Полная версия

Главная arrow История arrow "Влесова книга": введение к научному анализу источника

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

СОМНЕНИЯ «КРИТИКОВ»

С истории находки ВК начинается, как правило, и критика этого источника. Что ж, история на самом деле подозрительная. Посмотрим, какие моменты вызывают сомнения ученых, и насколько эти подозрения обоснованы.

Нельзя отрицать, что многие критические претензии к рассказу Ю. П. Миролюбова обнаруживают только слабое знакомство их авторов с проблемой и их тенденциозность. Так, Г. С. Белякова заявила, что Изенбек в 1919 году не выезжал из Бухары и потому не мог быть полковником артиллерии Марковского дивизиона в армии Деникина, а значит, он не посещал Великий Бур лук. Между тем, в Центральном Государственном Архиве Советской Армии в фонде № 3699, опись 1, дело 5, лист 3176, точно зафиксировано имя А. Изенбека - полковника артиллерии Марковского дивизиона20. Нет больше никаких сомнений и в существовании имения (князей Донских-Захаржевских), где якобы хранилась ВК21. Лишь недоумение вызывает и сопоставление И. Н. Данилевским рассказа Ю. П. Миролюбова о его первом знакомстве с «дощечками» с отрывком из романа Дж. Лондона «Сердца трёх» (sic!), в котором описывается, как старый индеец-майя показывает главным героям образец древнего узелкового письма своего народа (воистину, вот где широта анализа!)22.

Но, конечно, подобными образчиками не ограничиваются претензии к версии Ю. П. Миролюбова. Среди них есть и весьма серьёзные.

Прежде всего, согласимся, что немного найдётся людей, способных подобно Изенбеку (и его вестовому И. Кошелеву) сквозь тяготы войны, поспешного бегства с Родины и жизни в иммиграции пронести как одну из самых дорогих вещей какие-то полусгнившие доски, найденные в чужом доме. Но судить о чужих поступках трудно. Так что этот довод весомым признан быть не может.

Обратимся к внешнему виду дощечек. Миролюбов писал: «Дощьки были приблизительно одинакового размера, тридцать восемь сантиметров на двадцать два, толщиной в полсантиметра. Поверхность была исцарапана от долгого хранения. Местами они были совсем испорчены какими-то пятнами, местами покоробились, надулись, точно отсырели. Лак, их покрывавший, или же масло, поотстало, сошло. Под ним была древесина тёмного дерева. Изенбек думал, что “дощьки” берёзового дерева. Я этого не знаю, так как не специалист по дереву»23. Итак, Миролюбов свидетельствует, что «Книга» была сильно попорчена. Но, как мы ещё увидим, содержание ВК относится к концу VIII - середине IX в. н. э. Таким образом, на момент знакомства с ней литератора её возраст должен был колебаться примерно между 1050 - 1150 годами (возможен, правда, ещё вариант, что исследователь имел дело с более поздней копией, неизвестно кем и с какой целью выполненной на дереве, или с деревянной же, но довольно старинной подделкой; но об этом ниже). Нельзя не согласиться с О. В. Твороговым в том, что «толщина в 5 миллиметров в сочетании с размерами 38 на 22 сантиметра придали бы им (дощечкам IX века. - Д. Л.) необычайную хрупкость»24. К габаритам и преклонному возрасту нужно приплюсовать еще и то, что едва ли условия хранения «Книги» в течение 10.5 - 11.5 вв. могли быть идеальными. Логично было бы ожидать её полной гибели. Довод этот кажется довольно серьёзным, но никак не решающим. Во-первых, нам не известны перипетии истории ВК до 1919 г. (если эта история вообще была). Во-вторых, древним мастерам могла быть известна какая-то технология сбережения древесины. В чём она примерно заключалась, дают представление опыты столяра А. Бикмуллина, который пришёл к заключению, что после написания текстов при помощи острого стержня (писала) дощечки подвергались горячему вощению. Это необходимо, чтобы подчеркнуть оптические свойства древесины и сделать буквы более заметными. Также горячее вощение многократно увеличивает долголетие дерева. С его помощью достигается закрепление прорезанных писа-лом капилляров древесины, а также дезинфекция и консервация. Жидкий воск глубоко проникает во все поры и трещины25.

Существенно возражение Л. П. Жуковской, считавшей подделкой саму фотографию дощечки 16а (единственную известную на тот момент советским исследователям). Вот что она пишет в одной из своих статей: «Фотография, опубликованная С. Лесным, не является снимком с доски. В ней на расстоянии 2 - 2,5 см, 6,5 см, 10,5 - 11 см, 15,5 см от любого края прослеживаются тени, образовавшиеся, по-видимому, от сгибов материала, с которого производилось фотографирование. С доской этого произойти не могло. В правой половине снимка начертания многих букв расплылись, следовательно, фотографировался не твёрдый материал с начертаниями, выполненными посредством прорезывания и выщербления его, а письмо, расположенное в одной плоскости, нанесённое красящим веществом. Всё это говорит о том, что фотографировалась не сама “дощечка”, а бумажная копия с неё или прорись. Есть основания полагать, что при изготовлении снимка была произведена ретушировка. Всё это совершенно недопустимо при научном воспроизведении текста»26. Насколько нам известно, после Л. П. Жуковской нового исследования фотографий на предмет их подлинности никто не проводил, а значит, её вывод до сих пор научно не опровергнут. Означает ли это, что дощечек, как их описывал Миролюбов, не существовало? Видимо, нет. Говоря о поддельности фотографии дощечки 16а, присланной С. Лесным в Советский славянский комитет в 1960 г. и использованной Л. П. Жуковской, «критики» проходят мимо простого соображения С. Ляшевского, что она сделана не с оригинала, а только с другого фото27. Действительно, едва ли С. Лесной располагал возможностью переслать оригинал единственного качественного снимка ВК. Между тем, логичное заключение, что Л. П. Жуковская анализировала снимок со снимка (может быть, действительно отретушированный) способно объяснить ряд особенностей фотографии, расцененных как свидетельства её поддельности, например, признаки сгиба, который был бы невозможен, если бы снималась сама дощечка.

Впрочем, «прорись или копия», увиденные Л. П. Жуковской на фотографии, всё-таки тоже подразумевают наличие оригинала, с которого они были сделаны. Можно допустить, что и оригинал снимка был сделан с прориси. Не совсем понятно, что подразумевает Ю. П. Миролю-бов под словом «светокопия». Чтобы получить качественную фотографию с деревянной дощечки, да ещё и более чем тысячелетнего возраста, серьёзно испорченной временем, нужно сделать минимум несколько снимков в разных ракурсах и при разном освещении, что полунищий литератор в 30-е годы вряд ли мог себе позволить. Возможно, он решил пойти по более лёгкому пути: создал на бумаге максимально точную копию с дощечки и сделал снимок с неё, назвав это светокопией28. Конечно, это «совершенно недопустимо при научном воспроизведении текста», но нам предстоит ещё не раз убедиться, что открыватели документа имели довольно своеобразное представление о научных принципах работы с источником (как, впрочем, и многие их нынешние эпигоны).

Во всяком случае, этот вопрос не может считаться окончательно раскрытым до тех пор, пока не будут проанализированы оригиналы всех фотографий, сделанных Ю. П. Миролюбовым с «Дощечек Изенбе-ка». Кроме того, необходимо произвести графологическое сравнение письмён на дощечках, известных по снимкам, с образцами несомненно миролюбовских опытов написания «влесовицей» (небольшой образец есть, например, в рукописной копии дощечки 33).

Но существовала ли всё-таки деревянная книга, или всю полудетективную историю с её находкой придумал ловкий фальсификатор Ю. П. Миролюбов? Здесь мы впервые в ходе исследования подступаем к вопросу о том, был ли этот человек автором подделки.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>