ТРАДИЦИОННЫЕ СРЕДСТВА ВОСПИТАНИЯ МИРОЛЮБИЯ В НАРОДНОЙ ПЕДАГОГИКЕ: УСТНОЕ НАРОДНОЕ ТВОРЧЕСТВО

Ведущим компонентом народной культуры, имеющим большое воспитательное значение, является устное народное творчество, существующее в виде сказок, пословиц и поговорок, загадок, народного героического эпоса, песенного искусства.

Особенностью фольклора является его ярко выраженная региональная принадлежность и историческая конкретность. Фольклор как исторически конкретная форма народной культуры не остаётся неизменным, а развивается вместе с развитием исторических форм жизни народа. Он вбирает в себя всё ценное, что существовало ранее, и отображает социальные новации и изменения. Поэтому фольклор всегда самобытен и современен, он и сегодня сохраняет свою воспитательную функцию. «Важно также учитывать, что фольклор - не только самая национальная, но и самая интернациональная форма искусства», - пишет В.И. Калугин. «Почти все сказочные сюжеты относятся к числу «бродячих», совпадающих в фольклоре многих стран и народов». «Хотя сказочные сюжеты, как и песенные, былинные, способны самозарождаться, ... их совпадения - это совпадения типологически одинаковых жизненных и исторических ситуаций: все матери мира убаюкивают и пестуют своих детей одинаково, все богатырские поединки, встречи с «неузнанными» детьми, братьями, сёстрами совпадают, как совпадают решения одинаковых арифметических задач вне зависимости от того, где эта задача ... решается»/ Однако, ««бродячие» образы и «бродячие» сюжеты не привели к созданию некоего единого «фольклорного эсперанто». Именно в фольклоре интернациональное (всеобщее) не исключает, а, наоборот, сохраняет национальное (индивидуальное). И в этом отношении фольклор полностью противоположен современной буржуазной массовой культуре, основанной на денациональных стереотипах».[1] [2] [3]

Одним из главных элементов устного народного творчества является песня, сопровождающая человека всю его жизнь - от рождения до смерти - в труде, на празднике, в быту. В песнях, как и в других видах народного творчества, воспевались трудовые и героические подвиги народа, красота природы, восхвалялись человеческие добродетели. Песня концентрировала человеческую мудрость и приспосабливалась к возрасту ребёнка, условиям жизни, семьи и общины. Поэтому она имела ярко выраженный воспитательный характер и могла использоваться для воспитания тех или иных нравственных качеств ребёнка.

С первых минут своего земного бытия ребёнок оказывается не в хаосе звуков, а во власти слова и музыки, в упорядоченной музыкально-поэтической среде; колыбельные песни вводят ребёнка в мир, настраивают на определённый гармоничный музыкально-поэтический лад. Колыбельная песня складывалась веками, в ней сложилось оптимальное соотношение мысли, движения, настроения. «Мать своим врождённым чутьём поняла, что для ребёнка нужны песни ... умиротворяющие, светлые и монотонные. Так создалась форма колыбельной песни. Те же материнские чувства подсказали, каково должно быть содержание колыбельных песен: здесь отражается всё, что есть в душе матери лучшего, возвышенного». Звучит в них и мотив миролюбия: «Спи, пока забот не знаешь, баюшки, баю. В церковь Божию ходи и со всеми мир веди». В колыбельных песнях раскрываются нормы и правила нравственного поведения: «Будь счастлива, будь умна, при народе будь скромна»/

Во многих колыбельных песнях перед ребёнком разворачивается перспектива его будущей самостоятельной, взрослой жизни. Здесь ему задаётся структура социального пространства, в котором он найдёт себе место, а также нравственные категории его взаимоотношений с окружающими, то есть закладывается система отношений в пространстве мира людей, определяются цели жизни ребёнка. Миролюбие как одна из нравственных категорий, имеющая важнейшее значение для становления человеческой социальности, проявляется в народном песенном творчестве уже на уровне отбора лексики. Анализ народных песен показывает, что их образы и выражения являются подчёркнуто дружелюбными и миролюбивыми, несут спокойствие, часто сопровождаются уменьшительно-ласкательными суффиксами.

Как показывает исследование текстов колыбельных песен, преобладающими темами в них являются темы, созвучные народным представлениям о мире и спокойствии. Так, из 125 проанализированных нами песен пожелания счастливой мирной жизни встречаются в 25 песнях, мотивы труда, здоровья, согласия - в 35, пожелания спокойного сна - в 27, пожелания дружной семейной жизни - в 12, подарки к празднику родным и соседям упоминаются в 9 песнях, а предупреждения об опасностях, пожелания осторожности встречаются - [4] в 17 песнях. Результаты данного анализа убеждают в том, что в колыбельных песнях широко представлены темы, связанные с осознанием мира как важнейшей ценности человеческой жизни.

Важно помнить о психологических особенностях живого восприятия фольклорных текстов ребёнком: помимо их содержания много предопределяет и сама ситуация, в которой они исполняются. М.В. Осорина так представляет психологический контекст восприятия ребёнком материнской песни: Колыбельную песню мать, бабушка или няня поёт вечером, чтобы ребёнок поскорей заснул. С психологической точки зрения, он находится в это время в особом душевном состоянии предсонья: тельце постепенно расслабляется, глазки закрываются, собственные мысли в этом возрасте ещё отсутствуют и не мешают внимательно сосредоточиться на голосе взрослого. «Такому сосредоточению помогает ещё и то обстоятельство, что поющий голос является главным на фоне окружающей тишины и темноты. Можно сказать, что состояние ребёнка подобно тому, что бывает у людей при гипнотическом внушении. Ритм колыбельной песни, обычно соотнесённый с ритмами дыхания и сердцебиения матери и ребёнка, играет очень важную роль в открывании души навстречу поющему голосу», - пишет М.В. Осорина. По наблюдению Г.В. Луниной, в мотивах многих колыбельных песен присутствует мысль об огромности мира, в котором происходит много таинственного и опасного, а спасительными для ребёнка оказываются как раз самые близкие существа - родители, домашние животные, привычная природа родных мест, защищающие и оберегающие его. Это формировало у ребёнка чувство защищённости, повышая тем самым его эмоциональное благополучие, закладывало в душу ребёнка доброту и миролюбие, давало надежду на то, что будущая жизнь принесёт много радости."

Как свидетельствуют тенишевские корреспонденты, колыбельные песни пели не только взрослые, но и девочки, которые присматривали за своими братьями и сёстрами/’ Трудолюбие и терпение естественно перерастало в способность дружить и мирно уживаться с окружающими: «Сама ещё ребёнок, а мастерски и любовно справляется одна с двумя-тремя малышами. И на вопрос: «как ты ладишь с этой «мелюзгой»?» она серьёзно и просто бросит: «Я уже третье лето сижу».

Колыбельные песни принадлежат к числу самых искренних и интимных видов народной поэзии, это беседа женщины со своей душой; в них отражаются самые сокровенные думы женщины. Поэтому изучение колыбельных песен является одним из самых верных путей проникновения в глубину народного мировоззрения.

