Полная версия

Главная arrow История arrow "Влесова книга": введение к научному анализу источника

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Хазары и варяги на Руси

В современной историографии господствует взгляд на варягов, как на выходцев из Скандинавии, причём такая ситуация установилась ещё с XVIII в. Как правило, в скандинавской природе варягов не сомневаются теперь ни норманисты, ни их оппоненты. Между тем, как очень убедительно показали А.Г. Кузьмин и В. В. Фомин, такое представление основывается на историографической традиции, а не на действительных фактах452.

Вопреки устоявшемуся мнению, в иностранных источниках мы не находим бесспорных отождествлений варягов с северными германцами. Более того, прямое указание на вступление первого норманна в дружину варангов в Константинополе имеется в «Лаксдальской саге» («Саге о людях из Лосьей Долины»), на что в своё время обратил внимание ещё В. Г. Васильевский. Согласно саге, этим норманном был Болли Болли-сон, оказавшийся в Византии в 1027 г. «Пробыв там недолго, он поступил в отряд варягов; мы не слышали рассказов о том, чтобы кто-нибудь из норманов поступил на службу к конунгу Гарда (Константинополя. -А. К.) до Болли, сына Болли»453.

Локализация родины варягов древнерусскими источниками также не очевидна. В большинстве поздних летописей сильна тенденция выводить варягов с южного побережья Балтийского моря. Так, в Воскресенской летописи читаем: «И приидоша оть Немець три брать/ съ

роды своими и пояша съ собою дружину многу...»454. Древнейшие летописные своды также нигде не смешивают варягов ни со шведами, ни с норвежцами, ни с датчанами.

А. Г. Кузьмин считает, что варяги являлись обитателями Южной Прибалтики, потомками древнейшего индоевропейского этнического слоя («венетского», или «виндальского»), перекрытого кельтским и славянским слоями, сохранившими некоторые специфические черты всех этих, а также и некоторых других этнических пластов453. Аргументация учёного кажется нам вполне убедительной, и мы считаем возможным в целом присоединиться к его точке зрения на эту проблему.

В ВК варяги упоминаются на дощечках 2а, 46, 4в, 5б(осколки), 6е, 7а, 7в, 7г, 7е, 8, 8(27), 14, 29. Варианты написания этнонима весьма разнообразны (варензе, ворензе, вр1азе, яь/?/<зз/ и т. п.), причём нередко варьируются в тексте одной и той же дощечки. В некоторых случаях автор, видимо, пытается сблизить это имя со словом «враги», таким образом, судя по всему, этимологизируя малопонятный этноним. Впрочем, вариативность письменной передачи характерна для большинства имён собственных, встречающихся в ВК, и вообще для многих слов и грамматических форм, что может свидетельствовать только об отсутствии чётких, устоявшихся и зафиксированных письменных традиций.

Если верить «Книге», масштабная экспансия варягов в русские земли началась в период, примерно соответствующий времени её написания. Находники продвигались по рекам, в первую очередь, - по Днепру. «Вот пришли воряги к Непре, а там ведь взяли [мы] землю нашу, и они-

то, и прочие люди и землю под свои челны брать [стали]» («себо

приде ворягове до н1епры а таможде яхомь земе нашу / тето

!верьше люд'ю юеме под се члне брате») (14). «Вот ведь Аско и

Эрек по Непре ходят и людей наших зовут на битву» («се бо аскы а

ерке по нЪпры ходяшет о люде наше звенще до борю») (8(27)). При этом они пытались взять на себя контроль над торговым путём между Поднепровьем и Грецией: «И вот, Асколд есть варяг, вооружённый для того, чтобы гостей еланских охранять, там, где [они]

ХОДЯТ до Непры реки» («/ се асклд іесе вряг оруждень про гостів

іеланстіе хрянете ідежде ідящі суте до непряріеце») (29). «В то время пришли в Киев воряги с [торговыми] гостями и били Хозяр»

отоіщасідшадокіівувьрязісогостеабія-хухьзярі>>) (4в). Заметим, что Е. И. Классен в середине XIX в. писал: «Дитмар (Мерзебург-ский. - Д. Л.) говорит, что у бодричей были особенные вооружённые стражи, наблюдавшие за целостью товара. Известно, что у бодричей товар назывался “вара”, охранять “гаичь” или “вегити”. Охранитель товара “варагайче” - “вараветниче”. У вендов в Лаузице сберегатель товаров назывался “ворагай”»456. К этимологичесим изысканиям Е. И. Классена, как уже отмечалось, следует относиться с большой осторожностью, однако в данном случае они весьма близко перекликаются с данными «Книги».

О едином торговом пути, связывавшем Прибалтику с Причерноморьем, известном как «Путь из варяг в греки», в ВК речь пока не идёт. Если доверять ВК, то можно заключить, что варяги попали на Русь в качестве охранников, нанятых какими-то купцами для защиты во время прохождения по враждебной территории, и некоторые из них так здесь и остались.

Авторы «Книги» нигде не смешивают варягов ни с русами, ни со славянами, ни с балтами (отношение к ильмерцам и жмуди, как мы видели, у создателей источника весьма положительное, чего нельзя сказать о варягах). Более того, славянам и руси варяги несколько раз прямо и подчёркнуто противопоставлены: «...А там Перуница речёт: “То ведь никто иной, а Рус-герой, а не Грець, и ни варяг, а славный роду славного” (у Д. М. Дудко - «славянин рода славного»; судя по оригиналу, в данном случае следует согласиться именно с таким вариантом перевода. - Д. Л.)» («а тамо перуница ріще тые бо никіе ін ниже рус

гордин ані грьць ані вряг анмо славен роду славна») (7е). Вместе с тем, например, на дощечке 8(27) в таком противопоставлении можно предполагать и полемический характер: «Вот ведь, Асек, имея воинов своих, посадил их в ладьи и пошёл грабить других, и с теми, чтобы идти на Грецей, разорить их города и принести жертвы Богам в земле их. Тогда как не правда таковое, потому как Аско - не Русич, но варяг, и цель у него другая; поле-то Русское [он] попирает нам и, зло делая, погибель имеет он. И Эрке не Русич, и так-то этот лис идёт хитрить в степь и побивает гостей [торговых] иных, которые ведь тому доверились» («се бо ас к імяй воя сва посад не я на лодіх а іде загренбенте і на а сте да іде на грьць да нище іхо грады а да жере бозм в земе еіех натоде не іста такова яко аск ні сте русищ неботво варензь а іма и на мета то гмоть руску попіра инама а зле деяце погенбе іме е ні ерке нЪсте русиц атобто

ліс іде хитря шете до ступе а біе госте і на кые бо тому дове-

ренсеща сен»). Нельзя исключать, что Аскольд и Рюрик указывали на определённую близость своего происхождения к обитателям восточнославянских земель и пытались на этом спекулировать, против чего и восстаёт один из авторов «Книги».

Об обычаях варягов рассказывается на дощечке 7а: «Есть у нас истинная вера, которая не требует человеческой жертвы. А то делается у варягов, которые, поистине, всегда совершавшие её, именовали Перуна

Паркуном, и тому жертву творили» («ймемо исту віру якова не потребує чловененска жертва а тая се діє о ворязі кіи убо

въжды жряли ю іменоваше перунапаркуна а тому жряша»). 6э добавляет: «А тот Асколд принёс жертвы богам чужим, а не нашим...»

(«а тоі асклд пожере богом чюжем неботе нашіем»). Принесение человеческих жертв не является чётким этноопределительным признаком, так как было широко распространено у весьма многих языческих народов раннего средневековья. Имя же «Паркун» указывает на соседство с племенами балтов (лит. РегкипаБ, летт. РеИгкопБ, др.-прус. Регкипоэ)457, т. е. на Южную или Юго-Восточную Прибалтику, что вполне согласуется с мнением А. Г. Кузьмина об этнической природе

варягов. Отметим, что сходная форма имени (паркун) встречается на дощечке 5а применительно к объекту поклонения самих славян: «Он («Щеко из Ириан». - Д. Л.) ведь учил, [что] Паркун ведь нам благоволит, потому как [мы] почитали Его...» («го/ боуще паркун бо ноі

сен благоволящей бо то утщехомсоЫ). Напомним, что тексты 5а-б имеют ряд особенностей, ставящих их особняком по отношению ко всем прочим дощечкам. Указание в них Щека в качестве главного предка заставляет предполагать их западнославянское происхождение. Кроме того, повествуется о длительном проживании на Припяти (дреговичи?). Возможно, в этой области также имел место контакт с балта-ми, нашедший отражение в имени бога. Помимо этого, в «Книге»

встречаются такие формы, как парун, парунець, паруніе, парунь. Из известных славянских форм вокально наиболее близкой к ним является словац. Рагот458, что также позволяет видеть в этих написаниях следы западнославянского влияния. Примечательно, что все они сосредоточены в дощечках, для которых мы предположили северовосточнославянское (словенское или кривичское) происхождение (уел. Вторая Северная книга), а о западнославянском происхождении этих племён уже упоминалось.

Из самих варягов ВК называет двоих или троих: Аскольда (аск,

аскд, асклд, асколд и т. и.), Рюрика (ерек) и, возможно, не известного по другим источникам Кнуда: «И вот, Асколд пришёл к нам с Кнудом через двести лет после Алдореха и хочет править нами» (29)

(так у Дудко и Слатина). Но А. И. Асов соответствующее место («/ се

асклд прідще до но і со кнудіем о два сет л іятьі по алдоріеху

и хощешеть првете но/'») переводит иначе: «И этот Аскольд, прийдя к нам со своими рыцарями через двести лет после Алдореха, захотел

править нами». Таким образом, «со кнудіем» он переводит не как «с Кнудом», а как «с рыцарями» (возможно, узнав в этом слове германских кнехтов). Оставив в стороне несомненную вольность Асова при переводе слова, отметим, что в данном случае трактовка соответствующего места должна быть, всё-таки, уточнена. Нельзя исключать, что мы имеем дело с ошибкой переписчика, и первоначально в тексте было

«сол іуді ем», или же «со кнудіем» может означать «с кнутом», указывая на крутой нрав иноземного пришельца.

Имя «Аскольд», по утверждению А. Г. Кузьмина, не поддаётся чёткой этимологизации и не находит ясных параллелей, хотя и является, очевидно, северным459. Имя «Рюрик» в ВК близко скандинавскому «Эрик», но, разумеется, на основании одного этого факта нельзя заключать, что автор «Книги» считал варягов норманнами, тем более, что мы не можем однозначно утверждать, что имя не было искажено в письменной передаче (Ререг (Рарог), Рорик (Рерик) Фрисландский...?). По большому счёту, с совершенной уверенностью нельзя даже сказать, что

под именем «ереК» в «Книге» скрывается именно летописный Рюрик. Но такое предположение следует считать весьма правдоподобным вследствие близости хронологии описываемых в «Книге» событий к деятельности летописного основателя династии древнерусских князей.

Дир, также упоминаемый в документе, к числу варягов авторами ВК не относится. Вариант его имени, встречающийся на дощечке 29 -

Дирос Эллинский (ДІрос еланесть), возможно, указывает на его связь с Азовско-Черномороской Русью или прилегающими к ней областями Крымского полуострова. А. И. Асов считает, что он происходил из таврических готов460. Действительно, на юге Крыма, на территории, где готы обитали до позднего средневековья, существовал город Дорос461. Если учесть, что на дощечках 8 и 8(27) находим имя Дира в форме

«доре», то можно предположить, что ВК связывает его происхождение именно с готским Доросом.

Таким образом, ВК свидетельствует, преимущественно, в пользу происхождения варягов с Южного побережья Балтийского моря, где они издавна контактировали с баллами, а, возможно, и славянами.

В данной связи следует внимательно отнестись к эпитетам варягов, которые приводятся на дощечке 46. Здесь утверждается, что они «сыны

ВОЛЧЬИ» («СЫНОве влц!»462) И «суть ХИЩНИКИ» («соуте Х/'ЩН/ЦГ»). Возможно, данные словосочетания, в особенности, первое из них -больше, нежели просто фигуры речи. Ни к одному более народу сравнение с волками авторы ВК не применяют. Между тем, имя волка носил вполне конкретный славянский племенной союз раннего средневековья. Это вильцы (ср. ст.-полаб. уПЛ - «волки»), иначе называемые велетами, а позже (с X в.) - лютичами - обширная полабская группа славянских племён, занявшая земли между устьем Хафеля, Эльбой и Балтийским морем463. Велеты, впитавшие некоторые иноэтничные компоненты (в частности, судя по всему, - кельтский), ещё с VI в. находились в весьма сложных, зачастую, открыто враждебных отношениях с другими племенами славянского северо-запада, в первую очередь - с ободритами464.

С. В. Алексеев придерживается точки зрения, что предки новгородских словен - выходцев из Южной Прибалтики - некогда имели дело с велетами и были ими покорены465. Заметим, что главный культовый центр велетов/вильцев - общеплеменное святилище Радогоста в Ретре - было печально известно происходившими там человеческими жертвоприношениями. В целом, совокупность приводимых в «Книге» данных о варягах не противоречит их соотнесению с племенным союзом велетов/вильцев, хотя делать однозначные выводы было бы слишком поспешно.

Согласно ВК, власть варягов над Русью пришла на смену владычеству хазар: «В древности были на Руси Хозары. Нынче всё - воряги...»

{«дривЪ-бянаруахзар'1е днес есва/ върязь>) (5б(осколки)). Это неплохо согласуется с завоевавшим к настоящему моменту многих сторонников представлением о резком антагонизме Древней Руси и Хазарского Каганата466, хотя, как отмечалось выше, часть сообщений «Книги», судя по всему, следует относить к Азовско-Черноморской и Донской Руси.

Особенно интересным представляется эпизод с Аскольдом и Диром. В ВК утверждается, что Дир княжил не одновременно с Аскольдом, а до него, и был им убит. Таким образом, подтверждается ошибочность рассказа «Повести временных лет» об одновременном правлении князей в Киеве. Ошибка летописца была убедительно доказана В. В. Мав-родиным на основе противоречии в летописных рассказах и их сравнения с иностранными источниками (в первую очередь - арабскими)467. Ранее эта же идея высказывалась и Б. А. Рыбаковым, не занимавшимся, впрочем, её подробной разработкой468. А позднее её развил украинский исследователь Г. С. Лебедев, показавший, в противоположность В. В.

, что именно Дир был предшественником Аскольда, а не

«Книга» повествует: «Ведь Асколд идёт с варягами своими на нас. И се, Асколд - враг наш. Вот, говорит нам, что пришёл по желанию нашему, и лжёт, потому как [он] есть враг поистине, как Грек. И вот, Асколд есть варяг, вооружённый для того, чтобы гостей еланских охранять, там где [они] ходят до Непры реки. И вот, Асколд пришёл к нам с Кнудом через двести лет после Алдореха и хочет править нами. А вот Дирос Эланец говорил “смирный” о себе, а вот нас давил вот прежде тех (у Д. М. Дудко - «уговорил смириться всех и на престоле сел прежде его». - Д. Л.). И вот, Асколд одолел того Дироса и есть он [теперь] один на место то. И так ведь [он] - враг наш, и не хотим его как

врага» («се бо асклд іде со врязе све де ны і се асклд іе врг

нашо се рце намо іако іде озахць нашіе і лже іакожде іесе

врг досете яко грьек і се асклд іесе вряг оруждень про гостіе

іеланстіе хрянете ідежде ідящі суте до непряріеце і се асклд

прідще до ноі со кнудіем о два сет ліятьі по алдоріеху и

хощешеть првете ноі і се дірос еланесть орце сміере осьва і

се настлезе преждіе ове і се асклд овраждете діроса і іесе

онь іедень на місто то і такожде е врг нашь і не хощаехомь

іе якожде врга») (29).

Как мы видим, в переводе фразы «і се дірос еланесть орце

сміере осьва і се настлезе преждіе ове» у Н. В. Слатина и Д. М. Дудко снова возникают принципиальные расхождения. Первый понимает орце сміере осьва как «говорил “смирный” о себе». То есть, очевидно, имеется в виду, что в своё время Дир сумел взять власть в Киеве, указывая на свой якобы кроткий нрав. Такое предположение выглядит уже само по себе странно, поскольку смирение едва ли могло служить для вождя положительным качеством в глазах народа в условиях описываемой в «Книге» постоянной борьбы с внешними врагами.

Перевести / се настлезе преждіе ове словами «а вот нас давил вот прежде тех» можно лишь путём определённых допущений. Слатин разбивает / се настлезе как / се нас тле се (заменив, как видим, предпоследнюю 3 на С). Слово тле он соотносит с польск. йис - бить, колотить, толочь; разбивать, дробить; ІЇитіс - усмирять, подавлять, заглушать; русск. толкать; толочь; чешек. йитШ - подавлять, сдерживать. Перевод Д. М. Дудко, прочитанный Н. В. Слатиным невнимательно (пропало слово «смириться»), удостоился от него следующего комментария: «Совершенно непонятно, что в этом предложении можно понять

как “престол”, и, кроме того, разве тле похоже на “уговорил”?..»470.

Следует признать, что перевод орце сміере осьва как «уговорил 236

смириться всех» тоже далеко не безупречен (м. б., следует: «сказал смириться о нас», т. е. «сказал нам смириться»?). Однако признание

слова тле формой пр. вр. 3 л. ед. ч. от глагола, подобного польским йис, гішпіс, русским толкать, толочь или чешскому йшпШ довольно проблематично, поскольку выпадение конечного согласного в таком случае едва ли возможно. Кроме того, как уже говорилось, в буквосочетании

настлезе Н. В. Слатин заменяет предпоследнюю 3 на С. Даже если он прав, и имела место ошибка в оригинале или при переписывании, фраза оказывается неоправданно «перенасыщена» частицами. Поэтому можно

согласиться с Д. М. Дудко и перевести настлезе как «на престоле»

(вернее «на столе»; хотя форма не совпадает со старославянской на

столі) В таком случае се оказывается сокращённой формой от седе. В целом, несмотря на некоторые слабости, вариант Д. М. Дудко кажется более логичным: Дир приглашает в Киев варягов во главе с Аскольдом и делит с последним власть, сохраняя формальное старшинство, но затем гибнет вследствие произведённого Аскольдом переворота.

ВК оставляет без ответов вопросы о том, от какой беды Аскольд обязался защищать киевлян (даже если принять перевод Н. В. Сла-тина, из текста видно, что сам Аскольд утверждал, что пришёл по просьбе киевлян), и почему Дир столь безропотно встретил его приход. Ситуация неожиданно проясняется, если мы снова обратимся к «Иоакимовской летописи», о проблеме достоверности которой уже писалось выше. В ней приводится следующий рассказ: «Славяне, живущие по Днепру, называемые поляне и горяне, утесняемы будучи от казар, которые град их Киев и прочие захватив, собирали дани тяжкие и работами изнуряющие, прислали к Рюрику старших мужей просить, чтобы послал к ним сына или иного князя княжить. Он же дал им Оскольда и воинов с ним отпустил. Оскольд же, придя, стал править Киевом и, собрав войско, победил сначала казар...»471. В «Иоакимовской летописи», как видим, говорится о «приглашении» одного Аскольда (Дир в ней вовсе не упомянут). Источники прекрасно поясняют и дополняют друг друга: Дир нанимает Аскольда для защиты Киева от хазар; тот выполняет задачу, совершает в городе переворот и убивает нанимателя. При этом вряд ли можно говорить о какой-либо зависимости документов друг от друга: слишком уж различается форма, в которой описывается один и тот же эпизод. ВК раскрывает его как бы изнутри, с точки зрения современника события, который рассчитывает на публику, которая знает об этом событии не хуже, чем он сам. Отсюда столько недоговорённостей. Автор же «Иоакимовской летописи» стремится представить читателю именно рассказ о прошлом, от которого до него дошли лишь отголоски.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>