Полная версия

Главная arrow История arrow История лесного дела

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

ПЕРВОЕ УЧЕБНОЕ ЛЕСНИЧЕСТВО

Само название первого в России высшего учебного заведения в области лесоведения — «Царскосельское практическое лесное училище» — обязывало проведение практических занятий студентов в окружающих Царское Село лесах. И первые студенты с третьего курса стали выезжать по дороге Петербург — Новгород из Царского Села (ныне г. Пушкин) в ближайший лесной массив, где в 1805 г. открылось Лисинское казенное лесничество на базе удельных лесов, переданных Лесному департаменту [11].

Известно, что эти новгородские земли в начале XVII в. были завоеваны шведами, и на шведской карте 1676 г. здесь уже были обозначены села и деревни среди лесов и рощ, лугов, многочисленных рек и озер. Интенсивное же климатическое заболачивание почвы, начавшееся позднее, сопровождалось наступлением леса на суходолы. Заболачивались и озера (Рамболовское, Кауштинское и др.), поэтому в выделенной еще при Генеральном межевании в 1787 г. Лисинской даче на 28 тыс. га преобладали (21 тыс.) «лесные и водяные болота с дровяным и строевым лесом».

Зная эти новгородские земли, И.Т. Посошков писал: «А еще кто и болота обсушит и устроит сенокос, то и тому прибудет же сбору» [126, с. 268].

Один из первого выпуска Царскосельского училища младший лесничий (ферштер) Векман работает здесь с 1807 по 1810 г. «В 1811 г. профессор лесных наук Стефани вместе с кадетами старших классов распоряжением Лесного департамента командируется в Лисино для снятия на план и таксации дачи» [130, с. 41]. Но при этом были приведены в известность только два участка площадью 6755 га.

Первые лесоустроительные работы всей Лисинской дачи на 22 тыс. га были проведены в 1832—1834 гг. с разделением на 53 квартала (квадраты со стороной в 2 версты). Хотя в прошлом применяли и сплошные рубки, но в целом леса носили отпечаток неправильного выборочного хозяйства, были захламлены ветровалом, сучьями, вершинами, срубленными деревьями, оставленными бревнами, что нами было установлено по материалам Государственного исторического архива Ленинградской области и Центрального государственного исторического архива СССР [155, 156].

В 1834 г. по инициативе Е.Ф. Канкрина Лисинская дача с прилегающими к ней лесами была преобразована в Лисинское учебное лесничество «для образца устроенного в большом виде правильного лесоводства и для введения воспитанников Санкт-Петербургского Лесного института на надлежащую практику». Сюда же приезжали некоторые кондукторы из Института горных инженеров, особенно предназначаемые к лесоводству [147, с. 81]. Ведь в Горном институте преподавали лесоводство и геодезию, чтобы выпускники понимали необходимость неистощительного хозяйства в приписных к горным заводам лесах. Отдельные студенты-горняки направлялись для завершения образования в лесные вузы. Практиканты Лесного института занимались в лесу и «на дому в виде прохождения собственно лесных наук по сочинениям лучших писателей... упражнениями в немецком языке... составления разных бумаг... рассмотрения... гербариев... машин и орудий» [там же, с. 245—246]. Здесь же в Лисино с 1834 г. стало функционировать Егерское училище, преобразованное в 1869 г. в Лесное училище с трехлетним сроком обучения, т.е. уже как среднее лесное учебное заведение.

Вследствие новых задач, поставленных перед Лисинским учебным лесничеством, уже в 1836—1837 гг., наряду со сплошными рубками лесосеками шириной 30—40 саженей (64—85 м) в 2—4 заруба, сроками примыкания 4—5 лет с непосредственным, чересполосным и шахматным способами примыкания, были намечены семенные рубки. Что собою представляли эти рубки, можно видеть в учебнике по лесоводству того времени А.А. Длатовского, где описываются семенные лесосеки в три приема (темная, приготовительная и очистная рубки).

К 1839 г. семенные лесосеки были заложены в нескольких кварталах. В том же году, как отмечено в «Отчете о работе лесничества», было разработано 10 лесосек на площади 30 га, в том числе 5 лесосек сплошной рубки, 4 — кулисной и 1 — семенной [155].

Эти архивные материалы позволяют утверждать, что равно-мерно-постепенные рубки начали применяться в Лисинском лесничестве еще в 30-х гг. XIX в. и продолжались почти постоянно.

