Коллизионное регулирование возмещения вреда, причиненного вследствие недостатков товаров, в Регламенте «Рим II»

Коллизионные вопросы возмещения вреда, причиненного вследствие недостатков товаров, явились предметом регулирования ст. 5 «Ответственность за продукцию» Регламента «Рим II»[1].

Включение в Регламент «Рим II» этой специальной коллизионной нормы было обусловлено рядом причин, среди которых называют, в частности, низкий уровень гармонизации в странах ЕС материальных норм в этой области. Действующая в рамках ЕС Директива Совета ЕЭС 85/374 от 25 июля 1985 г. «Об ответственности за выпуск дефектной продукции» (с изм., внесенными Директивой 99/34 от 10 мая 1999 г.), направленная на установление повышенной ответственности за дефектный товар, не могла устранить проблему, поскольку она не охватывает многих аспектов регулирования. Принимались во внимание и различия в регулировании либо отсутствие соответствующих коллизионных норм в странах ЕС, принявших законы о международном частном праве, а также возрастающее разнообразие обязательств в этой области и возникающих из них споров ит.д.[2]

При решении вопроса о выборе подлежащего применению права был использован опыт Конвенции об ответственности за вред, причиненный товаром, 1973 г. Однако по существу регулирования содержащиеся в Регламенте «Рим II» коллизионные нормы, принятые значительно позднее и «собравшие» современный опыт коллизионного регулирования, отличаются от правил данной Конвенции.

В отличие от ст. 4 Регламента «Рим II», устанавливающей общий принцип lex loci delicti, ст. 5 данного Регламента определяет подлежащее применению право на основании «каскадной» системы коллизионных привязок, первый из элементов которой в виде общего правила представляет собой отсылку к праву того государства, в котором потерпевший имел обычное место жительства в момент причинения вреда, если продукция была выпущена на рынок в этой стране. Применение указанного правила с учетом разнообразных ситуаций обусловлено рядом условий и альтернативных коллизионных привязок.

Так, п. 1 ст. 5 Регламента «Рим II» предусматривает, что правом, подлежащим применению к внедоговорному обязательству, возникающему вследствие вреда, причиненного продукцией, является:

a) право страны, где лицо, которому причинен вред, имеет свое обычное место жительства в день наступления вреда, если продукция была выпущена на рынок в этой стране; или при невыполнении данного условия:

b) право страны, где была приобретена продукция, если продукция была выпущена на рынок в этой стране; или при невыполнении данного условия:

c) право страны, где наступил вред, если продукция была выпущена на рынок в этой стране.

Однако если лицо, привлекаемое к ответственности, не могло разумно предвидеть выпуска на рынок данной продукции или продукции аналогичного характера в стране, чье право подлежит применению согласно п. «а», «Ь» или «с», то правом, подлежащим применению, является право страны, где данное лицо имеет свое обычное место жительства.

Пункт 2 ст. 5 содержит гибкую коллизионную привязку с использованием критерия более тесной связи с отношениями, под которой, в частности, понимаются сложившиеся взаимоотношения между потерпевшим и причинителем вреда, вытекающие из договора. Данное положение применяется даже при наличии обстоятельств, перечисленных в п. 1 ст. 5. Так, согласно содержащейся в п. 2 формулировке, если из всех обстоятельств дела вытекает, что причинение вреда имеет явно более тесные связи с другой страной, чем та, которая указана в п. 1, то применяется право этой другой страны. Явно более тесная связь с другой страной может основываться, в частности, на отношении, ранее сложившемся между сторонами, таком как договор, тесно связанный с соответствующим причинением вреда.

В преамбуле к Регламенту «Рим II» отмечается, что в сфере ответственности за продукцию содержащиеся в нем коллизионные правила имеют целью обеспечить справедливое распределение рисков в современном высокотехнологическом обществе, охрану здоровья потребителей, стимулирование инноваций, развитие конкуренции и содействие торговле. Введение «каскадной» системы коллизионных привязок наряду с условием «предвидения» выпуска товара на рынок в стране, чье право подлежит применению, в данном случае является сбалансированным решением для достижения указанных целей. Дополнительные критерии «каскада» норм по отношению к общему правилу, согласно преамбуле, принимаются во внимание, если продукция не выпускалась на рынок в стране местонахождения потерпевшего, без ущерба п. 2 ст. 4[3] и возможности существования явно выраженной более тесной связи с другой страной (п. 20 преамбулы).

Представляет интерес приведенный в зарубежной литературе пример, иллюстрирующий действие ст. 5 Регламента «Рим II». Ирландскому гражданину с постоянным местом жительства в Ирландии была проведена операция по имплантации стента, произведенного американской компанией и импортированного ирландской компанией. Поскольку через несколько месяцев состояние гражданина ухудшилось (образовался тромб), а это, по мнению гражданина, было обусловлено дефектами стента, он обратился с иском к его американскому производителю в ирландский суд. При рассмотрении спора суд применил первую привязку из «каскада» коллизионных норм, предусмотренных п. 1 ст. 5 Регламента «Рим II», отсылающую к праву места жительства истца, т. е. Ирландии. В обоснование такого решения суд указал, что поскольку истец имел постоянное место жительства в Ирландии и стент был приобретен в Ирландии, в данном случае отсутствовали какие-либо обстоятельства, которые позволили бы применить гибкую коллизионную норму п. 2 ст. 5 Регламента «Рим II». Также было отмечено, что ситуация была бы иной и согласно п. I ст. 5 подлежало бы применению американское право, если только производитель не мог бы «разумно предполагать» продажу стента либо подобной продукции в Ирландии[4].

