Полная версия

Главная arrow Культурология arrow Интеграция и коммуникация как векторы социокультурной динамики

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Межэтническое взаимодействие и коммуникативный процесс

С целью изучения коммуникативной стороны жизнедеятельности полиэтничного общества в этой главе мы описываем модели межкультурной коммуникации, разработанные в русле оппозиционных парадигм: научного модерна, теории коммуникативного действия и постмодерна. Раскрывается стремление Ю. Хабермаса продолжать исследования коммуникации в рамках модернистской теории коммуникативного действия, так как модерн, по его мнению, есть не исчерпавший себя «незавершенный проект».

Н. Луман как наиболее яркий представитель постмодерна в теории коммуникации развенчивает модернистские подходы и считает коммуникацию «невероятной вещью в себе». Однако подробный анализ исследований Лумана позволяет обнаружить, что в действительности Луман сам вовлечен в критикуемую им модернистскую теорию коммуникативного действия.

КОММУНИКАТИВНЫЙ ДИССОНАНС И КОНСЕНСУС В МОДЕРНИСТСКИХ МОДЕЛЯХ

Новейшая эпоха изобрела два дискурса межкультурной коммуникации: современный и постсовременный. Традиционная модернистская коммуникативи-стика начиналась с построения ясных схем коммуникативного действия (У. Липпман, Г. Лассуэл, К. Шеннон и У. Уивер и др.). Но в конце XX столетия Никлас Луман заменил систему коммуникативных действий и жизненных миров на трехкомпонентную коммуникативную систему (содержащую информацию, сообщение и понимание), которая по сути своей является замкнутой sui generous1. Множественность коммуникаций, их сетевой характер - все эти понятия органично вписывали построения Лумана в дискурс постмодерна[1] [2].

Но в то же самое время другой ученый, вечный оппонент Н. Лумана, Ю. Хабермас, заставляет задуматься о том, что ученые поспешили расстаться с понятием современности (modernity). Хабермас называет модерн «незавершенным проектом»[3].

Попытаемся подробнее проследить развитие научных дискурсов межкультурной коммуникации. Но начать считаем необходимым с поиска коммуникативного начала в межкультурных коммуникациях.

Мы не сделаем открытия, если укажем на то, что реальные связи и взаимодействия в человеческом обществе являются коммуникацией. Межэтническое взаимодействие - не исключение. Между тем до сих пор изучение межкультурной коммуникации как области научного знания проходило обособленно от общей теории коммуникации. В исследованиях межкультурной коммуникации на основе этнографического и этнологического понятийного аппарата социокультурные процессы теряли коммуникативную сущность.

Отчасти объясняется это тем, что корифеи современной теории коммуникации (У. Шрамм, Ю. Хабермас, Н. Луман и др.), хотя и говорили периодически о культурно-детерминированных аспектах коммуникации, но не выделяли межкультурную коммуникацию в отдельную форму. С другой стороны, в западной социологии имеются примеры широкого взгляда на межкультурную коммуникацию. Так, Ю. Хабермас считает коммуникацию порождением мира культуры (или жизненного мира)1. Из этого выходит, что любая коммуникация является межкультурной, поскольку представляет собой взаимодействие культурных миров.

И все же, преследуя в основном образовательные цели, мы стремимся сделать науку о межкультурной коммуникации коммуникативной. Поэтому представляется целесообразным выделить основные концептуальные подходы к межкультурной коммуникации в контексте теории коммуникации.

Простые классификационные инструменты: модерн и постмодерн. Существуют различные варианты классификации научных подходов к коммуникации. Так, к примеру, В.М. Лоскутникова выделяет всего два подхода: футурологический (Д. Белл, Э. Тоффлер, И. Масуда, М. МакЛюэн, Н. Постман) и социально-философский. Причем последний подход представлен в основном двумя учеными: Ю. Хабермасом и Н. Луманом. Теория Хабермаса основана на принципе коммуникативного действия и фундирована идеями франкфуртской школы, а в концепции Лумана предлагается некий синтез системной теории общества и теории коммуникации".

Ф.И. Шарков в развитии теории коммуникации[4] [5] [6] выделяет три подхода. Первый подход базируется на классической позитивистской методологии субъектно-объектных диспозиций и представлен концепцией структурного функционализма. Второй, неоклассический подход основывается на когнитивной модели субъектно-объектных отношений. Третий, постнеоклассический подход сводит природу социального к субъектно-субъектным отношениям, то есть к принципу интерсубъективности, и исключает объектность.

Между тем сегодня наиболее популярным можно считать классификацию подходов, сочетающую в себе хронологическую последовательность, социокультурные переменные и реалии общественного развития. Речь идет о выделении двух типов коммуникации: модерна и постмодерна.