Так, на 1841 — 1850 гг. семенно-лесосечные рубки были намечены в 81-м квартале в лиственно-еловом древостое с немедленной рубкой всех деревьев лиственных пород и оставлением ели и елового подроста. В 84-м квартале проведен подготовительный прием интенсивностью 20% для повышения плодоношения главных пород. В другом участке этого квартала намечалась в рубку в хвойно-лиственном древостое половина запаса, в третьем, с преобладанием лиственных пород, интенсивность рубки доходила до трех четвертей. Для возобновления сосны рекомендовалось в семенной год вырубить большую часть мягколиственных деревьев и ели. В архивных документах имеются отметки о выполнении семенно-лесосечных рубок в 83-м, 84-м, 93-м и 95-м кварталах.

Узнав о недостатках по ревизии 1851 г., министр государственных имуществ П.Д. Киселев наложил на постановление комитета такую резолюцию: «Практиканты, видя беспорядки в учреждении главного нашего практического заведения, вынесут с собой неправильное понятие о требованиях начальства и будут более вредны, чем полезны в исполнении служебных своих обязанностей» [11, с. 20].

В 1856 г. по плану рубок на 100-летний период равномернопостепенные рубки проектировались только в сосняках. Совещательная комиссия по ревизии хозяйства в 1867 г. с участием главного лесничего К.А. Беккера констатировала, что семенные рубки самые надежные в смысле лесовозобновления, но они могут быть применены после осушения и не иначе как при хозяйственной заготовке леса самим лесничеством. При организации хозяйства 1867 г. семенная рубка была назначена ежегодно на площади 20 га в насаждениях сосны и ели. Ее предполагалось провести в три приема с выборкой в первый одной четвертой числа стволов, предварительным осушением лесосек и воздействием на почву при наступлении семенного года. За период 1879—1890 гг. равно-мерно-постепенные рубки были осуществлены на площади 121 га, а сплошные — на 628 га [155].

С 1896 г. лесничим Д.М. Кравчинским широко были введены равномерно-постепенные рубки в ельниках. Применяя и «проходные рубки» в суходольных березняках и осинниках с сохранением второго яруса ели, Д.М. Кравчинский впервые приостановил нежелательную смену пород. Следует отметить, что и рубки с сохранением елового яруса начали проводить в Лисинском лесничестве значительно раньше.

Это связано с Романом Вейхенталем, выпускником Лесного института 1827 г., который после стажировки в Эберсвальдской лесной академии у профессора Пфейля работал ученым лесничим (форстмейтером) и разработал план хозяйства на 1841 — 1850 гг. Он предлагал лиственный ярус вырубать в несколько приемов, «не вдруг, дабы ель постепенно привыкнет к произрастанию на свободе». В одном древостое при такой проходной рубке было намечено вырубить лиственные деревья толще 18 см. Им были подготовлены и равномерно-постепенные многовариантные опытные рубки. Хотя ревизия 1851 г. отметила неточное выполнение плана хозяйства, составленного Р. Вейхенталем, в целом авторитетная комиссия с участием Ф.К. Арнольда, И.Г. Войнюкова и А.А. Длатов-ского признала, что рубки велись правильно [156].

Лесокультурный опыт начался посадкой в 1830 г. 50 дубков и первым посевом кедра из Вологодской губернии в 1839 г. В 1840 г. была построена шишкосушилка, в 1841 г. заложен питомник, и только за последующее десятилетие, например, лесные культуры сосны созданы на 380 га. Некоторые из них в XX в. в 80 лет имели запас около 500 м3. Уникальны лесные культуры дуба 1847 г., культуры липы 1845 г., созданные 5-летними саженцами. Многие культуры сосны выращены после осушения почвы открытыми канавами. Надо заметить, что в Лисинском лесничестве, в условиях южной тайги, на дренированных склонах культуры дуба, созданные и в XX в., растут по 11 классу бонитета.

Если И.Т. Посошков предложил осушение почв для сельскохозяйственного пользования, то пастор Гроссман, откликнувшись на предложение Петербурской академии наук в 1779 г. найти пути выращивания корабельного леса, указал на осушение лесных почв и разреживание леса [8].

Лесоосушителъные работы в Лисино ведутся с 1834 г. До 1841 г. было вырыто 32 км осушительных канав, за последующее десятилетие — 267 км. Кроме того, расчищены русла ручьев, речек, что повысило эффективность сброса избыточной воды и подняло урожай древесины. Мировую известность получил эффект осушения болота «Суланда», имеющего площадь около 200 га, а с прилегающими заболоченными землями — 350 га. Уровень воды был понижен почти на всю толщину торфа около 0,5— 1,0 м, что позволило корням деревьев достичь минерального горизонта. На месте корявой сосны развился сосняк I—II классов бонитета с запасом в 130 лет 400—500 м3. Местной достопримечательностью является осушительно-сплавной канал, протяженностью 12 км, глубиной 1,0— 1,8 м и шириной по дну 0,3 м, плотины которого обеспечивали самую дешевую доставку бревен к лесозаводу. За период с 1860 г. по 1867 г. было отремонтировано 267 старых канав и вырыто новых протяженностью 64 км [62].