Отмечая, что ст. 5 занимает в Регламенте «Рим II» особое место, зарубежные авторы неоднократно поднимали вопрос о ее соотношении с другими положениями Регламента, прежде всего со ст. 14 («Свобода выбора»), принимая во внимание, что в ст. 5 отсутствуют какие-либо положения, предусматривающие автономию воли сторон при выборе подлежащего применению права. В частности, подчеркивалось, что данная статья (ст. 5) является специальной лишь по отношению к общим положениям ст. 4, которые она заменяет в случае, когда речь идет о возмещении вреда, причиненного продукцией[5]. Содержащееся же в ст. 5 коллизионное регулирование предполагает применение и других положений Регламента «Рим II», прежде всего ст. 14, которая при определении подлежащего применению права имеет приоритет перед правилами, содержащимися как в ст. 4, так и в ст. 5 Регламента[6].

Такой подход корреспондирует одному из основополагающих положений преамбулы Регламента «Рим II», из которого следует, что, когда суд устанавливает наличие соглашения между сторонами, он обязан уважать их намерения, подчиняя данный выбор «некоторым условиям» и исходя из защиты слабой стороны (п. 31). К ограничениям действия правил об автономии воли («некоторым условиям»), в частности, отнесены: время достижения соглашения — оно должно быть достигнуто после свершения события, повлекшего причинение вреда (за исключением случаев, когда участники отношений осуществляют коммерческую деятельность и между ними ранее было достигнуто соглашение о применимом праве); нарушение прав третьих лиц; действие императивных норм, если во время наступления события, повлекшего вред, все обстоятельства были локализованы в стране иной, чем страна выбранного сторонами права, и некоторые другие[7].

Актуальной является проблема соотношения ст. 5 Регламента «Рим II» с соответствующими правилами Конвенции об ответственности за вред, причиненный товаром, 1973 г., поскольку в данной Конвенции участвует ряд стран Европейского сообщества (Франция, Норвегия, Нидерланды, Люксембург, Финляндия, Испания, Словения, Хорватия).

Согласно ст. 28 Регламента «Рим II» он не затрагивает действия международных конвенций, сторонами которых являются одно или несколько государств-членов в момент принятия Регламента и которые «регулируют конфликты законов в сфере внедоговорных обязательств» (п. 1). Однако в отношениях между государствами-членами Регламент имеет преимущественную силу перед конвенциями, заключенными исключительно между двумя или несколькими из них, в той мере, в какой данные конвенции затрагивают вопросы, регулируемые Регламентом (п. 2).

Как следует из приведенных положений, в странах ЕС, участвующих в названной Конвенции, установленные в ней коллизионные правила продолжают действовать и после принятия Регламента «Рим II».

В зарубежной литературе обращалось внимание на неудовлетворительность ситуации, когда в рамках Европейского Союза существуют два правовых режима коллизионного регулирования, имеющих значительные расхождения. Так, в отношении наиболее распространенной ситуации, когда вред причинен произведенным за рубежом товаром, который был приобретен потерпевшим по месту жительства, и вышеназванная Конвенция (ст. 5 (Ь)), и Регламент «Рим II» (п. 1 «а» ст. 5) в качестве «первого элемента» из установленного в каждом из них «каскада» коллизионных привязок предусматривают применение права страны постоянного места жительства потерпевшего, в то же время факторы, «обусловливающие» применение последующих правил, в них различаются[8].

В связи с рассматриваемым вопросом в литературе также приводилась следующая ситуация. Гражданин, имеющий место жительства в Швеции, находясь в Англии, приобрел произведенный в Китае товар, которым ему был причинен вред на территории Швеции. В комментариях к данной ситуации отмечалось, что согласно Регламенту «Рим II» в этом случае на основании ст. 5 (1) подлежит применению право страны, где товар был приобретен потерпевшим, т. е. право Англии. В соответствии же с Конвенцией об ответственности за вред, причиненный товаром (п. «а» ст. 4), подлежит применению шведское право, т. е. право места жительства причинителя вреда, являющееся также правом места причинения вреда[9], и т. д.

Учитывая важность устранения в странах ЕС (являющихся также участниками названной Конвенции) правовой неопределенности в решении вопроса о выборе права, подлежащего применению к ответственности за продукцию, предлагались различные варианты решения данной проблемы. В качестве одного из них предусматривалось проведение одновременно «ревизии» положений Конвенции и правил ст. 5 Регламента «Рим II» в рамках процедуры пересмотра Регламента с последующей подготовкой доклада, аналогично тому, как это предусматривается в подп. «ii» п. 1 ст. 30 Регламента «Рим И» в отношении Конвенции о праве, применимом к дорожно-транспортным происшествиям, 1971 г. В результате такого пересмотра для стран — членов ЕС, являющихся участниками Конвенции об ответственности за вред, причиненный товаром, 1973 г., например, предлагалось сохранить «частичную» связанность с этой Конвенцией в случаях выбора подлежащего применению права при возникновении соответствующих споров с лицами из третьих стран[8].