Такое выделение типов соответствует типам культуры и имеет культурно-детерминированную семантику, что важно для межкультурной коммуникации как основы интеграции. Поэтому такая классификация наиболее близка теме нашего исследования.

Вместе с тем разделение модернистстского и постмодернистского дискурсов межкультурной коммуникации сопряжено с рядом проблем и нюансов, на которых чуть позже мы остановимся более подробно.

Модернистская теория коммуникативного действия Модернистская теория межкультурной коммуникации основана на теории социального действия Толкотта Парсонса1, но с включением веберианских и феноменологических интерпретаций. Проблемы символических аспектов социальных взаимодействий кодирования-декодирования, значения и смысла в коммуникации, разрабатываются под несомненным воздействием символического интеракционизма (Ч. Кули[7] [8], Дж. Мид[9], У. Томас, Ф. Знанецкий[10]).

В модернистской концепции межкультурной коммуникации представлены субъектно-объектные и причинно-следственные связи, аспекты целеполагания и целенаправленности в межкультурных коммуникациях. Коммуникация делится на вполне определенные последовательности, сегменты и состоит из серии коммуникативных актов.

Такой подход использовался в утилитарных целях и преследовал задачу управления культурно-коммуникативными процессами как на межличностном уровне, так и на деловом, публичном и, главное, массовом. Для того, чтобы управлять такими процессами, необходимо применить аналитический метод, то есть разложить процесс на составляющие. Упрощение последовательности процесса упрощает и его понимание и, соответственно, управление процессом.

Поэтому представители утилитарного подхода к межкультурной коммуникации стремятся представить коммуникативный процесс в виде схематической модели. В основе модели как правило лежит некий концептуальный постулат. Такой постулат возник в 20-х годах прошлого века в русле изучения отношения «индивид - коммуникация» с появлением работ У. Липпмана[11], который исходил из убеждения в недосягаемости для индивида мира политики, невозможности верификации политической реальности с опорой на индивидуальное сознание. Эта позиция привела У. Липпмана к мысли о всесилии средств массовой информации, в том числе и в сфере межкультурных связей. Его исследование влияния стереотипов на общественное мнение отразило ту роль, которую, как он полагал, играют СМИ, осуществляя прямо направленное воздействие на аудиторию, вызывающее появление готовых, стереотипизированных представлении о социокультурных и политических процессах, что позволяет манипулировать индивидом с целью формирования убеждений, соответствующих интересам элиты или контрэлиты.

Основное положение концепции сформулировано Липпманом следующим образом: «По большей части, мы не видим сначала и затем определяем, а сначала определяем и только потом видим»1. Липпман имел в виду, что восприятие в ходе коммуникации детерминируется в первую очередь эмоциональной, а не содержательной стороной сообщения.

Если объяснять межкультурную коммуникацию, применяя концепцию Лип-пмана, то окажется, что в XX веке СМК реализуют такую стратегию убеждения, которая подчиняет себе демократический процесс за счет искусства достижения консенсуса среди различных социокультурных групп общества. Благодаря СМК, унифицируются различные проявления общественного мнения: «Производство одной общей воли из множества общих желаний состоит в основном в использовании символов, которые вбирают эмоции после того, как они отделены от идей, которые они несли»[12] [13] [14]. Индивид становится носителем стереотипов, которые предопределяют, программируют его реакцию на события и их участников'. Согласно концепции Липпмана в межкультурной коммуникации ведущую роль также играют стереотипные представления участников коммуникации.

Модели в духе модерна. Все модели коммуникации, разработанные в контексте научного модерна под несомненным влиянием идей У. Липпмана, отличаются друг от друга двумя параметрами: 1) выраженностью обратной связи; 2) степенью внимания к социокультурной среде, в окружении которой осуществляется коммуникация. По сути дела, главным достижением модернистского периода, развивающегося в рамках теории социального действия, была эволюция взглядов на факторы, влияющие на межкультурный коммуникативный процесс.

Так, если у К. Шеннона - У. Уивера[15] и Г. Лассуэлла[16] есть лишь намек на обратную связь, то у У. Шрамма[17] она становится ключевым элементом коммуникативного процесса.

Главная заслуга Шрамма - указание на барьеры коммуникации, что особенно актуально в исследовании социокультурных аспектов коммуникативного взаимодействия. Введенные Шраммом параметры кодирования - декодирования открывают путь к пониманию соотношения значения и смысла символов, позволяют ввести понятия коммуникативного диссонанса и гармонии смыслов.

Но при этом как у Шеннона - Уивера и Лассуэлла, так и у Шрамма коммуникатор и коммуникант остаются однородными социальными монолитами, и характер коммуникации представлен как не опосредованный.