Наряду с колыбельными песнями важной формой фольклора, использовавшейся в народной педагогике для воспитания миролюбия и других важнейших нравственных качеств человека, была лирическая песня, называвшаяся также «плачем», «песней-плачем». Изначально они возникли благодаря народным обрядам и лишь постепенно стали отражать, прежде всего, внутренний мир человека, переживания отдельной личности и коллектива. Происхождение лирических песен из обряда как формы межчеловеческого общения, первоначальной формы социальности, сделало её способной устанавливать и закреплять общественно значимые психологические связи между людьми. Неслучайно поэтому важными темами лирических песен становятся важнейшие черты духовного облика человека - любовь к Родине, к родной земле, человечность, сострадание, миролюбие. Исполнение лирических песен требовало многоголосья, которое как бы воспроизводило единение людей в жизни. Плавность и непрерывность помогали сохранить «цепное дыхание», возможное лишь в многоголосье. Е.И. Осетров пишет о связи хорового пения и многоголосья с традиционными формами русской социальности: «Народ веками шлифовал свои песни и манеру их исполнения, создал многоголосье, - оно появилось, потому что у нас любили пение «всем миром», то есть хором».

Содержание лирических песен было связано как с крестьянским бытом, так и с драматическими событиями в жизни народа. Как правило, в сознании исполнительниц лирических песен, «песенниц», именно с важными событиями народной жизни ассоциировалась собственная, часто очень непростая, судьба, что делало их как задушевными и лиричными, так и широкими по выбору тем, богатыми по содержанию, приближало лирические песни к эпическим формам фольклора. «Русские женские плачи, - писал в этой связи Д.С. Лихачёв, -необыкновенное явление. Они не только изъявление чувств, они -осмысление совершившегося. (...) Плачи проникновенно понимают государственные тревоги и самопожертвование родных, значение событий».[5] [6] [7] В русских лирических песнях поэтизируются главным образом темы труда, любви, красоты родной природы, создающие настроение спокойствия, лада с миром, душевной гармонии.

Анализ песенного творчества русского народа убеждает в том, что практически во всех тематических циклах (любовный, свадебный, семейный, шуточный и сатирический, солдатский, аграрный и т.д.) встречаются мотивы, создающие настроение спокойствия, умиротворения, благоговения, которое оказывается психологически легко совместимым с миролюбием как распространённой чертой народного

характера. Например, как показывает систематический анализ текстов народных песен, труд в них часто составляет фон, на котором разрабатываются те или иные темы, рисуются различные образы. В том числе и настроение миролюбия часто присутствует в песнях аграрного, бытового циклов, в которых говорится о труде. То же самое можно сказать и о тех песнях, которые посвящены животным (волк, заяц, олень, медведь). В повадках животных и отношениях человека с ними выступает характерное для простого народа предпочтение мирной, трудовой и спокойной жизни. Общераспространённость этого крестьянского мировоззрения, в котором терпение, смирение, стойкость в страданиях, миролюбие, готовность простить другого и принять свою судьбу, какой бы она ни оказалась, становится очевидным для всякого, кто знакомится с песенным творчеством народа.

С целью выявить влияние народной песни на развитие у детей исследуемого качества личности нами был осуществлён анализ содержания лирических песен. В них преобладают песни о любви с характерными для них темами: страдания от неразделённой любви, песни о сиротской доле и т.п. В этом контексте появляются и мотивы, раскрывающие народное понимание миролюбия. В частности, любимый или соперница в любви в женских страданиях принимаются такими, каковы они есть, без призыва к борьбе с ним, без угроз. Вот некоторые примеры, они типичны и повторяются в народных песнях многократно: девушка поёт: «Уж ты, девушка, девка красная, почто ж молодца перебаяла, почто холоста перекликала?» и слышит в ответ, что это не она её милого перекликала, а её красота. Во всех случаях, когда жизненные обстоятельства способны вызвать непонимание и конфликт, ссоры, злобу, песня учит, как миром решить любую проблему. В песнях мы не найдём выражения злобы, а лишь печаль и страдания. Тем самым народные песни подавали детям образец миролюбивого поведения человека в самых сложных жизненных ситуациях. Одним словом, там, где можно было предположить возникновение ссоры, песня даёт пример поведения другого рода. Слушая с ранних лет песни, ребёнок получал своеобразное наставление о том, что естественным для человека является терпимое, доброжелательное отношение к людям, учился находить компромиссы, сотрудничать в решении общих проблем.

Развиваясь и совершенствуя средства воспитания, народная педагогика сформировала в своём арсенале так называемые малые формы фольклора - пословицы, поговорки, загадки. Под пословицей понимают «меткое образное изречение назидательного характера, типизирующее самые различные явления жизни и имеющее форму закон- [8] ченного предложения».[8] «Пословицы не отражали, подобно мифам, фантастических представлений человека. Чего не было в действительности, того не было в пословицах. Они стоят в ряду тех источников, которые больше всего лишены субъективизма и сохранили хотя и фрагментарные, но достоверные сведения о педагогических реалиях далёких времён. Пословицы - своеобразная летопись народной жизни и народного педагогического творчества. Конкретность, образность, ритмичность и краткость пословиц способствовали быстрому запоминанию их детьми и хранению в памяти народа»/

Многие пословицы переходили из эпохи в эпоху, не меняя своего смысла, утверждая «вечные» истины мира, добра, справедливости. Смысл всякой пословицы - обобщение опыта прошлого, который дан как завет на будущее. Однако «большая часть пословиц обращена к нравственной сути человека - поискам и определению содержания таких понятий, как добро, зло, правда, кривда, жалость, сострадание».[10] [11] [12] [13] Остротой своего содержания пословицы и поговорки отражают реалистические народные выводы о том, что мир и согласие являются основой человеческой жизни и благополучия, в них воплощалась традиционная система нравственных понятий, требований, суждений целого ряда поколений.

Пословица - это, по выражению В.И. Даля, «цвет народного ума», и ум этот всегда оберегает нравственность. В форме краткого меткого изречения они запечатлевают особенности национального характера, мудрость и жизненный опыт народа. «Струи народной поэзии пребывают в пословицах наших, в которых видна необыкновенная полнота народного ума, умевшего сделать всё своим орудием: иронию, насмешку, наглядность, меткость живого воображения, чтобы составить животрепещущее слово, которое пронимает насквозь природу русского человека, задирая за всё её живое», - писал Н.В. Гоголь.

Пословица создаётся всем народом, поэтому выражает коллективное мнение народа. «Худой мир лучше доброй ссоры» - лучше жить в мире, чем враждовать; пусть мир и покой дались с трудом, пусть недовольство друг другом осталось, но зато миновала опасность полного разрушения мира; мир превыше всего в любых сложных и конфликтных ситуациях. Как свидетельствуют тенишевские корреспонденты, в ходу было много пословиц о добрых, мирных соседских отношениях, например: «Себе согруби, а соседу удружи»; «Не копи

имение - наживи соседей»; «Ьлижнии сосед лучше дальней родни»; «С соседом жить - дружить»; «Сам поголодай - нищему отдай».

Конечной целью пословиц всегда было воспитательное воздействие, с древнейших времен они выступали в качестве особых педагогических средств. С одной стороны, они содержат педагогическую идею, с другой - оказывают воспитательное влияние, несут образовательные функции: говорят о средствах и методах воспитательного влияния, соответствующих представлениях народа, дают характерологические оценки личности, например: «Конь берёт рывом, а человек смирением»; «На ходу зёленой травы не сомнёт» - о смирении; «Добрый человек зла не помнит, а злой добра не помнит»; «Гнев - человеческое, а злопамятство - дьявольское» - о миролюбии."

Анализ русских пословиц, собранных В.И. Далем, показывает, что значительная их часть либо прямо связана с высокой оценкой миролюбия и близких миролюбию нравственных качеств (правдолюбие, терпение, кротость, смирение, прощение и т.п.), либо указывает на значимость для нравственного сознания народа трудовых ценностей (трудолюбие, упорство и т.д.). Основные темы русских пословиц, прямо или опосредованно выражающих идеи миролюбия, проанализированные нами по сборнику В.И. Даля «Пословицы русского народа», распределяются следующим образом: [14] [15]

Темы пословиц

Общее

количество

Связаны с идеей миролюбия

Мир-Ссора-Спор

345

231

Бог-Вера

313

204

Добро-Милость-Зло

310

165

Правда-Неправда-Ложь

324

68

Строгость-Кротость

43

21

Счастье-Удача

770

204

Терпение-Надежда

285

189

Признательность-

Благодарность

208

54

Просьба-Согласие-Отказ

307

111

Драка-Война

77

55

Ссора-Брань-Драка

108

78

Судьба-Т ерпение-Надежда

205

84

Хорошо-Худо

148

35

Смирение-Г ордость

94

42

Земледелие

238

98

Упорство

73

11

Заметим, что идеи миролюбия в русских пословицах часто вплетены в высказывания, относящиеся к земледельческому труду, характеристике нравственных качеств простых людей, народному восприятию правды, судьбы, добра и т.д. Идентифицируя их как связанные с идеей миролюбия, мы опираемся на выделенные нами компоненты понятия миролюбия: терпимое, доброжелательное отношение к различным национальным, религиозным, социальным группам, стремление к нахождению компромиссов, сотрудничество в решении общих проблем, уважение к культурной самобытности и индивидуальности каждого народа и человека. Таким образом, из 5953 проанализированных у нас пословиц 1650 (28%) оказались так или иначе выражающими стремление народа к миру, согласию, спокойствию.

Универсальным средством «введения» ребёнка в национальнокультурный социум является народная сказка. И.А. Ильин писал, что «сказка - это объективированное созерцание сердца народного, символ его страданий и грёз, иероглифы его души». Народная сказка способствует формированию определённых нравственных ценностей, нравственного идеала. Для ребёнка идеал - далёкая перспектива, к которой он будет стремиться всю жизнь, сверяя с ним свои дела и поступки. «Вопросы, на которые отвечает русская сказка, всегда касаются главного: национального мироощущения и национальной судьбы. Сказка отвечает нам на самый главный вопрос о смысле жизни, о судьбе человека, тяготах и опасностях, о мудрости земной, об истинности пути»/

Психология детей, основные законы детской логики и восприятия - всё это «учтено», то есть реально живёт в фольклоре, в закреплённом в нём педагогическом опыте народа. Большая часть сказок основывается на цепочке наращивающихся повторов. В науке такие сказки принято называть кумулятивными. Выделяя принцип повтора как наиболее древний, реликтовый, В.Я. Пропп делал следующий вывод: «Нанизывание есть не только художественный приём, но и форма мышления, сказывающаяся не только в фольклоре, но и в явлениях языка».[16] [17] [18] Цепочка повторов способствует лучшему запоминанию, приучает к счёту, прослеживанию причинно-следственных связей, а чёткий сюжет сказки, драматизированное изображение событий способствуют тому, чтобы ребёнок, войдя в круг воображаемых обстоятельств, смог мысленно содействовать героям, в которых сконцентрированы лучшие человеческие качества народного характера. О значении сказки, оказывающей непосредственное воспитательное влияние, писал А.И. Запорожец: «Сказка вводит ребёнка в некоторые воображаемые обстоятельства и заставляет его переживать вместе с героями сказки такие чувства, идти к таким новым представлениям, которые окажут влияние на его последующую жизнь».г

Для большинства детей окружающий мир представляет собой мир сказочный; он полон чудовищ, волшебников, превращений. Сказочные образы воспринимаются ребёнком как вполне реальные и способны влиять на его психику, поведение точно так же, как и реальные люди. К.Б. Соколов показывает, что основная функция сказок у всех этносов и во всех формациях заключается в том, что сказки помогают построить первоначальную наиболее приемлемую для детского возраста картину мира.

Тот факт, что «сценарное программирование» поведения ребёнка закладывается именно в детстве, вовсе не является случайным. К.Б. Соколов указывает, что в детстве человек в большей степени расположен к принятию сценариев поведения, он нуждается в них как в готовых способах структурирования и упорядочивания своей деятельности. Кроме того, ребёнку легче принять сценарий поведения, поскольку его нервная система «сконструирована» как «программирующаяся система»: «она воспринимает чувственные и социальные стимулы и строит из них устойчивые модели, которыми управляется поведение».[19] [20] [21] [22] В течение первых двух лет поведение и мысли ребёнка программируются матерью, это программа формирует первоначальный каркас его «сценариев поведения». В этот период он ещё ничего не знает о мире, а в его «голове» и «сердце» содержится, в основном, то, что вложили туда родители. Но именно это содержание становится ядром психики человека, во многом предопределяя то, что может произойти с ним в будущем.

А.М. Мехнецов, анализирующий произведения фольклора с точки зрения специфики их воздействия на ребёнка, подчёркивает, что «традиционное народное творчество «конденсирует» в себе нравственноэстетическую культуру, пронизывающую весь уклад жизни и поведения людей», в соответствии с чем эстетическое и нравственное оказываются неразделимыми в народной культуре. Для детей «слова «красивый» и «добрый» имеют одинаковое значение, то есть этическая и эстетическая оценки в представлении ребёнка не просто равны, но слиты и неразделимы».

Главные герои русских сказок - Иванушка-дурачок, Иван-крестьянский сын, Иван-запечник и т.д., именно они и воплощают в себе лучшие человеческие качества: это люди добрые, миролюбивые, душевные, близкие к природе. «Простота» выступает в качестве понятной народу метафоры этих героев. «Неприглядный внешний облик, - пишет В.Я. Пропп, - контрастирующая оболочка необычайной внутренней красоты, душевной силы, благородства». Всё это обнаруживается при испытании героя, проявляется в дальнейших его поступках. В сказке «Волшебное кольцо» герой отпрашивается у матери из дома. Она даёт ему сто рублей, но он видит, что люди бьют собаку и покупает её - отдаёт за неё всё, что у него есть, все сто рублей. В другой раз ему встречаются мальчишки, которые несут кошку, чтобы утопить её. Он опять покупает кошку за сто рублей, то есть снова совершает неразумный, «дурацкий» поступок. После этого его прогоняют из дома, а кошка и собака становятся его волшебными и всемогущими помощниками. На этом примере видно, что «герой-дурак» поступает вопреки очевидной логике и здравому смыслу. Бессребрен-ничество посрамляет здесь трезвый расчёт, а беззлобность и детскость - рассудительность и практичность. Поступая вопреки житейскому смыслу, «дурак» угадывает какую-то большую правду, которая оказывается истинной мудростью.