4. Коллизионное регулирование возмещения вреда, причиненного вследствие недостатков товаров, в зарубежном законодательстве

В странах, принявших законодательство о международном частном праве, используются различные подходы в решении вопросов коллизионного регулирования возмещения вреда, причиненного товаром. Так, традиционно различается регулирование в странах континентальной правовой системы и общей системы права. В частности, в США в области возмещения вреда, причиненного товаром (как и в других случаях причинения вреда), в последние десятилетия произошел переход при выборе подлежащего применению права от общего принципа возмещения вреда lex loci delicti к использованию гибких коллизионных привязок (escape clauses), основанных на критерии «наиболее тесной связи с отношениями». Для определения этого критерия в каждом случае принимаются во внимание: место, где причинен вред; место действия, вызвавшего причинение вреда; домициль, место жительства, гражданство, место учреждения либо ведения бизнеса участников отношений; место локализации обстоятельств, повлекших вред. Указанные факторы, используемые при применении гибких коллизионных привязок, нашли отражение в § 6 Свода о коллизионных нормах (Restatement (Second) Conflicts of Law), распространяющего свое действие прежде всего на выбор «местного права», т. е. права того или иного штата. Вместе с тем они используются судами и при определении права, подлежащего применению к отношениям с иностранным участием. В качестве примера приводилось дело по иску «Burleson V. Liggett Group Inc.», при рассмотрении которого суд на основании критерия «наиболее тесной связи с отношениями» применил право штата Техас. Как следовало из обстоятельств дела, проживающие в этом штате граждане (истцы), увидев рекламу, купили на его территории сигареты, содержащие опасные для здоровья вещества. Производителями сигарет являлись ответчики с местонахождением в различных государствах, включая Великобританию. Суд признал в качестве подлежащего применению право штата Техас, приняв во внимание, что вред истцам был причинен в этом штате, являющемся также местом их проживания[11].

Иначе решается вопрос в странах континентальной Европы и ряде других стран, принявших законы о международном частном праве. В отличие от изложенного подхода, базирующегося на гибких коллизионных привязках (escape clauses) и во многом зависящего от усмотрения суда, наряду с общим правилом о выборе права, применимого к внедоговорным обязательствам, основанном на принципе lex loci delicti, в них установлены специальные коллизионные нормы об ответственности за вред, причиненный товаром, имеющие приоритетное значение. Так, в Законе Панамы 2014 г. «О международном частном праве» содержится коллизионная привязка к праву страны ответственного за товар лица, и лишь если такой выбор сделать невозможно, данный закон отсылает к общему правилу о выборе права на основании принципа lex loci delicti (ст. 136).

В настоящее время специальные коллизионные нормы о возмещении вреда, причиненного дефектной продукцией, содержатся в законодательстве о международном частном праве Азербайджана, Бельгии, Болгарии, Италии, Квебека, Китая, Панамы, Беларуси, Казахстана, Киргизии, Турции, Украины, Швейцарии, Японии[12]. Согласно этим нормам предлагаются различные варианты регулирования ответственности за вред, причиненный в результате недостатков товара. В последние годы также наблюдается тенденция к сближению подходов в регламентации этих отношений, чему в немалой степени способствовало принятие Регламента «Рим II», содержащего специальную ст. 5 «Ответственность за продукцию».

Указанные процессы коснулись не только законодательства стран Европейского сообщества (ЕС) о международном частном праве, для которых данный документ как акт прямого действия является обязательным к применению, но и других стран, не являющихся членами ЕС, в которых соответствующие положения были включены после 2009 г., т. е. после вступления в силу Регламента «Рим II».

С учетом этого при характеристике законодательства различных стран, содержащих специальные правила об ответственности за вред, причиненный товаром, можно выделить: страны, воспринявшие подходы Регламента «Рим II», и страны, имеющие отличия от содержащегося в нем регулирования (включая страны ЕС, принявшие соответствующие законы до вступления в силу Регламента). В последнем случае, как правило, за основу взяты положения ст. 135 Федерального закона Швейцарии 1987 г. «О международном частном праве».

В странах ЕС, принявших законы о международном частном праве после вступления в силу Регламента «Рим II», коллизионное регулирование ответственности за вред, причиненный продукцией, нередко ограничивается общей отсылкой к данному Регламенту, что, в свою очередь, предполагает действие на территории указанных стран правила ст. 5 Регламента «Рим II»[13].

В ряде стран ЕС действуют принятые до вступления в силу Регламента «Рим II» законы о международном частном праве, в которых содержатся формулировки об ответственности за товар, отличающиеся от положений ст. 5 Регламента.

Например, ст. 106 Кодекса международного частного права Болгарии 2005 г. предусматривает применение к ответственности за причиненный товаром вред права государства обычного местопребывания пострадавшего лица, если только причинитель вреда не докажет, что товар ввезен на рынок этого государства без его согласия. В этом случае применяется право государства обычного местопребывания или места деятельности лица, привлекаемого к ответственности.

В соответствии со ст. 63 Закона 1995 г. № 218 «Реформа итальянской системы международного частного права» ответственность за вред, причиненный вследствие недостатков изделия, регулируется по выбору потерпевшего правом страны места жительства или места нахождения органа управления изготовителя либо правом страны, на территории которой изделие было приобретено, если только изготовитель не докажет, что указанное изделие было введено в коммерческий оборот без его согласия.

В зарубежной судебной практике возникал вопрос о соотношении содержащихся в ст. 5 Регламента «Рим II» формул прикрепления и действовавших в странах ЕС на момент его вступления в силу коллизионных норм. При выборе коллизионной нормы, на основании которой определялось бы подлежащее применению право, решающее значение имело определение даты события, с которым связано наступление вреда. Так, граждане, имеющие место жительства за пределами ЕС, обратились в английский суд с требованиями о возмещении вреда, причиненного в результате операций по имплантации некачественных протезов, произведенных английской компанией. В ходе разбирательства выяснялось, когда наступил вред от дефектной продукции — до или после 11 января 2009 г. (т. е. до или после вступления в силу Регламента «Рим II») и на основании какой коллизионной нормы подлежало определению применимое право — содержащейся в ст. 5 Регламента «Рим II» либо в Законе Англии 1995 г. о международном частном праве. По мнению истцов, событие, приведшее к наступлению вреда (операция по имплантации протезов), наступило до указанной даты. Соответственно, выбор подлежащего применению права должен был осуществляться на основании Закона Англии 1995 г. о международном частном праве. Ответчик, напротив, считал, что событие, с которым связано наступление вреда, в каждом случае наступало в день реагирования пациентов на металл, из которого произведен имплант (день биологической реакции пациентов на металл), т. е. после 11 января 2009 г. По его мнению, выбор права должен был осуществляться на основании Регламента «Рим II». Высокий суд Англии признал, что событие, приведшее к наступлению вреда, приходится на дату операции по имплантации протезов. Поскольку эта дата наступила до 11 января 2009 г., при выборе подлежащего применению права суд руководствовался п. 11 (2) Закона Англии 1995 г. о международном частном праве, предусматривающим общую коллизионную привязку к праву страны места причинения вреда (lex loci delicti). Имплантация протезов производилась в трех странах — Новой Зеландии,

Фиджи и ЮАР, поэтому в каждом случае было применено право указанных государств[14].

На коллизионное регулирование возмещения вреда, причиненного товаром, во многих странах оказали влияние положения ст. 135 Федерального закона Швейцарии 1987 г. «О международном частном праве». В частности, это относится к правилу, согласно которому потерпевшему («слабой стороне») предоставляется возможность самому выбрать подлежащее применению право на основании предусмотренных законом альтернативных коллизионных привязок.

В соответствии с указанным Законом к требованиям о возмещении вреда, причиненного недостатками или неверным описанием товара, применяется по выбору потерпевшего: а) право государства места делового обзаведения или, при отсутствии такового, места обычного проживания причинителя вреда; или б) право государства, в котором был приобретен товар, если причинитель не докажет, что товар был выпущен в продажу на территории этого государства без его согласия (п. 1 ст. 135). Аналогичное положение содержится в вышеупомянутой ст. 63 Закона 1995 г. № 218 «Реформа итальянской системы международного частного права», принятого до введения в действие Регламента «Рим II». Правила Федерального закона Швейцарии 1987 г. также воспроизведены в ст. 3128 ГК Квебека 1991 г., согласно которой ответственность изготовителя движимого имущества, независимо от основания ответственности, регулируется по выбору потерпевшего: правом страны, где изготовитель имеет место своего делового обзаведения или, при его отсутствии, место проживания, либо правом страны, где было приобретено движимое имущество.

Предоставляя потерпевшему возможность определить подлежащее применению право, в то же время п. 2 ст. 135 Федерального закона Швейцарии 1987 г. содержит императивную норму, направленную (в случае применения иностранного права) на ограничение ответственности причинителя вреда — в пределах возмещения, установленного для присуждения швейцарским законодательством. В частности, предусматривается, что в случае применения в Швейцарии иностранного права к требованию о возмещении вреда, причиненного недостатками или неверным описанием товара, может быть присуждено лишь такое возмещение, которое полагалось бы за такой вред в соответствии со швейцарским правом. Указанное правило было воспринято законодательством ФРГ при внесении изменений в Вводный закон к ГГУ. В соответствии с ним ограничивается объем ответственности деликвента по требованиям из возмещения вреда, которые «подчиняются праву другого государства», если они «значительно превосходят то, что необходимо для соразмерного возмещения потерпевшему» (подп. 1 п. 3 ст. 40)'. В связи с этим, например, представляет интерес действующая на территории стран ЕС ст. 16 Директивы 85/374 ЕС «Об ответственности за выпуск дефектной продукции» (с изм., внесенными Директивой 99/34 от 10 мая 1999 г.), предоставляющая право странам ЕС устанавливать в национальном законодательстве пределы ответственности за дефектные товары. В соответствии с указанной статьей государство-участник имеет право устанавливать в своем законодательстве, что общий объем ответственности изготовителя за ущерб, причиненный смертью или повреждением здоровья и вызванный идентичными предметами с одним и тем же дефектом, должен ограничиваться определенной суммой, но «не ниже 70 миллионов европейских валютных единиц (ECU)».

По «модели» Федерального закона Швейцарии 1987 г. (с некоторыми отступлениями, касающимися выбора отдельных формул прикрепления) решается вопрос и в некоторых других странах, не являющихся членами ЕС. Так, Кодекс Турции 2007 г. «О международном частном праве и международном гражданском процессе» содержит альтернативные коллизионные привязки, отдавая предпочтение прежде всего праву страны потерпевшего. В соответствии с ним к ответственности за товар согласно выбору потерпевшего применяется «закон места обычного проживания» или «закон места нахождения предприятия» пострадавшей стороны. В качестве альтернативы предлагается выбор права страны, в которой продукция была приобретена (ст. 36).

Особый интерес представляет ст. 45 Закона 2010 г. о применении права к гражданским отношениям с иностранным участием в Китайской Народной Республике, явившегося первым кодификационным актом Китая в области международного частного права. Сравнивая содержащееся в этом законе коллизионное регулирование внедо-говорных обязательств с современными кодифицированными актами в области международного частного права, прежде всего с Регламентом «Рим II», китайские юристы отмечали, что принятый закон имеет менее сложную структуру, он охватывает лишь отдельные области международного частного права. Кроме того, в нем отсутствуют гибкие нормы, основанные на принципе наиболее тесной связи с отношениями (escape clause). Также не нашел отражения принцип автоно- [15] мии воли сторон, хотя доктрина и судебная практика в ряде случаев его признавали[15]. Тем не менее китайские разработчики Закона предусмотрели в нем специальные коллизионные правила для отдельных видов причинения вреда, включая правила об ответственности за товар, основанные на «каскадной» системе коллизионных норм. Необходимость в этом, в частности, объяснялась значительным ростом в Китае судебных дел, связанных с возмещением вреда, причиненного произведенной в зарубежных странах дефектной продукцией, отсутствием четкости в регулировании и единого подхода в решении вопроса о выборе применимого права в судебной практике[17] [18].

Так, включенная в Закон Китая ст. 45 в виде общего правила предусматривает, что ответственность за качество выпускаемой продукции регулируется правом постоянного места жительства потерпевшего. Одновременно предоставляется возможность применять по выбору потерпевшего альтернативные коллизионные привязки, отсылающие: к праву места основной деятельности причинителя вреда или к праву места причинения вреда; если у причинителя вреда отсутствуют деловые операции по постоянному месту жительства потерпевшего, то применяется: 1) право места основной деятельности причинителя вреда или 2) право места причинения вреда.

Коллизионные нормы об ответственности за вред, причиненный товарами, работами (или услугами), имеются в ряде стран СНГ, законодательство которых основано на ст. 1230 «Ответственность за ущерб, причиненный потребителю» Модели ГК для стран СНГ. Как видно из данной статьи, сфера применения содержащихся в ней положений ограничивается потребительскими отношениями. Потерпевшему (потребителю) предоставляется право выбора подлежащего применению права с использованием альтернативных коллизионных привязок: к праву страны, где находится место жительства потребителя; к праву страны, где находится место жительства или место нахождения производителя или лица, выполнившего работу, оказавшего услугу, либо праву страны, где потребитель приобрел товар, принял результат работы или ему была оказана услуга[19]. Эта статья воспроизведена в гражданских кодексах Беларуси (ст. 1130), Казахстана (ст. 1118), Киргизии (ст. 1204), Законе Азербайджана от 6 июня 2000 г. «О международном частном праве». Подобная норма также включена в ст. 50 Закона Украины от 23 июня 2005 г. «О международном частном праве»: «Право, применимое к возмещению ущерба, причиненного вследствие недостатков товаров, работ (услуг)».

5. Коллизионное регулирование возмещения вреда, причиненного вследствие недостатков товара, работы (услуги),

в российском законодательстве

В российском праве коллизионное регулирование ответственности за вред, причиненный вследствие недостатков товара, работы или услуги, впервые появилось в третьей части ГК РФ, в которую была включена ст. 1221 «Право, подлежащее применению к ответственности за вред, причиненный вследствие недостатков товара, работы или услуги». Впоследствии Законом № 260-ФЗ в данную статью были внесены уточнения, отражающие новейшие тенденции правового регулирования в этой области.

При регулировании рассматриваемых отношений Гражданский кодекс РФ отступил от общего принципа lex loci delicti, закрепленного в ст. 1219 ГК РФ, используя зарубежный опыт — «каскадную» модель правового регулирования, предусмотренную Конвенцией об ответственности за вред, причиненный товаром, 1973 г. и ст. 5 Регламента «Рим II». Также использовался опыт зарубежных стран, законодательство которых имеет специальные нормы об ответственности за продукцию. Так, ст. 1221 ГК РФ по своему содержанию в значительной степени соответствует содержащемуся в ст. 135 Федерального закона Швейцарии 1987 г. «О международном частном праве» решению, согласно которому потерпевшему («слабой стороне») предоставляется выбор между правом страны проживания или деятельности причинителя вреда или страны, где был приобретен товар.

Статья 1221 ГК РФ охватывает отношения, включающие причинение вреда товаром, равно как вреда, возникшего в результате недостатков работы и услуги. Ее правила применяются также к требованиям о возмещении вреда, причиненного вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре, работе или об услуге. Таким образом, по сравнению с Регламентом «Рим II» и законодательством ряда зарубежных стран (в частности, Швейцарии), ограничивающихся регламентацией причинения вреда товаром (либо его неверным описанием), круг отношений, урегулированных Гражданским кодексом РФ, шире.

В литературе обсуждался вопрос о том, распространяет ли ст. 1221 ГК РФ свое действие только на потребительские отношения[20] либо охватывает также предпринимательскую сферу[21]. Как отмечалось, в ряде стран СНГ, законодательство которых основывается на ст. 130 «Ответственность за ущерб, причиненный потребителю» Модели ГК для стран СНГ, действие коллизионных норм в этой сфере ограничивается потребительскими отношениями. В свою очередь, в комментариях к Регламенту «Рим II» признается, что ст. 5 «Ответственность за продукцию» охватывает обе сферы отношений. Этот вывод, в частности, подкрепляется отсылками к ст. 3 Директивы Совета ЕЭС 85/374 от 25 июля 1985 г. «Об ответственности за выпуск дефектной продукции» (с изм., внесенными Директивой 99/34 от 10 мая 1999 г.), содержащей материальные нормы и распространяющей свое действие в странах ЕС на неограниченный круг субъектов, включая изготовителей, поставщиков, импортеров продукции и т. д.[22]

В российском праве данный вопрос, как представляется, должен решаться на основании ст. 1187 ГК РФ, предусматривающей, что толкование юридических понятий как общее правило осуществляется в соответствии с российским правом (п. 1). Соответственно, сфера применения ст. 1221 ГК РФ подлежит определению с учетом § 3 гл. 59 ГК РФ и, в частности, ст. 1095 ГК РФ, рассчитанной на случаи приобретения товара (выполнения работы, оказания услуги) продавцом, изготовителем товара либо исполнителем работы или услуги «в потребительских целях, а не для использования в предпринимательской деятельности».

Согласно п. 1 ст. 1221 ГК РФ к требованию о возмещении вреда, причиненного вследствие недостатков товара, работы или услуги, по выбору потерпевшего применяется: 1) право страны, где имеет место жительства или основное место деятельности продавец или изготовитель товара либо иной причинитель вреда; 2) право страны, где имеет место жительства или основное место деятельности потерпевший; 3) право страны, где была выполнена работа, оказана услуга, или право страны, где был приобретен товар.

Осуществление выбора права потерпевшим согласно двум последним подпунктам (подп. 2, 3) ограничивается случаем, когда причинитель вреда может доказать, что он не предвидел и не должен был предвидеть распространение товара в соответствующей стране.

Данное положение явилось новеллой, принятой на основании Закона № 260-ФЗ. Ранее для ограничения выбора потерпевшим подлежащего применению права предусматривалось представление причинителем вреда доказательств лишь об отсутствии согласия на поступление товара, вследствие недостатков которого причинен вред, в соответствующую страну. Подобные положения содержатся в ст. 5 Регламента «Рим II» и коллизионных нормах ряда зарубежных стран, в которых указанное правило рассматривается в качестве своего рода «защитной» меры для деликвента. Таким образом, внесенное в ГК РФ изменение устанавливает для причинителя вреда более строгие правила. Как отмечалось в комментариях к ст. 1221 ГК РФ, в этом случае причинитель вреда должен доказать не только отсутствие его согласия на поступление товара в соответствующую страну, но и «объективную невозможность» предвидеть распространение товара на территории данной страны (например, страны места жительства потребителя)[23].

Важным представляется содержащееся в ст. 1221 ГК РФ правило о выборе сторонами по соглашению между собой права, подлежащего применению к требованию о возмещении вреда, причиненного вследствие недостатков товара.

Как отмечалось, в ст. 5 Регламента «Рим II», а также в зарубежном законодательстве, имеющем коллизионные нормы об ответственности за товар, принцип автономии воли сторон прямо не закрепляется, и его применение к рассматриваемым отношениям презюмируется как имеющее приоритет над содержащимися в данной статье коллизионными привязками.

Закон № 260-ФЗ включил в ГК РФ новую ст. 1223' «Выбор права сторонами обязательства, возникающего вследствие причинения вреда или вследствие неосновательного обогащения», распространив ее действие на отношения, связанные с причинением вреда товаром, работами, услугами. Были внесены изменения и в ст. 1221 (п. 2). На основании п. 2 ст. 1221 ГК РФ, если стороны в соответствии со ст. 1223' ГК РФ выбрали по соглашению между собой право, подлежащее применению к требованию о возмещении вреда, причиненного вследствие недостатков товара, работы или услуги, применяется выбранное сторонами право.

С учетом того, что конструкция ст. 1221 ГК РФ в качестве общего коллизионного начала предусматривает преимущественное право потерпевшего на выбор права, которое может быть реализовано и при отсутствии соглашения сторон, в литературе высказывалось мнение, что потерпевший в любом случае имеет приоритет в выборе применимого права по сравнению с причинителем вреда. В контексте рассматриваемой статьи ГК РФ был сделан вывод, что соглашение сторон (потерпевшего и причинителя вреда) о выборе права, подлежащего применению к требованию о возмещении вреда, причиненного вследствие недостатков товара, работы или услуги, «выступает в качестве субсидиарного коллизионного начала»[24]. Высказывалось и иное мнение о том, что право, выбранное по соглашению сторон на основании ст. 1223[24], «имеет приоритет над общими коллизионными нормами из п. 1 ст. 1221 ГК РФ»[26]. Представляется, что в случаях, когда потерпевший сам выразил намерение подчинить рассматриваемые отношения праву, выбранному по согласованию с другой стороной, вряд ли можно рассматривать такое соглашение в качестве субсидиарного коллизионного начала, соответственно, автономия воли сторон в этой ситуации имеет решающее значение.

Если потерпевший не воспользовался предоставленным ему правом выбора подлежащего применению права на основании п. 1 ст. 1221 ГК РФ и стороны не выбрали такое право на основании соглашения, то применяется право страны, где имеет место жительства или основное место деятельности продавец или изготовитель товара либо иной причинитель вреда, при условии, что из закона, существа обязательства либо совокупности обстоятельств дела не вытекает иное (п. 3 ст. 1221). В частности, это относится к ситуациям, когда распространение товара имеет место на территории другой страны и, таким образом, отношения из причинения вреда могут быть более тесно связанными с правом этой страны. Критериями определения более тесной связи в этом случае могут служить понятия «существо обязательства» либо «совокупность обстоятельств дела».

Данное правило, установленное Законом № 260-ФЗ, заменило собой ранее действовавшее положение, отсылавшее при отсутствии выбора потерпевшим права на основании п. 1 ст. 1221 ГК РФ, к ст. 1219 ГК РФ («Право, подлежащее применению к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда»), тем самым ограничив применение общего принципа lex loci delicti в пользу конкретных формул прикрепления и гибких коллизионных привязок. Как отмечалось, соответствующее правило, закрепляющее принцип «наиболее тесной связи», содержится в п. 2 ст. 5 Регламента «Рим II». Однако, в отличие от российской нормы, это правило Регламента превалирует над п. 1 ст. 5 и применяется даже при наличии обстоятельств, имеющих значение для выбора подлежащего применению права на основании установленного в данной статье «каскада» коллизионных привязок.

Характерной особенностью обязательств о возмещении вреда, причиненного вследствие недостатков товара (работы или услуги), является их тесная связь с договором с учетом того, что в значительном числе случаев товар приобретается потребителем на его основе. Вопрос о том, должен ли статут деликтного обязательства при этом «подчиняться» договорному статуту, в настоящее время является предметом дискуссий[27]. В доктрине[28], а также на практике (включая практику российских судов) в подобных ситуациях приоритет, как правило, отдается договорному статуту. В зарубежной литературе при рассмотрении данного вопроса обычно приводится положение п. 2 ст. 5 Регламента «Рим II», содержащее коллизионную привязку к праву, которое применяется к договорным отношениям, — в случаях, когда причинение вреда продукцией имеет «явно более тесную связь» с отношениями, ранее сложившимися между сторонами, в частности «такими как договор». Указанное правило было учтено при внесении изменений в п. 3 ст. 1219 ГК РФ на основании Закона № 260-ФЗ. Однако в Гражданском кодексе РФ оно используется в более узком смысле — применительно к отношениям, «тесно связанным с договором» при осуществлении потерпевшим и причинителем вреда предпринимательской деятельности. Представляется, что в определенной степени использованный в ст. 1219 ГК РФ подход может быть применен и при выборе права к обязательствам из причинения вреда вследствие недостатков товара (работы, услуги) на основании п. 3 ст. 1221 ГК РФ, предусматривающей для определения более тесной связи с отношениями понятия «существо обязательства» и «совокупность обстоятельств дела».

В отечественных исследованиях, опубликованных после принятия разд. VI «Международное частное право» ГК РФ, при сравнении ст. 1221 ГК РФ с положениями Конвенции об ответственности за вред, причиненный товаром, 1973 г. и специальными нормами зарубежного законодательства в свое время отмечалось, что в ГК РФ используется более ясная, «легкая», понятная для правоприменителя схема, одновременно максимально учитывающая конкретную ситуацию[29]. Как представляется, внесенные Законом № 260-ФЗ в соответствии с новейшими тенденциями правового регулирования изменения и уточнения в данную статью подтверждают эти выводы.

  • [1] О Регламенте «Рим II» подробнее см. в гл. 1.
  • [2] См.: Illmer М. Op. cit. S. 279.
  • [3] Согласно п. 2 ст. 4 Регламента «Рим II» если лицо, которое привлекается к ответственности, и лицо, которому причинен вред, в момент наступления вреда имеют свое обычное место жительства в одной и той же стране, то применяется право этой страны.
  • [4] См.: Kunda /., Goncalves de Melo Marinho С. M. Practical Handbook on European Private International Law. Handbook Elaborated within the Project «Improving the new EU Regulations of the Members of the National Judicial Networks in Civil and Commercial Matters in the MS of the EU». Civil Justice Programme, 2010. P. 39—40.
  • [5] Ibid. P. 39.
  • [6] Ibid. См. также: Rome II Regulation. Pocket Commentary /cd. by P. Huber. Munich, 2011. P. 117.
  • [7] Cm.: Kunda I., Goncalves de Melo Marinho С. M. Op. cit. P. 35.
  • [8] См.: Kadner Graziano Т. Das auf ausservertragliche Schuldverh?ltnisse anzuwendende Recht nach Inkrafttreten der Rom II-Verordnung. S. 425—429.
  • [9] Ibid.
  • [10] См.: Kadner Graziano Т. Das auf ausservertragliche Schuldverh?ltnisse anzuwendende Recht nach Inkrafttreten der Rom II-Verordnung. S. 425—429.
  • [11] См.: Website Chadbournc & Parke LLP: Choice of Law in Product Liability Actions. 2005. June 16. Product Regulation & Liability; Brillmayer L., Goldsmith Y. L, and O’Hara O’Connor E. Conflict of Laws. Cases and Materials. 6th cd. Wolters Kluwer Law & Business, 2011.
  • [12] Cm. ct. 27 Закона Азербайджана от 6 июня 2000 г. «О международном частном праве»; п. 4 § 2 ст. 99 Закона Бельгии 2004 г. «О Кодексе международного частного права» (в ред. по состоянию на 2014 г.); ст. 106 Кодекса международного частного права Болгарии 2005 г. (в ред. по состоянию на 2010 г.), ст. 3128 ГК Квебека 1991 г., ст. 63 Закона № 218 1995 г. «Реформа итальянской системы международного частного права»; ст. 45 Закона о применении права к гражданским отношениям с иностранным участием в Китайской Народной Республике 2010 г., ст. 136 Закона Панамы 2014 г. «О международном частном праве»; ст. 1130 ГК Беларуси; ст. 1204 ГК Киргизии; ст. 1118 ГК Казахстана; ст. 36 Кодекса Турции «О международном частном праве и международном гражданском процессе» 2007 г.; ст. 50 Закона Украины от 23 июня 2005 г. «О международном частном праве»; ст. 135 Федерального закона Швейцарии 1987 г. «О международном частном праве»; ст. 18 Закона Японии 1898 г. об общих правилах применения законов (озаглавленного и измененного 21 июня 2006 г.).
  • [13] Так, общее положение об определении права, подлежащего применению к внедо-говорным обязательствам в соответствии с Регламентом «Рим II», содержится в ст. 33 Закона Польши от 4 февраля 2011 г. «Международное частное право», § 84 Закона Чехии 2012 г. о международном частном праве, ст. 157 ГК Нидерландов. Отсылка к Регламенту «Рим II» как к акту прямого действия имеется также в ст. 3 Вводного закона к ГГУ (в ред. по состоянию на 2016 г.).
  • [14] См.: Conflict of Laws in Product Liability Cases and the Territorial Application of the Consumer Protection Act 1987. Lawrence Allen & Others v. Deputy International Limited [2014] // EWHC. 753 (QB). 2014. 31 July.
  • [15] Указанная статья инкорпорирована в Вводный закон ГГУ на основании Закона от 21 мая 1999 г. о международном частном праве.
  • [16] Указанная статья инкорпорирована в Вводный закон ГГУ на основании Закона от 21 мая 1999 г. о международном частном праве.
  • [17] См.: Qisheng Не Wuhan. The EU Conflict of Law Communitarization and the Modernization of Chinese Private International Law // Rabels Zaitschrift f?r ausl?ndishes und internationals Privatrecht. Band 76 (2012). Heft 1 (Januar). S. 47—85.
  • [18] См.: Zhengxin Нио. An Imperfect Improvement: The New Conflict of Laws Act of the People’s Republic of China. Current Developments: Private International Law// International & Comparative Law Quarterly. Vol. 60. Part 4. 2011. October. P. 1090.
  • [19] См.: Гражданский кодекс. Модель. Рекомендательный законодательный акт для Содружества Независимых Государств. Часть третья. Принят в г. Санкт-Петербурге 17 февраля 1996 г. на 7-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств — участников СНГ.
  • [20] См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей (постатейный) / под ред. В. П. Мозолина. М., 2002; Гражданский кодекс Российской Федерации. Международное частное право. Постатейный комментарий к разделу VI / под ред. П. В. Крашенинникова.
  • [21] См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей (постатейный) / под ред. Т. Е. Абовой, М. М. Богуславского, А. Г. Светланова. М., 2004.
  • [22] См.: Rome II Regulation. Pocket Commentary / ed. by P. Huber. P. 126.
  • [23] См.: Асосков А. В. Реформа раздела VI «Международное частное право» Гражданского кодекса РФ // Хозяйство и право. 2014. № 2. С. 27.
  • [24] Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей (постатейный), /отв. рсд. Н. И. Марышева, К. Б. Ярошенко. 4-е изд. С. 638.
  • [25] Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей (постатейный), /отв. рсд. Н. И. Марышева, К. Б. Ярошенко. 4-е изд. С. 638.
  • [26] Асосков А. В. Реформа раздела VI «Международное частное право» Гражданского кодекса РФ. С. 28.
  • [27] См.: Rome II R?gulation. Pocket Commentary / ed. by P. Huber. P. 121.
  • [28] Cm.: Pribetic A. I. «Bringing Locus into Focus»: A Choice-of-Law Mcthodology for CISG-based Concurrent Contract and Product Liability Claims. Review of the Convention on Contracts for the International Sale of Goods (CISG). 2004—2005 // Расе International Law Review. Munich, 2006. P. 179—223.
  • [29] См.: Кабатова E. Указ. соч. С. 113.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >