ПОЛИТИКА И ПРАВО

Значение политико-правового фактора в коммуникативном интеграционном процессе измеряется эффективностью властных усилий в интеграции культурно разнородных групп на едином государственно-территориальном пространстве. Действительно, какова роль правовых норм, централизованной власти и административных границ в создании интегрированного сообщества? И является ли социокультурная интеграция следствием коллективной деятельности в рамках общей политической парадигмы?

Для современной общественной науки являются классическими труды, содержащие анализ политико-интеграционного потенциала национальногосударственного строительства и мероприятий, направленных на объединение различных этногрупп в нацию в пределах государства. Исследовались возможности осуществления национально-интеграционнои политики путем непосред-ственно политико-правовых мер (Дж. Брейи1 и М. Манн2), путем использования экономических инструментов (А. Смит3, Э. Геллнер4, Т. Нэирн5, Л. Гринфилд6) и методов культурного манипулирования со стороны властей (Б. Андерсон7, М. Шадсон8, К. Дойч9, Р. Брубейкер10, Д. Лернер[1] [2], С. Холл12 и Р. Арон13).

В нашей стране, особенно в последние годы, работы по проблемам политико-правового регулирования социокультурных процессов имеют, по преимуществу, прикладной характер. Многие исследования проводятся на примере российских регионов: Приволжского федерального округа14; Татарстана, Башкортостана и Якутии-Сахаь, Республики Алтай1, Кавказского региона2. Особую остроту вопросы политико-правового воздействия на социокультурный процесс приобретают в исследованиях, проводимых на материале стран постсоветского пространства: Латвии[3] [4] [5], Кыргизии[6], Украины[7] (здесь изучаются, в первую очередь, вопросы языковой политики).

В ряде исследований (А.С. Чесноков[8], Т.Л. Полянников[9], Л.В. Савчинов[10]) анализируется соотношение государственных и глобальных интересов в политико-правой координации этнокультурных процессов. Авторы вплотную подходят к вопросу культурной дистанции и конфликтогенности межэтнических отношений, ищут политико-правовые пути решения проблемы, что является важным шагом к детальному анализу роли права и политики в социокультурной интеграции полиэтничных сообществ.

Легитимные инструменты регулирования межэтнического взаимодействия. На международном уровне выработаны правовые акты, принятые большинством государств мира, по защите гражданских, политических, социальных и языковых прав людей, представляющих этническое меньшинство в своей стране. Среди них наиболее значимы Всеобщая декларация прав человека (1948), Международная Конвенция по исключению всех форм дискриминации (1969), Международный договор по экономическим, социальным и культурным правам (1976)[11].

Механизмы и стратегии национальной политики в разных полиэтничных сообществах существенно различаются по структурному содержанию, идеологической направленности, степени включенности в реализацию программ органов государственного управления конкретных государств и регионов. «Плавильный котел» в США, политика мультикультурализма в Канаде, культурный плюрализм в Финляндии, концепция многонационального «единого советского народа» в несуществующем уже СССР и т.д. - все эти концепции были так или иначе закреплены законодательно на государственном уровне.

В конституциях большинства современных государств имеется указание на права этнических меньшинств и равенство граждан вне зависимости от расовой и этнической принадлежности, цвета кожи и вероисповедания. Однако дополнительные статьи конституции и другие законодательные акты (законы «О гражданстве», прежде всего) позволяют интерпретировать данное положение по-разному. Поэтому выделяют три модели правовой организации многоэтнич-ного сообщества: 1) коммунитаристскую (плюралистическую, мультикультур-ную); 2) ассимиляционистскую; 3) сепаратистскую1.

Первую, коммунитаристскую модель, обычно описывают на примере Великобритании[12] [13]. Поскольку в Британии нет единой конституции, законодательство строится на статутах (актах, законах), принимаемых обеими палатами парламента и подписанных монархом), судебных прецедентах; конституционных обычаях (нормах, сложившихся в практической деятельности высших органов государства; доктринальных источниках (мнения выдающихся ученых-юристов по вопросам конституционного права[14].

Как раз таким доктринальным источником регулируется в Британии положение этнических групп. Так, стремясь обеспечить мигрантам полноценные гражданские права при сохранении культурных отличий, английские власти положили начало разработке нового понятия «многокультурный уклад». Введено оно было в 1985 г. лордом Сванном для обозначения политики, исходящей из признания «естественного плюрализма, позволяющего каждой этнической общине полнокровно участвовать в жизни общества»[15]. Политика эта приняла в итоге за основу так называемую коммунитаристскую модель, означающую признание государством сосуществующих в рамках национального сообщества многочисленных общин, официально названных этническими меньшинствами. Они имеют полное право жить в своем кругу, сохраняя культурное наследие, национальные черты, привычки, обычаи и семейные связи, а также отстаивать свои права на общенациональном уровне. Главным в этой концепции является такой принцип: значение и многообразие культурных ценностей каждой общи-

ны будут всегда определяющими ... в той мере, в какой это не входит в противоречие с глубинными интересами индивида1.

Из существующих ныне моделей коммунитаристская модель в наибольшей степени пытается совместить идею культурного разнообразия и диалога. В британской плюралистической модели впервые были законодательно закреплены принципы политической корректности. Но и на пути реализации коммунита-ристской модели имеют место определенные проблемы и сложности.

Так, по мнению некоторых исследователей, стремление к абсолютному равенству может вести к новым формам неравенства. Как пишет Ольга Четверикова в статье «Ислам в современной Европе: стратегия «добровольного гетто» против политики», «в итоге либеральная концепция прав индивида стала вытесняться либеральной концепцией прав меньшинств. Глубинные интересы индивида оказались в тени, а отдельная часть гражданского сообщества получила больше прав для «воспроизведения» своей культуры, чем большинство. Как только принцип «прав общин» был утвержден, он способствовал такому активному развитию этнического самоопределения иммигрантов, что они стали все более откровенно проявлять сепаратистские тенденции. Так от фазы интегризма политика мультикультурализма перешла в стадию сепаратизма. Чем больше прав получали иммигранты, тем дальше шли их требования и тем более радикальными они становились»[16] [17] [18].

Коммунитаристская модель характерна и для некоторых других европейских стран, в частности, для Финляндии. Конституция этой страны' основана на принципах абсолютного равноправия. В Главе 2 «Основные свободы и права» в § 6 «Равноправие» говорится: «Все равны перед законом. Никто не может без основательных причин занимать особое положение на основании пола, возраста, происхождения, языка, религии, убеждений, взглядов, состояния здоровья, дееспособности либо по какой-то иной причине, которые относятся к его или ее личности».

В § 17 финляндской Конституции «Право на свой язык и свою культуру» прописывается равноправие государственных языков - финского и шведского. Почеркивается, что «власть должна удовлетворять культурные и общественные потребности финско - и шведско-говорящего населения на основе одинаковых принципов». Заметим, что шведов в Финляндии - 6%[19], таким образом, Конституция, составленная на основе коммунитаристской модели, подчеркнуто наделяет большинство и меньшинство равными правами культурной самореализации.

В этом же параграфе говорится о правах малых этнических групп, что особенно важно, не абстрактно, а вполне определенно: «Саами1 как древние обитатели страны, а равно цыгане и другие группы[20] [21] вправе сохранять и развивать свои собственные языки и культуру. Право саами пользоваться своим языком в государственных органах регулируется законом. Право тех, кто пользуется языком жестов, а равно тех, кто из-за физической неполноценности пользуется помощью толкователя и переводчика, должно регулироваться законом».

Особенно важно, что финляндская Конституция (§ 14) гарантирует равные избирательные права гражданам Финляндии и законно проживающим в ней иностранцам: «Каждый финляндский гражданин и каждый иностранец, постоянно и законно проживающий в Финляндии, которому исполнилось 1В лет, имеет право участвовать в коммунальных выборах и коммунальном референдуме в соответствии с постановлениями закона».

Более того, согласно § 27 Конституции Финляндии, имеющие вид на жительство иностранцы получают, наравне с гражданами, право быть избранным и полномочия по выполнению фракций члена Эдускунты (парламента). Привилегии для коренного населения существуют лишь в выборах Президента Республики: «Президент должен быть гражданином Финляндии по рождению» (§ 54).

К слову, порядок приобретения финляндского гражданства также нельзя назвать жестким. По новому Закону о гражданстве (2003 г.) требуемый срок проживания в Финляндии для ходатайствующего лица составляет шесть лет (ранее 5 лет). Гражданство предоставляется при условии доказанности добропорядочности индивида и удовлетворительного владения письменным и устным финским или шведским языком. Близкие родственные связи существенно облегчают процедуру получения гражданства Финляндии[22].

Надо заметить, что плюралистическая законодательная модель, стремящаяся легитимно предусмотреть все возможные варианты взаимодействия представителей меньшинств и членов их семей с государством, касающиеся прав этнических групп, нередко оказывается весьма уязвимой, поскольку могут иметь место не предусмотренные законодательством варианты, и решение отдельных проблем может оказаться противоречащим нормам морали и правам человека.

Как известно, этническая сохранность обеспечивается социальным окружением, прежде всего, семьей. Законодательство Финляндии (прежде всего, Закон об иностранцах) очень узко интерпретирует понятие «семья». В «основную семью» входят: супруг, приравненный к супругу партнер, а также ребенок младше 18 лет или его опекун1. Согласно Закону престарелые родители законно проживающих в Финляндии или даже имеющих финское гражданство иммигрантов не могут проживать в стране иначе как по долговременной гостевой визе. Именно поэтому россиянка Ирина Антонова 1928 года рождения, чья дочь постоянно проживает в Финляндии со своим супругом, согласно решению Хельсинкского административного суда от 21 сентября 2009 должна прервать свое пребывание в стране. В это же время и по тем же причинам из Финляндии была выдворена египетская бабушка Эвелине Фадаул[23] [24].

Между тем, принимая во внимание сложность ситуации, мы должны признать, что коммунитаристская модель, основанная в первую очередь на принципе демократии и прав человека, дает положительные эффекты. Так, финские средства массовой информации, активисты по правам человека, а также церковь оказались на стороне обеих престарелых женщин, принуждаемых к выезду из страны[25]. Такая позиция общественности, как это и должно быть в демократическом государстве, нашла отклик у законодательной и исполнительной властей. МВД Финляндии направило в парламент на обсуждение законопроект о разрешении на пребывание прочим родственникам[26]. В законопроекте в первую очередь описываются права (в том числе на бесплатное медицинское обслуживание, что составляет в среднем 5 800 евро в год) престарелых родственников проживающих в Финляндии иммигрантов. Нужно понимать, что именно плюралистическая модель продуцирует такое развитие законодательной системы.

Несложный анализ позволяет уяснить, что коммунитаристская модель особенно легко приживается в странах с продолжительной традицией официально признаваемой культурно-лингвистической автономии. Великобритания, которая в колониальную эпоху придерживалась принципов косвенного управления в колониях, сохраняя в них традиционные институты, признает и за иммигрантами возможность организации своей жизни по собственному усмотрению в рамках английского законодательства1. В ряде европейских стран с институализированной коммунитаристской моделью достаточно давно официально закреплены традиции федерализма и многоязычия. И Финляндия здесь - хотя и наиболее яркий, но не единственный пример. Так, в Бельгии официально действуют три языка: фламандский (на севере, во Фландии), французский (на юге, в Валлонии), немецкий (на востоке Валлонии)[27] [28], Швейцарии (Швейцарской конфедерации) официальными являются четыре языка - немецкий, французский, итальянский, ретороманский[29].

В целом, как мы уже указывали, коммунитаристская модель в максимальной степени стремится обеспечить права культурных меньшинств. Опасения ряда авторов (У. Эко[30], О. Четверикова[31]) относительно того, что данная модель создает условия, в которых культура титульной этнической группы оказывается в менее привилегированном положении, нежели культуры меньшинств, безусловно, не должны оставаться без внимания. Но надо признать, что коммунитаризм, в целом, является гуманистически ориентированной моделью, сформировавшейся в оппозицию ассимиляционно-националистской модели, в которой культурное насилие считается приемлемым, и некоторые акценты коммунитаризма могут рассматриваться как характеристики переходного периода.

Определенные сложности в реализации коммунитаристской модели связаны с поверхностным отношением к самому понятию коммунитаризма. Коммунитаризм как направление в социальной науке сформировалось в последнее десятилетие XX века вокруг идей и работ Амитаи Этциони. Этот автор видит в комму-нитаризме альтернативу индивидуализму и маргинальное™. Этциони полагал, что воссоздание моральных ценностей и этических кодексов, свойственных общинное™, но уже в массовом городском, а не традиционном обществе, способно остановить кризис семьи и других форм коллективной солидарности. Кроме того, Этциони говорил о межобщинном диалоге как основе коммунитар-ного общества[32]. Эти глубинные идеи и положения коммунитаристского учения нашли отклик только в научных кругах, но не в социально-политической практике, что и явилось причиной торможения социокультурного процесса в обществах, которые считают себя коммунитаристскими.

Вторая модель политико-правовой организации мультукультурного социума - ассимиляционистская. Данная модель имеет целью создать законодательную базу для сохранения и упрочения позиций культуры титульного этноса посредством приобщения к ней меньшинств.

Законодательство государств, принимающих данную модель, с одной стороны, гарантирует своим подданным равные права. Однако права меньшинств не прописываются. При этом в законодательстве более или менее четко прописаны ограничения этнической самобытности меньшинств, принуждающие последних принимать культуру большинства.

И здесь большинство специалистов в качестве наиболее яркого примера приводит Францию1. Как и в случае коммунитаристской модели, здесь большую роль играет традиция. Франция, которая практиковала в своих колониях систему прямого управления и вытеснения местных культур французской, придерживается линии на ассимиляцию мигрантов[33] [34].

Нужно сказать, что для Франции, начиная с XIX в., характерно сочетание ассимиляционных, гражданственных и космополитических культурнополитических установок. В социологическом очерке под редакцией Т.Г. Исламшиной[35] авторы совершенно резонно приходят к выводу, что очень часто процессы и феномены полиэтничного социума - ассимиляция, сограждан-ственность, космополитизм - так или иначе ведут к культурному насилию. Авторы уместно цитируют Ф. Энгельса, который в ответ на высказывания Луи Блана о том, что французы являются космополитами, ответил, что это лишь в «таком мире, где будут господствовать только французское влияние, французские нравы, обычаи, идеи и политические порядки! В таком мире, где каждая нация переняла бы характерные свойства французской национальности!... Подобное уверение равносильно требованию, чтобы все остальные стали французами»[36].

Статья 1 Конституции Французской Республики гласит: «Франция является неделимой, светской, социальной, демократической Республикой. Она обеспечивает равенство перед законом всех граждан без различия происхождения, расы или религии. Она уважает все вероисповедания»[37].

Французский «Закон о запрете религиозной символики в образовательных учреждениях» в последней редакции 2004 г. звучит так: «Запрещается ношение в государственных школах и колледжах религиозных символов или одежды, с помощью которой ученик явно показывает принадлежность к какому-нибудь вероисповеданию». Запрет коснулся, прежде всего, мусульманских женских платков. Законопроект вызвал протесты духовных лидеров во Франции и за рубежом, однако население Франции приветствует насаждение светского духа в школах, опасаясь растущего «исламистского влияния». Как показали результаты опроса, проведенного среди учителей компанией С SA, около 84% респондентов считают, что следует исключать из школы девушек, отказывающихся снять хиджаб1.

Демонтаж цыганских стоянок в августе 2010 по приказу президента Франции Николя Саркози - также проявление ассимиляционистской модели, которой, конечно же, противоречит кочевой образ жизни цыган, из которых 95% оказались полноправными французскими гражданами[38] [39].

Ассимиляционистская модель закреплена во французском Гражданском кодексе, согласно которому гражданином Франции может стать любой человек независимо от страны происхождения, который политически лоялен исключительно Франции и разделяет ее культурные ценности[40].

Долгое время (начиная с 1945 г.) законодательные основания принятия французского гражданства основывались исключительно на принципе «права почвы», согласно которому лицо, родившееся на территории страны, автоматически становилось гражданином Франции. Ряд поправок (1973, 1984, 1993, 1998 годов) несколько усложнил процедуру получения гражданства[41].

В современном французском законодательстве используется как «право почвы», так и «право крови». Так, любой ребенок, родившийся от иностранцев и проживший не менее 5 лет (с 11 лет до совершеннолетия) на территории Франции имеет право на получение гражданства, и в то же время право на гражданство реализуется независимо от места рождения, если родители - французы. Также французское гражданство можно приобрести путём натурализации и заключения брака. Натурализация осуществляется среди иностранцев, проживших во Франции не менее пяти лет[42].

Согласно Статье 31 Декрета № 73-643 от 10 июля 1973 г. необходимым документом для получения французского гражданства самым одним из основных документов является протокол с указанием степени ассимиляции индивида во

Франции и их знания французского языка1.

Франция, конечно же, не единственная страна, в которой политика ассимиляции подкреплена законодательством. Например, американский «плавильный котел» уже своим названием указывает на ассимиляцию. В пользу ассимиляции говорят такие положения Закона о гражданстве США как процедура натурализации, включающая присягу на верность (отречение от преданности иному государству), тест на гражданство, выявляющий знание Конституции, а также так называемое «право почвы» - каждый индивид, рожденный на территории США, автоматически становится их гражданином". Американская Конституция не допускает отрицание либо ограничение права голоса избирателя по признаку расы или цвета кожи (Поправка XV 1870), но в Конституции не говорится о равенстве рас и этносов просто потому, что основным является понятие «Мы, народ Соединенных Штатов», концептуализирующее ассимиляционную политическую парадигму (Преамбула)[43] [44] [45].

Со времени окончания Второй мировой войны Соединенные Штаты проводили политику американизации. Американский ученый Тамура сообщает, что США на Гавайях настойчиво внедряли идею превосходства американца англосаксонских корней и протестанта как образцового представителя белой расы. И всякая попытка добавить к этому образу хоть малую толику того, что присуще чужой культуре, считалась антиамериканским и даже социально-опасным выпадом. Американизация охватывала сферу школьного образования, в том числе и школы, где преподавание велось на языке иммигрантов, структуру религиозных институтов; ее влияние сказывалось на возможности человека продолжать образование и получить достойную работу[46].

Конечно, за последние десятилетия многое изменилось. В пример можно привести декларируемую практику мультикультурализма и темнокожего президента Обаму. Между тем, на наш взгляд, массовая культура, единый для всех английский язык и в целом то, что принято называть «американским образом жизни» не способствуют культурной сохранности этногрупп, что позволяет отнести политико-правовую модель американской нации к ассимиляционной.

Ассимиляционную модель мы обнаруживаем также в странах с менее продолжительной историей конституционализма. Причем часто эта модель реализуется более жестко. Так, Королевское правительство Таиланда с начала 30-х годов XX века проводило политику ассимиляции иностранцев, чтобы использовать их потенциал в интересах «процветания тайской нации». Китайцы, рожденные в Таиланде, считаются таиландцами[47]. Проявив полную готовность принять правительственные правила игры, китайцы второго поколения иммигрантов заявляли себя тайцами. Они меняли имена (а фамильное имя для китайца -предмет особого почитания) на тайские. По словам специалиста, хорошо знающего жизнь китайской общины в Таиланде, «плавильный котел», в котором выплавляется таиландская нация, кипит вовсю по сравнению, например, с США, где он только закипает. Впрочем, таиландские китайцы при этом, по-видимому, не теряют этнической специфики и тесно сплочены на основе семейных кланов1.

Сегодня в политике государств с непродолжительной историей государственного суверенитета можно увидеть ассимиляционные тенденции. В Конституции Узбекистана не определяются права меньшинств, но прописываются равные права граждан: «Все граждане Республики Узбекистан имеют одинаковые права и свободы и равны перед законом без различия пола, расы, национальности, языка, религии, социального происхождения, убеждений, личного и общественного положения» (Статья 18)[48] [49].

Далее: «В Республике Узбекистан устанавливается единое для всей территории республики гражданство. Гражданство Республики Узбекистан является равным для всех независимо от оснований его приобретения» (Статья 21)[50].

Легитимно не предъявляется никаких требований к национальности главы государства, но подчеркивается его лингвокультурная адаптированность: «Президентом Республики Узбекистан может быть избран гражданин Республики Узбекистан не моложе тридцати пяти лет, свободно владеющий государственным языком, постоянно проживающий на территории Узбекистана не менее 10 лет непосредственно перед выборами» (Статья 90)[51].

Ассимиляторские черты имеются и в Конституции Украины. Однако здесь каждая статья, легитимизирующая ассимиляцию, имеет некое смягчающее дополнение, представляющее собой некий реверанс в сторону прав человека и мультикультуралистских тенденций. Так, начало Статья 10 конституции: «Государственным языком в Украине является украинский язык. Государство обеспечивает всестороннее развитие и функционирование украинского языка во всех сферах общественной жизни на всей территории Украины». И далее: «В Украине гарантируется свободное развитие, использование и защита русского, других языков национальных меньшинств Украины. Государство способствует изучению языков международного общения. Применение языков в Украине

гарантируется Конституцией Украины и определяется законом»1.

Аналогично построена Статья 11: «Государство содействует консолидации и развитию украинской нации, ее исторического сознания, традиций и культуры, а также развитию этнической, культурной, языковой и религиозной самобытности всех коренных народов и национальных меньшинств Украины».

Таким образом, мы видим, что законотворчество в руках профессионалов становится достаточно гибкой системой, позволяющей утвердить приоритет государства над правами этнических меньшинств, не вступая в противоречие нормам международного гуманитарного права.

Следующая модель политико-правовой организации многокультурного социума - сегрегационная2. Это, следуя из названия, - политика культурной ав-тономизации различных групп. Но, по нашему мнению, нужно дифференцировать различные формы сегрегации. Дело в том, что сегрегация, которая в большинстве случаев обеспечивает культурную сохранность этноса (как титульного, так и этнических меньшинств), может принимать или не принимать дискриминационные формы.

В этом смысле целесообразно выделить два варианты сегрегационной модели: традиционно-сегрегационную и дискриминационную. Первую, традиционную, модель мы обнаруживаем в государствах с историческим монокультурным укладом. Здесь следует в первую очередь сказать, следуя примеру других авторов3, о Германии, которая даже будучи политически раздробленной до начала XX в., сохраняла духовное единство - феномен, породивший оппозицию культуры и цивилизации в трудах Ницше, Шпенглера, Тенниса.

Дело в том, что руководство этой страны не стремилось, как во Франции, заставить иммигрантов принимать свои обычаи, традиции и нормы, поскольку рассматривало их в качестве временных рабочих. Г.П. Сапего, например, считает эту политику «крайне недальновидной», поскольку «упорное нежелание Германии признать себя иммигрантской страной привело к тому, что здесь именно вследствие целенаправленных действий государства сформировались обособленные иммигрантские общины»4.

О степени дальновидности политики говорить достаточно сложно, поскольку оценки зависят от приоритетных ориентиров оценивающего. Если считать обособленность общин изначальным злом, то нам придется согласиться с Г.П. Сапего. Если же принять во внимание что число этнических волнений и недовольств в Германии ничтожно по сравнению с ассимилирующей Францией и плюралистической Британией, то придется усомниться в том, что германская политико-правовая модель хуже британской или французской. В то время как во Франции иммигранты жгли автомобили, а в Англии гремели взрывы в метро, Германия жила обычной жизнью и увеличивала степень социально-экономического благополучия.

Отметим также, что значительно дополненный Закон о гражданстве, вступивший в силу 1 января 2000 г. гарантирует, что при соблюдении некоторых других предварительных условий иностранцы имеют право на натурализацию после восьми лет проживания в Федеративной Республике Германия, вместо пятнадцати лет, как это было ранее . Для натурализации необходимо доказать свое владение немецким языком, законопослушность и экономическую независимость от социальных программ и дотаций.

Конституция Германии выдвигает на первый план «неприкосновенность человеческого достоинства», права и свободы личности (Статьи 1 - 2)[52] [53], слова об этнокультутрном равенстве мы встречаем в Статье 3(1): «Все люди равны перед законом ... (3)*(7) Никому не может быть причинен ущерб или оказано предпочтение вследствие его пола, его происхождения, его расы, его языка, его места рождения и родства, его вероисповедания, его религиозных или политических воззрений. Никому не может быть причинен ущерб вследствие имеющихся у него недостатков»[54].

В последнее время Германия практически официально отказывается от сегрегационной модели в пользу ассимиляционной. Об этом отказе в Германии свидетельствуют заявления не только публицистов и ученых (например, Тило Сарацина[55] или Ральфа Джордано[56]), но и канцлера Ангелы Меркель[57]. Особым нападкам подвергаются исламские общины, которые объявляются неспособными к интеграции, нецивилизованными, патриархальными, опасными для демократии. Можно прогнозировать, что новая внутренняя политика ФРГ в социокультурной сфере станет причиной этнических волнений и недовольств.

Сегрегация превращается в дискриминацию, и дискриминационная модель закрепляется легитимно. Так, в Конституции Латвии (Раздел 8, Основные права человека) написано: «Лица, принадлежащие к национальным меньшинствам, имеют право сохранять и развивать свой язык, этническую и культурную самобытность» (§ 114)'. Между тем в данной конституции нет ни слова об этнокультурном равенстве. Окончательно дискриминация закрепляется в Законе о гражданстве[58] [59]. Отличительная черта закона - четкое определение категорий лиц (заметим, не преступников и не шпионов), которые никогда, ни при каких обстоятельствах не смогут получить латвийское гражданство. Вот что сказано об этом в Статье 11 «Ограничения натурализации»: «В гражданство Латвии не могут быть приняты лица, которые:

  • - антиконституционными методами действовали против независимости Латвийской Республики, демократического парламентского государственного устройства либо существующей государственной власти в Латвии, если это установлено приговором суда;
  • - после 4 мая 1990 года распространяли идеи фашизма, шовинизма, национал-социализма, коммунизма и другие идеи тоталитаризма, разжигали национальную или расовую ненависть или нетерпимость, если это установлено приговором суда;
  • - являются должностными лицами учреждений государственной власти, управления или правоохранительных учреждений иностранных государств;
  • - служат в вооруженных силах, внутренних войсках, службах безопасности или полиции (милиции) иностранных государств;
  • - после 17 июня 1940 года избрали Латвийскую Республику местом жительства сразу после демобилизации из Вооруженных сил СССР (России) или внутренних войск СССР (России), если на момент призыва или поступления на службу Латвия не являлась их постоянным местом жительства. Данное ограничение не относится к лицам, перечисленным в пунктах 1, 6 и 7 первой части и в пятой части статьи 13;
  • - являлись сотрудниками, информаторами, агентами или содержателями конспиративных квартир КГБ СССР (ЛССР) или других служб безопасности иностранных государств, разведывательных или других специальных служб, если этот факт установлен в законом предусмотренном порядке;
  • - были осуждены в Латвии или в другом государстве к лишению свободы на срок более одного года за совершение умышленного преступления, признаваемого преступлением также в Латвии к моменту вступления в силу данного закона;
  • - после 13 января 1991 года действовали против Латвийской Республики в КПСС (ЛКП), Интерфронте ЛССР, Объединенном совете трудовых коллективов, Организации ветеранов войны и труда, Вселатвийском комитете общественного спасения или его региональных комитетах»[60].

Далее, в Статье 12 «Общие правила натурализации» перечисляются требования к соискателю гражданства и экзамены (латышский язык; основные положения Конституции Латвийской Республики, конституционный закон «Права и обязанности человека и гражданина»; текст гимна и историю Латвии)1.

Законы о гражданстве Литвы[54] [62] немногим отличаются от латвийского. При этом в них необычайно подробно описаны этапы и процедура натурализации.

К примеру, в Статье 8 (п. 2) эстонского Закона о гражданстве «Требования к знанию эстонского языка и оценка знания эстонского языка» написано: (2) К знанию эстонского языка предъявляются следующие требования: 1) понимать устную речь (официальное заявление и сообщение; предупреждения об опасности и предостережения, новости, описания событий и разъяснения явлений); 2) беседовать (вести беседу и рассказ; задавать вопросы, давать объяснения, выражать предположения, отдавать приказы, выражать мнения и пожелания); 3) читать и понимать тексты (публичное заявление и сообщение, публичное извещение, новость, форма-образец, публикация в газете и журнале, известие, каталог, инструкция по пользованию, информация о дорожном движении, тест, протокол, правила); 4) письменно составлять документы (заявления, доверенности, объяснения, написать автобиографию, заполнять анкеты, бытовые бланки и тесты)[63] [64].

Хотя этноцентристский подтекст законов бывших советских прибалтийских республик несомненен, в документе умело обойден вопрос о национальности натурализируемых и ненатурализируемых граждан.

Причины отсутствия эстонского гражданства4

(ответ на вопрос «По какой причине Вы лично еще не получили _гражданства», в %._

Утверждение

Ответ (в %)

Апатриды

Лица без гражданства

Я уже гражданин другой страны

85

Не могу выучить эстонский язык

61

73

Трублования экзамена по гражджанству унизительны

61

69

Отсутствие гражданства - не помеха для жизни в Эстонии

55

78

Проще путешествовать в Россию и другие государства СНГ

38

72

Эстония - слишком маленькая страна для того, чтобы ее гражданство имело какое-то значение в мире

21

34

Таблица 7

От этого была бы небольшая польза для меня и моей семьи

18

44

Не чувствую свою принадлежность Эстонии

9

12

Хочу избежать службы в Эстонской армии

8

3

В книге В. Полещука «Неграждане в Эстонии»1 собраны масштабные вторичные данные по проблемам массового безгражданства в этом прибалтийском государстве. Показано, что главная причина, по которой более пятой части населения Эстонии не имеет эстонского гражданства (большинство из них -апатриды, лица без гражданства, за ними следуют граждане Российской Федерации') - не в отсутствии языковой компетенции, а в унизительном характере «экзамена по гражданству» (См. Таблицу 7).

В конституции Республики Абхазия есть конкретное указание на этническую привилегию. Так, в статье 49 говорится: «Президентом Республики Абхазия избирается лицо абхазской национальности, гражданин Республики Абхазия, не моложе 35 и не старше 65 лет, обладающий избирательным правом»[65] [66] [67]. Человек с фамилией Арзуманян (армяне - самая многочисленная в Абхазии этническая группа) ни при каких условиях не может стать президентом, как не может им стать вице-премьер, председатель Ассоциации русских общин Абхазии Александр Страничкин.

Несмотря на то, что преподавание в армянских школах ведется на армянском языке, а в абхазских и русских - на русском; в официальной сфере, в печати и на телевидении доминирует русский язык, Статья 6 абхазской Конституции провозглашает: «Государственный язык Республики Абхазия - абхазский. Русский язык наряду с абхазским признается языком государственных и других учреждений. Государство гарантирует всем этническим группам, проживающим в Абхазии, их право на свободное использование родного языка»[54].

Заметим, что в Конституции Грузии (это государство считает Абхазию своей автономией) Статьей В закреплено положение: «Государственным языком Грузии является грузинский, в Абхазской Автономной Республике - также абхазский»[69]. Между тем, культурно-автономные права компактно проживающих жителей (грузины, мегрелы) граничащего с Грузией Гальского района Абхазии, никак не обозначены, и люди имеют статус незаконных беженцев.

Вообще в случае дискриминированной сегрегации часто политический фактор смыкается с экономическим. Политико-правовой дискомфорт испытывают на себе экономически более активные этнические общности. Армяне в Абхазии - лишь один из примеров. В Индонезии генерал Сухарто одно время был скло-

нен к вытеснению китайцев, которые играли существенную роль в экономике страны; местное население было агрессивно настроено по отношению к преуспевающим китайским бизнесменам1.

Политико-правовые основы организации российского многоэтничного общества. В Российской Федерации, на наш взгляд, на данный момент не представлена четкая ориентированность на какую-либо модель культурноразнородного социума. В России так же, как и в большинстве развитых стран, провозглашена конституционная защита национальных меньшинств[27] [71]. Конституция предусматривает широкие личные права, в том числе равенство перед законом независимо от расы, национальности или языка (Статья 19), право пользования родным языком (Статья 26) и создание условий для его сохранения, изучения и развития (Статья 68); гарантию прав коренных малочисленных народов в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права (Статья 69)[72]. Однако такие гарантии, как мы имели возможность убедиться, характерны, за редким исключением, для большинства современных конституций. В российском законодательстве имеются законы, уточняющие и конкретизирующие внутреннюю политку РФ в сфере межнациональных отношений.

Надо признать, что российское законодательство в плане организации межэтнического взаимодействия в отличие от законодательств многих других стран, лишено двойных стандартов. Законодательство российской балансирует между немецкой и британской моделями. С одной стороны, не создаются препоны для приобретения гражданства: Федеральный Закон РФ «О гражданстве» требует от иностранного соискателя российского гражданства проживания в России с видом на жительство в течение пяти лет непрерывно, соблюдения Российской Конституции, наличия законного источника средств к существованию, владения русским языком (Статья 13)[73].

С другой стороны, в России не преследуется, а, в известной мере, даже поощряется этнический сепаратизм. Так, в РФ уже почти 15 лет действует Федеральный Закон «О национально-культурной автономии», предназначенный для создания правовых условий взаимодействия государства и общества для защиты национальных интересов граждан Российской Федерации в процессе выбора ими путей и форм своего национально-культурного развития[74]. Подробный анализ данного закона и его значимости для российского общества мы находим в книге Проблемы управления в сфере межнациональных отношений (предпосылки и формы разрешения межнациональных конфликтов)1.

Национально-культурная автономия, согласно Закону - это «форма национально-культурного самоопределения, представляющая собой общественное объединение граждан Российской Федерации, относящих себя к определенным этническим общностям на основе их добровольной самоорганизации в целях самостоятельного решения вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования, национальной культуры».

Таким образом, национально-культурная автономия - один из способов реализации заложенного в Конституции РФ права народов Российской Федерации на самоопределение. При этом данный способ не следует путать с другими - с национально-территориальной и национально-государственной автономией. Национально-культурная автономия - экстерриториальное, негосударственное образование, общественное объединение граждан. Очевидно, будет правильным утверждать, что субъектом национально-культурной автономии может быть любое национальное меньшинство[75] [76].

Закон «О национально-культурной автономии» гарантирует этническим группам, живущим в России обширные права и свободы в развитии своей культурной самобытности и языка, создания общественных и общественно-политических организаций, финансово-экономической деятельности. Закон не только декларирует права и свободы, но подробно прописывает возможности их реализации.

Важной характеристикой национально-культурной автономии является лежащий в ее основе принцип «сочетания общественной инициативы с государственной поддержкой» (статья 2). В соответствии с этим принципом национально-культурная автономия имеет право «получать поддержку со стороны органов государственной власти и органов местного самоуправления, необходимую для сохранения национальной самобытности, развития национального (родного) языка и национальной культуры» (статья 4).

Закон предоставляет национально-культурной автономии право создавать средства массовой информации, иметь свободный доступ к национальным культурным ценностям, создавать образовательные и научные учреждения, учреждения культуры и обеспечивать их функционирование в соответствии с законодательством Российской Федерации, участвовать через своих полномочных представителей в работе международных неправительственных организаций, устанавливать на основании законодательства Российской Федерации и поддерживать без какой-либо дискриминации гуманитарные контакты с гражданами, общественными организациями иностранных государств (статья 4).

В российском законодательстве, несмотря на обширную критику в его адрес, на сегодняшний день имеется правовая база для управления общественными отношениями в сфере межэтнического взаимодействия. Сбалансированность законодательства в сфере межэтнического взаимодействия в определенной мере

позволяет не допустить конфликтов и столкновений.

Вместе с тем, очевидно, что отсутствие прямого конфликта не означает интегрированности общества. Латентные этнические волнения, депрессивность и маргинализация целых регионов, общий культурный кризис, этнические противоречия в экономической (а часто - в криминальной) сфере - все это реалии современного российского многоэтничного социума.

Эти проблемы на данный момент не решаются в рамках политико-правовой системы Российской Федерации по вполне конкретной причине. Законы и законодательные акты РФ в сфере межэтнического взаимодействия построены на принципах справедливости: они направлены на сохранение целостности государства, но в то же время направлены на профилактику ущемления прав какой-либо из культурных групп. Но законы не объединены общей концепцией, а именно, интеграционной концепцией. Поэтому между законом и жизнью обычных людей не прослеживается четкой взаимосвязи: дело не в том, что законы не выполняются, но в том, что люди не видят области применения таких законов, которой должна стать сфера социокультурного интеграционного строительства.

Когда законоприменительная сфера развивается параллельно сфере социокультурного развития, политические реалии в очень незначительной степени определяются действующим законодательством.

Иллюстрации политических реалий. Законы и законодательные акты декларируют отношение государства и общества к культурным группам. Вместе с тем это не означает, что схожие законодательные нормы будут одинаковым образом воплощаться в жизнь. Так, статьи о расово-этническом равенстве есть в конституциях Великобритании, Финляндии, Соединенных Штатов Америки, Франции, Узбекистана, Грузии, Абхазии, Латвии, Эстонии, Литвы и т.д., однако истолковываться и пониматься эти положения могут по-разному, в зависимости от политических реалий.

О специфике политики в отношении этногрупп можно судить, в частности, по зарубежным курдам в разных республиках бывшего СССР. В отличие от курдских диаспор в Европе и в других регионах, для курдов в СССР была характерна высокая степень интегрированности в советское общество, подавляющее большинство курдов на постсоветском пространстве русскоязычно.

З.И. Левин отмечает, что в истории курдской диаспоры в СССР были трудные времена. В Армянской республике курдов принимали радушно, здесь были открыты школы для курдских детей, а в 1929 г. создан курдский алфавит1.

В Азербайджане, напротив, с 1929 г. курды стали подвергаться притеснениям. В 1930 г. в Азербайджанской советской республике была упразднена автономия Красный Курдистан, началась кампания по документальному «переоформлению» курдов в «азербайджанцев» и их насильственной ассимиляции[77] [78]. Обучение курдских детей в Азербайджанской ССР велось только на азербайджанском языке, культурные центры курдов закрывались. Значительная часть курдов в Азербайджане «утратила национальный облик», курдская интеллигенция растворилась в азербайджанской. Здесь курдов считают отсталым народом, поэтому многие интеллигенты отказываются от своей этнической принадлежно-сти1.

Залман Левин делает предположение, что, возможно, лучшей иллюстрацией к мысли о значении государственной политики для судьбы диаспор служит история еврейской диаспоры в Европе. К евреям в разное время благоволили в Испании, во Франции и их преследовали и изгоняли из пределов тех же Испании и Франции. В царской России для евреев существовали «черта оседлости» и «процентная норма», чего не знает современная Россия. В Германии XVIII в. евреи жили спокойно, в гитлеровской Германии для них существовали запрет на профессию, обязательная желтая звезда на одежде, концентрационные лагеря смерти... Зато нынешняя Германия испытывает чувство вины перед еврейским народом за уничтожение 6 миллионов евреев[77] [80].

Иммиграционная политика меняется с переменой обстоятельств. В одних случаях община считается необходимым элементом в стране (обычно - как резерв рабочей силы), в других, когда нужда в услугах общины отпадает, иммиграция для реципиента оказывается нежелательной, следуют всякого рода запретительные меры, ужесточение иммиграционных законов, иногда (как это нередко бывало с евреями в средневековье) чужаков попросту изгоняют из страны.

Рост численности и социальной активности иммигрантов особенно в западных странах порождает опасение властных структур за социальную и отчасти политическую стабильность[81]. Страны-реципиенты вынуждены по мере изменения ситуации пересматривать иммиграционную политику. Больше того: непре-кращающийся поток легальной и незаконной иммиграции в страны Западной Европы стал настолько широким, что правительства, кажется, уже не в состоянии его остановить, как считает автор опубликованной во Франции книги под характерным названием «Может ли Европа открыть свои границы?»[82] [83].

Власть и диаспоры. В этих условиях первостепенное для общины значение приобретают ее отношения с государством. Поскольку функционирование всякой живой, в том числе и социальной, системы направлено на самосохранение, -иммигрантская община-анклав стремится к сохранению или обретению более высокого статуса в межгрупповых отношениях, что подтверждают многие исследователи социально-психологических аспектов межгрупповых контактов'.

Если говорить об общинах (диаспорах) как об определенной политической силе, нужно сначала понять, насколько активно эти общины действуют в регионах России. В связи с этим в двух респондентских группах (студенты из ближнего зарубежья и студенты-иностранцы) был задан ряд вопросов (в их составлении нам помогло исследование Н.М. Лебедевой[84]), имеющих отношение к национальным общинам и их деятельности (см. диаграмму 5). На вопрос о посещении национально-культурных объединений (общин, диаспор) 28% иностранцев и лишь 8% мигрантов из ближнего зарубежья, ответили положительно. Остальные дали отрицательный ответ и объяснили его следующим образом: 41% выходцев из ближнего зарубежья и 37% иностранцев ничего не знают о диаспорах, 4% мигрантов из стран СНГ и 375 иностранцев уверены, что в городе нет соответствующих общин. При этом только у выходцев из бывших союзных республик представлены мнения, в определенной мере дискредитирующие деятельность общины: 39% сознательно не посещают общины, так как не видят в этом смысла, 8% не посещают общины потому, что не симпатизируют их деятельности, и 4% не могут посещать национально-культурные объединения, поскольку их нет в городе.

Посещаю

О

  • ? Иностранные студенты
  • ? Студенты из ближнего зарубежья

Не посещаю, потому что не вижу в этом смысла

Не посещаю потому, что их деятельность мне не нравится

Не посещаю, потому что я о них ничего не знаю

Не посещаю, потому что их нет в нашем городе

Диаграмма 5. Посещение приезжими студентами культурных общин. Отметим, что при указании потребностей, удовлетворяемых в общине, студенты из стран ближнего зарубежья и студенты иностранцы указали на разные потребности (см. диаграмму 6).

Потребность ощутить гордость за свою этническую принадлежность

Духовную

потребность

Потребность в информации о жизни моей родины

Потребность в защите своих прав

Потребность сохранить свою культуру

Потребность

преодолеть

одиночество

Потребность в общении на родном языке

Диаграмма 6. Потребности, которые студенты-мигранты удовлетворяют

в общинах

Как известно, потребности, которые удовлетворяются в определенной деятельности, и которые индивид хотел бы удовлетворить, могут не совпадать.

Ответы на вопрос «Какие потребности Вы бы хотели удовлетворить в своей национальной общине?» позволили установить, что такие несовпадения минимальны у иностранцев и достаточно ярко выражены у мигрантов из ближнего зарубежья, многие из которых хотели бы удовлетворить в общине актуальную нереализованную потребность в информации о жизни своей родины (см. диа-грамму 7)._

Духовную

потребность

Потребность в информации о жизни моей родины

Потребность сохранить свою культуру

Потребность

преодолеть

одиночество

Потребность в общении на родном языке

Потребность ощутить гордость за свою этническую принадлежность

Потребность в защите своих прав

О 10 20 30 40

Иностранные

студенты

Студенты из

ближнего

зарубежья

Диаграмма 7. Потребности, которые мигранты хотели бы удовлетворить в

общине.

Основная часть посещающих общины не принимает активного участия в их деятельности (диаграмма 8): 72% выходцев из республик бывшего Союза ССР и 53% иностранцев.

В целом по результатам опроса можно сказать, что деятельность национальных общин на территории России не очень интенсивна, а вовлеченность мигрантов в жизнь общины невелика. И политико-правовое значение общин сегодня невелико. Это можно объяснить разными причинами. Первая причина - сам характер миграций, нецентрализованный и неорганизованный.

Не вижу смысла в деятельности национальной общины

Принимаю пассивное участие

Принимаю активное участие

Не принимаю участия

?

?

  • ? Иностранные студенты
  • ? Студенты из ближнего зарубежья

0 20 40 60 80

Диаграмма 8. Участие студентов-мигрантов в жизни общины

Эта ситуация подобна той, что сложилась во Франции, где, как, впрочем, и в других европейских странах, у мусульман нет единого объединения. Дело в том, что иммигранты, в том числе и мусульманского происхождения, не представляют собой однородной группы[85].

В стране насчитывается приблизительно 3,7 млн. «вероятных мусульман» (выходцев из исламских государств и их потомков). Это 1,7 млн. иммигрантов, 1,7 млн. детей (у которых хотя бы один из родителей родился не во Франции) и 300 тысяч внуков иммигрантов. Большинство «вероятных мусульман» составляют выходцы из стран Магриба, в основном алжирцы и марокканцы (соответственно 40% и около 30%). Мусульмане магрибского происхождения имеют мало общего с иммигрантами из «черной» Африки, среди которых объединение происходит по принципу страны или региона происхождения. Особняком стоят турки: они считаются более склонными к замкнутости внутри своих общин1.

«С одной стороны, отсутствие консолидации на широкой основе и раздробленность выгодны властям, поскольку это ослабляет мусульманское движение как единую политическую силу, представляющую интересы части населения страны. С другой - отсутствие единого центра препятствует установлению эффективного диалога с мусульманами и контроля над ними, к чему стремилось французское руководство, поставившее задачу европеизировать ислам. Учреждение в 2001 году Французского совета мусульманского культа желаемых результатов не принесло. Между тем в стране неуклонно происходит усиление позиций радикальных исламистов»[86] [87].

Таким образом, сравнивая ситуацию во Франции и потенциальную ситуацию в России, можно сказать, что неорганизованность общин нельзя рассматривать однозначно: только позитивно, или только негативно.

Другая причина малой политической активности диаспор в России - незначительная вероятность различных форм политико-правового ущемления меньшинств. В условиях же этнорасовой дискриминации диаспора «осознанно или нет ищет покровительства в стране проживания, будь то само государство или влиятельные в нем внешние силы, чтобы иметь гарантию безопасности личности и имущества. В афро-азиатском мире в колониальный период - со стороны местного правителя или колониальной администрации, в постколониальный -политических, финансовых, экономических центров силы»[81].

Единая для современных диаспор закономерность - закономерность в их ориентации на более престижную культуру и доминирующий этнос: на этнически разнородных Гавайях индийцы при необходимости сделать выбор невесты предпочитают белую женщину негритянке. Еврейская, греческая, армянская диаспоры на Ближнем и Среднем Востоке всегда проявляли мало желания сблизиться со своим арабским окружением и стремились к тому, чтобы их приняли в свой круг европейцы»[89].

В Египте после второй мировой войны греки (и некоторые другие южноевропейские диаспоры) были интегрированы в экономическую жизнь страны, но оставались в целом вне египетской социокультурной сферы. Для них полюсом мировой цивилизации был Запад[81]. В связи с этим известный сибирский историк

В.И. Дятлов констатирует: «Размывание перегородок происходит только в сторону Запада»1.

Показателен приводимый Левиным пример китайцев баба, живущих в Малакке, Пенанге и Мингапуре (Малайзия). Это - возникшая еще в начале XV в. группа этнических китайцев, изолированных от родины и оказавшихся в малайском окружении. Они говорят по-малайски, китайский для них - второй язык, и обладают китайско-малайской культурой. К концу XIX в. баба служили в английской колониальной администрации. Они владели английским языком и выполняли для англичан функцию посредника в контактах с аборигенами и китайцами. Так, особое положение китайцев-баба в Малайзии позволило им обрести особый политический статус[91] [92].

Мы показали двойственность политико-административного фактора в интеграции культурно разнородного сообщества. Что делают право и власть носителями разных культур на едином ареальном пространстве? Чтобы в какой-то ответить на данный вопрос, было проведено эмпирическое исследование в трех уже знакомых нам студенческих выборках: русские студенты, мигранты из бывших союзных республик, студенты-иностранцы.

Исследование политико-правовых ориентиров членов м у л ыи эти и ч н о г о сообщества мы начали с простого вопроса «Гражданином какого государства Вы хотели бы быть?» (см. диаграмму 9).

Говоря о русских, стоит ли удивляться, что 70% из них хотели бы быть гражданами своей страны - России. Гораздо любопытнее, что оставшаяся часть стремится жить за рубежом. Примечательно, что по данному вопросу данные у русских и иностранцев почти одинаковы: 70% русских и 69% иностранных студентов хотят оставаться гражданами своей родной страны, и примерно по 30% -гражданами других государств. Сходные данные детерминированы диаметрально противоположными мотивами. По всей видимости, политико-правовые ориентиры русских сформированы, так скажем, благодаря слишком, даже чересчур детальному знанию реалий родной страны и своих перспектив в ней. Именно поэтому достаточно большая часть русских не возражает против смены гражданства и жизни в обществе с иным политико-правовым устройством.

Для иностранцев же Россия - все еще очень чужая страна, именно поэтому количество принять российское гражданство (12%) вполне сопоставимо с числом желающих стать гражданами европейских стран (10%) или Соединенных Штатов (5%).

Если у иностранцев связь с родиной еще очень крепка, то большинство мигрантов из союзных республик именно в политическом плане окончательно отграничили себя от родных стран и связывают будущее с Россией (в следующих параграфах мы увидим, что политический разрыв не означает культурного отрыва). Об эффекте экономической эйфории мы писали уже в § 3.1, в сфере политической адаптации мигрантов из бывшего Союза ССР наблюдается нечто подобное - явление, которое можно назвать этнополитическим интеграционным прорывом. Приезжие уже «освоились» жить среди русских, приобрели и переняли у более старших членов своей общины навыки не только выживания, но и успеха в многоэтничном социуме.

80

Своей России США Одной из Не решил страны стран

Западной

Европы

? Русские

НИ Студенты из ближнего зарубежья

? Студенты из дальнего зарубежья

Диаграмма 9. Ответы студентов на вопрос «Гражданином какого государства Вы хотели бы быть» (в %).

В целом, мигрант из ближнего зарубежья демонстрирует оптимистичный настрой, желание интегрироваться, удовлетворение сегодняшним днем и безграничные надежды на будущее - все это характеристики политико-правовой интеграционной ступени, которая, возможно, спустя некоторое время станет актуальной для иностранцев, естественно, в случае, если они не покинут нашу страну. Но даже если иностранец, решив не возвращаться на родину, уедет из России куда-нибудь на Запад, он будет иметь достаточный опыт интегративной активности, который будет ему полезен в любом новом для него социуме.

Вопрос «Что для Вас Россия» помог уточнить отношения опрашиваемых к социально-правовой ситуации в нашей стране (см. диаграмму 10). И снова мигранты из соседних стран ближнего зарубежья демонстрируют наиболее позитивное отношение к Российской Федерации как государству. Именно на их долю приходится наибольшее количество положительно окрашенных ответов («сильное государство, способное меня защитить» - 40%, «место, где я чувствую себя в безопасности» - 30%, «мой дом» - 10% (такого ответа мы не встретили даже у русских) - в сумме 80%. Лишь 3% приезжих из стран бывшего СССР считают РФ местом, где они «не чувствуют себя в безопасности» и только 10% - «землей, откуда их гонят» и 7% - «землей, где они никому не нужны». То есть 20% мигрантов из бывших республик Союза оценивают свою социально-правовую ситуацию в России негативно.

Мой дом

I

Земля, откуда меня гонят

Место, где я НЕ чувствую себя в безопасности

Место, где я чувствую себя в безопасности

Сильное государство, способное меня защитить

Земля, где я никому не нужен

? Иностранные студенты

= Студенты из ближнего зарубежья

  • ? Русские студенты
  • 0 20 40 60 80

Диаграмма 10. Россия в восприятии студентов.

У русских аналогичный показатель не очень велик, но и не мал для коренных жителей: 2% считают Россию землей, где они «никому не нужны», 10% -небезопасным местом. При этом число русских, чувствующих себя на своей земле защищенными в политико-правовом плане (всего 88%), вполне сопоставимо с аналогичными показателями у мигрантов из ближнего зарубежья: 27% считают Россию сильным государством, способным защитить и 61% - местом, где чувствуют себя в безопасности.

По сравнению с мигрантами из бывших союзных республик и, тем более, с русскими, иностранцев, отрицательно оценивающих свой социально-политический статус в России, очень велико (58%): 43% считают Россию местом, где они «НЕ чувствуют себя в безопасности» и 12% - местом, откуда их гонят, и 3% - землей, где они «никому не нужны». Между тем, обратим внимание на то, что очень значительное число иностранцев ощущает себя в России достаточно защищенными (42%): 20% считают Россию сильным государством, способным защитить и 22% - местом, где чувствуют себя в безопасности.

80 70 60 50 40 30 20 10 0

? Я в наибольшей степени ощущаю связь со своим народом, когда сталкиваюсь с политическими, социальными, гражданскими ущемлениями прав людей моей национальности

Русские Студенты из Студенты из студенты ближнего дальнего

зарубежья зарубежья

Диаграмма 11. Представленность политико-правового аспекта связи со своим народов у русских, иностранцев и мигрантов из республик бывшего Советского

Союза.

Однако нам удалось выяснить, что для иностранцев политико-правовое ущемление является наиболее сильным стимулом (в отличие от культурноисторических, лингвистических и других - см. § 3.1) связи с родным народом. В предыдущем параграфе, опираясь на знаменитую пирамиду потребностей Мас-лоу, мы уже говорили, как степень интегрированности согласуется с основными человеческими потребностями. Выявить, насколько для члена многоэтничного общества актуальны экзистенциальные потребности, то есть потребности в безопасности которые, как известно, являются базой политико-правовой общественной сферы, нам снова помог вопрос «В каких ситуациях Вы сильнее всего ощущаете связь со своим народом?». Ответ «Когда сталкиваюсь с политическими, социальными, гражданскими ущемлениями прав людей моей национальности» является маркером выраженности потребности в безопасности у трех опрашиваемых групп (диаграмма 11).

В диаграмме отражена уже отмеченная в § 3.1 закономерность, общая для двух нижних ступеней потребностей: материальных и экзистенциальных. Так, малая степень интегрированности, в нашем случае характерная для иностранцев (70%), обостряет потребности нижних ступеней. Актуализации потребности в безопасности способствует и реальная социально-политическая обстановка - не секрет, что время от времени иностранные студенты становятся объектом недовольства националистически настроенной молодежи (один из недавних примеров - потасовка в центре г. Нижнего Новгорода, закончившаяся вмешательством органов правопорядка[93]).

Средняя степень интегрированности, сопровождаемая этнополитическим интеграционным прорывом, оптимизмом и самоуверенностью (мигранты из соседних стран - 11%), напротив, притупляет стремление к безопасности и актуализирует другие потребности, прежде всего, социальные.

Исконная интегрированность, сопровождаемая известным пессимизмом («В России ничего не меняется, как все было 100 назад, так и остается»), способствует умеренной представленности потребности в политико-правовой безопасности. Поэтому 21% русских не случайно являет собою промежуточный показатель между иностранцами и мигрантами из стран бывшего Союза.

Нам хотелось узнать, каким образом отношение в политической ситуации на родине влияет на желание интегрироваться и каким образом эта ситуация стимулирует стремление к отъезду. Сравнить ответы всех трех групп респондентов на вопрос «Чем для Вас является ваша Родина?» поможет диаграмма 12.

Отношение русских к своей Родине естественным образом совпадает с их отношением к России (см. диаграмму 10). Основная часть иностранцев (в сумме 94%) положительно оценивает отношение своего государства к индивиду: равное количество иностранных студентов (по 47%) считают родину «сильным государство, способным защитить» и местом, где «чувствуешь себя в безопасности». Такие ответы, в принципе, согласуются с низким уровнем чувства безопасности в России, тоской по родине и возможным туда возвращением.

Другое (Родина, без комментариев)

Земля, откуда меня гонят

и

? Студенты из дальнего зарубежья

= Студенты из ближнего зарубежья

? Русские студенты

0 20 40 60 80

Место, где я НЕ чувствую себя в безопасности

Место, где я чувствую себя в безопасности

Сильное государство, способное меня защитить

Место, где меня никто не ждет

Земля, где я никому не нужен

Диаграмма 12. Родина в восприятии студентов.

Восприятие родины мигрантами из бывшего Союза ССР начинает обнажать неуниверсальное значение политического фактора в социокультурном процессе. Большинство мигрантов оценивают политико-правовую ситуацию своей родины скорее положительно (83%), то есть примерно так же, как России: 53% чувствовали себя на Родине в безопасности, а 20% считают свою Родину «государством, способным защитить». Эти данные позволяют заключить, что политические факторы - далеко не главные побудители на отъезд, а привлекательная политическая обстановка на родине далеко не всегда является стимулом для возвращения туда». Хотя, возможно, наиболее близко подошли к истине 7% мигрантов, в ответах в графе «Другое, укажите, что именно» написавшие: «Родина, без комментариев».

Достаточно важно, что отношение студентов к российскому региону, в котором они проживают, не всегда совпадает с восприятием России в целом. Это подтверждается в первую очередь ответами студентов-иностранцев на вопрос «Что для Вас наш регион (Нижегородская область)?» (диаграмма 13).

  • 0 20 40 60 80 100
  • ? Студенты из дальнего ззрубежья

= Студенты из ближнего зарубежья

? Русские студенты

Другое (малая родина)

Другое (место учебы и не более)

Место, где я НЕ чувствую себя в безопасности

Место, где я чувствую себя в безопасности

Место, где мне НЕкомфортно

Место, где мне комфортно

Земля, где я никому не нужен

Диаграмма 13. Российский регион (Нижегородская область) в восприятии студентов.

Так, нас удивило, что Нижний Новгород и Нижегородская область нравятся практически всем опрошенным иностранцам (вспомним их достаточно прохладное отношение к России). Так, 67% из них он представляется «комфортным местом», для 22% - безопасным, 3% - не более, чем место учебы, и лишь для 3% - землей, где «они никому не нужны».

Похожие данные у студентов из республик бывшего СССР. Хотя они в большинстве своем, в отличие от иностранцев, оценивали положительно социально-политическую ситуацию и в России в целом (88%), регион ими оценивается еще лучше: 90% исключительно положительных оценок. Так, Нижний Новгород и Нижегородская область для 77% - «комфортное место», для 13% - безопасное, для 7% - не более, чем место учебы, и для 3% - земля, где «они никому не нужны».

У русских к своему региону отношение также положительное, однако, они, в отличие от двух других респондентских групп, русские оценивают регион ниже, нежели Россию в целом. Если в совокупности 88% давали положительную «оценку» социально-политической ситуации в России, то такую же оценку ситуации в регионе дают только 69%: 10% считают регион комфортным местом, 59% - безопасным.

Возможно, для русских актуально противопоставление столицы и регионов, приписывание политико-правовых неудач региональным, а не центральным властям и т.п.

Для приезжих, скорее всего, политико-правовая сфера целиком ассоциируется с центром, то есть с обширным понятием «Россия». Если «Россия» власть, то регион - люди, с которыми приезжему приходится общаться (и, судя по всему, небезуспешно) ежедневно. В этом смысле регион больше имеет отношение к той области, которую мы обычно называем «повседневностью». О повседневности как факторе социокультурной динамики речь пойдет в следующем параграфе.

Чтобы узнать степень конфликтогенности и политико-правовой дезинтегрированности полиэтничного сообщества, мы спросили своих респондентов: «Приходилось ли Вам (или членам Вашей семьи) испытывать ущемление своих прав или возможностей из-за Вашей национальной принадлежности?» (диаграмма 14).

? Русские студенты

III Студенты из ближнего зарубежья

? Иностранные студенты

Диаграмма 14. Количество студентов, испытавших ущемление прав или

возможностей из-за своей национальной принадлежности.

Половина опрошенных студентов из ближнего зарубежья утверждает, что им (или членам их семьи) приходилось испытывать ущемление своих прав или возможностей из-за национальной принадлежности. Такие трудности они испытывали при поиске съемного жилья, а также «от скинхедов».Что касается иностранных студентов, то африканцы (75%) утверждают, что им приходилось испытывать ущемление своих прав или возможностей из-за национальной принадлежности. Такие трудности они испытывали в основном при поиске работы. При этом намного менее значительная часть китайцев (21%) и индусов (26%) дает аналогичный ответ. По поводу русских студентов можно сказать, что удивителен вовсе не тот факт, что 69% из них никогда не испытывали ущемление своих прав или возможностей из-за национальной принадлежности. Значимо то, что 31% все же довелось испытать такого рода ущемление, причем, как выяснилось в личных беседах, из этих 31% лишь четверть испытала его за пределами привычного социума, то есть за границей либо на российских территориях, где титульным является нерусский этнос.

Следующий вопрос («С какими из форм поведения в отношении людей Вашей национальности Вам приходилось сталкиваться в повседневной жизни») был предназначен для того, чтобы уточнить данные предыдущего вопроса (диаграмма 15).

Как видно из диаграммы, только 37% студентов из стран бывшего Советского Союза указывают, что им не приходилось сталкиваться в повседневной жизни с недоброжелательным поведении в отношении людей их национальности. При этом 20% указывает, что «внешних признаков нет, но чувствуют недоброжелательство».

Однако 27% сталкивались с «высказываниями за спиной, холодностью в общении», 19% - с открытым нежеланием разговаривать, 10% столкнулись с физическим насилием на национальной почве, столько же - с принуждениями к выезду, перемене места жительства; 4% испытали в свой адрес оскорбительные замечания, насмешки, явное презрение; 4% утверждают, что в их окружении были соотечественники, убитые на национальной почве.

Точно также многие иностранцы (китайцы -58%, африканцы - 87%, индусы -37%) указывают, что им приходилось сталкиваться в повседневной жизни с недоброжелательным поведением в отношении людей их национальности.

Вместе с тем 30% китайцев, 44% африканцев и 10% индусов указывают, что «внешних признаков нет, но чувствуют недоброжелательство». Кроме того, 28% китайцев, 43% африканцев и 7% индусов сталкивались с «высказываниями за спиной, холодностью в общении», 15% китайцев, 38% африканцев и 5% индусов - с открытым нежеланием разговаривать, 7% африканцев и 2% индусов столкнулись с физическим насилием на национальной почве, по 1% - с принуждениями к выезду, перемене места жительства; в среднем по 4% испытали в свой адрес оскорбительные замечания, насмешки, явное презрение; около 2% в каждой группе утверждают, что в их окружении были соотечественники, убитые на национальной почве.

У русских, что вполне естественно, ситуация несколько иная - 70% из них. Никогда не сталкивались с отрицательным отношением к людям своей национальности на национальной почве. И все же 15% приходилось ощущать «высказывания за спиной, холодность в общении», 9% указывают такие формы негативного отношения, как физические воздействия (толкнули, ударили), 6% -убийства.

Никогда не сталкивался с

ПТПМ 1 1 о то пииикл

1_

и 1 рИ Ца 1 с Л С>п С>1 /VI

отношением к себе на...

ш

Внешних признаков нет,

?

но чувствую

?

недоброжелательство

Убийства

и

Телесные повреждения

(ранения,увечья)

?

-

? Иностранные студенты

Физические воздействия

1—

(толкнули, ударили)

=

-

= Студенты из ближнего

зарубежья

Угрозы

? Русские студенты

Принуждения к выезду,

перемене места

жительства

Оскорбительные

I

замечания, насмешки,

явное презрение

Высказывания за спиной,

холодность в общении

Открытое нежелание

_

разговаривать

с

) 2

  • 1 1 1
  • 0 40 6

0 8

0

Диаграмма 15. Формы негативного социального поведения в отношении этнических групп.

Как бы банально и ожидаемо не выглядел вывод, который позволяют сделать ответы на два последних вопроса, мы обязаны этот вывод сделать. Он таков: повседневная жизнь этнически-гетерогенного сообщества «умеренно кон-фликтогенна». Крайние, связанные с насилием формы этнической нетерпимости представлены слабо, но есть предпосылки к их развитию. Причем испытывать нетерпимость на себе приходится меньшинствам, так и коренному русскому населению.

Не подлежит сомнению, что необходима определенная работа, способствующая интегративному движению в социуме и препятствующая развитию конфликтогенных тенденций. Но возникает вопрос, в какой мере эта работа должна находиться в политико-правовой плоскости, и насколько эффективны политикоправовые решения.

В западных странах в рамках современной интерпретации политической корректности любые формы межэтнического взаимодействия переведены в плоскость судебно-правовых отношений. В этом контексте некоторые исследователи высказывают мнение, что меньшинства оказываются защищенными в большей степени, чем представители большинства1.

В то же время обнаруживаются крайние непредсказуемость и вариативность развития отношений между этническими группами. В таких условиях очень часто правовые инструменты оказываются бессильными. Приведем пример, очень характерный и достаточно часто встречающийся в последнее время. В Гренобле юноша-араб угоняет мотоцикл из магазина. Полиция гонится за ним, и в перестрелке молодой человек погибает. После этого следует ответ жителей мусульманских окраин с традиционным сжиганием магазинов и автомобилей (последних было сожжено 50)2. Ситуация из уголовной сферы переходит в сферу межнациональных отношений, полиция оказывается бессильной, власти организуют встречи и собрания, направленные на «мирное урегулирование» ситуации, в результате которых ни одна сторона не чувствует себя полностью удовлетворенной. И это при том, что французская правовая система - одна из самых адаптированных к многоэтничному социуму. Так каковы же возможности политико-правового регулирования в стимуляции интеграционных процессов?

Можно ли считать политико-правовое регулирование панацеей? Люди, живущие в одном доме, как правило, ищут пути сближения. Это и называется феноменом соседства. По-видимому, и административная граница, отделяющая определенную территорию, заставляет людей, живущих на данной территории, искать пути диалога.

Но бывает и так, что люди, живущие в многоквартирном доме, друг друга не знают по именам и не здороваются друг с другом. И на едином территориальном пространстве бывает подобное.

Примерно та же картина обнаружится при анализе непосредственно властного фактора интеграции. Прописная истина: власть бывает не только политической. Так, с помощью властного усилия родителей жениха и невесты создаются эндогамные браки. Как не странно, эти «союзы без любви» часто бывают долговечны. Люди, которые, пусть не по своей воле, вынуждены быть рядом, в конце концов, становятся друг другу необходимыми. Точно также и народы, которым велели жить вместе, в ряде случаев не только смиряются с таким положением вещей, но и извлекают выгоды из взаимного приспособления.

Но ведь бывает иначе. В браке, не скрепленном изначальной любовью, супруги либо яростно ненавидят, либо не замечают друг друга. В полиэтничном

Четверикова, О.Н. Ислам в современной Европе: стратегия «добровольного гетто» против политики интеграции / Россия XXI. №№ 1-2, 2005. - С. 52-93., с. 77-78; Эко, У. Политкорректность или нетерпимость? / Картонки Минервы. Заметки на спичечных коробках. СПб.: Симпозиум, 2010. - С. 45-48, с. 45.

" Дробыш, Е. Гренобль в огне. Во Франции эмигранты жгут машины и громят город / «Комсомольская Правда». 17 июля 2010. - С. 3.

обществе, единство которого не подкреплено ничем, кроме чьего-либо властного решения, начинаются разлад и смута.

Почему? Почему в различных случаях процесс взаимодействия культур в единых административных пределах и под общим властным началом протекает неодинаково? Окончательный ответ на этот вопрос, скорее всего, поставил бы точку в развитии социологии межкультурных отношений. Но, к сожалению политиков и к счастью автора данной работы у данной области научного знания большое будущее, поскольку до получения четкого ответа на поставленный вопрос очень и очень далеко.

Единственное, что можно утверждать: если бы социокультурные интеграционные процессы регулировались исключительно властными распоряжениями, многие проблемы не возникли бы. Или, напротив, возникли и никогда не были бы решены в силу политических решений, противоречащих естественной социокультурной динамике, стремящейся, по нашему мнению, к некой духовной органичности. Политический фактор сам по себе, не подкрепленный иными инструментами (экономическими и ценностными) обладает ограниченным интеграционным потенциалом.

  • [1] Breuilly, J. Nations, states, and violence / J. Brcuilly // International history review, 31 (3), 2009. pp. 706-708. Манн, M. Нации-государства в Европе и на других континентах: разнообразие форм, развитие, неугасание / М. Манн // Нации и национализм: Сборник статей / Ред. Б. Андерсон, О. Бауэр, М. Хрох. - М: Праксис, 2002. - 416 с. - С. 381-405. 3 Смит Э.Д. Национализм и модернизм: Критический обзор современных теорий наций и национализма / Смит Э.Д. - М.: Праксис, 2004. - 464 с. 4 Геллнер, Э. Нации и национализм / Э. Геллнер. - М.: Прогресс, 1991. - 320 с. 5 Nairn, Т. Faces of Nationalism: Janus Revisited / T. Naim. - L.: Routlcdgc & Paul, 1998. - 260 p. 6 Greenfeld, L. The Spirit of Capitalism: Nationalism and Economic Growth / L. Greenfeld. - Cambridge, Mass.; London: Harvard University Press, 2003. - 541 p. 7 Андерсон, Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма / Б. Андерсон. - М.: «Канон-Прссс-Ц», «Кучково поле», 2001. -288 с. 8 Шадсон, М. Культура и интеграция национальных обществ / Международный журнал социальных наук. № 3 (6), 1994. - С. 82-90. 9 Дойч, К. У. Рост наций / К.У. Дойч // Этнос и политика: Хрестоматия / Авт.- стст. А.А. Празаускас. - М.: УРАО, 2000. - 400 с. - с. 62-75. 10 Brubaker, R. Nationalism Reframed: Nationhood and the National Question in the New Europe / R. Brubaker. - Cambridge: Cambridge University Press, 1996. - 216 p.
  • [2] Cm.: Wilkins K. Considering «Traditional Society» in the Middle East: Learning Lemer All Over Again. Research Paper / K. Wilkins. University of Texas at Austin. Department of Radio-TV-Film. 1 University Station, A0800. Austin TX 78712. - 17 p. URL: http://www2.gsu.edu/~wwwaus/LernerWilkins.pdf 12 Hall, S. Representation: Cultural Representations and Signifying Practices (Culture, Media and Identities Series) / S. Hall. - L.: Sage Publications & Open University, 1997. -400 p. lj Арон, P. Измерения исторического сознания / P. Арон. - M.: ЛИБРОКОМ, 2010. -192 с. 14 Шехмаметъева, В.А. Этнополитика в субъектах Приволжского федерального округа: базовые принципы и специфика государственного управления в 2000-2009 гг. Дисс... канд. полит, наук / В.А. Шехмаметьева. - Н.Новгород: ВВАГС, 2009. -29 с. 15 Дробижееа Л.М. Этничность в современном обществе. Этнополитика и социальные практики в Российской Федерации / Л.М. Дробижиева // Мир России. 2001. Т. 10. №2. С. 167-180.
  • [3] Эшматова, Г.Б. Этнополитические процессы в реформируемом обществе (на примере Республики Алтай. Автореф. дисс. канд. полит, наук / Г.Б. Эшматова . - М.: Институт социально-политических исследований РАН, 2004. - 23 с.
  • [4] Барбарян, К.Б. Этнополитические конфликты в закавказском регионе: истоки и развитие. Автореф. дисс. канд. полит, наук / К.Б. Барбарян. - М. : ННОУ «Московский гуманитарный университет», 2007. - 23 с.
  • [5] Гордиепко, П.В. Этнополитика стран постсоветского пространства: на примере Латвии. Автореф. дис. ... канд. полит.наук / П.В. Гордиенко. - М: Дипломатическая академия МИД России, 2008. - 21 с.
  • [6] Иманалиев, К.К. Проблемы и перспективы этнополитической консолидации в Кыргызской Республике. Дисс. докт. полит, наук. / К.К. Иманалиев. - М.: Дипломатическая академия МИД России, 2010.-321 с.
  • [7] Кудрявцева, Л.А. Функции и статус русского языка на Украине [Электронный ресурс] / Л.А. Кудрявцева // Русской Общины Украины. 01.07.2003. итл www.rnssian.kiev.ua
  • [8] Чесноков, А.С. Специфика политического регулирования иммиграционных процессов в современном мире. Автореф. дисс. докт. полит наук / А.С. Чесноков. - Екатеринбург: УГУ им. А.М. Горького, 2010. -46 с.
  • [9] Полянников, Т.Л. Неклассический национализм в современной мировой политике: социально-политический и культурный контекст. Автореф. дисс. канд. полит, наук/ Т.Л. Полянников. - М.: ВШЭ, 2009. - 29 с.
  • [10] Савинов, Л.В. Концепт нации, конституция и этнополитика / Л.В. Савинов // Ценности и Смыслы, № 3, 2010. - С. 61-68.
  • [11] См.: Проблемы управления в сфере межнациональных отношений (предпосылки и формы разрешения межнациональных конфликтов) / С.И. Замогильный, П.П. Великий, Т.А. Сафронова, А.С. Осоков, Д.В. Чернышевский. Саратов: Поволжская академия государственной службы, 1998. - 260 с., с. 252
  • [12] Крутий, И.А. Образование и конструирование толерантности в поликульгурных обществах России и Европы / Инновации в образовании. 2009, №1. - С. 23-37, с. 24-25.
  • [13] Сапего, Г.П. Иммигранты в Западной Европе / Мировая экономика и международные отношения, 2006, №9. - С. 50-58, с. 53-54.
  • [14] Кибенко, Е.Р. Корпоративное право Великобритании: Законодательство; Прецеденты; Комментарии / Е.Р. Кибенко. - К.: Юстиниан, 2003. - 368 с., с. 21.
  • [15] L?mosse, М. Les Anglais et le multiculturalisme [Electronic resource] / Cahiers de PUrmis. №6, 2000. - P. 21-36, p. 24.
  • [16] См.: Cesari, J., McLaughlin, S. European Muslims and the Secular State, Manchester / J. Cesari, S McLoughlin. - Aldershot: Ashgate, 2005, c. 45.
  • [17] Четверикова, O.H. Ислам в современной Европе: стратегия «добровольного гетто» против политики интеграции / Россия XXI. №№ 1-2, 2005. - С. 52-93., с. 77-78.
  • [18] Конституция Финляндии (от 11 июня 1999 года) [Электронный ресурс] / Конституции государств (стран) мира. Интернет-библиотека конституций Р. Пашкова. URL: http://worldconstitutions.ru/archives/139
  • [19] Новейший энциклопедический словарь : 20000 статей / Ред. Е.А. Варшавская. -М.: ACT: Астрель: Транзиткнига, 2006. - 1424 с., с. 1091.
  • [20] Саами (саамы, лапландцы, лопари) - народность общей численностью 60 тыс. чел. В Финляндии - 5 тыс. чел. См.: Новейший энциклопедический словарь : 20000 статей / Ред. Е.А. Варшавская. - М.: ACT: Астрель: Транзиткнига, 2006. - 1424 с., с. 1091.
  • [21] По заключенным Финляндией вступившим в силу в 1998 году хартиям и договорам, касающимся языковых и национальных меньшинств, русскоязычные и прочие меньшинства, такие как евреи и татары, считаются относящимися к указанным в Конституции прочим группам. См.: Вопросы русскоязычного населения Финляндии 4.1 [Электронный ресурс] / Выборг. Информационный портал. 11.03.2008. URL: http://www.vbrg.ru/articles/istoricheskie_zametki/voprosy_msskojazychnogo_nasele nija_finljandii_chl/.
  • [22] Гражданство Финляндии (новый закон 2003 г.) [Электронный ресурс] / Финовсд: Правовая информация и размышления о нашей жизни в Финляндии. 7.11.2003. URL: http://finoved.madistudio.com/?idm=l l&op=main&idcont=39
  • [23] Принципы высылки из страны - Случай с И. Антоновой [Электронный ресурс] / МИД Финляндии. Посольство Финляндии, Москва, Генеральное консульство Финляндии, Санкт-Петербург. 25.05.2010. Ьпр://???.Гт1апс1. org.ru/public/default. а5рх?сотеЩШ=193277&сотет1ап=15&си11гіге= ш-1Ш
  • [24] Принципы высылки из страны - Случай с И. Антоновой [Электронный ресурс] / МИД Финляндии. Посольство Финляндии, Москва, Генеральное консульство Финляндии, Санкт-Петербург. 25.05.2010. Ьир://ууу.Гт1ап
  • [25] Принципы высылки из страны - Случай с И. Антоновой [Электронный ресурс] / МИД Финляндии. Посольство Финляндии, Москва, Генеральное консульство Финляндии, Санкт-Петербург. 25.05.2010. 1Шр://шшш.Гіп1апс1.ог§.ги/риЬ1іс/беГаиИ.а8рх?сотепііб=193277&сопіет1ап=15&сиИиге= ги-ЇШ
  • [26] Обсуждение законопроекта о разрешении на пребывание прочим родственникам [Электронный ресурс] / Министерство иностранных дел Финляндии. Посольство Финляндии, Москва, Генеральное Консульство Финляндии, Санкт-Петербург. Новости, 12.07.2010. 1ЛШ: http://www.finland.org.ru/pubIic/default.aspx7contenticM 96772&соп1ет1ап=15&с иКиге=ги-1Ш
  • [27] Левин, З.И. Менталитет диаспоры (Системный и социокультурный анализ) / З.И. Левин. - М: Институт востоковедения РАН; «Крафт+», 2001. - 176 с., с. 30
  • [28] Новейший энциклопедический словарь : 20000 статей / Ред. Е.А. Варшавская. -М.: ACT: Астрсль: Транзиткнига, 2006. - 1424 с., с. 1191.
  • [29] Новейший энциклопедический словарь : 20000 статей / Ред. Е.А. Варшавская. -М.: ACT: Астрель: Транзиткнига, 2006. - 1424 с., с. 1367.
  • [30] Эко, У. Политкорректность или нетерпимость? / Картонки Минервы. Заметки на спичечных коробках. СПб.: Симпозиум, 2010. - С. 45-48.
  • [31] 3 Четверикова, О.Н. Ислам в современной Европе: стратегия «добровольного гетто» против политики интеграции / Россия XXI. №№ 1-2, 2005. - С. 52-93., с. 77-78.
  • [32] Этциони, А. Новое золотое правило. Сообщество и нравственность в демократическом обществе / В.Л. Иноземцев (ред.). Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология. - М.: Academia, 1999. - 640 с. - С. 309-337.
  • [33] Сапего, Г.П. Иммигранты в Западной Европе / Мировая экономика и международные отношения, 2006, №9. - С. 50-58, с. 54-55; Крутий, И.А. Образование и конструирование толерантности в поликультурных обществах России и Европы / Инновации в образовании. №1,2009. - С. 23-37, с. 25-28
  • [34] Левин, З.И. Менталитет диаспоры (Системный и социокультурный анализ) / З.И. Левин. - М: Институт востоковедения РАН; «Крафт+», 2001. - 176 с., с. 30.
  • [35] Этнические ценности полиэтничного общества: Социологический очерк / Т.Г. Исламшина. - Казань: КГТУ, 1996. - 247 с.
  • [36] Там же, с. 49.
  • [37] Конституции государств Европейского Союза / Под общ. ред. Л.А. Окунькова. - М. : ИНФРА-М - НОРМА, 1997. - 816 с., с. 665.
  • [38] Правительство Франции внесло две поправки в закон о запрете религиозной символики в школах [Электронный ресурс] / Седмица.ш. Церковно-Научный Центр: Православная Энциклопедия. 09.02.2004.1ЖЬ: http://www.scdmitza.ru/ncws/297959.html
  • [39] Фещенко, В. Цыганский ренессанс / В. Фсщснко // «Российская газета». Федеральный выпуск №5298 (219), 29.09.2010. - С. 7.
  • [40] Сапего, Г.П. Иммигранты в Западной Европе / Мировая экономика и международные отношения, 2006, №9. - С. 50-58, с. 53.
  • [41] Деминцева, Е.Б. Иммигрантские сообщества: опыт Франции / Е.Б. Деминцева // Россия в глобальной политике. № 5, Сентябрь - Октябрь 2006. - С. 14-21, с. 22. Боргулев, М. Иммиграционная политика Франции: выводы и уроки для России / М. Боргулев // Государство и Антропоток. Центр стратегических исследований Приволжского федерального округа. 1ЖЕ:
  • [42] http://www.antropotok.archipelag.ru/text/al23.htm
  • [43] Гражданский Кодекс (Франция) / Российский правовой портал. Публичная политико-правовая интернет-библиотека Р. Пашкова. 28 декабря 2008. 1ЖЬ: http://constitutions.ru/archives/416/36
  • [44] Получение гражданства США [Электронный ресурс] / Энциклопедия услуг по визам и иммиграции. 1ЖГ: http://www.us-visa.ru/immigration/naturalization.htm
  • [45] Конституции зарубежных государств. Американский континент: Аргентина, Бразилия, Канада, Мексика, США / Отв. ред. А.В. Багдасарян. - Ереван: Мхитар Гош, 1998.- 391 с., с. 290.
  • [46] Левин, З.И. Менталитет диаспоры (Системный и социокультурный анализ) / З.И. Левин. - М: Институт востоковедения РАН; «Крафт+», 2001. - 176 с., с. 30-31
  • [47] Там же, с. 30.
  • [48] Джонс, Р. Таиланд / Р. Джонс. - М: ACT, 2009. - 160 с. ISBN: 978-5-17-032979-3, р. 127. " Конституция Республики Узбекистан [Электронный ресурс] / Генеральное консульство Узбекистана в Нью-Йорке.
  • [49] URL: http://www.uzbekconsulny.org/ru/uzbekistan/constitution.pdf
  • [50] Конституция Республики Узбекистан [Электронный ресурс] / Генеральное консульство Узбекистана в Нью-Йорке. URL: http://www.uzbckconsulny.org/ru/uzbekistan/constitution.pdf
  • [51] Конституция Республики Узбекистан [Электронный ресурс] / Генеральное консульство Узбекистана в Нью-Йорке. URL: http://www.uzbekconsulny.org/ru/uzbekistan/constitution.pdf Конституция Украины [Электронный ресурс] / Президент Украины Виктор Янукович. Официальное представительство. 1ЖЬ: http://www.president.gov.ua/ru/content/constitution.htmI Крутии, И.А. Образование и конструирование толерантности в поликульгурных обществах России и Европы / Инновации в образовании. №1, 2009. - С. 23-37, с. 33-35; Сапего, Г.П. Иммигранты в Западной Европе / Мировая экономика и международные отношения, 2006, №9. - С. 50-58, с. 56-57. Ионии, Л.Г. Социология культуры / Л.Г. Ионин. - М.: Логос, 1996. - 280 с., с. 28-29; Сапего, Г.П. Иммигранты в Западной Европе / Мировая экономика и международные отношения, 2006, №9. - С. 50-58, с. 56-57. 4 Там же, с. 55.
  • [52] Германия. Гражданство [Электронный ресурс] / Миссия Международной организации по миграции в Молдове. Бюро по Миграции и Беженцам МВД Республики Молдова. URL: http://www.migratie.md/countries/germany/citizenship/ru.html
  • [53] Основной закон федеративной республики Германия от 23 мая 1949 г. с последующими изменениями и дополнениями до 20 октября 1997 года ) [Электронный ресурс] / Конституции государств (стран) мира. Интернет-библиотека конституций Романа Пашкова. URL: http://worldconstitutions.ru/archives/155
  • [54] Там же.
  • [55] Баркентин, А., Вильгельм, С. Как один Саррацин всю Германию «самоликвидиро-вал» / А. Баркентин, С. Вильгельм // Deutsche Welle: Германия, 01.09.2010. URL: http://www.dw-world.de/dw/article/0„5962517.00html
  • [56] Джордано, P. Письмо в защиту Германии [Электронный ресурс] / Р. Джордано // Лснта.ру, 13 октября 2010. URL: http://lenta.ru/columns/2010/10/13/brief/
  • [57] Бабич, Дм. Поражение мультикультурализма? Признание Ангелы Меркель, которое стало сенсацией в Европе [Электронный ресурс] / Д. Бабич // РИА Новости, 20.10.2010 URL: http://www.rian.ru/authors/20101020/287486460.html
  • [58] Конституция Латвийской Республики [Электронный ресурс] / Сайты государственных учреждений. ЬаПив 2003-2004. 1Л1Ь: http://latius.narod.ru/law/constitution.htm
  • [59] Закон Латвийской Республики «О гражданстве»Электронный ресурс] / Министерство иностранных дел Латвийской республики. 1ЖЬ: http://www.latvia.ie/ru/consul-іпґо/355/
  • [60] Закон Латвийской Республики «О гражданстве» [Электронный ресурс] / Министерство иностранных дел Латвийской республики. 1ЖЬ: http://www.latvia.ie/ru/consul-іпґо/355/
  • [61] Там же.
  • [62] Закон Литовской Республики о гражданстве [Электронный ресур] / Агентство АЛЕФ. Европа. Иммиграция. URL: http://www.alef-agency.com/lmmigration/gr/grlit/] и Эстонии [Закон о гражданстве Эстонии [Электронный ресурс] / PROFI-L PRAHA s.r.o. URL: http://www.ppcz.cz/news/zakon-o-grazhdanstvje-estonii/
  • [63] Закон о гражданстве Эстонии [Электронный ресурс] / PROFI-L PRAHA s.r.o. URL: http://www.ppcz.cz/ncws/zakon-o-grazhdanstvje-estonii/
  • [64] Источник: Полещук, В. Неграждане в Эстонии / В. Полещук. - М.: Европа, 2005. -96 с., с. 30.
  • [65] Полещук, В. Неграждане в Эстонии / В. Полсщук. - М.: Европа, 2005. - 96 с.
  • [66] Там же, с. 29-31.
  • [67] Конституция Республики Абхазия [Электронный ресурс] / Официальный сайг Президента Республики Абхазии С.В. Багапша. иРЬ: 1Щр://ууу.abkhaziagov.org/ru/state/sovereignty/index.рИр?рЬга8е_іб=319277
  • [68] Там же.
  • [69] Конституция Грузии [Электронный ресурс] / СоюзПравоИнформ. Законодательство Стран СНГ. 1ЖЬ: http://www.base.spinform.ru/show_doc.fwx?regnom=4524&oidn=_13I0KPKDD#_l ЗЮКРКПО
  • [70] Левин, З.И. Менталитет диаспоры (Системный и социокультурный анализ) / З.И. Левин. - М: Институт востоковедения РАН; «Крафт+», 2001. - 176 с., с. 30
  • [71] Проблемы управления в сфере межнациональных отношений (предпосылки и формы разрешения межнациональных конфликтов) / С.И. Замогильный, П.П. Великий, Т.А. Сафронова, А.С. Осоков, Д.В. Чернышевский. Саратов: Поволжская академия государственной службы, 1998. - 260 с., с. 244
  • [72] Конституция Российской Федерации [Электронный ресурс]. URL: http://www.constitution.ru/
  • [73] Федеральный закон «О гражданстве РФ» от 31.05.2002 N 62-ФЗ [Электронный ресурс] / Консультант Плюс. URL: http://www.consultant.ru/popular/civic/
  • [74] Федеральный закон РФ от 17.06.1996 №74-ФЗ «О национально-культурной автономии» (в ред. 30.11.2005). 17 июня 1996 года № 74-ФЗ [Электронный ресурс] / Консультант Плюс.
  • [75] Проблемы управления в сфере межнациональных отношений (предпосылки и формы разрешения межнациональных конфликтов) / С.И. Замогильный, П.П. Великий, Т.А. Сафронова, А.С. Осоков, Д.В. Чернышевский. Саратов: Поволжская академия государственной службы, 1998. - 260 с., с. 243-252.
  • [76] Там же, с. 244.
  • [77] Левин, З.И. Менталитет диаспоры (Системный и социокультурный анализ) / З.И. Левин. - М: Институт востоковедения РАН; «Крафт+», 2001. - 176 с., с. 31.
  • [78] Waul, Th. de. Black Garden: Armenia and Azerbaijan Through Peace and War / Th. de Waal. - N.-Y.: New York University Press, 2003. - 268 p., p. 133.
  • [79] Левин, З.И. Менталитет диаспоры (Системный и социокультурный анализ) / З.И. Левин. - М: Институт востоковедения РАН; «Крафт+», 2001. - 176 с., с. 31.
  • [80] Там же, с. 31.
  • [81] Левин, З.И. Менталитет диаспоры (Системный и социокультурный анализ) / З.И. Левин. - М: Институт востоковедения РАН; «Крафт+», 2001. - 176 с., с. 32.
  • [82] Вейден, К. де. Должна ли Европа открыть свои границы для иммиграции? Лекция. / К. де Венден. - Н.Новгород; «Альянс Франсез - Нижний Новгород», 11 октября 2006 г.
  • [83] Лебедева, Н.М. Социальная психология этнических миграций / Н.М. Лебедева. -М.: Институт этнологии и антропологии им. И.Н. Миклухо-Маклая, 1993. - 195 с., с. 37.
  • [84] Лебедева, Н.М. Социальная психология аккультурации этнических групп. Дисс... докт. психол. Наук / Н.М. Лебедева. - М.: РАГС, 1997. - 310 с., с. 290.
  • [85] Сапего, Г.П. Иммигранты в Западной Европе / Мировая экономика и международные отношения, 2006, №9. - С. 50-58., с. 54.
  • [86] Филиппова, Е. Французы, мусульмане: в чем проблема? / Этнографическое обозрение. №3, 2005. - С. 22-27, с. 22.
  • [87] Сапего, Г.П. Иммигранты в Западной Европе / Мировая экономика и международные отношения, 2006, №9. - С. 50-58, с. 55.
  • [88] Левин, З.И. Менталитет диаспоры (Системный и социокультурный анализ) / З.И. Левин. - М: Институт востоковедения РАН; «Крафт+», 2001. - 176 с., с. 32.
  • [89] Там же. С. 32.
  • [90] Левин, З.И. Менталитет диаспоры (Системный и социокультурный анализ) / З.И. Левин. - М: Институт востоковедения РАН; «Крафт+», 2001. - 176 с., с. 32.
  • [91] Дятлов, В.И. Современные торговые меньшинства: фактор стабильности или конфликта: / В.И. Дятлов. - М. : Наталис, 2000. - 191 с., с. 115.
  • [92] Левин, З.И. Менталитет диаспоры (Системный и социокультурный анализ) / З.И. Левин. - М: Институт востоковедения РАН; «Крафт+», 2001. - 176 с., с. 32-33.
  • [93] «Они чуть нс убили Мигеля». «МК» пообщался с одним из участников «чернобелой» драки в садике Пушкина / «Московский комсомолец» в Нижнем Новгороде. 26 мая - 2 июня 2010 г. - С. 7. ISSN 1562-1987., с. 7.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >