Полная версия

Главная arrow Культурология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ СТИМУЛИРОВАНИЕ МЕЖКУЛЬТУРНЫХ КОММУНИКАЦИЙ

Основанием интеграционно-дезинтеграционных процессов в полиэтничном обществе является межкультурная коммуникация, которая представляет собой эмерджентную систему коммуникативных действий, имеющих социокультурное содержание. Такое рассмотрение межкультурной коммуникации возможно благодаря комбинации концептуальных положений теории Ю. Хабермаса, развивавшему в контексте рационализма и научного модерна идеи коммуникативного действия и консенсуса, и системного подхода Н. Лумана, в постмодернистском толковании представлявшего коммуникацию как аутопойетичную и самодостаточную sui generous. В данном параграфе комбинирование положений двух теорий получает эмпирическое обоснование. Н. Луман считал главным условием преодоления барьеров коммуникации сам процесс коммуникации и наличие посредника1. Ю. Хабермас - ценностный консенсус и коммуникативные действия“. В этом параграфе будет определена значимость, которую имеют для межкультурной коммуникации посредник, ценностный консенсус, а также взаимосвязанные и целенаправленные коммуникативные действия.

С этой целью было предпринято комплексное эмпирическое исследование (2007-2009 гг.), включавшее в себя три этапа: аналитический (ноябрь 2007 г. -октябрь 2008 г.), экспериментальный (ноябрь 2008 г. - ноябрь 2009 г.), контрольный (ноябрь 2009 г.). На аналитической стадии выяснялось, каким образом развивается межкультурная коммуникация без наличия специальных посредников или при участии эпизодических посредников. Экспериментальный этап представлял собою последовательную серию посреднических мероприятий, стимулирующих коммуникацию и культурный обмен между русскими студентами (под которыми имеются в виду все коренные жители, говорящие на русском языке) и иностранными студентами. Контрольный этап включал оценку результатов эксперимента. Критерием оценки коммуникативной динамики выступали статистически подтвержденные изменения динамики межкультурной коммуникации.

Динамика показателей развития межкультурной коммуникации фиксировалась с помощью трех опросных срезов (ноябрь 2007 г., октябрь 2008 г., ноябрь 2010 г.). В опросных срезах были задействованы равночисленные (по 26 человек в каждой выборке; п=52) случайные выборки русских и иностранных студентов [1] [2] (африканцев - 42%, индусов - 19%, китайцев - 39%) Нижегородского государственного технического университета им. Р.Е. Алексеева.

Для проведения исследования по социологическим срезам автором был составлен опрос, состоящий из 14 утверждений. Респондентам, как русским, так и иностранцам, следовало оценить правильность каждого утверждения по 10-балльной шкале.

Иностранным студентам предлагались утверждения (Приложение 2): 1) общаясь с русскими, узнаю много нового и важного; 2) русская культура богата и разнообразна; 3) у нас с русскими одни и те же ценности; 4) с русскими приятно общаться; 5) мне нравится узнавать о русских традициях и истории; 6) я хочу иметь больше друзей и приятелей среди русских; 6) я понимаю многое в поведении и психологии русских людей; 7) мы с русскими во многом одинаковы; 8) я понимаю многое в поведении и психологии русских людей; 9) национальная принадлежность не мешает общению; 10) с русскими мне интересно; 11) русская культура похожа на нашу; 12) уверен, что и я сам интересен для русских; 13) среди русских много талантливых, умных людей; 14) культурные различия -это вымысел.

Аналогичные утверждения были предложены русским студентам (Приложение 3): 1) общаясь с иностранными студентами, узнаю много нового и важного; 2) культура стран, откуда приезжают студенты-иностранцы, богата и разнообразна; 3) с иностранными студентами у нас одни и те же ценности; 4) с иностранными студентами приятно общаться; 5) мне нравится узнавать о жизни и традициях стран, откуда приезжают студенты-иностранцы; 6) я хочу иметь больше друзей и приятелей среди иностранных студентов; 7) мы с русскими во многом одинаковы; 8) я понимаю многое в поведении и психологии студентов-иностранцев; 9) национальная принадлежность не мешает общению; 10) с иностранными студентами мне интересно; 11) культура стран, откуда прибывают иностранные студенты, похожа на нашу; 12) уверен, что и я сам интересен для иностранных студентов; 13) среди иностранных студентов много талантливых, умных людей; 14) культурные различия - это вымысел.

Утверждения (как для русских, так и для иностранных студентов) можно распределить на две группы. Утверждения № 1,2, 4, 5, 6, 9, 10, 12, 13 определяются нами как маркеры расположенности к межкультурной коммуникации и вовлеченности в нее (далее - «маркер вовлеченности и расположенности» или «маркер I»), Утверждения № 3, 7, 8, 11, 14 определяются как маркеры консенсуса (далее - «маркер консенсуса» или «маркер И»),

Социально-диагностические срезы, проводимые с интервалом сначала в 11, затем - в 12 месяцев, позволили проследить динамику межкультурной коммуникации со специальным посредником и без него, а также уточнить роль консенсуса в межкультурном интеграционно-коммуникативном взаимодействии.

Аналитический этап. Проживая в России, иностранные студенты, так или иначе, оказываются в инокультурном окружении, с которым периодически вступают в коммуникативную связь, а некоторые русские имеют эпизодический опыт взаимодействия с иностранными студентами. Все это, предположительно, должно способствовать межкультурной коммуникации и, как следствие, положительной динамике социокультурного интегративного процесса.

Динамику межкультурной коммуникации без наличия специального посредника позволяет проследить сравнительный анализ первого и второго срезов: конец ноября 2007 г. и начало октября 2008 г.

Сравнительный анализ результатов первого и второго социологических срезов среди иностранных студентов. Динамика степени расположенности к межкультурной коммуникации и вовлеченности в нее иностранных студентов представлена в таблице 3. На момент первого среза степень соответствия утверждений реальности оценивалась респондентами крайне низко: средний показатель по маркеру расположенности и вовлеченности составил 1,9 баллов. Такой незначительный показатель можно объяснить малым опытом пребывания в инокультурном окружении, недостаточным владением языком принимающего сообщества и общей социокультурной неадаптированностью. Средний показатель маркера консенсуса на момент первого среза был значительно выше - 3,8 балла. На момент первого среза сложно было объяснить, почему при минимальном значении маркера I, т.е. при очень низкой коммуникативной интеграционной активности маркер консенсуса оказался относительно высок. Ситуацию мог прояснить срез № 2.

Таблица 3

Результаты первого и второго срезов (в баллах) среди иностранных

студентов

п/п

Утверждение

  • 1-й срез
  • (нояб.
  • 2007)

2-й

срез

  • (окт.
  • 2008)

Разница м/у 1-м и 2-м срезами

Оценка

достоверности

результатов

X

эмп.

Р[3]

X

кр.

1.

Общаясь с русскими, узнаю много

нового и важного

2,3

3,5

1,2

2,48

<0,05

2,01

2.

Русская культура богата и разнообразна

3,1

4,5

1,4

2,06

<0,05

2,01

3.

У нас с русскими одни и те же ценности

4,5

4,5

0

4.

С русскими приятно общаться

2,8

3,1

0,3

0,72

>0,05

2,01

5.

Мне нравится узнавать о русских традициях и истории

1,2

3,4

2,2

2,50

<0,05

2,01

6.

Я хочу иметь больше друзей и приятелей среди русских

1,7

3,1

1,4

1,58

>0,05

2,01

7.

Мы с русскими во многом одинаковы

5,1

4,1

-1

2,01

=0,05

2,01

8.

Я понимаю многое

в поведении и психологии русских людей

0,9

2,2

1,3

1,92

>0,05

2,01

9.

Национальная принадлежность не мешает общению

2,2

0,9

-1,3

2,03

<0,05

2,01

10.

С русскими мне интересно

1,2

1,6

0,4

0,96

>0,05

2,01

11.

В моей родной и русской культуре немного различий

2,1

2,3

0,2

0,45

>0,05

2,01

12.

Уверен, что и я сам интересен для русских

1,5

0,3

-1,2

2,10

<0,05

2,01

13.

Среди русских МНОГО талантливых, умных людей

2,2

3,5

1,3

2,24

<0,05

2,01

14.

Культурные различия - это вымысел

2,5

1,6

-0,9

2,02

<0,05

2,01

Срез, проведенный у иностранных студентов спустя 11 месяцев, дал несколько иные результаты. Средний балл по маркеру вовлеченности и расположенности на этот раз составил 2,6. Совокупная разница по данному маркеру между вторым и первым срезами составила, таким образом, 0,7 балла. По маркеру консенсуса показатель на момент второго среза составил 3,7 балла. По этому маркеру совокупная разница между вторым и первым срезами - «-0,1». Данные количественные показатели нуждаются в дополнительном пояснении.

Рассмотрим динамику коммуникативно-интеграционного движения в среде иностранных студентов более подробно. В таблице 4 отражена разница результатов II и I срезов по каждому из четырнадцати показателей. Показатели маркера вовлеченности и расположенности в семи из девяти случаев имеют положительную динамику, которая, однако, крайне незначительна. Кроме того, по маркеру вовлеченности и расположенности в двух случаях отмечена отрицательная динамика. Для оценки статической значимости изменений, выявленных внутри группы на период II среза, применялся /-критерий Стъюдента. Как видно из таблицы, статистическая достоверность позитивных сдвигов в группе подтверждается только по четырем параметрам: 1) общаясь с русскими, узнаю много нового и важного; 2) русская культура богата и разнообразна; 3) мне нравится узнавать о русских традициях и истории; 4) среди русских много талантливых, умных людей. По этим параметрам эмпирическое значение /-критерия выше критического. Положительные изменения по другим четырем параметрам носят случайный, статистически недостоверный характер.