Монолит превращается в более неоднородное образование сначала у Чарльза Кули, затем у П. Лазарсфельда - Б. Берельсона - Е. Катца1. Появляется понятие группы, состоящей из разных участников, среди которых выделяются один или несколько лидеров мнений. Подобное преобразование модели позволило объяснить многие сложные вопросы протекания межкультурной коммуникации. Модель из чисто механической превратилась в социально-конвейерную. Типичными первичными группами являются семья, а также такие социокультурные общности как этногруппа, диаспора, конфессиональная общность.

Социальная сторона моделирования коммуникативного процесса была усилена сначала в модели К. Лазарсфельда, а затем - в моделях Джона и Матильды Райли[18] [19].

Наряду с понятием первичной группы появляются понятия более широкой социальной структуры и всеобъемлющей социальной системы. Хотя модель Райли тяготеет к некой системности, здесь налицо методологическая ошибка -некорректное соотношение системного и структурно-функционального подходов, динамики и статики. Создается впечатление, что более широкая социальная структура статична, а всеобъемлющая социальная система динамична. Если такое положение вещей по непонятным причинам в действительности имеет место, то Райли должны были бы это объяснить.

Социологизация модели, начатая Лазарсфельдом и подхваченная Райли, повлекла за собой еще один дефект, особенно заметный при интерпретации межкультурной коммуникации. Элиминируются понятия кодирования - декодирования, а, следовательно - исчезает главный ориентир в объяснении проблем коммуникативных барьеров, связанных с соотнесенностью смыслов и значения, коммуникативным диссонансом и гармонией.

Попытка сделать модель оптимальной, добавить в нее психосоциальные составляющие коммуникативного процесса была предпринята Ю.В. Воронцовым[20]. Процессы кодирования - декодирования здесь хотя и не прописаны, но подразумеваются и реализуются в более широких социально-психологических параметрах, таких как источник семантических помех; классово-социальные фильтры; личностно-индивидуальные фильтры. В таких понятиях как семантическое поле и экстралингвистический параметр сообщения проявляются социокультурные элементы и аспекты коммуникативного процесса.

Хотя каждая новая модель являлась попыткой усилить социальную и социокультурную составляющую по отношению к предшествующей модели, конвей-ерно-механистическая основа всех моделей остается неизменной. Мы не случайно назвали эти модели модернистскими - они отражают сущностный подход к коммуникации в индустриальном обществе: сущностное содержание сообщения уподобляется материальному объекту, передаваемому на конвейере от одного субъекта к другому. Такой подход к коммуникации по сути своей был прагматическим, поскольку выявлял возможности управления общественными отношениями путем передачи информации от немногих к многим. Прагматическое направление в коммуникативной науке было вдохновлено идеями Липпма-на.

Несмотря на то, что ни одна из модернистских моделей не является приемлемой для адекватного описания и анализа социокультурных процессов, в этих моделях мы обнаруживаем важные для теории межкультурной коммуникации элементы. Исчерпал себя модернистский подход или у него есть будущее? Об этом - далее.

Коммуникативный диссонанс и консенсус. Промежуточная “I”. Как ни

парадоксально, но неоднократно критикуемая за свою тривиальность теория социального обмена, восходящая к классической, неразвернутой бихевиористской формуле легла в основу не только многих коммуникативных и

управленческих технологий, но и концепций межкультурного взаимодействия.

Объясняется это тем, что развитие науки имеет пресловутую циклическую направленность, и новое не всегда является прогрессивным. Создатели теории социального обмена Дж. Хомане и П. Блау, безусловно, были знакомы со взглядами Дж.Г. Мида1, но предпочитали смотреть на процесс взаимодействия более просто. Промежуточная “I”, вокруг которой строится символический интерак-ционизм Дж.Г. Мида, их интересовала меньше: «Довольно будет одной лишь интерпретации», говорит П. Блау[21] [22].

Известная схема символического интеракционизма также входит в

парадигму бихевиоризма. Но именно она содержит ключ к модернистскому толкованию коммуникации. “I”, обозначающая интеракцию или интерпретацию, неизбежно подразумевает личность - понятие, которого нет в теории обмена. В интеракционизме есть стимул, и есть реакция, есть информация и ответ на нее. Но даже самое незначительное сообщение сначала проходит через личность, и именно она, а не какой-то безличный механизм обратной связи, интерпретирует полученную информацию и формирует ответ на нее.

Также и процессы социокультурного взаимодействия и коммуникации происходят не между абстрактными «источником» и «приемником» информации, а между личностями. Личность - это только не «отправитель» и «реципиент» информации, это не машина, а нечто иное - это человек как носитель культуры. В культуре формируются такие социально-исторические понятия, как значение (толкование символов подобное тому, что представлено в толковых словарях) и смысл (та часть значения или то специфическое значение, которое вкладывает в слово конкретная личность).

Гармония смыслов и коммуникативный диссонанс. Основываясь на личностно-выраженной позиции в понимании природы коммуникации Уилбур Шрамм, чья классическая модель коммуникации нам уже известна, преобразовал мидовскую схему. Шрамм писал, что коммуникация - это то, что «совершается людьми. Сама по себе, без людей - она не существует. В сообщении нет другого содержания, помимо того, которое в него вложили люди, вступив в коммуникационные связи. Таким образом, изучающий коммуникацию тем самым изучает людей, вступающих в отношения друг с другом, со своими группами, организациями и обществом в целом. Они воздействуют друг на друга, информируют одних и являются информированными со стороны других при помощи определенных знаков, существующих независимо от каждого из них. Чтобы понять процесс коммуникации, необходимо понять, как люди общаются между собой»1.

Концепция коммуникации Шрамма прежде всего предусматривает модель двустороннего процесса связи, когда и отправитель, и получатель информации действуют в пределах свойственных им рамок соотнесенности, взаимоотношений, сложившихся между ними, и окружающей их социальной ситуации[23] [24].

Итак, коммуникация - это двусторонний процесс обмена сообщениями (сигналами), базирующийся на общепризнанных понятиях и обусловленный как содержанием взаимоотношений коммуникаторов А и Б, так и социальным окружением. В такой модели коммуникации особое значение имеют два элемента: а) стадия кодирования (сообщение, подготовленное источником - коммуникатором А, должно быть переведено на определенный язык и отправлено тому, кто принимает сообщение - коммуникатору Б); б) стадия декодирования (прежде чем приступить к действию, принимающий сообщение должен его интерпретировать, расшифровать). Именно на этих стадиях процесса коммуникации возникает множество коллизий в достижении взаимопонимания между источником сообщения и его адресатом.

Кодирование и декодирование, соотнесенность символов взаимодействующих сторон, в общем-то, и обеспечивают культурное взаимопонимание или, напротив, взаимное отторжение. Для того, чтобы правильно декодировать символ, недостаточно знать его значение - следует постигнуть его смысл, для чего необходимы усилия личности и определенный социокультурный контекст.

С этих позиций построение межкультурного коммуникативного процесса на уровне значений имеет минимальный эффект, поскольку интерпретации слов, жестов и других символов у взаимодействующих сторон неодинаковы, а иногда противоположны. Это становится особенно очевидным при наблюдении взаимодействия представителей разных социальных или культурноцивилизационных сфер.

Коммуникация на уровне смыслов гораздо сложнее, но при этом неизмеримо более эффективна. Гармония смыслов (в терминологии У. Липпмана1), или консенсус (Ю. Хабермас[25] [26]) предполагает одинаковый смысловой дискурс взаимодействующих сторон. Она имеет место тогда, когда у субъектов коммуникативного процесса не возникает ценностно-личностных, то есть смысловых противоречий в толковании таких понятий как справедливость, честность, родина, порядочность, преданность, ответственность, вера.

Сущностное содержание культурной общности можно объяснить только путем рассмотрения принципов поведения людей, ибо только здесь обнаруживает себя значимый символ, определяющий акт поведения. Определение значимого символа происходит в сознании человека, которое наполняется смыслами, исходящими из внешнего мира. Смысл формируется под воздействием культурной среды, воспитания, традиций, присущих той или иной этнической общности.

Но, вместе с тем, гармония смыслов - это идеальное понятие. Стремление к ней подобно желанию заново выстроить Вавилонскую башню и побудить всех людей мира говорить на одном языке и понимать друг друга.

Следовательно, для того, чтобы понять, могут ли, например, западная и незападные культуры вступить во взаимодействие, в диалог, или они всегда будут враждебны друг к другу, порождая различного рода конфликты, необходимо изучить и сравнить элементы этих культур, найти способы избежать противостояния, если сотрудничество невозможно. Причинами конфликтов могут стать как просто непонимание символики и языка культуры, так и глубинное неприятие смыслов и традиций, образцов поведения и мышления.

Итак, взаимодействие чуждых по ментальности культур может представлять немало сложностей, которые в своей основе имеют семиотическую и семантическую природу. Дисгармоничное взаимодействие и недопонимание связаны с неоднозначным кодированием и декодированием информационных знаков, неодинаковой интерпретацией смыслов, разным толкованием ценностей. Все это образует феномен коммуникативного (^мировоззренческим, когнитивным (А.А. Налчаджан[27]) диссонанса.

Коммуникативный диссонанс может проявляться как в неполноценном взаимном понимании участников коммуникации, неприятии жизненных установок и мотивов друг друга, так и в более глубинных противоречиях, соперничестве и конфликтах.