Благодаря такому началу, директор Лесного департамента И.Г. Войнюков организует в 1873 г. Западную экспедицию по осушению болот Украины и Белорусского Полесья. Все затраты здесь окупались повышением плодородия почв. С 1895 г. стали осушать заболоченные леса Западной Сибири. Всего до 1915 г. в России было осушено 850 тыс. га [61].

Ученый лесничий Николай Васильевич Шелгунов (1824—1891) в книге «Лесоводство» сделал следующие выводы [186]. Он пишет: «Лесничий прежде всего должен заботиться о сохранении плодородия почвы, которая может истощаться или вследствие потери перегноя или от затопления водой». Для берегозащитной цели «нужно все крупные деревья, растущие по берегу, вырубить по крайней мере на две сажени, но пней и корней не корчевать... Для устранения излишней воды в болотах или затопленных ею участков первой мерой должна быть расчистка ручьев... Превращение болот в сенокосы возможно в том случае, когда они мелки и лежат на плотной почве... Осушку же предпринимать только в заболотившихся лесных участках и тех небольших и мелких болотах, которые могут быть превращены в пашни и сенокосы или покрыты лесом. В последнем случае после осушки участка содрать с него местами мох и оголенные пространства засеять или засадить... Торфяное болото может дать торф, но торф идет у нас не везде, следовательно, осушка большого болота, когда разработка торфа не будет производиться по всему его пространству, вовсе не расчет: это значит зарыть капитал в землю» [там же, с. 410—421].

В этой книге впервые указывается особенность развития корневой системы у порослевого дуба, ускоряющая деградацию дубрав: «...для питания побегов, образующихся от пня, вырастают новые корни, не имеющие, однако, вертикального направления, а идущие в верхнем слое почвы» [там же, с. 79].

Н.В. Шелгунов предлагает свои варианты постепенных рубок с дифференциацией методов содействия естественному возобновлению сосны. «Если почва покрыта слоем мха, как это бывает иногда в наших лесах более северной полосы, на участках низменных, смежных с болотами и на глинистой подпочве, то слой мха необходимо содрать... Если же почва не покрыта мхом, а поросла брусникой или вереском, то не следует уничтожать этот покров, а прямо приступать к рубке леса... Обыкновенно после первой, а иногда после второй прорубки сосна начнет производить семена;

в этом случае уже можно делать рубку маленькими котловинами в 20 квадратных сажень, и для образования котловины вырубать преимущественно дровяной лес. По мере появления на котловинах всходов увеличивать их объем» [там же, с. 263]. Ведь это не что иное, как групповые рубки, историю которых в России надо начинать с работ Н.В. Шелгунова.

Ему принадлежит и такая рекомендация по обработке почвы. «Если же всходы выжимаются из земли... то против этого зла при обработке земли для посева не следует ее слишком взрыхлять; всходы покрывают опадшим листом или хвоей — сажать деревца, особенно еловые, с глыбами земли» [там же, с. 422].

Жизнь Н.В. Шелгунова проходила в постоянной борьбе. Отец его умер, когда мальчику было всего три года, и оставил семью без всяких средств. Сироту отдали в Александровский кадетский корпус для малолетних: здесь он пробыл до 9-летнего возраста. У него остались воспоминания только о телесных наказаниях. В 1833 г. Николая переводят в Лесной институт, где жить было легко и свободно, учились охотно. С введением военной организации в Лесном управлении порядки стали суровыми. В 1841 г. Шелгунов окончил институт, а в 1843 г. — офицерский класс по первому разряду. С чином подпоручика и званием лесного таксатора он поступил на службу в Лесной департамент. Как и весь «Таксаторский институт», летом совершал лесоустройство, жил в деревнях, знакомился с жизнью народа, на зиму возвращался в Санкт-Петербург. Первые его труды по лесоводству появились в «Сыне Отечества» и в «Библиотеке для чтения». В 1849 г. послан в Симбирскую губернию для лесоустройства. На зиму был оставлен при управлении. В Самаре он быстро нашел друзей: был на вечерах, играл в любительских концертах на скрипке и на кларнете, днем работал над своим трудом по истории русского лесного законодательства [187].

Затем Н.В. Шелгунов служил лесным ревизором в Петербургской губернии. В 1856 г. приглашен в Лисинское лесничество, а в 1859 г. на должность профессора в Лесной институт. В студентах он воспитывал не только лесоводов, но и граждан России. Дважды выезжал для изучения лесного хозяйства в западные страны. В Лондоне встречался с А.И. Герценым, в России — с Н.Г. Чернышевским, редактировал «Газету лесоводства и охоты», писал для рабочих революционные прокламации. За это и связь с эмигрантами был сослан на 5 лет в Смоленскую губернию, где написал книгу «Из далекого прошлого», опубликованную после смерти в 1901 г. [194].

На одном из старых корпусов Лисинского учебно-опытного лесхоза установлена мемориальная доска, увековечивающая память о знаменитом лесоводе и прогрессивном деятеле.

Вероятно, Н.В. Шелгунов стал примером для нового законодателя Д.К. Сажина, который после окончания Петербургского лесного института в 1890 г. более 20 лет трудился в лесах Новгородской губернии, возглавляя в течение 14 лет Парфинскую лесную школу и заведуя одноименным учебно-опытным лесничеством. Он, как и Н.В. Шелгунов, осушил здесь леса, а его мелиоративные канавы действуют до настоящего времени. В 1911 г. Д.К. Сажин переводится в Лесной департамент вице-директором, продолжает работать после Октябрьской революции заместителем заведующего Центрального лесного отдела Народного комиссариата земледелия, участвует в создании первого советского лесного закона [1].

Лисинское учебное лесничество, по словам профессора М.Е. Ткаченко, — родина русского лесоводства. Оно является и колыбелью отечественной лесохимической промышленности. С 1834 г. началась выработка дегтя, скипидара, канифоли, древесного угля и смолы. Профессор Д.Н. Кайгородов знакомил студентов, кроме того, с добыванием древесной кислоты и отгонкой древесного спирта. Наконец, в 1948 г. был построен цех по производству хвойной хлорофилло-каротиновой пасты [130].

В 1859 г. в Лисинском лесничестве был создан первый в России лесной энтомологический кабинет, коллекция которого включала 1300 видов насекомых. Часть ее хранится и сейчас на кафедре зоологии и охотоведения СПбГЛТУ. Знание о стволовых вредителях требовало от лесозаготовителей окорки древесины, пней и очистки лесосеки.

Охотничье хозяйство тоже является особенностью Лисинского лесничества не только потому, что здесь в 1834 г. было открыто Егерское училище, но и благодаря царской охоте. Кроме вольной охоты был устроен зверинец из четырех кварталов, границы которых (7 км) были огорожены, просеки имели радиальное направление, стрелки находились в безопасных срубах, а загонщики выгоняли на специальную площадку диких и привозных зверей (лани, косули, олени, буйволы). Например, только за одну охоту 19 октября 1866 г. были добыты за полтора часа: 2 буйвола, 7 кабанов, 21 косуля, 4 лани, 25 лисиц, 13 барсуков и 180 зайцев.

Но для истории важна не дорогая забава высокопоставленных лиц, а подготовка специалистов (егерей), знающих повадки животных, понимающих необходимость сохранения глухариных токов путем запрета вокруг рубки леса и приостановления ее при обнаружении медвежьей берлоги. Лисинское лесничество в наше время — это уникальный резерват охотничьей фауны, который находится всего в 70 км от одного из крупнейших городов Европы — Санкт-Петербурга. Здесь в 1993 г. было учтено 1200 особей зайца-беляка, 1100 рябчиков, 350 глухарей, 170 лосей, 160 норок, 120 бобров, 50 куниц, 40 кабанов, такое же количество тетерева и др.

Состояние Лисинской опытной станции было оценено еще в середине XIX в. французким естествоиспытателем: «Главная практическая лесоводческая школа России находится... посреди самого леса, имея все средства на опыте, на деле и во всякое время изучать все явления растительности и применять теорию к действительности. Этих преимуществ, конечно, нет... в Нанси... Русская лесоводческая школа несравненно превосходнее нашей» [130, с. 49].

Подобное можно было говорить и позже, когда Д.М. Кравчин-ский организовал в Лисинском лесничестве в 1896 г. хозяйство на лесотипологической основе и управлял им в течение двух десятилетий. В результате по лесоустройству 1928 г. площадь березняков, осинников и сероольшаников здесь удалось уменьшить до 25%, чего не было за всю предыдущую и последующую историю этого хозяйства, хотя типология леса была потом усовершенствована по принципам В.Н. Сукачева, а в одной из лесных дач было осуществлено лесоустройство по участковому методу. Этому предшествовали почвенные съемки. Первая почвенная карта была составлена при лесоустройстве 1938—1939 гг. кафедрой И.В. Тюрина [11].

Не меньше успехов лесоводы добивались по выращиванию леса в несвойственных ему условиях степи.

Контрольные вопросы и задания

  • 1. Как называлось первое учебное лесничество России? Охарактеризуйте лесоведческие опыты, проводившиеся в нем.
  • 2. Дайте оценку достижениям Лисинского лесничества в развитии главных рубок.
  • 3. Какие новшества внес Н.В. Шелгунов в дело осушения почв?
  • 4. Приведите другие достижения Лисинского лесного хозяйства.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>