Обращает на себя внимание закономерность: положительная динамика оказывается статистически значимой преимущественно в тех случаях, когда ее

можно объяснить учебным процессом. «Много нового и важного» можно узнать от преподавателя (утверждение 1), от него же - «о богатой и разнообразной русской культуре» (утверждение 2), «о русских традициях и истории» - (утверждение 5); о талантливых, умных русских людях (утверждение 13). Статистически незначимыми оказываются изменения, осмысление которых выходит за рамки классно-урочного процесса: «с русскими приятно общаться»; «я хочу иметь больше друзей и приятелей среди русских»; «я понимаю многое в поведении и психологии русских людей»; «с русскими мне интересно». Полученный вывод согласуется с утверждением о роли посредника в межкультурной коммуникации, высказанным Н. Луманом.

Чтобы понять выявленную закономерность в контексте нашего исследования, проанализируем коммуникативную ситуацию, в которой взаимодействуют русские и иностранцы в условиях российского вуза. С одной стороны, для иностранных студентов отдельно от русских проводятся специальные занятия по русскому языку и литературе. Эти занятия способствуют восприятию и пониманию русской культуры, однако межкультурная коммуникация имеет непаритетный характер, поскольку представляет собой взаимодействие одного человека (педагога) с группой. Поэтому в данном случае можно говорить, скорее, о процессе научения, нежели о культурном обмене.

С другой стороны, на занятиях по специальным предметам, прежде всего, техническим, ситуация приобретает противоположный характер: в группе преимущественно русских студентов, где занятия ведет русский преподаватель, проходит обучение один (в редком случае - два) иностранный студент. Культурного обмена и интеграции снова не происходит.

В ходе оценки изменений, происходивших в среде иностранных студентов в период между первым и вторым срезами, обнаруживается, что по двум показателям («национальная принадлежность не мешает общению» и «уверен, что и я сам интересен для русских») динамика была отрицательной. Причем статистические процедуры подтвердили, что изменения эти достоверны. Данные говорят о том, что на момент поступления в российский вуз небольшая часть иностранных студентов имела надежду на успех своей интеграции в инокультурную среду, которая, увы, не оправдалась, а студенты натолкнулись на барьеры в межкультурной коммуникации. Основным коммуникативным барьером в данном случае можно считать реально существующую социокультурную ситуацию, в которой иностранные студенты, находясь в инокультурном окружении, имеют минимальные возможности коммуникативного взаимодействия с этим окружением.

В частности, подавляющее большинство иностранных студентов проживает в общежитии. Причем проживание имеет компактный характер: от практики смешанного проживания русских и иностранных студентов, частично имевшей место в советское время, в последнее время отказались практически все вузы. Таким образом, взаимосегрегация русских и иностранцев во многом закрепляется правилами принимающего сообщества.

Можно сказать, что стандартная социокультурная ситуация, в которой оказывается в России студент-иностранец, в очень незначительной степени способствует (а иногда и препятствует) межкультурной коммуникации и социокультурной интеграции. На наш взгляд, такая ситуация объясняется, главным обра-

зом, недостаточным использованием посреднического потенциала в коммуникациях.

Между тем, в то время как по маркеру вовлеченности и расположенности положительная динамика все же наблюдалась, маркер консенсуса эволюционировал отрицательно. По двум показателям маркера (утверждения 7 и 14) данного маркера отрицательная динамика оказалась статистически значимой. По двум показателям маркера консенсуса статистически незначимой оказалась положительная динамика (утверждение 8 и 11). По одному показателю (утверждение 3) динамика зафиксирована не была.

Таким образом, можно заключить, что по мере пребывания в инокультурном окружении мигрант все более осознает культурно-ценностные различия и их значимость. Именно поэтому показатель консенсуса снижается. Более того, мы увидели, что развитие межкультурной коммуникации не обязательно способствует развитию консенсуса. На следующих этапах исследования нам предстояло выяснить, является ли это закономерностью или диссенсусные тенденции обусловлены малой коммуникативной активностью студентов.

Результаты первого и второго социологических срезов среди русских студентов отражены в таблице 4. Анализ материалов первого среза среди русских студентов по маркеру вовлеченности и расположенности показывает, что результаты эти невысоки, но все же несколько выше, чем на момент первого среза у студентов-иностранцев: совокупный средний балл у русских на момент первого среза составил 2,3 (при 1,9 у иностранных студентов).

Результаты первого и второго срезов (в баллах) среди русских студентов

Таблица 4

п/п

Утверждение

1-й

срез

  • (нояб.
  • 2007)

2-й

срез

  • (окт.
  • 2008)

Разница м/у 1-м и 2-м срезами

Оценка

достоверности

результатов

1 эмп.

Р

1

кр.

1.

Общаясь с иностранными студентами, узнаю много нового

и важного

0,5

0,6

0,1

0,36

>0,05

2,01

2.

Культура стран, откуда приезжают студенты-иностранцы, богата и разнообразна

3,5

3,9

0,4

0,72

>0,05

2,01

3.

С иностранными студентами у нас

одни и те же ценности

2,9

2,5

-0,4

0,03

>0,05

2,01

4.

С иностранными

2,2

2,7

0,5

0,81

>0,05

2,01

студентами приятно общаться

5.

Мне нравится узнавать о жизни и традициях стран, откуда приезжают студенты-иностранцы

1,3

1,5

0,2

0,38

>0,05

2,01

6.

Я хочу иметь больше друзей и приятелей среди иностранных

студентов

1,5

1,0

0,5

0,84

>0,05

2,01

7.

Мы иностранными студентами во многом одинаковы

1,5

1,9

0,4

0,51

>0,05

2,01

8.

Я понимаю многое в

поведении и психологии студентов-

иностранцев

3,1

1,6

-1,5

2,14

<0,05

2,01

9.

Национальная принадлежность не мешает общению

и

0,9

-0,2

0,34

>0,05

2,01

10.

С иностранными студентами мне интересно

2,4

3,8

1,4

2,02

<0,05

2,01

11.

Культура стран, откуда прибывают иностранные студенты, похожа на нашу

3,4

3,2

0,2

0,34

>0,05

2,01

12.

Уверен, что и я сам интересен для иностранных студентов

3,7

2,9

-1,2

2,09

<0,05

2,01

13.

Среди иностранных студентов много талантливых, умных людей

1,5

1,2

-0,3

0,61

>0,05

2,01

14.

Культурные различия это вымысел

1,9

1,8

-01

0,36

>0,05

2,01

Однако на момент второго среза совокупный средний показатель по маркеру вовлеченности и расположенности у русских составил 2,2 при совокупном показателе 2,6 у иностранцев по маркеру I). Таким образом, средний показатель изменений, имевших место между двумя срезами, равен “-0,1”. Действительно ли отрицательная динамика имела место в среде русских студентов?

Статистический анализ изменений различных показателей маркера вовлеченности и расположенности, имевших место у русских студентов в период между первым и вторым срезами, показал, что положительную динамику можно считать статистически достоверной только по одному параметру: «С иностран-

ными студентами мне интересно». По остальным пяти показателям (утверждения 1, 2, 4, 5, 6) положительная динамика не получила статистического подтверждения, поскольку значение /-критерия оказалось ниже предельно допустимого.

По четырем параметрам (утверждения 7, 10, 12, 13) была зафиксирована отрицательная динамика, причем в двух случаях (утверждения 10 и 12) изменения оказались статистически достоверными. Таким образом, в ситуации, где положительная динамика подтверждается по одному показателю, а отрицательная -по двум, мы можем говорить об общих отрицательно ориентированных изменениях.

Возникает вопрос: почему у русских студентов снизилась мотивация к межкультурной коммуникации, в то время как у иностранцев она все же выросла. Эта ситуация объясняется тем, что все иностранные студенты так или иначе устанавливают коммуникативные связи с инокультурным окружением. Как мы уже указывали, как правило, один (реже двое) иностранный студент обучается в группе, состоящей, в основном, из русских студентов. Однако далеко не во всех учебных группах есть студенты-иностранцы. В большинстве групп и даже на целых факультетах нет ни одного иностранного студента. Поэтому, если русский студент на первых этапах своего обучения в вузе мог надеяться на установление коммуникативных связей со студентами-иностранцами, интересовался особенностями их жизни и культуры, то по мере своего неудовлетворения данные потребности утрачивали актуальность.

Подводя итог, можно сказать, что стандартная социокультурная ситуация взаимодействия русских студентов с иностранными студентами в очень незначительной степени способствует (а часто и препятствует) межкультурной коммуникации и социокультурной интеграции.

Таким образом, русские студенты имели минимальные возможности установления коммуникативных взаимодействий с иностранными студентами. Большинство русских студентов за весь срок обучения в вузе ни разу не общались со студентами-иностранцами, а лишь периодически видели их в кулуарах учебного заведения. Поскольку межкультурная коммуникация не имела места, не могло быть и ее положительной динамики.

Совокупное среднее значение маркера консенсуса на момент первого среза составило 2,6, на момент второго среза - 2,2 балла. Таким образом, общая отрицательная динамика составила «-0,4». Однако статистическое подтверждение отрицательная динамика получила лишь в одном случае - утверждение 8 (я понимаю много в поведении и психологии студентов-иностранцев»). Поскольку по остальным позициям изменения не получили статистического подтверждения, мы не можем с уверенностью говорить в целом о какой-либо динамике маркера консенсуса. В данном случае не было зафиксировано ни согласие, ни какое-либо несогласие. При этом было отмечено (по маркеру расположенности и вовлеченности) практически полное отсутствие коммуникации как таковой. Здесь будет нелишним вспомнить слова Н. Лумана о том, что коммуникация невозможна без какого-либо согласия; но она невозможна также и без какого-либо разногласия[4].

Проведение двух социологических срезов позволяет сделать два вывода: 1) межкультурная коммуникация без специального посредника развивается крайне инертно или не развивается вовсе, а ее интеграционный потенциал не реализуется; 2) явной взаимосвязи между коммуникативной динамикой и консенсусом не обнаруживается.

Организационный этан социально-педагогического эксперимента.

Сравнительный анализ результатов I и II срезов показал, что влияние учебных дисциплин и эпизодических актов ситуативного взаимодействия между русскими и иностранными студентами недостаточно эффективно для коммуникативноинтеграционного процесса и имеет статистическое подтверждение по довольно малому числу параметров. Это говорит о том, что заложенные в учебном процессе возможности стимулирования межкультурной коммуникации на сегодняшний день не используются или используются не в полной мере. Данное обстоятельство обусловливает необходимость разработки специальной программы целенаправленного развития межкультурных коммуникативноинтеграционных процессов в условиях российского вуза.

Такая программа была составлена в ноябре 2008 г., ее внедрение было рассчитано на один год (приложение 4). Первой возможностью осуществить задуманное стал Международный День студента - 17 ноября (2008 г., Нижегородский государственный технический университет им. Р.Е. Алексеева).

Так, за относительно короткое время мы создали дружескую обстановку, узнали много нового о других культурах и показали свою. Праздник удался. Студенты шли на контакт с нами легко: с удовольствием принимали участие в конкурсах, пели, танцевали. Все остались довольны, и организаторы, и иностранные студенты, и приглашенные артисты.

Безусловно, большинство иностранных студентов в начале праздника чувствовали неловкость и стеснение, однако, осознав наше стремление к диалогу и интерес к из культуре, полностью окунулись в атмосферу дружбы и понимания1. В ходе устного интервью выяснилось, что большинство (75%) иностранных студентов остались довольны. Каждый из них высказал личную благодарность организаторам мероприятия, студенты показали желание о проведении подобных мероприятий чаще и убеждали нас, что после праздников личные контакты с русскими студентами наладились (47%) и жизнь стала немного ярче. Наши труды не пропали даром, все прошло соответственно нашим планам. Кроме того, 35% указали, что русские студенты стали намного терпимее и доброжелательнее по отношению к студентам-иностранцам.

Таким образом, мы проложили мостик взаимопонимания между культурами. Международный День студента послужил «отправной точкой» дальнейшего укрепления отношений, поэтому мы решили не ограничиваться разовым мероприятием.

После этих коммуникативных событий последовали другие - менее грандиозные, но не менее значимые. На конкурсе молодых исполнителей «Осенние дебюты» (ноябрь 200В) и Фестивале молодежного творчества «Студенческая весна» (март 2009 г.) перед студенческой аудиторией выступали с концертными номерами иностранные и русские студенты. Соревнования в коллективном молодежном творчестве русских и иностранцев были представлены конкурсами «Лучшая студенческая группа» (декабрь 2008) и «Лучший студенческий староста» (февраль 2009 г.). Акция «Молодежь за здоровый образ жизни» была направлена на совместное обсуждение русскими и иностранцами общих для большинства народов проблем сохранения здоровья, борьбы с опасными заболеваниями, распространением здорового образа жизни.

Особое значение для межкультурного интегративного движения имел «Студенческий Новый год» (декабрь 2008) который отмечался по-русски, по-китайски, по-камерунски и т.д. «Татьянин день» отличался от Международного дня студента тем, что посвящался именно российскому студенчеству, к которому на данный момент в одинаковой степени принадлежали как русские, так и иностранные студенты.

Неделя Межкультурных коммуникаций, проводимая в мае 2009 г., включала ряд мероприятий с участием русских и иностранных студентов: круглые столы («Неустаревшее понятие «честь», «Лидером может быть не каждый», «Что значит быть свободным человеком»), студенческий семинар «Коммуникативная культура молодежи».

Пушкинский Молодежный фестиваль искусств «Студенческая Болдинская осень» включал конкурсы академического вокала, поэтических сочинений, чтения стихов Пушкина, художественной фотографии, студенческих короткометражных фильмов. Лауреатами конкурса становились как русские, так и студенты-иностранцы. Фестиваль завершался совместной поездкой студентов в с. Большое Болдино. В ноябре 2009 г. вновь было проведено мероприятие, посвященное Международному дню студента1.

Последовательность и преемственность коммуникативных программ не менее важны, чем их насыщенность. Неслучайно Луман предлагал понимать процесс социокультурной эволюции как преобразование и увеличение возможностей перспективной коммуникации[5] [6].

Контрольный этап эмпирико-социологического исследования. Эффективность эксперимента, состоявшего в проведении ряда посреднических мероприятий с участием русских и иностранных студентов, следовало установить или опровергнуть путем сопоставления результатов двух социальнодиагностических срезов: до начала эксперимента и по его завершению, т.е. в октябре 2008 г. и в ноябре 2009 г.

Сравнительные результаты второго и третьего социально-диагностических срезов среди иностранных студентов представлены в таблице 5.

Как видно их таблицы, совокупный средний показатель по маркеру вовлеченности и расположенности составил на момент второго среза составил 2,6 балла, на момент третьего среза - 6,4. То есть совокупная разница, таким образом, составила 3,8, что вполне существенно, если учесть, что между вторым и первым срезом разница не превышала единицы. Кроме того, лишь в одном случае (а именно, в оценке утверждения № 13) статистическая значимость изменений не подтвердилась. По остальным восьми позициям маркера I значения Р критерия оказались ниже критического. Поэтому в данном случае мы с уверенностью можем говорить об активной положительной динамике, о развитии интеграционного потенциала в среде иностранных студентов за счет роста их расположенности к межкультурной коммуникации и вовлеченности в нее. Все это подтверждает эффективность экспериментальных мер и, следовательно, продуктивную роль посредника в межкультурной коммуникации.

Таблица 5

Результаты второго и третьего срезов (в баллах) среди иностранных студентов

п/

п

Утверждение

2-й срез (фоновый) окт. 2008

  • 3-й срез (контро льный) нояб.
  • 2009

Разница м/у 2-м и 3-м срезами

Оценка

достоверности

результатов

1

эмп.

Р

г

кр.

1.

Общаясь с русскими, узнаю много

нового и важного

2,3

7,2

3,7

2,09

<0,05

  • 2,0
  • 1

2.

Русская культура богата и разнообразна

3,1

7,7

3,2

2,15

<0,05

  • 2,0
  • 1

3.

У нас с русскими они и те

же ценности

4,5

2,8

-1,7

2,11

<0,05

  • 2,0
  • 1

4.

С русскими приятно общаться

2,8

6,1

3

2,01

= 0,05

  • 2,0
  • 1

5.

Мне нравится узнавать о русских традициях и истории

1,2

5,9

2,5

2,11

<0,05

  • 2,0
  • 1

6.

Я хочу иметь больше друзей и приятелей среди русских

1,7

7,5

5,5

2,43

<0,05

  • 2,0
  • 1

7.

Мы с русскими во многом

5,1

3,4

-1,7

2,19

<0,05

  • 2,0
  • 1

одинаковы

8.

Я понимаю

многое в поведении и психологии русских людей

0,9

1,5

0,6

1,23

<0,05

  • 2,0
  • 1

9.

Национальная принадлежность не мешает общению

2,2

4,3

3,4

2,81

<0,01

  • 2,6
  • 8

10.

В моей родной и русской культуре немного различий

1,2

0,9

-0,3

0,39

>0,05

  • 2,0
  • 1

11.

С русскими мне интересно

2,1

6,5

4,9

2,08

<0,05

  • 2,0
  • 1

12.

Уверен, что и я сам интересен для русских

1,5

5,9

5,6

3,1

<0,01

  • 2,6
  • 8

13.

Среди русских много талантливых, умных людей

2,2

6,6

3,1

2,00

>0,05

  • 2,0
  • 1

14.

Культурные различия - это

вымысел

2,5

1,5

1

2,11

<0,05

  • 2,0
  • 1

Что касается маркера консенсуса (его совокупный показатель в период второго среза составил 3,7 балла), то на время третьего среза совокупный показатель этого маркера был равен 2 баллам. Совокупная отрицательная динамика данного маркера составила 1,7. Это значительный показатель, даже если принять во внимание, что по одному показателю (утверждение 10) отрицательная динамика статистически не подтвердилась (по утверждению В не подтвердилась положительная динамика).

Наше наблюдение, сделанное при оценке результатов второго и первого срезов, все более принимало форму закономерности. По-видимому, осознание различий (и посредник часто этому способствует) влияет на коммуникацию благотворно. И, с другой стороны, именно в процессе коммуникации эти различия осознаются: только отсутствие коммуникативного обмена (или, как это часто бывает, его симуляция) создает иллюзию культурно-ценностной гомогенности.

Результаты второго и третьего срезов (в баллах) среди русских студентов представлены в таблице 6.

Результаты второго и третьего срезов (в баллах) среди русских студентов

п/

п

Утверждение

2-й срез (фоновый) окт. 2008

  • 3-й срез (контро льный) нояб.
  • 2009

Разница между 2-м и 3-

м

срезами

Оценка

достоверности

результатов

t

эмп.

Р

t

кр.

і.

Общаясь с иностранными студентами, узнаю много

нового и важного

0,5

3,5

3

2,03

<0,05

  • 2,0
  • 1

2.

Культура стран, откуда приезжают студенты-иностранцы, богата и разнообразна

3,5

6,1

2,6

2,39

<0,05

  • 2,0
  • 1

3.

С иностранными студентами у нас

одни и те же

ценности

2,9

1,5

-1,4

2,11

<0,05

  • 2,0
  • 1

4.

С иностранными студентами приятно общаться

2,2

6,1

3,9

2,71

<0,01

  • 2,0
  • 1

5.

Мне нравится узнавать о жизни и традициях стран, откуда приезжают студенты-

иностранцы

1,3

6,5

5,2

3,82

<0,00

1

  • 3,5
  • 0

6.

Я хочу иметь больше друзей и приятелей среди иностранных студентов

1,5

4,5

3

2,72

<0,05

  • 2,0
  • 1

7.

Мы иностранными студентами во мно-

1,5

1,5

0

Хабермас. -№3, 1995.-

гом одинаковы

8.

Я понимаю

многое в поведении и

психологии

студентов-

иностранцев

3,1

2,9

-0,1

0,19

>0,05

  • 2,0
  • 1

9.

Национальная принадлежность не мешает общению

2,4

3,1

2,2

1,93

>0,05

  • 2,0
  • 1

10.

Культура стран, откуда прибывают иностранные студенты,

похожа на

нашу

3,4

1,2

-2,2

2,25

<0,05

  • 2,0
  • 1

11.

С иностранными студентами мне интересно

3,7

6,9

4,2

2,73

<0,05

  • 2,6
  • 8

12.

Уверен, что и я сам интересен для иностранных студентов

1,5

7,1

5,6

2,09

<0,05

  • 2,0
  • 1

13.

Среди иностранных студентов много

талантливых, умных людей

1,9

5,4

3,5

3,56

<0,00

1

  • 3,5
  • 0

14.

Культурные различия - это

вымысел

0,5

0,5

0

Как мы помним, в период второго среза средний показатель маркера вовлеченности и расположенности составил 2,2 балла. И была отмечена отрицательная динамика данного маркера в виду практически полного отсутствия коммуникации русских студентов с иностранцами, несмотря на то, что они обучались в одном вузе. Причина того - в отсутствии посреднического взаимодействия между субъектами коммуникации.

На период третьего срез маркер расположенности и вовлеченности вырос на 3,3 балла и составил 5,5 балла. Положительная динамика статистически не подтвердилась лишь по одному показателю (утверждение 9). По другим восьми

показателям маркера расположенности и вовлеченности /-критерий оказался ниже критической нормы, что подтвердило статистическую значимость изменений и свидетельствовало о правильно выбранных экспериментальных мероприятиях, развитии межкультурных коммуникативных связей между русскими и иностранными студентами и развитии интеграционного процесса в политикуль-турной среде.

Что касается маркера консенсуса, который во втором срезе был равен 2,2 балла, на момент третьего среза его средний показатель составил 1,5. Отрицательная динамика маркера составила «-0,7». Хотя в данном случае изменения оказались статистически значимыми лишь по двум показателям (утверждения 3 и 10). По утверждению 8 негативная динамика статистически не подтвердилась, а в утверждениях 7 и 14 изменения не обнаружились.

Становится все более очевидным, что активизация межкультурной коммуникативной динамики напрямую не связана с гомогенизацией установок и консенсусом. Мы снова обнаруживаем, что коммуникация может рождать как понимание, так и непонимание, в том числе, понимание различий.

В эксперименте, помня о разнице в мировоззренческих ориентациях, мы не стремились эту разницу ликвидировать, но делали все возможное, чтобы межкультурная коммуникация имела место. Не было цели убедить русских и иностранце в том, что они одинаковые, или должны стать одинаковыми, чтобы эффективно взаимодействовать.

Между тем, как это часто бывает, испытывая полное удовлетворение своей деятельностью на поле межкультурной коммуникации, мы вдруг ощутили, что в теоретических (лумановских) основаниях нашей работы есть определенные несоответствия.

Вспомним хотя бы обращение Лумана к теории Парсонса. Оно было бы вполне закономерным, если бы Луман не стремился откреститься всеми возможными способами от теории социального действия, в разработку которой Парсонс внес существеннейший вклад.

И вообще: могут ли быть посредники вне действия? В конце концов и организованные нами как посредниками коммуникативные события являлись совокупностью коммуникативных действий. Почему же Луман сам встраивает свои теоретические положения в критикуемую им модель: «коммуникатор - посредник - коммуникант», вовлекая себя тем самым в парадигму научного модерна?

Почему у Лумана вдруг начинает работать1 хабермасовская теория рациональности коммуникативного действия, якобы «ошибочная уже чисто эмпирически»[1] [8]. Наверное, потому, что и Хабермас был прав: модерн является незавершенным проектом[9], и это - объективная социокультурная и коммуникативная реалия, что подтвердил наш эксперимент.

Межкультурная коммуникация и интегративно-дезинтегративные процессы. Подводя итог, попытаемся понять, каким образом развитие межкультурной коммуникации соотносятся с интегративными и дезинтегративными процессами в обществе. Коммуникацию не следует отождествлять с социокультурным взаимодействием, поскольку коммуникации более значительно дисперсны и динамичны. Поэтому отдельные разногласия и непонимание в коммуникациях не тожественны конфликту в социокультурном взаимодействии.

Теория коммуникативного действия, явившаяся вершиной модернистской парадигмы и получившая обоснование в работах Ю. Хабермаса, хотя и имеет тенденцию к упрощенному объяснению коммуникативного процесса, в принципе делает его достаточно понятным и четко структурированным. В этом плане Н. Луман напрасно призывает отказаться от теории действия вообще.

Коммуникативный диссонанс может иметь как негативный эффект, так и позитивный, поскольку поиск причин смысловой дисгармонии может привести к пониманию. В целом, как показал наш эксперимент, четкой взаимосвязи между развитием коммуникативно-интеграционных отношений не обнаруживается.

Абсолютизация категории консенсуса, как у Ю. Хабермаса, тоже может иметь неоднозначные последствия. Конечно, в идеале коммуникаторы должны понять друг друга. Но абсолютное понимание невозможно даже между близкими людьми, даже молчание можно интерпретировать по-разному, а продолжающаяся коммуникация может рождать все новые поводы к непониманию.

Лишь полная нейтрализация смыслов может создать эфемерный квазиконсенсус. Собственно, это и происходит в современном социуме, где политкорректная идея деформируется и понимается как насаждение культурно незаряженных коммуникативных посланий. Для социокультурной интеграции необходим сам факт и предмет коммуникации, представляющий интерес для обеих сторон, и, тем самым (по Парсонсу - обязательно) выступающий посредником.

Подводя итог исследования векторов интеграции и дезинтеграции в межкультурной коммуникации, можно констатировать, что в многоэтничном сообществе основанием социокультурных процессов интеграции и дезинтеграции является межкультурная коммуникация. Комбинирование концептуальных положений теории Ю. Хабермаса и системного подхода Н. Лумана позволяет рассматривать межкультурную коммуникацию эмерджентную систему коммуникативных действий, имеющих социокультурное содержание.

Ведущая роль посредника в коммуникации и системы коммуникативных действий позволяет реализовать интеграционные потенциалы межкультурной коммуникации, и это подтверждается экспериментально-диагностическими процедурами. Коммуникативный диссонанс альтернативен ценностному консенсусу. Однако ни диссонанс, ни консенсус не могут квалифицироваться как барьеры или условия коммуникативно-интеграционного процесса. В целом, чем более активна межкультурная коммуникация, чем более реализуется ее социокультурные интегративные возможности, тем в большей степени участники коммуникации осознают различия между собой. И это в большинстве случаев способствует интеграции.

  • [1] Луман, Н. Невероятность коммуникации / Проблемы теоретической социологии. Вып 3. - СПб.: СПбГУ, 2000. - С. 75-93.
  • [2] Хабермас, Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие / Ю. Хабермас. -СПб.: Наука, 2000. - 379 с.
  • [3] р - вероятность допустимой ошибки
  • [4] Луман, Н. Что такое коммуникация? / Социологический журнал. №3, 1995.— С. 114-125, с. 122. Савченко, И.Л., Морозова, О.И. На перекрестке мировоззрений: из опыта исследования ценностных установок русских и иностранных студентов / Мировоззренческие основания культуры современной России. Сборник Материалов Всероссийской научно-тсорстичсской конференции. 24 апреля 2010 г. Магнитогорск: Изд-во МГТУ, 2010.-С. 179-185, с. 83.
  • [5] См. подробнее: Савченко, И.А. Интеграционный потенциал межкультурных коммуникаций: диагностика и экспериментальное стимулирование / И.А. Савченко // Вестник экономики, права и социологии. 2011, №1. - С. 231-236, с. 234.
  • [6] Луман, И. Что такое коммуникация? / Социологический журнал. №3, 1995.— С. 114-125,с. 124.
  • [7] Луман, Н. Невероятность коммуникации / Проблемы теоретической социологии. Вып 3. - СПб.: СПбГУ, 2000. - С. 75-93.
  • [8] Луман, Н. Что такое коммуникация? / Социологический журнал. №3, 1995,-С. 114-125, с. 117.
  • [9] Савченко, И.А. Современность как незавершенный социокультурный проект / Актуальные проблемы социальной коммуникации. Материалы Первой международной научно-практической конференции. - Н.Новгород: НГТУ, 2010. - С. 148-150, с. 148, 150.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>