В современных коммуникативных технологиях (public relations) преодоление коммуникативного диссонанса - это самый главный шаг в межкультурной коммуникации. Поскольку связь с общественностью - это управление коммуникацией, коммуникатор призван самостоятельно конструировать процесс взаимодействия на основе личностных смыслов. Это означает создание искусственной гармонии смыслов, поскольку надеяться на гармонию реальную, увы, можно далеко не всегда. Такое конструирование мира общения требует от коммуникатора знания современных социально-психологических и социокультурных теорий.

Чтобы эффективно общаться, то есть достигать в коммуникации собственных целей и управлять ею, коммуникатору необходимо изучить систему смыслов взаимодействующей с ним личности или группы личностей.

«Говорите на языке собеседника» - эта фраза является ключевой и для большинства пособий по нейролингвистическому программированию. Но оно предполагает элементарное кодирование и манипуляцию. И рассчитано на невысокий культурно-психологический уровень объекта коммуникации.

Искусственный консенсус (или символическое конструирование СМЫСЛОВОЙ гармонии) не всегда удается сделать универсальным методом коммуникации, позволяющим преодолеть большинство психологических, социальных и этнокультурных барьеров в процессе межкультурной коммуникации. Это одна из главных проблем обоснования межкультурной коммуникации в модернистском духе.

Перспективы модернистского подхода. Начиная с шестидесятых годов прошлого столетия, стали набирать влияние новые тенденции коммуникативной науки: модернистский подход стал подвергаться переосмыслению, а в недрах научной мысли зарождался новый постмодернистский подход. Этот межпара-дигмальный период можно условно обозначить как футурологический переход. Внимание ученых стала занимать коммуникативная специфика зарождавшегося полвека назад глобального информационного общества1. Социокультурный аспект коммуникации стал восприниматься как архаизм, поскольку предполагалось, что в новом глобальном мире он полностью исчезнет вследствие универсальных информационных технологий и единообразной мировой информационной инфраструктуры. Информатизация социального пространства инициирует появление новых форм коммуникации - электронной коммуникации, что приводит к изменению характера и форм коммуникации будущего. В работах Д. Белла[28] [29], Э. Тоффлера[30], И. Масуды[31], М. Маклюэна[32] коммуникация понимается в аспекте развития технического потенциала информационного общества. Это обстоятельство затрудняет исследование патологий коммуникации, так как в данной традиции они обусловлены, прежде всего, техническими причинами. Философские и социокультурные основания коммуникативного взаимодействия остаются не проясненными.

Надо признать, что упомянутые ранее ученые во многом оказались правы: глобализация и информатизация сегодня стали реальностью. Развивается новое коммуникативное устройство мира, названое Элвином Тоффлером цивилизацией третьей волны *, а основным ресурсом создания и производства нового порядка, как и предсказывал Дэниел Белл[30] [34], стала информация.

Футорологи описывали грядущее общество и не видели в нем социокультурных переменных. Вернее, видели, но сами себе опасались признаться в этом. К примеру, Маклюэн утверждал, что «земной шар, “обвязанный” электричеством, не больше деревни»[35]. Но, будучи гениальным ученым, «видевшим» будущее, противоречил себе, признавая, по сути, что новый глобальный мир будет более дезинтегрирован и децентрализован, чем когда-либо: «Одержимость старыми схемами механической экспансии от центра к краям беспочвенна в нашем электрическом мире. Электричество не централизует, а децентрализует»[36].

Теоретики с точки зрения используемой методологии оставались в рамках модернистского подхода к теории коммуникации и ее социокультурным аспектам. Но вместе с тем, в русле футурологического подхода было описано грядущее постиндустриальное информационное общество.

Незавершенный проект современности. Постмодерн, о котором, начиная с конца восьмидесятых заговорили решительно все, до сих пор остается неосязаемой и непонятной социальной сущностью. Действительно, как понять обывателю, что общество, в котором он существует, живет и дышит «здесь и сейчас» нужно считать не современным, а постсовременным. В межкультурной коммуникации проблема преемственности модерна и постмодерна реализуется особенно сложно[37].

Также не лишено смысла мнение, что реальное социокультурное развитие мира во многом является прямым воплощением модернистского проекта, главными характеристиками которого являются технический прогресс и культурная унификация. Унификация, которая в ХУШ-Х1Х вв. осуществлялась в рамках государств, теперь происходит в масштабах всего человечества и принимает форму глобализации. Однако в развивающейся ситуации отнюдь не все так просто и прямолинейно, как представляют себе представители только что описанного футурологического направления.

Магистральную коммуникативную тенденцию в трансформации современного общества и государства выявил Юрген Хабермас . Ю. Хабермас указывал, что форма национальной идентичности, специфичная для Нового времени, сделала необходимым, чтобы каждая нация для достижения независимости организовалась в государство. Но в исторической действительности государство с национально-гомогенным населением всегда оставалось фикцией[38] [39].

Само национальное государство как раз и производит те движения за достижение независимости, в которых подавленные национальные меньшинства борются за свои права. Подчиняя меньшинства центральному управлению, национальное государство само вступает в противоречия с предпосылками самоопределения. Хабермас предположил, что в сегодняшних западных обществах происходит изменение формы классического национального государства[40]. «Я думаю, - пишет он, - о таком изменении формы национальной идентичности, при котором между двумя составными элементами смещается распределение веса. Если мое предположение правильно, их сочетание изменяется таким образом, что императивы силового политического самоутверждения национальных форм жизни больше не господствуют над способами действия демократического правового государства, а находят свою границу в постулатах универсализации демократии и прав человека»[41].

Коммуникацию Хабермас рассматривает в русле теории социального действия и оперирует понятием коммуникативного действия[42]. Согласованность коммуникативных действий ведет к консенсусу, являющемуся альтернативой используемого нами понятию коммуникативного диссонанса.

Хабермас достаточно подробно рассматривает роль коммуникации в интеграции. Ученый использует идею разделения жизненного мира и «системы», коренящегося в различении социальной и системной интеграции[43]. Это различение первоначально вводится как имеющее аналитический характер и основанное на оппозиции коммуникативного и стратегического действия. Механизмы общественной интеграции вообще создают из интеракций общественный порядок, но принципиальное различие в способе их работы может быть установлено через отсылку к структурам действия. В то время как механизмы социальной интеграции привязаны к ориентациям действия, системные механизмы интегрируют последствия действия (будь то преднамеренные или нет). Таким образом, социально-интегративные механизмы внутренне связаны со структурой действия, ориентированного на взаимопонимание, тогда как механизмы системной интеграции связаны со структурой стратегического действия1.

Юрген Хабермас показывает, что в полной мере своеобразие этих типов общественной интеграции определяется при учете специфики посредников, используемых для сплетения множества действий. «Медиа-регуляции» (деньги и власть) выделяются как «специальные коды» из обыденного языка, представляющего собой всеобщего посредника социального взаимодействия. Поэтому их интегрирующее действие выпадает из того горизонта, внутри которого осмысленно движутся участники коммуникации. И если порядки общества, созданные на пути социальной интеграции, остаются интуитивными для самих участников (хотя и присутствуют преимущественно в форме дорефлексивного фонового знания), то порядки, созданные системной интеграцией, контринтуитивны[44] [45].

Эти два типа общественной интеграции, по мнению Хабермаса, первоначально введенные лишь как аналитически различные перспективы рассмотрения, применительно к обществам модерна, получают субстанциальные коннотации, что позволяет говорить разных формах структурирования самой общественной реальности. Формы организации труда и господства, предшествующие модерну, еще были погружены в жизненный мир, тогда как в обществе модерна образуется третья область социального - над областью простых интеракций и поверх области организационных форм, вплетенных в жизненный мир[46].

Медийно регулируемые (посредством денег и власти) общественные подсистемы обособляются. В них взаимосвязи интеракций, выходящие за горизонт жизненного мира, сгущаются во «вторую природу» нормативно нейтральной социальности. Будучи непрозрачной для самих участников социального взаимодействия, последняя воплощает в себе «функциональный разум». Разъединение системы и жизненного мира внутри модерных жизненных миров ощущается как освещение форм жизни. Вместе с тем, поскольку медийно регулируемые подсистемы через специализацию языка как всеобщего медиума вычленяются из общественных компонентов жизненного мира, жизненный мир остается объемлющим концептом порядка[47].

Называя модерн «незавершенным проектом», на фоне набирающего силу постмодернистского дискурса Ю. Хабермас оказался одним из немногих, призывающих не ставить точку на рациональности научного модерна[48], поскольку считал, что коммуникативные действия и ценностный консенсус могут интегрировать общество.

В российской науке в последние десятилетия идея возвращения модерна становится все более востребованной. Так, основным тезисом статьи Э.А. Пайна «Мирное сосуществование XXI века» является «закат вульгарного мультикуль-турализма как возрождение культуры модерна»1.

Однако стремление оставаться на модернистских позициях в XXI веке у многих ассоциируется с научным консерватизмом. Поэтому внимания заслуживают также идеи, авторы которых объявляют себя новаторами.

  • [1] Луман Н. Введение в системную теорию / Н. Луман. - М.: Логос, 2007. - 360 с., с. 34.
  • [2] См.: Савченко, И.А. Дискурсы межкультурной коммуникации: от ясности к невероятности через незавершенный проект / И.А Савченко // Труды НГТУ им. Р.Е. Алексеева. Т. 79. Серия «Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии», № 2. Н.Новгород: НГТУ, 2010. - 120 с. - С. 58-69, с. 65-68.
  • [3] Хабермас, Ю. Модерн - незавершенный проект. Речь по случаю вручения премии имени Адорно / Ю. Хабермас // Первоисточники. иЯЬ: http://filosofiya2004.narod.ru/habermas.html
  • [4] Хабермас, Ю. Отношения между системой и жизненным миром в условиях позднего капитализма / Антология: В 2 ч. Ч. 2. - М.: Книжный дом «Университет», 2002. -С. 111-116.
  • [5] Лоскутникова, В.М. Хабермас и Луман: два подхода к исследованию процессов коммуникации в современном обществе [Электронный ресурс] / Открытый междисциплинарный электронный журнал «Гуманитарная информатика», Вып. 2, 2009. 1ЖЬ: http://huminf.tsu.rU/e-jumal/magazine/2/losk.htm
  • [6] Шарков, Ф.И. Истоки и парадигмы исследований социальной коммуникации / Социологические исследования. № 8, 2001. - С. 52-61, с. 61.
  • [7] Парсонс, Т. О структуре социального действия / Т. Парсонс. - М.: Акад. Проект, 2002. - 879 с.
  • [8] Кули, Ч.Х. Человеческая природа и социальный порядок / Ч.Х. Кули. - М.: Дом интеллектуал, кн., 2000. - 309 с.
  • [9] Мид, Дж. От жеста к символу / Дж. Мид // Р. Мертон, Дж. Мид, Т. Парсонс, А. Шюц. Американская социологическая мысль. - М.: МГУ, 1994. - 496 с.
  • [10] Томас, У., Знанецкий, Ф. Методологические заметки. Социокультурный интегра-ционизм / У. Томас, Ф. Знанецкий // Р. Мертон, Дж. Мид, Т. Парсонс, А. Шюц. Американская социологическая мысль: Тексты. - М.: МГУ, 1994. - 496 с. - 434-437.
  • [11] Липпман, У. Общественное мнение. Пер. с англ. / У. Липпман. - М.: Фонд «Общественное мнение», 2004. - 241 с.
  • [12] Там же, р. 67.
  • [13] Липпман, У. Общественное мнение. Пер. с англ. / У. Липпман. - М.: Фонд «Общественное мнение», 2004. - 241 с., р. 119.
  • [14] См.: Ахмадулин Е.В. Основы теории журналистики / Е.В. Ахмадулин - М.: ИКЦ «МарТ»; Ростов н/Д: «МарТ», 2008. - 320 с., с. 89.
  • [15] Шеннон К.Э. Современные достижения теории связи / Информационное общество. Антология. - М: ACT, Мидгард, 2004. - 512 с. - с. 23-40.
  • [16] См.: Грачев, М.Н. Политическая коммуникация: теоретические концепции, модели, векторы развития / М.Н. Грачев. - М.: Прометей, 2004. - 328 с., с. 117.
  • [17] Там же, с. 124.
  • [18] См.: Ахмадулин Е.В. Основы теории журналистики / Е.В. Ахмадулин - М.: ИКЦ «МарТ»; Ростов н/Д: «МарТ», 2008. - 320 с., с. 65-66.
  • [19] Там же, с. 194
  • [20] См.: Кузнецова, А.В. Семантические шумы при восприятии текстов СМИ / Журналистика и мсдиаобразованис-2007: сб. трудов II Мсждунар. науч.-практ. конф. (Белгород, 1-3 октября 2007 г.): в 2 т. Т. II / под ред. проф. М.Ю. Казак. - Белгород: Бел-ГУ, 2007. - 140 с. - С. 97-102, С. 98-99.
  • [21] Мид, Дж.Г. От жеста к символу / Дж.Г. Мид // Р. Мертон, Дж. Мид, Т. Парсонс, А. Шюц. Американская социологическая мысль. - М.: МГУ, 1994. - 496 с. - 496 с. -384-411.
  • [22] Блау П.М. Различные точки зрения на социальную структуру и их общий знаменатель / П.М. Блау // Р. Мертон, Дж. Мид, Т. Парсонс, А. Шюц. Американская социологическая мысль: Тексты. - М.: МГУ, 1994. - 496 с. - 21-34, с. 29.
  • [23] Грачев, М.Н. Политическая коммуникация: теоретические концепции, модели, векторы развития / Н.М. Грачев. - М.: Прометей, 2004. - 328 с., с. 25.
  • [24] Там же, с. 26
  • [25] Липпман, У. Общественное мнение. Пер. с англ. / У. Липпман. - М.: Фонд «Общественное мнение», 2004. - 241 с., с. 116.
  • [26] Хабермас, Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие / Ю. Хабермас. -СПб.: Наука, 2000. - 379 с., с. 54.
  • [27] Налчаджян, А.А. Этнопсихологическая самозащита и агрессия / А. Налчаджян. -Ереван: Огебан, 2000. -408 с., 189-190.
  • [28] Лоскутникова, В.М. Хабермас и Луман: два подхода к исследованию процессов коммуникации в современном обществе [Электронный ресурс] / Открытый междисциплинарный электронный журнал «Гуманитарная информатика», Вып. 2, 2009. URL: http://huminf.tsu.rU/e-jumal/magazine/2/losk.htm
  • [29] Беп.ЧуД. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования / Д. Белл. - М.: Academia, 1999. - 956 с.
  • [30] Тоффлер, Э. Третья волна / Э. Тоффлер. - М.: ACT, 2010. - 784 с.
  • [31] См.: Чугунов, А.В. Развитие информационного общества: теории, концепции и программы / А.В. Чугунов. - СПб.: Ф-т филологии и искусств СПбГУ, 2007. - 98 с.
  • [32] Маклюэн, М. Понимание медиа: внешние расширения человека / М.Маклюэн - М.: Кучково поле, 2007. — 464 с.
  • [33] Тоффлер, Э. Третья волна / Э. Тоффлер. - М.: ACT, 2010. - 784 с.
  • [34] Белл,Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования / Д. Белл. - М.: Academia, 1999. - 956 с.
  • [35] См.: И.В. Сидорская. Всемирная деревня / Социология: Энциклопедия / Сост. А.А. Грицанов, В.Л. Абушенко, Г.М. Евелькин, Г.Н. Соколова, О.В. Терещенко. — Мн.: Книжный Дом, 2003. - 1312 с.
  • [36] См.: Терин, В.П. Российское сознание в условиях электронного общения: конфликты составляющих / В. П. Терин // Мир психологии, 2005. - N 2. - С. 130-135., с. 133.
  • [37] ? Савченко, И.А. Теория действия и коммуникация в постмодернистском дискурсе / Теоретические и прикладные вопросы вузовской науки: история, философия, экономика, социальная политология, лингвистика, PR, докуменговедение. Труды НГТУ. Т. 58. Н.Новгород, 2006. - С. 63-66, с. 63, 65.
  • [38] Хабермас, Ю. Европейское национальное государство: его достижения и пределы. О прошлом и будущем суверенитета и гражданства / Ю. Хабермас // Нации и национализм: Сборник статей. - М.: : Праксис, 2002. - 410 с. - С. 364-380.
  • [39] Хабермас, Ю. Европейское национальное государство: его достижения и пределы. О прошлом и будущем суверенитета и гражданства / Ю. Хабермас // Нации и национализм: Сборник статей. - М.: : Праксис, 2002. - 410 с. - С. 364-380, с. 371.
  • [40] См.: Фуре, В.Н. Философия незавершенного модерна Юргена Хабермаса / В.Н. Фуре. - Мн.: Экономпресс, 2000. - 223 с.
  • [41] Цит. по: Фуре, В.Н. Философия незавершенного модерна Юргена Хабермаса / B. Н. Фуре. - Мн.: Экономпресс, 2000. - 223 с., с. 81.
  • [42] Хабермас, Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие / Ю. Хабермас. -СПб.: Наука, 2000. - 379 с.
  • [43] Хабермас, Ю. Отношения между системой и жизненным миром в условиях позднего капитализма / Антология: В 2 ч. Ч. 2. - М.: Книжный дом «Университет», 2002. - C. 111-116.
  • [44] Хабермас, Ю. Отношения между системой и жизненным миром в условиях позднего капитализма / Антология: В 2 ч. Ч. 2. - М.: Книжный дом «Университет», 2002. -С. 111-116,с. 114.
  • [45] Хабермас, Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие / Ю. Хабермас. -СПб. : Наука, 2000. - 379 с., 217с.
  • [46] Хабермас, Ю. Философский дискурс о модерне / Ю. Хабермас. - Москва: Весь Мир, 2003.-415 с., с. 114-117.
  • [47] См.: Фуре, В.Н. Философия незавершенного модерна Юргена Хабермаса / В.Н. Фуре. - Мн.: Экономпрссс, 2000. - 223 с., с. 176.
  • [48] Хабермас, Ю. Модерн - незавершенный проект. Речь по случаю вручения премии имени Адорно / Ю. Хабермас // Первоисточники. 1ЖЬ: http://filosofiya2004.narod.ru/habermas.html
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>