Характерной чертой народной педагогики является, стремление обучать детей умению жить в мире и согласии с природой. В сказках, например, большое распространение получили сюжеты о благодарных животных. Герой голоден, нацеливается на пищу, чтобы убить её, но она просит пощады, и он её щадит; в другой сказке он видит, что пташки мокнут под дождём, и накрывает их своим плащом. Птица дарит герою птенца, который оказывается потом волшебным всемогущим помощником героя, спасает его от гибели. Но это происходит только тогда, когда человек не нарушает законов природы. В союзе с ней он становится лучше, чище, добрее.

Уже из рассмотренных случаев хорошо видно, какие качества обнаруживает герой сказок в испытаниях. «Прежде всего, это качество, противоположное эгоизму. Это умение понимать состояние и страдание другого существа, сострадание к угнетенным, слабым, требующим помощи. Это своего рода гуманность»/ «В сказках всё построено на противопоставлении, на антитезе, на светотени. Этому универсальному художественному приёму подчинены все элементы сказки: сюжет, конфликт, представляющий собой борьбу добра со злом, си- [23] [24] [25] стема сказочных героев, бедность противопоставлена богатству, гордыня - смирению»/

Мужскому идеалу соответствует и определенный идеал женщины в сказке. Сказка отражает наследие прошлых эпох, поэтому в женском образе отражены старинные идеалы русского крестьянина. Героиня обнаруживает, согласно наблюдениям В.Я. Проппа, «домовитость, трудолюбие, выдержанность, выносливость, терпение, скромность, кротость, готовность услужить и помочь»/ Эти характеристики, без сомнения, могут рассматриваться как составляющие понятия миролюбия. Этот идеал по сегодняшний день отличается красотой, совершенством и нравственной убедительностью.

Например, в одной из сказок Морозко хочет заморозить девушку, а она ему отвечает, кротко и терпеливо: «Тепло, Морозушка, тепло, батюшка!» И он отпускает и даже награждает её. Совершенно иначе реагируют её сводные сёстры: они бранятся между собой, а на вопрос, холодно ли, отвечают: «Поди ты к чёрту! Разве слеп, вишь, у нас руки и ноги отмёрзли»/ Из этого примера видно, сколь разными по характеру являются сводные сёстры. На одной стороне мы видим эгоизм, себялюбие, заносчивость, нетерпимость, несдержанность, лень, грубость. На другой - терпение, миролюбие, способность принять и беззлобно перенести страдание.

Сказочные персонажи - идеальные герои, и поэтому они очень нравятся детям. Таким образом, народная сказка как бы влюбляет ребёнка в добро, показывает радость, испытанную от доброго поступка. Чем больше трудностей приходится пережить герою, тем ярче оказывается его победа. Именно поэтому в сказках часто изображаются страдания героев. Страдание в сказках рассматривается как дар. При этом наблюдается удивительная повторяемость: страдают - добрые, миролюбивые, благородные, бескорыстные; а злые, жестокие - нет. Страдает и сострадает человек с добрым сердцем. Бессердечный человек страдать не может. Сказка изображает перед ребёнком путь от страдания к радости, и радость эту герой испытывает не потому, что он разбогател, живёт в достатке. Его радость - другого рода, она выражается в ощущении счастья от того, что сделал добро другому, облегчил его судьбу, сохранил мир и спокойствие. При содействии положительному сказочному герою у ребёнка развивается способность сопереживать с позиции высоких нравственных мотивов: «Отождествляясь с героем, носителем этих мотивов, ребёнок отражает не случайные, а общественно нормативные, эталонные переживания». [26]

Когда в сказке говорится о трёх братьях (сёстрах), то положительным героем всегда является младший. Но почему именно младший ребёнок не соблазняется в сказках ни «золотым венцом из камней самоцветных», ни «чёрными соболями сибирскими»? Он не такой как все, у него иные ценности. Младший сын или дочь сохранили в себе способность к детскому видению мира, чистоту, которой противопоставлена убогая земная «мудрость», всегда упрощённая и бездуховная. «И как в самом русском человеке всегда есть что-то детское, так просматривается оно и в его сказочных героях: они всегда по-детски храбры, по-детски безоглядно доверчивы, по-детски чистосердечны. Они добродушны, эмоциональны, отзывчивы, кротки, скромны, духовно подвижны». «Старшие братья, умники, никогда не выдерживают испытания, они всегда терпят поражение, вытекающее из их внутренней^, моральной несостоятельности: они думают только о себе, о награде».2

Как замечает С.Е. Шамаева, в сказках получает отражение приблизительная «статистика» нравственного состояния общества: не случайно две сестры или два брата - старший и средний - без колебаний идут по пути корыстолюбия, суетности, бездуховности, они заняты только земным, тогда как младший или младшая выбирают иной путь. Они живут не «умом», а «сердцем», именно «сердце» указывает им дорогу к миру и счастью. Следовательно, две трети людей - «материалисты», находящиеся в плену вещей, то есть ложных ценностей, а одна треть - «идеалисты», которым тесно в мире суетных забот.3

В русской сказке представлены не только два типа людей, но и два уровня бытия, о чём писал Е.Н. Трубецкой в своей работе ««Иное царство» и его искатели в русской народной сказке». С его точки зрения, в сказке даны разные уровни понимания счастья: «идеал сытого довольства ... - это нижний, житейский уровень сказки, тот её первый этаж, где волшебное в собственном смысле ещё не начинается», высшим же уровнем является изображение духовных ценностей. Если в обыденной жизни всё относительно, а потому «нудно и бесцветно», то в волшебной сказке герой тянется к абсолютному, вечному. По наблюдению Е.Н. Трубецкого, обыденное всегда разочаровывает: «Именно в этом житейском разочаровании - тайна иного, высшего очарования, этого сказочного хмеля. Именно этот подъём над житейским делает её нужной всем народам, всем ступеням культуры».

Часто сказка заканчивается пиром. Это - и место торжества победителя, и рубеж, черта в жизни героя. Все его помыслы были направлены к этому часу. «Пир означает некую соборность, общую радость. [27]

Если горе в одиночку ещё можно как-то перенести, то радость требует соучастия». Другая же концовка сказок - «стали жить-поживать и добра наживать» также вызывает размышления. Что здесь понимается под «добром»? Вряд ли это материальное благополучие, скорее, это богатство души, которое наживается на протяжении всей жизни. Поиски сказочными героями высокого смысла не могут удовлетвориться достижением материального благополучия. Герой сражался не во имя богатства или достатка, а во имя высших нравственных понятий -правды, справедливости, мира.

Развитию и укреплению у детей чувства дружбы и мира между народами особенно способствуют исторические сказки. «Сказки народов мира связаны между собой. До некоторой степени сказка -символ единства народа. Народы понимают друг друга в своих сказках»/ «Она беспрепятственно переходит все языковые границы, от одного народа к другому, и сохраняется в живом виде тысячелетиями»/ «Народы как бы сообща создают и развивают свое поэтическое богатство». «Это происходит потому, что сказка содержит какие-то вечные, неувядаемые ценности»/ В сказках прослеживаются связи между народами, совместная борьба против иноземных захватчиков и эксплуататоров. В целом ряде сказок мы встречаем одобрительные высказывания о соседних народах. Во многих сказках описываются путешествия героев в чужие страны, и в этих странах они, как правило, находят себе помощников и доброжелателей.

Материалом для сказок служила жизнь народа, его борьба за счастье, его стремление жить в мире, в ладу с другими национальными, религиозными, социальным группами, стремление к нахождению компромиссов, сотрудничество в решении общих проблем, его верования, обычаи, окружающая природа. Сказки пропитаны атмосферой добра, любви, мира, красоты, мудрости. Они раскрывают лучшие нравственные черты народа, говорят о беззлобности народной души и её способности прощать. Воплощение в сказочных героях положительных черт народа, создавшего их, сделало сказки эффективным средством передачи нравственных устремлений из поколения в поколение. «Какое же это счастье - принадлежать своему народу, прислушиваться к его душе, жить его мифами, упиваться его сказками, их толковать! Сказки содержат в себе жизненную философию магической, доисторической эпохи народа. Таковы и русские сказки: в них слышится детство русской народной души, вопрошающей и размышляющей о смысле жизни и природы, о путях добра и зла. В них философия и миф стали художеством; в них - усилия над развязыванием [28] узлов национального характера. В них - начало формирования национального мироощущения и познания жизни», - указывает И.А. Ильин.

Сказки вводят детей в особый, исключительный мир чувств, глубоких переживаний и эмоциональных открытий. Само построение сказки, ее композиция, фантастические и очень определенные по своей нравственной сути образы, выразительный язык, динамичность событий - все это делает сказку особенно интересной и волнующей для детей. Благодаря сказке ребёнок познаёт мир не только умом, но и сердцем. И не только познаёт, но и откликается на события и явления окружающего мира, выражает своё отношение к добру и злу. Сказка пробуждает активность ребёнка, так как настраивает его на сопереживание и сочувствие. Их захватывают сказочные события, им порой бывает трудно оставаться в роли просто слушателей, а, напротив, хочется действовать и помогать героям сказки.

Нравственное воспитание начинается не с усвоения ребёнком моральных понятий, а с пробуждения в нём добрых чувств. Обострённая восприимчивость, высокая эмоциональная отзывчивость, обусловленная пластичностью нервной системы, способствует формированию у них убеждений, на основе которых воспитываются сознание, руководство к поведению, вырабатывается воля. Сказки всех народов мира всегда поучительны и назидательны. Задача формирования нравственных качеств решается здесь как бы сама собой, ненавязчиво, без использования назойливого морализаторства. Ведь сказка родилась не из потребности рассказать её детям, а из необходимости закрепления народного опыта в художественном - самом мудром, самом надёжном и самом доходчивом способе. В этом заключается и основание особой педагогической эффективности сказок.

В фольклоре, как и в природе, всё развивается от простого к сложному: сначала односложные сказки, затем - соединения двух-трех сюжетов, и, наконец, - многосюжетные композиции волшебных и богатырских сказок и былин. При этом не существует определённой границы между детским и недетским фольклором." Может быть, имеет смысл выделять «нижнюю черту» (колыбельные песни, пестушки, потешки), а «верхняя черта» постепенно приподнимается вместе с ростом самого ребёнка, который переходит от колыбельных песен к былинам, готовясь исподволь к постижению всей сложности мира.

«Сказка- складка, песня - быль» - эта народная пословица ещё в начале XIX века была положена в основу жанрового разделения сказок (с их установкой на вымысел) и былин (с их установкой на правдивое отражение действительности). Характерным признаком сказки

  • 2
  • 613.

Ильин И.А. Русская душа в своих сказках и легендах. - С. 58.

Калугин В.И. Струны рокотаху ... Очерки о русском фольклоре. - С. 582-

является то, что она преподносится сказочником и воспринимается слушателем, прежде всего, как поэтический вымысел, как игра фантазии, и вопрос о достоверности отражения действительности здесь не возникает. Такое разделение действительно удобно в жанровой классификации фольклора. Хорошо известно, что одним из непременных условий былинного и, шире, эпического творчества была вера в реальность описываемых событий. Если человек начинает сомневаться в том, что богатырь мог носить «палицу в сорок пудов» или положить в одиночку целое войско, эпическая поэзия его уже не захватит. Мифология, народная фантазия, миросозерцание, философские и нравственные идеи, огромная поэтическая и музыкальная культура - всё это нашло отражение в былинах.

Возникновение былинного эпоса в древнерусском государстве не было случайным. Если первоначально в устном творчестве преобладали легенды, загадки, предания, песни, пословицы и поговорки, то с образованием государства и складыванием древнерусской народности, с формированием её языковой, территориальной, экономической, политической, культурной общности возникает потребность и создаются условия для возникновения широких эпических произведений устного народного творчества.

Древнерусский героический эпос, частью которого являются дошедшие до нас былины, начал складываться на юго-восточных границах Руси - в Киеве, Чернигове, Рязани - то есть там, где особенно остро стояла проблема защиты от набегов кочевников. В самом деле, основное историческое «место действия» былин - это именно «дикое поле», хотя лучше сохранились они на Русском Севере, где люди веками жили традиционным укладом. С.М. Соловьев отмечал, что жившие на единой великой равнине племена были просто обречены на то, чтобы слиться в единую народность, создать единое государство и выработать единые формы культуры.

В богатом и многообразном содержании русского героического эпоса в особенности привлекают нас сами образы русских богатырей. В образах могучих богатырей дано художественное обобщение силы народа, ведущего борьбу с иноземными нашествиями, высоких нравственных качеств народа, проявляющихся в этой борьбе, в них воплощены представления о подлинной доблести, дан идеал народного героя.

Но и выразителями идеи миролюбия в былинах также оказываются богатыри, воины-стражи Русской земли. Именно с педагогической точки зрения интересны те преобразования, которые переживают образы богатырей в народном сознании. Видимо, оценить это преобразование можно с позиции «золотого правила нравственности», которое побуждает не делать другим того, чего не хотел бы претерпеть [29] сам. Дело в том, что богатыри защищают народ от смерти, порабощения, разорения. Поэтому несмотря на свою силу и принадлежность к воинству, идеалом для них оказывается не война, «брань», а мир и согласие. Показателен в этом смысле былинный сюжет, повествующий о том, как разгромивший врагов под Черниговым Илья Муромец отпускает их предводителей, трёх царевичей, домой, отказываясь от мести и считая, что их рассказ соплеменникам о силе русского богатыря окажется самой надёжной гарантией от повторения набега.

В былинах, которые рассказывают о людях сильных, мы не встречаемся ни с каким подобием «культа силы». Вовсе не сила составляет для богатыря главную ценность. Сила - только средство, она не может одновременно выступать для себя и как цель. Святогор, самый могучий богатырь, сохранивший в себе мифологические черты родства с землей, не справится со своей силой, в этом и состоит причина его трагедии. Образ Святогора знаменует собой переход народного мышления от сознания единства с природой (внутри которого сила только и может наделяться абсолютным достоинством) к осознанию - ещё очень наивному, разумеется, - социальности человека. Важнейшим критерием социальности выступает не сила, а мудрость. Илья Муромец, «идеальный» былинный герой, отказывается принять от Святогора его силу, считая своим главным богатством жизненный опыт, «головушку с проседью». И миролюбие является важнейшей составляющей богатырской мудрости. Для богатыря его сила - это способ утверждения справедливости и мира. Былины показывают, что справедливость и мир должны быть подкреплены силой. Враг, не удостоверившийся по-настоящему в силе богатыря, неизбежно ответит вероломством.

Анализируя былины, В.С. Бахтин замечает, что Илья Муромец старается по возможности избегать кровопролития, например, он не бьёт врагов, а «на их глазах разбивает в щепки дуб, и они, устрашённые его силой, разбегаются»/ «Иногда Илья пугает врагов тем, что показывает в действии свой богатырский лук - со свистом, с шипением летят калёные стрелы. А иногда он просто высоко подкидывает и ловит противника - и тот тоже отказывается от своих злых намерений»/

Эпос для русского народа был неписанной традиционной летописью, передаваемой из поколения в поколение в течение столетий. Это не только поэтическое воссоздание жизни, но и выражение исторического самопознания народа. В своих былинах русский народ осознал [30] [31] [32]

  • 2
  • 3 своё историческое предназначение. На эту особенность народного эпоса обратил внимание Д.С. Лихачев, утверждавший: «Былины - не остаток прошлого, а художественно-историческое произведение о прошлом. Её отношение к прошлому активно: в ней отражены исторические воззрения народа в ещё большей мере, чем историческая память. Сохранение исторически ценного в эпосе есть результат сознательного, исторического отношения народа к содержанию эпоса. Сознание исторической ценности передаваемого и своеобразные исторические представления народа, а не только механическое запоминание, обусловливают устойчивость исторического содержания былин».[33]

Анализ былин, осуществляемый с целью изучения воплощённых в них идей миролюбия и терпимости, а также педагогического значения этих элементов народного творчества, должен учитывать и те формальные черты, которые характерны для русских былин. Размеры былины свидетельствуют о том, что её жизненное содержание шире, нежели содержание исторической песни или баллады, сюжет развернут, компоненты произведения - картины природы, портреты персонажей, особенно их прямая речь, монологи и диалоги, - оказываются часто весьма значительными по своему объёму. Пространство и время событий в былине также шире, значительнее. Более крупная форма былины обусловлена объёмом и характером её содержания, потребностями её выражения и основными задачами жанра.

Былины отличаются и устойчивостью структуры, которая строится на традиционно сложившихся компонентах: запевах, зачинах, общих местах, повторах, лейтмотивах, концовках. Запев - своеобразный элемент композиции былин. Он не связан с содержанием былины, а создает определенный «настрой», подготавливает слушателя к восприятию произведения, оторвав его от обыденной, будничной обстановки. В этом случае запев играет ту же роль, что и сказочные прибаутки. Прием этот в обоих повествовательных жанрах выработался в процессе устного исполнения и вызван стремлением подготовить аудиторию, сразу же овладеть её вниманием. Но характеры былинных запевов и сказочных прибауток принципиально различны в соответствии с различием самих жанров. Сказочные прибаутки нагромождением ряда небылиц настраивают слушателя на восприятие сказочно-необычного, выдумки; былинные запевы изображением широких бесконечных просторов родной земли, величавой русской природы подготавливают к повествованию о важных, значительных событиях, к восприятию образов большого, обобщающего значения.

Значительность событий и героев былин обусловило общий характер их изображения - гиперболизацию. «Гиперболизм в изображении героя имеет своим источником ощущение народом своих собственных сил, художественным обобщением которых и явился образ богатыря. При этом богатырская мощь эпического героя сочетается с его высокими нравственными качествами - патриотизмом, душевным благородством, отвагой. Таков образ главного богатыря русского эпоса - Ильи Муромца, воплотивший идеальное сочетание физической силы и духовного величия».

Композиция былин отличается ясностью и простотой и, одновременно, большой напряжённостью повествования. В центре былин обычно стоит одно лицо, один герой, все эпизоды былины концентрируются вокруг него. Характеры героев проявляются в их действиях и поступках. Прямые характеристики героев редки и кратки. Изображение внутреннего мира персонажей в былинах не развито, но оно более разработано, нежели в сказке. Сюжет развивается неторопливо, замедляясь постоянными повторениями и обстоятельными описаниями действий героя. Часто в рассказе богатыря о том, что произошло, дословно повторяется только что данное описание происшествия. «Тро-екратность повторения, традиционная в других фольклорных жанрах, характерна и для былин. Это искусственное замедление, так называемый «прием ретардации», сообщает повествованию спокойствие и плавность. Подчеркивая в то же время значительность содержания, ретардация способствует также нарастанию интереса слушателя к дальнейшим эпизодам и к развязке».

Иногда былина заканчивается особыми концовками разного типа. Характер этих концовок также связан с идейным содержанием эпоса, предлагающего вниманию слушателя серьезное повествование о важной, поучительной «были». Былинная концовка утверждает значительность содержания исполненного произведения и противостоит, таким образом, сказочным, обычно шутливым, концовкам, подчёркивающим вымышленность сказки, являющейся только «складкой».

В последние столетия былины исполнялись без музыкального сопровождения, а в более давние времена - под аккомпанемент гуслей. Былинные напевы имели характер своеобразного речитатива. «Речитативность напева, короткая своеобразная мелодия, повторяемая с каждым новым стихом или через несколько стихов, являлась одним из основных средств сосредоточения внимания слушателя на содержании былины, средством отрыва слушателя от окружающей обстановки».[34] [35] [36] Эта мелодия формировала былинный стих, придавая ему характерные черты плавности и величавости. Исследователи народного творчества единодушны в том, что вопрос о мелодии былины намного важнее, чем может показаться на первый взгляд. Он связан те только с красотой произнесения текста, с музыкальностью фразировки, но и с морально-этической стороной общения; былины в пересказе и былины в подлиннике оказываются совершенно различными и по силе педагогического воздействия на ребенка.

Многие исследователи (В.М. Жирмунский, Д.С. Лихачёв, В.И. Калугин) обращали особое внимание на принципиальное отличие системы ценностей славянского эпоса от одновременно складывающейся системы западных ценностей, нашедшей свое отражение в западноевропейском и скандинавском эпосах.1 Сравнение русского эпоса с западноевропейским не только возможно, но и необходимо, поскольку на самом деле домонгольская Русь не была изолирована от Европы, изоляцию принесло именно иго, которое отделило Русь от Европы. Вся история и культура Киевской и докиевской Руси были частью единой общеевропейской культуры. Русский эпос - это эпос именно европейского средневековья, тем более, что героический эпос хронологически совпадает почти во всех европейских странах.

