/рецессию и спад ВВП, которые будут сопровождаться расстройством государственных финансов и разрушительным структурным кризисом. В этих условиях финансово-банковское регулирование в России должно быть если не переформатировано, то в значительной степени скорректировано с учетом возросшей угрозы мультипликации системных рисков. Выполнению задачи по обеспечению финансовой стабильности будет препятствовать дальнейшее ослабление банковского сектора на фоне высокой фрагментации российского финансового рынка и усиления его структурной несбалансированности. Эскалация санкций будет и в дальнейшем провоцировать серьезное сжатие рыночной ликвидности, что, в свою очередь, может стать причиной несостоятельности финансовых институтов, в том числе посредством «эффекта домино».

Снижение суверенного рейтинга России до неинвестиционного (так называемого «мусорного») уровня (ниже ВВВ-) может, помимо прочего, повлечь последовательное ужесточение регулятивных требований к зарубежным дочерним банкам/филиалам российских банков со стороны регуляторов стран, в которых они расположены. В связи с этим не исключена вероятность вынужденного закрытия этих банков, в т.ч. из-за увеличения затрат на обеспечение регулятивного соответствия. Нетрудно догадаться, что результатом «регулятивного вытеснения» станет «глокализация» российских транснациональных банков, а вместе с этим — снижение ихстрессоустойчивости ввиду кумулятивного эффекта и гомогенизации рыночных рисков[5].

Не до конца решен вопрос о перспективах синхронизации реформы банковского регулирования в России с международной реформой, осуществляемой в соответствии со стандартами и рекомендациями Базеля III. В этих условиях политика банковского регулирования Центрального банка РФ приобретает двуединый смысл: она формируется с учетом процессов синхронизации с Базелем III (начиная с 2013 г.) и требует корректировки с учетом процесса изоляции российских банков от мировых финансовых рынков. Так, согласно отчету международного рейтингового агентства Standard & Poor’s, большая часть российского бан-

ковского сектора — около 60—70% банковских активов — находится под санкционным давлением. Неудивительно, что совокупная прибыль российских банков по итогам 2014 г. составила 50% от уровня 2013 г., из которой 80% занимает доля Сбербанка[6].

Одновременно вызывает обеспокоенность некоторое отставание внедрения Базеля III в практику российского банковского регулирования. Россия остается единственной страной — членом Базельского комитета по банковскому надзору и Совета по финансовой стабильности (Financial Stability Board), относящейся к категории стран с развивающимися рынками, которая реализовала не все фундаментальные рекомендации Базельских соглашений[7]. Незавершенность или несвоевременность проведения регулятивных реформ может стать формальной причиной расширения санкций к российскому финансовому сектору[8]. При этом маловероятно, что какие-либо аргументы российской стороны о причинах отставания реформы банковского регулирования будут приняты координаторами международной реформы и странами — активными проводниками реформы.

Соблюдение целей и основных параметров регулятивной трансформации, изначально сформулированных для «несанкционного» сценария развития российского финансового сектора, потребует смещения акцентов на поиск и мобилизацию преимущественно внутренних ресурсов и резервов; при этом их рациональное распределение между финансовыми институтами, прежде всего системообразующей категории, будет способствовать повышению стрессоустойчивости банковского сегмента, но лишь в краткосрочной перспективе. Однако процесс переориентации межбанковского сотрудничества на рынки других («не западных») стран и регионов (прежде всего, в части источников ликвидности) займет длительное время, а снижение инвестиционной привлекательности России может стать причиной ограниченной доступности и даже недоступности «новых» рынков капитала (эффект замкнутого круга). Как результат, угроза хронической «недокапитализации» российских банков и «недоликвидности» российского финансового рынка и, соответственно, «стрессонеустойчивость» финансовых институтов может стать эпицентром общеэкономического кризиса, а отсутствие внятного и понятного механизма управления несостоятельностью кредитных институтов может, в конечном итоге, привести к неуправляемости в финансовом секторе, многочисленным банкротствам, безработице и социальному напряжению.

Как уже было отмечено выше, какой-либо надежный аналитический инструментарий оценки последствий санкций отсутствует. При этом угроза ослабления российского банковского сектора диктует принципиально новые подходы к управлению кризисом. С другой стороны, заметное замедление темпов экономического роста и возможное снижение абсолютных объемов ВВП диктуют более активное участие банков в процессах экономического развития, которое в нынешних условиях может быть достигнуто за счет их докапитализации лишь с использованием централизованных источников федерального уровня[9]. Однако в условиях негативных внешнеэкономических факторов данная мера может быть использована с учетом ограниченных объемов таких источников, и основное бремя дополнительных инъекций капитала, которые неизбежно встанут на повестку дня в обозримой перспективе, ляжет на участников нефинансового рынка, которые находятся под серьезным давлением чрезвычайной экономической ситуации не в меньшей степени, чем финансовые институты. Кроме того, использование механизма нерыночной докапитализации (что, предположительно, не будет исключать усиление и даже доминирование административных рычагов в формировании кредитных активов) будет способствовать накоплению системных рисков, поскольку неспособность банков к самостоятельному поиску источников фондирования неизбежно вступит в противоречие с их моделями управления рисками, которые изначально ориентированы на доступность рыночных источников ликвидности.

Укрепление стрессоустойчивости российских банков должно стать основой укрепления их конкурентоспособности, в том числе на мировых рынках. Стрессоустойчивость российских банков является также фундаментом финансового обеспечения внешнеэкономической политики России. При этом лакмусовой бумажкой их экономической состоятельности будет являться «антишоковая» восстановительная способность, включая эффективность преодоления бремени режима санкций. Однако необходимо учесть, что, согласно ряду исследований, восстановительная способность российских банков ниже банков других стран БРИ КС, что отчасти объясняется слабостью российской рыночной инфраструктуры. Более того, фактическое отсутствие конкурентной среды на российском банковском рынке[10] оказывает негативное воздействие на качество активов и в конечном итоге может стать причиной стагнации банковской системы России.

Успех регулятивной трансформации и адаптации банков к новой регулятивной парадигме будет во многом зависеть от состояния финансового рынка, а точнее — достаточности ликвидности. В отсутствие внешних источников фондирования угроза усиления рыночной волатильности значител ы ю возрастает, а ее последствия окажутся драматичными для результатов реформы. Данная проблема должна подтолкнуть российский регулятор к избирательному внедрению требований Базеля III в зависимости от подготовленности отдельных банков к регулятивной реформе, а также от возможных структурных сдвигов в экономике как результата мероприятий по минимизации негативных последствий внешних санкций. Уже сейчас очевидно, что санкции в отношении российских банков будут иметь серьезные системные последствия продолжительного характера, и их ресурсной базы может оказаться недостаточно для реализации задач российской внешнеэкономической политики. Понимая, что санкции обостряют системные риски, можно выделить три ключевых сценария их последствий:

  • • неравномерное фондирование из внутрироссийских источников (рискогенный фактор эпизодического характера, который при определенных обстоятельствах может вызвать цепную реакцию «недолик-видности» в отдельных сегментах финансового рынка либо перерасти в системный дефицит ликвидности). Влияние данного сценария на реализацию внешнеэкономической политики России заключается в относительно невысоком уровне рискогенности банковского сектора как проводника такой политики: дефицит ресурсов при соблюдении других нормативов пруденциального банковского надзора может быть восполнен из централизованных (нерыночных) источников ликвидности;
  • • снижение показателей достаточности капитала банков (фактор чрезвычайно высокой рискогенности как в части стрессоустойчивости отдельных финансовых институтов, так и в части обязательств России по синхронизации реформы регулирования с Базелем III). Данный сценарий представляет собой наивысшую степень угрозы несостоятельности банковского обеспечения внешнеэкономической политики, поскольку дефицит капитала при отсутствии внешних (в том числе нерыночных) источников пополнения ликвидности может не только свести к минимуму банковскую деятельность, но и стать угрозой корпоративных банкротств;
  • • ухудшение качества банковских активов (фактор повышенной ри-скогенности, учитывая многопрофильностьоперационных моделей банков, что является катализатором активной трансмиссии рисков). Рост объемов проблемной задолженности и ее доли в составе совокупных банковских активов будет тормозить основную деятельность кредитных институтов, в связи с чем можно также предположить и снижение их активности на внешнеэкономическом направлении.

Устойчивая тенденция к ухудшению ключевых показателей эффективности ряда крупнейших российских банков становится также причиной активизации трансмиссии рисков и их трансформации в категорию системных рисков. Кроме того, учитывая повышенную фрагментарность российского финансового рынка, концентрация рисков в его отдельном сегменте может спровоцировать серьезное ослабление стрессоустойчивости институтов данного сегмента. При этом неравномерное распределение рисков значительно снижает эффективность их идентификации и управления. В этих условиях воздействие рыночного (неуправляемого, недиверсифицируемого) риска может стать дополнительным фактором системной кризисогенности.

Негативный экономический фон стал причиной существенного сбоя в реализации стратегий российских банков начиная с 2014 г. Значительно возросло количество убыточных банков — со 126 до 245[11] (или в 1,9 раза всего за 4 месяца (январь — апрель 2015 г.), тогда как за весь 2014 г. их количество увеличилось лишь в 1,4 раза. Как представляется, нисходящий тренд как следствие системного кризиса продолжится, по всей видимости, и в дальнейшем ввиду отсутствия видимых перспектив новой модели банковского сектора (см. табл. 6.2.1).

Нарастающие диспропорции в банковском секторе являются признаком системной слабости, которая в случае усиления внешних шоков и расширения их временного горизонта может трансформироваться в «устойчивую неустойчивость» и рыночный пессимизм. Нетрудно догадаться о чрезвычайных усилиях, которые могут потребоваться в этой связи для достижения сбалансированной внешнеэкономической политики России, принимая во внимание роль банковского сектора в реализации ее задач и роль банков в обеспечении ее количественных и качественных параметров. Нестабильность на макроуровне обостряется высокими издержками российских банков по адаптации к быстро меняющейся экономической конъюнктуре и внешним угрозам [1, с. 59]. На этом фоне должны быть найдены новые регулятивные рычаги, которые если не станут панацеей от подверженности стрессам, то хотя бы снизят кризисные ожидания, включая операционную осторожность банков в части кредитно-расчетного обслуживания внешнеэкономической деятельнос-

Некоторые показатели динамики банковского сектора России

в 2013-2015 гг., в %

Таблица 6.2.1

По состоянию на

01.05.2015

01.01.2015

01.01.2014

01.01.2013

Достаточность капитала (Н1.0)

12,9

12,5

13,5

13,7

Отношение ликвидных активов к совокупным активам

22,5

22,0

20,5

23,2

Отношение средств клиентов к совокупным ссудам

98,0

96,9

98,7

101,2

Доля проблемных и безнадежных ссуд в общем объеме ссуд

8,0

6,7

6,0

6,0

Сформированный резерв на возможные потери по ссудам к общему объему выданных ссуд

7,3

6,5

5,9

6,1

Объем прибыли (+), убытков(-)банков (млрд, руб.)

-17,0

589,1

993,6

1 011,9

Рентабельность

активов

0,4

0,9

1,9

2,3

Рентабельность

капитала

3,6

7,9

15,2

18,2

Источник: Центральный банк РФ. — http://www.cbr.ru/analytics/bank_system/ obs_1506.pdf ти российских участников рынка. Этому способствует новая регулятивная парадигма, система регулятивных компонентов которой носит рекомендательный характер, в связи с чем национальные регуляторы вправе самостоятельно определять контуры регулятивных преобразований в рамках Базеля III посредством выработки индивидуальных подходов в части внедрения новых правил и стандартов в зависимости от подготовленности банковского сектора и потребностей реформы, включая необходимые корректировки по ее ходу. Иными словами, реформа регулирования в России должна охватить как можно больше уязвимых аспектов и «белых пятен» банковской деятельности с целью «дерискизации» банковского сектора (хотя бы в части количественных параметров). Де-рискизация, в свою очередь, должна стать квинтэссенцией рыночного позитивизма — одного из главных факторов положительной динамики ключевых показателей эффективности и устойчивого роста на микроуровне, что, в свою очередь, должно усилить функциональность банков по реализации внешнеэкономической политики России.

  • [1] См.: U.S. Department of the Treasury (2014) Sectoral sanctions identifications list. Directive 1. Office of Foreign Assets Control, 12 September. — http://www.treasury.gov/ofac/downloads/ssi/ssi.pdf; The President of the U.S. (2014) Blocking property of additional persons contributing to the situation in Ukraine. Executive Order 13661, Federal Register, 79 (53), 19 March. — http://www.treasury.gov/ resourceeenter/sanctions/Programs/Documents/ukraine eo2.pdf; The President of the U.S. (2014) Blocking property of additional persons contributing to the situation in Ukraine. Executive Order 13662, Federal Register, 79 (56), 24 March. — http://www.treasury.gov/resource-center/sanctions/ Programs/Documents/ukraine_eo3.pdf
  • [2] Cm.: The Council of the European Union (2014) Council Regulation (EU) No 833/2014 of 31 July 2014 concerning restrictive measures in view' of Russia’s actions destabilizing the situation in Ukraine. Official Journal of the European Union, 31 July. —http://eur-lex.europa.eu/legal-content/ EN/TXT/PDF/?uri=CELEX:32014R0833&ffom=EN; The Council of the European Union (2014) Council Regulation (EU) No 960/2014 of 8 September 2014 amending Regulation (EU) No 833/2014 concerning restrictive measures in view of Russia’s actions destabilizing the situation in Ukraine. Official Journal of the European Union, 12 September. — http://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/ TXT/PDF/?uri=CELEX:32014R0960&from=EN
  • [3] Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк, Россельхозбанк, Банк Москвы, банк «Россия», Внешэкономбанк, а также любые другие российские банки, уставный капитал которых более чем на 50% сформирован за счет указанных банков.
  • [4] Санкции ЕС не распространяются на банки, предоставляющие/осуществляющие финансирование экспортно-импортных операций по товарам и финансовым услугам, на которые другие действующие санкции не распространяются, а также на дочерние банки и финансовые институты российских банков, подпавших иод санкции, с целью обеспечения надлежащих платежеспособности и ликвидности.
  • [5] Эффект кумуляции рисков в финансовом секторе отчетливо прослеживается на развивающихся рынках, в том числе в России. Подробнее см.: Financial Stability Board (2014) Monitoring the effects of agreed regulatory reforms on emerging market and developing economies (EMDEs). 12 November. —http://www.financialstabilityboard.org/wp-content/uploads/Monitoring-the-effects-of-reforms-on-EMDEs.pdf
  • [6] ,45 http://www.banki.ru/news/interview/?id=7333301
  • [7] В части Базеля II — внедрение системы оценки достаточности капитала с учетом кредитных рисков, осуществляемой на основе внутрибанковских рейтингов; внедрение системы оценки достаточности капитала с учетом индивидуальной модели управления рисками; в части Базеля 11,5 — внедрение системы оценки рыночного риска в рамках осуществления банками операций на рынке ценных бумаг; в части Базеля III — внедрение дополнительных стандартов капитала. (Basel Committee on Banking Supervision (2014) Seventh progress report on adoption of the Basel regulatory framework. October, p. 10). — http://www.bis.org/publ/bcbs290.pdf
  • [8] Например, запрет на сотрудничество с российской стороной, которое будет обязательно для всех иностранных финансовых институтов, причем тех из них, страны регистрации которых ранее не присоединились к экономическим санкциям против России; такой запрет может быть продиктован под угрозой применения каких-либо ограничений для иностранных банков, не пожелавших снизить объемы или прекратить сотрудничество с российскими партнерами.
  • [9] Имеется в виду увеличение капитала 27 крупнейших российских банков на общую сум-му 1 трлн руб. с использованием облигаций федерального займа. При этом совокупный капитал этих банков увеличится на 13%, что, по оценкам экспертов, позволит увеличить кредитование экономики на 10 трлн руб.
  • [10] Несмотря на достаточно либеральный характер российского банковского законодатель-ства, не допускающего дискриминации во взаимоотношениях «банк — клиент», все еще во многом сохраняется рудимент дорыиочного банковского администрирования, осуществляемого посредством фактического государственного контроля за стратегией и операционной политикой банков, мажоритарный пакет акций которых принадлежит федеральным / муниципальным органам и организациям.
  • [11] цто составляет 30,2% от общего количества кредитных организаций в России по состоянию на 1 мая 2015 г.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>