Изучение содержания русского эпоса эпохи средневековья открывает общие сюжеты и темы с западноевропейским эпосом, что указывает на общность путей развития европейской культуры, но открывает оно и существенные различия между ними. И здесь, и там фольклорным героям приходится бороться с иноплеменниками и иноверцами. Но основная идея былин и древнерусских летописных повестей -освобождение, а рыцарских хроник - завоевание, крещение иноверцев. Идея религиозной войны полностью отсутствует в русском эпосе, точно так же, как отсутствует идея расовой или религиозной нетерпимости и вражды. Девиз крестовых походов - «Кто не убит в бою, тот окрещен»; «Символ веры» русских богатырей - только защита Отечества и только освобождение: «Вот постойте-тко за веру, за отечество, Вот постойте-тко за славный стольный Киев-град.» В отличие от западноевропейского, в русском эпосе ни борьба за славу и драгоценности, ни верность вождю, ни кровная месть не стали определяющими темами»/

В русском эпосе система ценностей ориентирована на соборное высоконравственное оформление человеческого существования как основное условие жизненного успеха человека. В этой системе нет (либо оно не выставляется в качестве идеала, а наоборот, намеренно принижается) корыстного насилия над другими людьми, бессмыслен- [37] [38] ной жестокости, безудержного стремления к личному успеху за счёт окружающих, национальной и религиозной нетерпимости.

Главные герои русского эпоса обычно предстают «крестовыми братьями», побратимами. Современный этнограф М.М. Громыко в процессе исследования неписаных законов народной жизни также обращается к эпосу, замечая по этому поводу: «Крестовый брат в былинах - заступник и поддержка в трудных делах, соратник в бою с врагами».[39] Но былины раскрывают не только характер отношений побратимов. Они дают возможность проследить, при каких обстоятельствах возникли между богатырями эти отношения, понять социальные и нравственные основания обычая. В былине «Бой Добрыни с Ильей Муромцем» подробно описан поединок двух богатырей, схватка достойных друг друга противников. И как исход из состязания равновеликих - выход, при котором оба сохраняют жизнь и объединяют свои усилия в дальнейшем, - побратимство/ Значение этого мирного исхода поединка богатырей подчеркивается так: «Способность выйти из боя миром после того, как обе стороны проявили храбрость и исключительные воинские качества, превратить соперника в названного брата (при условии соблюдения воинской чести с обеих сторон) -важное свойство излюбленных народом героев»/

Изначально обычай побратимства и кровного братства был самым непосредственным образом связан с кровной местью. Не случайно и сама клятва скреплялась символическим смешением крови. Становясь братьями по крови, побратимы брали на себя все обязательства выполнения прежде всего кровной мести.

Ничего подобного нет в русском эпосе. Идея воинского побратимства имеет здесь совершенно иное значение и связана только с народными обычаями «крестового братства» как помощи в беде, в болезни, в бою, а не мести и не отмщения. Б.Н. Путилов отмечает, что «побратимство или посестримство трактуются в эпосе как идеальнообразцовые формы отношений, противостоящие ненависти, злобе, междуусобной борьбе. Нарушение правил побратимства расценивается как тяжкое преступление».[40] [41] [42] [43] [44]

Нет в русском эпосе натуралистических подробностей в описании битв, невозможно представить себе русских богатырей, пьющих кровь врага, как это делают рыцари-бургунды в «Песне о нибелунгах»/ Тем самым вовсе не утверждается какое-то превосходство русского эпоса над западноевропейским, эти две формы средневекового эпоса не противопоставляются изначально, а сравниваются, и в результате выделяются наиболее характерные, самобытные черты, действительно отличающие русский эпос от западноевропейского. Такие отличия есть в эпосе любого народа, в них проявляются наиболее характерные черты национального самосознания и, опосредованно, - особенности истории народа, породившее эту форму национального самосознания. Крупнейшей исследователь эпоса и литературы разных стран и народов В.М. Жирмунский писал: «Русский крестьянский богатырь Илья Муромец или ушкуйник Васька Буслаев, Марко Кролевич, Ролланд, благородный французский рыцарь эпохи крестовых походов против «неверных», степной богатырь Кобланды или Манас, могущественный вождь воинственных кочевых племен, - каждый из них воплотил в типичной монументальной форме неповторимо своеобразные черты создавшего его народа, идеал воинской доблести и героической человечности, характерные в этой форме только для него».

Конечно, не следует думать, что в самой русской истории не было кровавых распрей и смут. Летописи сохранили, например, рассказы о братоубийстве, с которого начиналось княжение Владимира. Подобные примеры действительно были, но мы знаем о них только по летописям, а не по фольклорным источникам. Фольклорные произведения рисуют иную картину исторической действительности не потому, что идеализирует эту действительность. Дело не в идеализации истории, а в идеалах народной души. Нравственные основы народного мировосприятия оказывались несовместимыми с историческими фактами жестокости и отвергали их как недостойные исторической памяти народа. Именно этим определяется тот очевидный для всех исследователей русских былин вывод, что русский героический эпос представляет собой ярчайшее свидетельство миролюбия русского народа, неприятие народной душой насилия и жестокости. Драматическая история России только укрепила в народе сложившиеся в его сознании идеалы миролюбия. Беды и страдания не ожесточали сердца простых людей, а, напротив, сформировали у них способность сострадать другим людям.

Механизм воспитывающего воздействия фольклорных произведений сложен. Например, сказки выступают как метафоры, проецируемые в обыденную жизнь, как притчи-нравоучения, как подсказки для разрешения жизненных коллизий. Следует учитывать, что народное воспитание было ориентировано, прежде всего, на пробуждение нравственной сферы ребенка посредством воздействия на его чувства. Приобщение к нормам общественной жизни происходило путем воздействия на лучшие чувства ребёнка, подсказывая ему пути ориентации в ситуациях морального выбора. Сопереживая героям сказок, дети приучаются «разряжать» свои страсти, их эмоциональный мир делается более гибким. Ребенок «проживает» сказку, не обсуждая моти- [39] вы и эмоции героев. Тем самым сказка выполняет и свою древнюю «психотерапевтическую» функцию.

Под буквальным, очевидным смыслом народных сказок, пословиц, поговорок скрывается накопленная веками мудрость народа, всего человечества. Поэтому и приобщение к фольклору реально обучает и воспитывает ребёнка - оно требует от ребёнка определённых умственных усилий, способствует проявлению его задатков, активизации творческих способностей, раскрывает лучшие нравственные черты детской души. Конечно, духовный рост человека, живущего в стихии фольклора, обнаруживается не сразу, и каждый человек получает от него столько, сколько в состоянии взять сам.

Изучение сложившихся в народной культуре трудовых и праздничных традиций, народной игры, устного народного творчества подтверждает значимость идеи миролюбия в традиционной отечественной культуре и указывает на необходимость обращения к педагогическому опыту народа в воспитании миролюбия. Возможность возрождения народных традиций воспитания миролюбия в условиях современного российского общества определяется ростом интереса к истории национальной культуры, к традициям народной педагогики, ростом национального самосознания и стремлением познать и понять историю и культуру своего народа. Возрождение опыта народной педагогики в воспитании детей в духе миролюбия способствует преодолению нестабильности в области межнациональных отношений и гуманизации педагогического процесса. Приобщение младших школьников к общечеловеческим ценностям, накопление позитивного опыта межнационального общения, воспитание у детей взаимной терпимости, благожелательного отношения друг к другу, чувства товарищества и миролюбия являются сегодня теми ориентирами, без учёта которых невозможно представить современный педагогический процесс.

  • [1] Калугин В.И. Струны рокотаху ... Очерки о русском фольклоре. - М.: Современник, 1989. - С. 604.
  • [2] Там же, с. 612.
  • [3] Там же, с. 613.
  • [4] Мудрость народная. Жизнь человека в русском фольклоре. - Вып. 1: Младенчество. Детство. - С. 576. 2 АГМЭ, 7, 1, 1566, 24. 3 АГМЭ, 7, 1, 1705,47. 4 См.: Мудрость народная. Жизнь человека в русском фольклоре. - Вып. 1: Младенчество. Детство; 2: Детство. Отрочество; Вып. 3: Девичество. Осорина М.В. Цит. соч., с. 20. См.: Лунина Г.В. Цит. соч.. См.: АГМЭ, 7, 1, 1661,4-6. АГМЭ, 7, 1, 1825, 25.
  • [5] См.: Родителева М.И. О народной эстетике русской песенной лирики // Живая старина. 1991, №3. - С. 30-32.
  • [6] Осетров Е.И. Цит. соч., с. 115.
  • [7] Лихачёв Д.С. Прошлое - будущему. - С. 392.
  • [8] См.: Мудрость народная. Жизнь человека в русском фольклоре. - Вып. 3: Девичество. - С. 99.
  • [9] См.: Мудрость народная. Жизнь человека в русском фольклоре. - Вып. 3: Девичество. - С. 99.
  • [10] Волков Г.Н. Цит. соч., с. 62.
  • [11] Антология педагогической мысли Древней Руси и Русского государства Х1У-ХУН веков / Сост. Д. Бабишин, Б.Н. Митюров. - М.: Педагогика, 1985. -С. 16.
  • [12] Пословицы. Поговорки. Загадки / Сост., авт. Предисл. И коммент. А.Н. Мартынова, В.В. Митрофанов. - М.: Современник, 1986. - С. 12.
  • [13] Гоголь Н.В. В чём же наконец существо русской поэзии и в чём её особенность // Собр. соч. в 14 томах, т. УШ. - М.-Л.: Изд-во Академии Наук СССР, 1952.-С. 369.
  • [14] АГМЭ, 7, 1, 1791,22.
  • [15] АГМЭ, 7, 1, 1791, 12.
  • [16] Ильин И.А. Русская душа в своих сказках и легендах // Собр. соч. в 10-ти томах^ т.6, кн.З. - М.: Русская книга, 1997. - С. 31.
  • [17] Там же, с. 41.
  • [18] Пропп В.Я. Русская сказка. - М.: Изд-во «Лабиринт», 2000. - С. 349.
  • [19] Запорожец А.В. Психология восприятия ребенком-дошкольником литературного произведения // Запорожец А.В. Избранные психологические труды: В 2-х томах. Т. 1. — М.: Педагогика, 1986. - С. 71.
  • [20] См.: Соколов К.Б. Сказочный архетип как признак субкультурной картины мира // Сохранение и возрождение фольклорных традиций. Сб. научн. трудов. Вып. 8: Традиционные формы досуга. - М.: Гос. респ. центр русского фольклора, 1998.
  • [21] 1 Там же, с. 239.
  • [22] Мир детства и традиционная культура / Материалы III чтений памяти Г.С. Виноградова / Сост. В.М. Григорьев, М.А. Мухлынин. - М.: ВНМЦНТ и КПР им. Н.К. Крупской, 1990. - С. 26.
  • [23] Коряжкина Е.А. Цит. соч., с. 51.
  • [24] Пропп В.Я. Русская сказка. - С. 210.
  • [25] Там же, с. 212.
  • [26] Шамаева С.Е. Апология сказки. - Воронеж: Изд-во «Левый берег», 1996. -С. 40. 2 Пропп В.Я. Русская сказка. - С. 211. 3 Библиотека русского фольклора. Т. 2. Сказки, кн. 2. - С. 303. 4 Запорожец А.В. Цит. соч., с. 72.
  • [27] Ильин И.А. Русская душа в своих сказках и легендах. - С. 37. 2 Пропп В.Я. Русская сказка. - С. 210. 3 См.: Шамаева С.Е. Цит. соч.. 4 Трубецкой Е.Н. Избранное. - М.: Канон, 1995. - С. 390. 5 Там же.
  • [28] Шамаева С.Е. Цит. соч., с. 105. 2 Пропп В.Я. Русская сказка. - С. 7. 3 Там же, с. 9. 4 Там же, с. 7. 5 Там же, с. 9.
  • [29] Соловьев С.М. История России с древнейших времён. - С. 56.
  • [30] См.: Селиванов Ф.М. Богатырский эпос русского народа // Библиотека русского фольклора. Т. 1. Былины / Сост. М.Ф. Селиванова. - М.: Советская Россия, 1988.-С. 5-24.
  • [31] Бахтин В.С. От былины до считалки: рассказы о фольклоре. - Л.: Детская литература, 1982. - С. 53.
  • [32] Там же.
  • [33] Лихачёв Д.С. Народное поэтическое творчество времени расцвета древнерусского раннефеодального государства (Х-Х1 века) // Русское народное поэтическое творчество. Т.1. - М.-Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1953. - С. 183. ПО
  • [34] Там же, с. 189. у
  • [35] “ Там же.
  • [36] Там же, с. 195.
  • [37] См.: Жирмунский В.М. Народный героический эпос. Сравнительно-исторические очерки. - М., Л.: Гослитиздат, 1963; Лихачёв Д.С. Народное поэтическое творчество времени расцвета древнерусского раннефеодального государства (Х-Х1 века); Калугин В.И. Струны рокотаху ... Очерки о русском фольклоре.
  • [38] Мир русской культуры. Энциклопедический справочник. - М.: Вече, 1997. -С. 14.
  • [39] Жирмунский В.М. Цит. соч., с. 44.
  • [40] Громыко М.М. Мир русской деревни. - С. 130.
  • [41] См.: Библиотека русского фольклора. Т. 1. Былины. - С. 96-103.
  • [42] Громыко М.М. Мир русской деревни. - С. 135.
  • [43] Путилов Б.Н. Методология сравнительно-исторического изучения фольклора.-Л.: Наука, 1976.-С. 213.
  • [44] См.: Западноевропейский эпос / Сост. Л.А. Плотникова. - Л.: Лениздат, 1977.
  • [45] Жирмунский В.М. Цит. соч., с. 44.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >