Полная версия

Главная arrow История arrow "Влесова книга": введение к научному анализу источника

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

ВВЕДЕНИЕ

Наша история изобилует загадками. Если многие важнейшие события XX века покрыты мраком неизвестности, что тогда говорить о делах, удалённых от нас более чем на тысячелетие. Разумеется, отечественными и зарубежными исследователями было сделано немало для раскрытия тайн прошлого России. Но перед человеком, изучающим древнюю историю славян и Киевской Руси, и теперь раскрывается бескрайнее поле деятельности. Многие вопросы дискуссионны или не решены вовсе - не решены ни в годы господства «единственно правильного учения» марксизма-ленинизма, ни сейчас, когда каждый стремится выдвинуть собственный взгляд на исторический процесс, причём оригинальность этих взглядов иногда идёт во вред научности, а то и здравому смыслу (взять хотя бы Г. В. Носовского и А. Т. Фоменко с их «неохронологией»). Проблема обусловлена тем, что вещественные источники не поддаются однозначной самостоятельной трактовке, а письменные достаточно часто противоречивы, а в некоторых случаях отсутствуют.

В этой ситуации появление любого документа, претендующего на то, чтобы считаться созданным на заре нашей истории, заслуживает пристальнейшего внимания, а сам документ - скрупулёзного изучения. Именно таким источником является так называемая «Влесова книга» (далее - ВК). «Если это подлинный источник, то он открывает перед нами неведомые доселе страницы славянской истории. Если же это подделка, то доверчивое отношение к его содержанию не может принести ничего кроме вреда», - писал В. Вилинбахов1. Но, несмотря на его призыв к комплексному исследованию, проведённому «самым кропотливым образом, при полном отсутствии предвзятого отношения к этому любопытному во всех отношениях памятнику»2, приходится с грустью констатировать, что, фактически, эта работа до сих пор не была проведена.

Собственно говоря, было бы неверно даже утверждать, что в советской и российской историографии развернулась дискуссия по поводу подлинности В К. Дискуссия всё-таки предполагает уважение и учиты-вание мнения оппонента. Здесь же исследователи разделились на два лагеря, каждый из которых упрямо проводил свою линию, практически не оглядываясь на позицию сторонников противоположной точки зрения. Ни о каком отсутствии предвзятости говорить не приходится.

К лагерю противников подлинности ВК относится основная часть грандов отечественной истории и филологии, причём отрицательное отношение к этому документу является подчас чуть ли не единственным моментом, в котором их взгляды совпадают. О своём неприятии источника успели заявить Л. П. Жуковская, В. И. Буганов, Б. А. Рыбаков, Ф. П. Филин, О. В. Творогов, Д. С. Лихачёв, А. Г. Кузьмин,

А. А. Зализняк и др. Но при рассмотрении их критики бросается в глаза, что они зачастую не старались глубоко вникнуть в проблему3 и все без исключения изначальной своей задачей ставили доказательство позднего происхождения ВК. Явление это прискорбное, но, впрочем, вполне объяснимое.

Конечно же, речь не может идти о некоем «злом умысле» учёных, их стремлении «исказить», «принизить» великую историю восточных славян, на что постоянно намекают (а часто и прямо говорят) непрофессионалы - сторонники точки зрения подлинности В К. Как мы убедимся ниже, в истории обнаружения, языке, содержании рассматриваемого нами источника действительно много моментов, вызывающих вполне обоснованные и объективные сомнения в его древнем происхождении. Однако, как нам представляется, в некоторых случаях можно говорить и об определённой тенденциозности исследователей, порождаемой самой спецификой эволюции научного знания.

В любой конкретный момент своего существования любая данная наука (в том числе и историческая) базируется на совокупности достоверных фактов из исследуемой ею сферы действительности. Одна из задач науки - соединение этих фактов в логически непротиворечивую систему. Разумеется, что выполнить её на 100% наука не в состоянии. Спорные вопросы неизбежны и естественны, более того, именно они обеспечивают потенциал дальнейшего развития науки в её бесконечном движении к абсолютной истине. Но, по крайней мере, очерчиваются рамки, в которых ведутся дискуссии, и подразумевается, что за этими границами остаются лишь антинаучные домыслы и фантазии. Это явление неизбежно и играет позитивную роль защитной системы, «иммунитета» науки, которая не может позволить себе перестраиваться всякий раз, как появляются новое мнение, факт, выбивающийся из общепризнанной схемы. Прежде они должны быть проверены, пройти испытание скепсисом и критикой. Это в идеале.

На деле же здоровый консерватизм исторической науки иногда рискует превратиться в косность. Согласимся, что не так уж легко трезво рассматривать факт, который внешне разительно противоречит всему тому, что мы знали и в чём были твёрдо уверены. Его внешняя сторона бросается в глаза и ослепляет, заставляет пренебречь многими приёмами и принципами, используемыми наукой. Возникает одна мысль и цель: «Опровергнуть!» В подавляющем большинстве случаев недоверие оказывается оправданным. Под напором критики мнимая сенсация рушится и растворяется без следа. Но есть опасность, что ослепление внешней стороной факта не позволит видеть его глубокую внутреннюю сущность.

При работе с письменным источником такая опасность наиболее высока. В нём как в кривом зеркале субъективно отражается объективная реальность. Естественно, что отражение не может полностью соответствовать нашим представлениям об описываемых событиях. Но исследователь обязан отличать его от реальной картины. Для того чтобы сделать справедливые выводы о подлинности или поддельности источника, нужно попытаться выявить те условия, которые предопределили его содержание, уяснить, для какого периода истории они характерны. Иначе исследование превращается в пустую формальность.

Иногда факт, казавшийся нам нереальным, при проверке оказывается подлинным. Тогда в науке происходит прорыв, её рамки расширяются, а представления, казавшиеся незыблемыми, меняют свои очертания. Случается это крайне редко. Но забывать о такой возможности - значит отказывать науке в возможности принципиального развития, сводить её к изучению тем, имеющих лишь узкоспециальный интерес. Рутинная работа в исторической науке, конечно, необходима, и чем дальше, тем больший удельный вес она будет, судя по всему, приобретать. Но это -не повод для того, чтобы отрицать возможность широкого раздвижения горизонтов нашего исторического видения.

Сначала - проверка, потом - выводы.

О том, что противники подлинности ВК далеко не всегда руководствовались последним, вполне очевидным, принципом, наглядно показывает уже название первой в СССР критической статьи об этом произведении, принадлежащей перу Л. И. Жуковской, - «Поддельная доки-риллическая рукопись: (К вопросу о методе определения подделок)»4. О. В. Творогов в обобщающей разгромной работе «Влесова книга» прямо заявляет: «...Исследуется и публикуется источник, являющийся, как мы попытаемся доказать (выделено нами. - Д. Л.), фальсификатом нового времени - середины нашего века»5. То есть задачу свою учёный видит не во всестороннем изучении документа, а в доказательстве его заранее постулируемой поддельности.

По большому счёту, интервалом времени между двумя вышеназванными работами и ограничивается интерес официальной отечественной науки к проблеме. После статьи О. В. Творогова она была признана снятой. Иногда появляются работы историков о ВК (как правило, относительно небольшие статьи), но они обусловлены не их сомнениями в происхождении этого памятника (если раньше его поддельность всё же считалась требующей некоторых доказательств, то теперь она преподносится как непреложный факт6), а необходимостью противостоять волне псевдонаучных построений на его основе, действительно захлестнувших страну. Такое отношение в целом просматривается у В. В. Кожинова, В. И. Козлова, И. И. Данилевского, А. А. Алексеева, А. Г. Кузьмина, И. А. Соболева, А. Петрова7. Несколько расширился, пожалуй, только комплекс филологических доводов против подлинности ВК8.

В. И. Козлов считает «Книгу» «классическим подлогом», поскольку, по его мнению, «история с ВК может рассматриваться как концентрированное выражение всех основных методов и приемов изготовления, легализации и защиты фальсифицированного исторического источника»9. Правда, вместе с тем, его «поражает размах фальсификации и попыток её реанимации»10. Мы, со своей стороны, можем назвать рассуждения В. П. Козлова классическим примером современной критики подлинности ВК. В основе её, по признанию самого автора, - пересказ выводов О. В. Творогова11, к которым добавлены некоторые собственные рассуждения весьма общего характера. Полемическая часть (очень характерная для «критиков» в целом) сводится к перечислению действительно дилетантских доводов С. Лесного и А. И. Асова в пользу подлинности документа и к их блестящему опровержению. При этом более серьёзные аргументы того же Асова, вроде сходства некоторых особенностей языка «дощечек» с языком новгородских берестяных грамот, оставлены без комментария. По нашему глубокому мнению, такие полемические приёмы никак не могут считаться корректными. Определённый интерес в работе В. П. Козлова представляет попытка автора показать советскую историографию ВК в контексте условий развития отечественной исторической науки в соответствующий период. Он справедливо замечает, что полемическая дуэль вокруг ВК разворачивалась на фоне дискуссии по вопросу о подлинности «Слова о полку Игореве», инициированной А. А. Зиминым, считавшим, что это произведение было создано в XVIII в. Это придало спорам вокруг ВК «особую пикантность»12. Вопрос о подлинности «Слова о полку Игореве» приобрёл идеологическую окраску и решался с привлечением методов, далёких от научных, сыграв трагическую роль в жизни и карьере выдающегося учёного А. А. Зимина. По мнению В. П. Козлова, «после неуклюже организованной дискуссии о “Слове о полку Игореве”, которой не удалось придать блеска академизма, было важно продемонстрировать хотя бы внешне объективность советской историко-филологической науки»13. В своей попытке увязать полемику по поводу подлинности ВК в советской историографии с более нашумевшей дискуссией о «Слове» учёный, видимо, прав. Однако после безапелляционного признания аутентичности средневековой поэмы «объективность» могла быть усмотрена некоторыми советскими учёными в столь же безусловном отрицании другого якобы древнего памятника, действительно странного, да ещё и появившегося в чуждой белоэмигрантской среде. Заметим, между прочим, что идеологическая подоплёка позиции советских учёных по отношению к проблеме подлинности ВК недавно была признана О. В. Твороговым: «...текст ВК в некоторых академических инстанциях (в советские времена) воспринимался как идеологически опасный и не подлежащий широкому распространению»14.

Работа И. Н. Данилевского являет собой в части, касающейся ВК, пример неудачной попытки добавить некоторые новые суждения к критике источника. Так, стараясь подтвердить положение, что «текст “Книги” крайне неясен и невразумителен, а перевод его вряд ли возможен», он приводит оригинальный текст дощечки 7а-б, подстрочный перевод его Б. А. Ребиндером, расшифровку С. Лесным текста дощечки 246 и фрагмент стихотворного переложения И. Кобзевым текста 37а. При этом порядковый номер приводится И. Н. Данилевским только в первом случае, и из контекста человек, не знакомый непосредственно с содержанием документа, может заключить, что Б.А. Ребиндер, С. Лесной и И. Кобзев столь различно перевели одну и ту же дощечку (некоторые черты повествования в 7а-б, 246 и 37а схожи)15.

Статьи А. А. Алексеева были посвящены различным изданиям ВК А.И. Асовым16. Вообще говоря, средний научный уровень работ подавляющего большинства сторонников подлинности «Книги», мягко говоря, достаточно скромен (о чём ещё пойдёт речь ниже). Зато не отличаются скромностью сами авторы этих работ, нередко допускающие некорректные приёмы в полемике. Сочетание этих двух обстоятельств превращает чтение соответствующих произведений в достаточно тягостное занятие для исследователя-профессионала. В этом, может быть, также заключается одна из причин крайне отрицательного отношения к ВК большинства учёных, не признающих, как правило, за памятником не только научной, но и литературной ценности: источник невольно отождествляется с теми, кто о нём пишет, и в случае с ВК такое бессознательное уподобление явно не идёт на пользу документу. А. А. Алексеев вполне справедливо критикует методы работы А. И. Асова с источником. Но критика собственно версии о древнем происхождении документа, по нашему мнению, в некоторых случаях противоречива. Так, достаточно странно с одной стороны говорить о недостоверности повествования, несоответствии его современным научным представлениям, а с другой - утверждать, что «исторические сюжеты книги находятся в согласии со средними школьными представлениями о прародине индоевропейцев, они основаны на свидетельствах византийских историков об их номадических соседях I тысячелетия н. э. Не отмечено ни одного события, которое обогатило бы наши сведения по истории тех народов, с которыми славяне вступали в контакты»17. В целом, рассуждая о наличии тенденциозности XX века в ВК, А. А. Алексеев следует точке зрения О. В. Творогова по данному вопросу. Заслуживает внимания и отдельного рассмотрения тезис учёного о том, что «жанрово-литературные особенности ВК находятся в противоречии с тем, что характерно для произведений столь древней эпохи»18. А. А. Алексеев привносит новые доводы филологического характера в пользу позднего происхождения источника. В статье «Опять о “Велесовой книге”» он, пожалуй, первым из исследователей обратил серьёзное внимание на морфологические особенности ВК, в частности на наличие в нём неизвестных науке и невозможных, по мнению исследователя, в реальном, неискусственном славянском языке глагольных форм; заслуживает внимания также попытка учёного выявить лексические анахронизмы в документе19.

Острие критики А. Г. Кузьмина также направлено преимущественно против тех авторов, которые пытаются на основе ВК (в поддельности которой историк, впрочем, не сомневается) переписывать российскую историю. В то же время учёный верно обращает внимание на противоречия внутри самого текста документа, на его составной характер. Он объясняет этот факт переплетением в «Книге» исторических воззрений Ю. П. Миролюбова и А. Куренкова. Последнего А. Г. Кузьмин считает соавтором мистификации“0. К этой точке зрения близка позиция А. Петрова, который, правда, видит Ю. П. Миролюбова единственным автором «Дощечек», но допускает, что в отдельных текстах на него повлияла концепция А. Куренкова21. Рассмотрение ВК в качестве сложного документа, по нашему мнению, открывает большие перспективы для дальнейшего изучения памятника. Однако представление о соавторстве Ю. П. Миролюбова и А. Куренкова в его создании, как будет показано в настоящей работе, мало соответствует фактам.

Н. А. Соболев в работе «Проблема изданий-фальсификатов» практически не приводит новой аргументации в пользу позднего происхождения «Книги», всецело принимая точку зрения О. В. Творогова и других предшественников в изучении данной темы. Он также преимущественно занимается критикой псевдонаучных построений на основе источника22.

Отдельные исследователи берутся за опровержение подлинности «Книги», вовсе, если судить по их работам, не представляя проблемы, как, например, американский профессор У. Лакёр“3. Показательной сентенцией его рассуждений является следующая тирада: «В нём (в документе; имеется в виду ВК. - Д. Л.), утверждалось, что в России ещё до христианства существовала великая цивилизация, восходящая к 1000 году до нашей эры, а “Влесова книга” - это хроника языческих жрецов, описывающая деяния династий, правивших тогда Русью: Бравлина, Скотеня, Светояра, Олега и Игоря Старого (о двух последних ВК не говорит ни разу. - Д. Л.). Они якобы воевали с варягами, византийцами и прежде всего - с хазарами, принявшими иудаизм (из примерно 50 дощечек «Книги» хазары упоминаются в 5 - куда реже, чем те же греки и варяги, или готы и гунны, а об иудаизме речь вообще не идёт, но уж очень, видимо, хотелось У. Лакёру изобразить документ порождением русского фашизма. - Д. Л.)»24. Можно, кстати, заметить г. В. П. Козлову, что если свести всю полемику с противниками подлинности ВК к опровержению подобных пассажей, то это будет примерно тот же уровень критики, который демонстрирует он, опровергая фантазии С. Лесного и А. И. Асова, и столь же мало продвинет нас к разрешению проблемы. Значительно более конструктивна по сравнению с У. Лакёром позиция В. Прибыловского, который, также отмечая использование ВК ультранационалистичесими силами, пишет в то же время, что «вопрос о подлинности или неподлинности "Влесовой книги" все-таки нуждается в деполитизации и новом, непредвзятом исследовании его специалистами» 25. Отметим только, что В. Прибыловский допускает досадную неточность, утверждая, что из всех сторонников точки зрения о подлинности ВК «сколько-нибудь научный подход к ней практиковал только С. Лесной (теперь, правда, к нему добавился омский исследователь Николай Слатин, автор нового перевода "книги" - профессиональный филолог, хотя тоже не специалист по древнерусской литературе). Что касается главного популяризатора книги А. Асова - Буса Кресеня (не говоря уже о В. Скурлатове, Д. Жукове, Ю. Бегунове), то он определенно склонен к мифотворчеству по патриотическим и религиозным мотивам»26. Из всех названных В. Прибыловским популяризаторов ВК профессиональным учёным, филологом, исследователем средневековой славянской литературы является Ю.К. Бегунов, которого В. П^ибылов-ский не поставил в один ряд даже с «мифотворцем» - Асовым .

Среди известных нам критических работ, посвящённых ВК, выделяется своей объективностью книга Д. М. Дудко «Велесова книга. Славянские веды» (М., 2002). Автор явно с большим интересом и уважением относится к избранной им теме, спокойно взвешивает доводы «за» и «против» подлинности источника. Наконец, склоняясь к точке зрения позднего происхождения памятника, создания его Ю. П. Миролюбо-вым, он подчёркивает бесспорную культурологическую ценность ВК, выступая в этой области новатором28. Нужно, правда, иметь в виду, что работа Д. М. Дудко носит, скорее, популярный, нежели строго научный характер, и задачу окончательно ответить на вопрос о подлинности документа автор перед собой не ставит29.

В целом же позицию оппонентов подлинности В К можно кратко сформулировать следующим образом: «Не верю, потому что это невозможно».

А что же защитники «Книги»? Из именитых отечественных учёных в этот разряд попали немногие. Традиционно среди сторонников аутентичности документа считается, что в пользу его подлинности когда-то высказывался А. В. Арциховский. Впрочем, о характере и содержании его слов мы можем только догадываться, так как ни одной работы археолог ВК не посвятил, и указания на положительную оценку им памятника несколько похожи на историографический миф. К этой точке зрения подводит в одной из своих работ и О. В. Творогов. Он замечает: «Ученик и сотрудник А. В. Арциховского В.Л. Янин, а также близко знавший его академик Б. А. Рыбаков никогда не слышали от покойного археолога высказываний в пользу ВК. А сообщение О. Скурлатовой о том, что А. В. Арциховский “считал вполне вероятным”, что ВК “отражает подлинное языческое прошлое славян”, появилось после смерти ученого и представляется крайне сомнительным»30. Заметим, что для многих защитников ВК характерно приписывать некоторым известным учёным мнения об источнике, которых те на самом деле отнюдь не разделяют. Этому весьма способствует то, что такие «защитники», как правило, не утруждают себя точными цитатами и сильно «облегчают» научный аппарат своих работ31.

Не считают «Книгу» фальсификатом Ю. К. Бегунов и некоторые другие профессиональные учёные-историки. Но нужно отметить, что все они либо лишь упомянули о своей позиции, либо ограничились краткими статьями, не могущими претендовать на глубину анализа и широту охвата проблемы32.

Видимо, несколько иначе обстоит дело в южнославянских странах (прежде всего в Югославии) и на Украине. В Югославии в поддержку памятника выступил, посвятив ему специальную монографию, академик Радивой Пешич, являвшийся генеральным секретарём Балканологического общества в Риме, ведущим сотрудником Института раннеславянских исследований в Лондоне, профессором Миланского и Белградского университетов. Древнейшим славянским письменным источником считают «Книгу» доктора филологических наук Югославии Р. Мароевич (декан филологического факультета Белградского университета), А. М. Петрович и т. д. На Украине В К признают подлинным памятником и посвящают ей объёмные работы известные учёные Б. Яценко, О. И. Белодед, В. В. Цыбулькин, Ю. А. Шилов и др. Впрочем, не будучи на момент написания монографии непосредственно знакомы с содержанием многих из этих работ, мы вынуждены пока оставить их в стороне и ограничиться рассмотрением дел в отечественной историографии34. Выразим только опасение, что появление некоторых из них отражает не столько ситуацию в науке, сколько политические процессы, подобно очередному воскрешению многократно опровергнутых в прошлом националистических воззрений историка М. С. Грушевского на Украине35.

В России ВК встретила основную поддержку скорее в околонаучных кругах. После утраты к ней интереса официальной науки «Книга» стала предметом обсуждения уже почти исключительно последних - тенденция тревожная, если сопоставить объёмы изданий серьёзных монографий с писаниями современных «алхимиков от истории». Правда, нужно признать, что научный уровень и ценность работ непрофессионалов сильно разнятся’6. Например, книга Н. В. Слатина «Влесова книга» (М.: Омск, 2003) интересна как пример работы филолога над переводом этого документа, заслуживают внимания многие его соображения по поводу языка «дощечек». Серьёзного внимания достоен его труд «Влескнига II: Влескнига. Исходные тексты. Буквальный перевод» (Омск, 2006). По сути это первая попытка сделать профессиональный дословный перевод источника, сопровождаемый обширным филологическим комментарием, притом на основе составленного самим Н. В. Слатиным словаря всех словоформ «Книги». Такая огромная работа в любом случае заслуживает по меньшей мере уважения. Но автор не является специалистом собственно в славянских языках (рассуждения о тождестве древнеславянского и санскрита вообще странно услышать из уст филолога), и недостаточное знакомство с древнейшей историей славянства и основами исторической науки в целом кажется наиболее слабой стороной его исследований. Судя по научному аппарату, основными источниками его сведений по Древней Руси были работы С. Лесного и Ю. П. Миролюбова, за которыми сложно признать высокий профессиональный уровень, не говоря уж о несомненной тенденциозности этих авторов в вопросе подлинности В К. Всё-таки работа Н. В. Слатина должна быть признана определённым вкладом в изучение памятника, чего нельзя сказать о многих статьях и книгах, поражающих убогостью и дикостью научных представлений их авторов и делающих гораздо больше для дискредитации «Книги», чем многие противники её подлинности.

Так, И.А. Воронов «открыл» связь ВК с теорией восточных боевых единоборств^). В приведённом им оригинальном тексте буквы «е» и «4>» во многих случаях произвольно заменены не «э» (которой в документе вообще нет), а «1» - во всех случаях на «ы», что делает текст довольно забавным для чтения, но абсолютно непригодным для изучения37. Некто Д. Логинов (дабы предупретить возможные недоразумения, автор этих строк должен сразу оговорить, что является с этим исследователем всего лишь однофамильцем) в статье «Велесова книга, спасённая от революции», помещённой в популярном издании «Самые знаменитые тайны России» (М., 2004), обнаруживает даже незнакомство с настоящей фамилией А. А. Кура (Куренков) - первого публикатора текста «Книги», - упорно предпочитая именовать его Куракиным38. Единственной небезынтересной догадкой, хотя и сформулированной крайне дилетантски, является мысль о связи содержания дощечки 16а с христианским учением (см. гл. IV настоящего исследования)39. Но она совершенно теряется на фоне рассуждений о славянстве фракийцев, о «Северной языческой традиции», унаследованной славянами от «легендарного народа затонувшей Арктиды - северного полярного континента, который изображает знаменитая карта Меркатора» и т. п.40 И подобных примеров множество.

Самым, пожалуй, неутомимым защитником древнего происхождения ВК стал А. И. Асов. Он успел уже написать немалое количество статей и больших книг, посвящённых этой теме41 (здесь мы, однако, сталкиваемся с тем удивительным исключением из общемировых законов диалектики, когда количеству всё недосуг перейти в качество).

Подобные А. И. Асову «защитники» безоговорочно приняли подлинность В К как факт и большую часть своих исследований42 посвящают, как правило, «реконструкции» совершенно фантастических картин истории славян, построенных на некритическом и весьма вольном толковании источника (оговоримся справедливости ради, что в сборе информации об истории источника в XX в. и его «первооткрывателях» их заслуга действитетельно велика).

Позиция сторонников подлинности источника, в целом, может быть сформулирована так: «Верю, потому что мне так хочется»43.

Особое место в спорах вокруг ВК занимают объявившиеся за последние полтора-два десятилетия «исследователи» явно нацистских взглядов (правда, чётко отграничить их от остальных, увы, не всегда легко44). Заброшенная серьёзными учёными, ВК оказалась благодатной почвой для спекуляций и псевдонаучных построений, авторы которых явно не знакомы со значением слов «научный анализ», да это им и не нужно: что как не приоритет «арийской расы» утверждает «Книга», ни полусловом не обмолвившись ни о «чёрных», ни о евреях!

У человека, хоть немного посвящённого в таинства исторической науки, домыслы «алхимиков от истории», умудряющихся, например, превратить в арийцев даже хазар и татар45, не могут вызвать ничего кроме досады и недоумения. Набор их методов обычно не распространяется за пределы ложной этимологии и произвольного выдёргивания цитат из древних источников. По уровню своей научной подготовки они отстали от современности по меньшей мере лет на 300. Но на неискушённого читателя труды «алхимиков» способны произвести впечатление, и в этом их основная опасность.

Нельзя не признать, что появление подобных сочинений - вполне закономерный процесс в современной российской историографии. Смена общественного строя в нашей стране имела для исторической науки огромные последствия, в частности потому, что, будучи гуманитарной дисциплиной, она особенно чутко реагирует на перемены государственной парадигмы. Учёные получили возможность свободно, без оглядки на линию партии и идеологические установки выражать свои мысли. Но исчезли и какие-либо препятствия для спекуляций на незнании народом собственной истории, как древней, так и новейшей (здесь примером могут служить сочинения В. Суворова). В современном российском обществе сложилась довольно странная ситуация, когда фактически параллельно существуют «две истории»: история научная, пишущаяся профессионалами и читаемая почти только профессионалами же, и история околонаучная или даже псевдонаучная, распространяемая большими тиражами и в значительной мере формирующая представления читающей публики о прошлом (применительно к ней в современной литературе довольно часто используется англоязычный термин folk history46). В последней сформировались уже собственная, так сказать, «историография», собственный круг источников и вопросов, собственная даже, если можно так выразиться, «методология», в основе которой - игнорирование традиционной научной методологии47. Нельзя сказать, что учёные-историки совершенно закрывают глаза на эту параллельную «историографию»: работы с критикой её положений создаются. Однако труды, например, Фоменко можно в избытке найти в любом книжном магазине, а много ли простых читателей знакомы с опровержением его построений в книге И. Н. Данилевского «Древняя Русь глазами современников и потомков»? Как следствие такого диспаритета, Фоменко и ему подобные беззастенчиво заявляют о неготовности учёных вступать в дискуссию.

Нам бы очень не хотелось, чтобы высказанная в начале работы мысль о возможности «принципиального» развития науки была воспринята как оправдание дилетантизма в истории, хотя, например, доктор философских наук В. А. Чудинов, занявшийся изучением спорных вопросов древнерусской эпиграфики, делает попытку такого оправдания (что вполне понятно, если принять во внимание его научные интересы). По его мнению, «необременённость рядом положений исторической науки может иметь не только негативный, но и позитивный смысл как основа свежего взгляда, нетрадиционного и потому довольно перспективного нового подхода»48. Свежий взгляд, конечно, нужен истории, как и всякой другой дисциплине, но мы, будучи, видимо, до некоторой степени «обременены рядом положений исторической науки», всё-таки считаем, что обоснован этот взгляд должен быть, тем не менее, научными средствами и методами.

На основе имеющихся на данный момент материалов нельзя привести здесь всю историографию проблемы. Большая сложность связана с тем, что далеко не в полном объёме в России опубликованы работы первых исследователей ВК - Ю. П. Миролюбова, А. Куренкова, С. Лесного, Б. А. Ребиндера и др., хотя в настоящее время такая работа ведётся49. Кроме того, волна посвящённых «Книге» писаний крайне убогого научного уровня настолько захлестнула в настоящее время информационное пространство, в частности Интернет, что рассмотреть их в полном объёме уже едва ли реально, да и вряд ли необходимо. Представляется, что приведённые выше данные в достаточной мере отражают ситуацию в историографии изучения источника и позволяют сделать о ней довольно неутешительные выводы.

Любому, знакомому с азами источниковедения, должно быть известно, что первичный научный анализ не может базироваться на стремлении что-либо доказать. Напротив, все предположения должны строиться на основе анализа. Это значит, что до сих пор полноценное изучение ВК не проводилось. Проблема никак не может считаться не только закрытой, но и правильно поставленной. По сути дела вся наша работа как раз и посвящена такой постановке проблемы. Мы попытаемся подвести итоги полувековых споров, суммировав основные аргументы противников и сторонников подлинности «Книги» и выдвинув по этой теме свои собственные соображения. Мы не решаем здесь кажущуюся нам непомерно амбициозной задачу исчерпывающе ответить на все связанные с ВК вопросы, так как по нашему глубокому убеждению всеохватывающий научный анализ этого источника - дело не одного человека, учреждения или даже дисциплины. Наша цель - это, рассмотрев документ sine ira et studio, поставить эти вопросы, способствовать началу полноценной дискуссии в научных кругах по такой интересной теме, какой является ВК.

Исследователь не может быть свободен от собственной точки зрения и убеждений - привязанности к старому, или стремления найти новое. Следует признать имманентную ограниченность принципа научной объективности, в особенности, в гуманитарных дисциплинах, где определённого авторского субъективизма, видимо, избежать невозможно. Но следует к этому стремиться. Постараемся насколько возможно, оставить свой субъективизм за скобками и приступить к беспристрастному анализу.

  • 1 Вилинбахов В. Необходим научный анализ // Техника молодёжи. 1979. №12. С. 58.
  • 2 Там же.
  • 3 Например, Л. Н. Гумилёв в монографии «Древняя Русь и Великая степь» говорит о ВК всего на двух страницах, критикуя работы С. Ляшевского и С. Лесного (Гумилёв Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. М., 2002. С. 17-18). Скорее упоминают, чем исследуют ВК Д. С. Лихачёв, В. Кожинов и др.
  • 4 См.: Жуковская Л. П. Поддельная докириллическая рукопись: (К вопросу о методе определения подделок) // ВЯ. 1960. №2. С. 142-144.
  • 5 Творогов О. В. Влесова книга // ТОДРЛ. Т. ХЬШ. Л., 1990. С. 170.
  • 6 При этом сам О. В. Творогов в последнее время несколько пересмотрел свои взгляды на этот памятник. Оставшись безусловно уверенным в его поддельности, он фактически выступил с ревизией своих исторических аргументов, сводя вопрос только к филологии. Он, в частности, пишет: «Главным препятствием является не содержание ВК — в древних и средневековых источниках нам встречаются самые фантастические легенды и сложные для интерпретации пассажи, — а прежде всего ее язык» (Творогов О. В. К спорам о «Велесовой книге» // Что думают ученые о «Велесовой книге». СПб., 2004. С. 27). А. И. Асов - наиболее ярый защитник ВК - и вовсе заявляет, что О. В. Творогов «даже запретил переиздавать в сборнике («Что думают учёные о -Велесовой книге”») свою работу из ТОДРЛ» (Асов А. И. Свято-Русские Веды. Книга Велеса / Перевод, пояснения А. И. Асова. М., 2005. С. 396). Однако это высказывание энтузиаста-популяризатора, мягко говоря, некорректно (с этим нещепетильным отношением к фактам со стороны сторонников точки зрения о подлинности «Книги» мы будем ещё сталкиваться неоднократно): в указанном сборнике напечатана достаточно обширная статья О. В. Творогова 1988 г. (Творогов О. В. Что же такое «Влесова книга»? // Что думают учёные... С. 47-85 // ЬЦр://кпщауе1еза.пагоб.щ/ктщ/СЬю бугтнуТ исЬепуе о УК) и та часть работы из ТОДРЛ, которая посвящена филологическому разбору памятника (Творогов О. В. Язык «Влесовой книги» // Там же. С. 86 - 93). Вместе они практически полностью соответствуют статье 1990 г. Не был переиздан снова лишь текст оригинала ВК. В любом случае, поскольку работа О. В. Творогова «Влесова книга» и все доводы из неё стали, можно сказать, хрестоматийными в изучении темы, а принципиальную свою позицию исследователь не сменил, мы будем возвращаться к ним в нашей работе неоднократно.

' Кожинов В. В. История Руси и русского слова. М., 2001. С. 147; Козлов В. П. Тайны фальсификации. М., 1996. С. 6, 185 (более подробно его позиция сформулирована в кн: Козлов В. П. Обманутая, но торжествующая Клио. Подлоги письменных источников по российской истории в XX веке. М., 2001. С. 87-105); Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX - XIII вв.): Курс лекций. М., 1998. С. 314-324; Алексеев. А. А. Опять о «Велесовой книге» // Что думают учёные... С. 94-108 // http://knigavelesa. narod.ru/knigi/Chto_dymaiyt_uchenye_o_VK; Алексеев. А. А. Книга Велеса: Анализ и диагноз // Что думают учёные... С. 128-147 // http://knigavelesa. narod.ru/knigi/Chto_dymaiyt_uchenye_o_VK; Кузьмин А. Г. Арийские руны на влесовых струнах (кому и зачем нужны исторические фальшивки?) // http: //www.zlev.ni/4 l-26.html; Соболев Н. А. Проблема изданий-фальсификатов // Что думают учёные... С. 176-198 // http://knigavelesa.narod.ru/knigi/ Chto_ dymaiyt uchenye o VK; Петров А. Иже Херувимы // Родина. 2006. № 6 // http://www.istrodina.com/rodina_articul. php3?id=l 021&п=54.

  • 8 См., напр.: Алексеев. А. А. Опять о «Велесовой книге»; его же. Книга Велеса: Анализ и диагноз; Зализняк А. А. О Велесовой книге // www.mathnct.rn. Указанный видеофайл содержит запись лекции А. А. Зализняка, прочитанной им в X Летней лингвистической школе (Дубна, «Ратмино», 9 июля 2008 г.) и посвящённой ВК.
  • 9 Козлов В. П. Обманутая, но торжествующая Клио... С. 104.
  • 10 Там же. С. 105.
  • 11 Там же. С. 96.
  • 12 Там же. С. 93.
  • 13 Там же. С. 94.
  • 14 Творогов О. В. К спорам о «Велесовой книге». С. 7.
  • 15 Данилевский И. Н. Указ. соч. С. 317-318.
  • 16 См.: Алексеев. А. А. Опять о «Велесовой книге»; Алексеев. А. А. Книга Велеса: Анализ и диагноз.
  • 17 Алексеев А. А. Опять о «Велесовой книге».
  • 18 Алексеев А. А. Книга Велеса: Анализ и диагноз.
  • 19 См.: Алексеев А. А. Опять о «Велесовой книге». Значительное внимание подобным же глагольным морфемам памятника в своей лекции уделяет и А. А. Зализняк (см.: Зализняк А. А. О Велесовой книге).
  • 20 См.: Кузьмин. А. Г. Арийские руны на влесовых струнах (кому и зачем нужны исторические фальшивки?).

См.: Петров А. Иже Херувимы.

  • 22 См.: Соболев Н. А. Проблема изданий-фальсификатов.
  • 23 См.: Лакёр У. Чёрная сотня. Происхождение русского фашизма / Пер. с англ. М„ 1994. С. 170- 176.
  • 24 Там же. С. 171.
  • 25 Прибыловский В. Неоязыческое крыло в русском национализме // Панорама. 2002. № 49 // http://www.panorama.ru/gazeta/p49yaz.html.
  • 27 С. Лесной (Парамонов), правда, тоже занимался наукой профессионально, но был доктором биологических наук.
  • 2Х Он пишет: «’’Велесова книга”, кто бы и когда бы её ни создал, стала органичной частью славянской культуры» (Велесова книга. Славянские Веды. М., 2002. С. 17).
  • 29 Достаточно подробную историографию изучения и критики подлинности ВК (до 2004 г.) содержит статья О. В. Творогова «К спорам о “Велесовой книге” из сборника «Что думают ученые о “Велесовой книге”». К сожалению, нам не удалось ознакомиться с некоторыми из упомянутых в ней работ, в частности, исследованиями на соответствующую тему Е. В. Ухановой.
  • 30 Творогов О. В. Что же такое «Влесова книга»?
  • 31 Этот факт, в частности, справедливо отмечает Н. А. Соболев (См.: Соболев Н. А. Проблема изданий-фальсификатов).

,2 Примером может служить статья Ю. К. Бегунова «Обретение “Велесовой книги”» // Мифы древних славян. Велесова книга / Под ред. А. И. Баженовой и В. И. Вардушина. Саратов, 1993.

  • 33 См.: Асов А. И. Тайны ЧКниги Велеса”. М., 2001. С. 310 - 314. Отметим, что В. В. Цыбулькин первоначально, в написанной совместно с М. А. Пономарёвой статье «“Берёзовые книги” дохристианской Руси: миф или реальность?» склонялся к точке зрения о позднем происхождении ВК. Однако уже тогда авторами были высказаны очень интересные соображения о возможных путях проникновения ВК (или подобных ей книг) в усадьбу Донских-Захаржевских (см.: Пономарёва М. А., Цыбулькин В. В. «Берёзовые книги» дохристианской Руси: миф или реальность? // http://knigavelesa.narod.ru/stat/tsybulkin.html).
  • 34 Мы использовали в работе книгу украинских историков-любителей

В. С. и Ю. В. Гнатюк (Велесова книга. Влес книга / Пер. и коммент. В. и Ю. Гнатюк. М., 2006), дающую общее представление о положении дел в украинской историографии. Выполненный этими авторами перевод, не будучи профессиональным, всё-таки отличается в лучшую сторону от многих российских образчиков, в частности, от переводов А. И. Асова. Исследователи делают несколько небезынтересных наблюдений по поводу происхождения и содержания ВК, но некоторые их суждения, например, о том, что «Велесова книга» -будто бы только вторая часть «Дощечек Изенбека», первая же представляет собой собрание древнейших устных народных преданий (некие «Сказания о стародавних временах русских»), не выдерживают критики.

35 Примечательно, что, например, Б. И. Яценко, как пишет Д. М. Дудко, «ухитрился дважды найти в «Велесовой книге» укров - славянское племя, которое ныне можно отождествлять с украинцами (хотя обитало оно в низовьях Одера)» (Велесова книга. Славянские Веды. С. 15). Б. И. Яценко на дощечке 25

действительно отыскивает фрагмент «вол се в укре Ухорензе», который читает как «волхви укри Ухор 13». Однако вызывает недоумение, как ему удалось его отыскать, если в оригинале ясно читается «вол се в ухорензе», без всяких «укров». Следует заметить, что другие украинские авторы В. и Ю. Гнатюки - соответствующий фрагмент переводят в полном соответствии с оригиналом (см.: Велесова книга. Влес книга / Пер. и коммент. В. и Ю. Гнатюков. С. 147). Сторонник точки зрения о поддельности ВК - С. И. Ак- сёненко приводит цитату из выступления тогда ещё кандидата в президенты Украины В. Ющенко перед жителями Голованивска в июне 2004 года: «...мы -европейцы, мы в центре Европы, мы - сердце Европы, мы диктовали демократию Европе. Как любят говорить мои друзья: “Когда Европа жила в пещерах, украинская нация, трипольцы, жили в беленых хатах”. У них была “Велесова книга”, и это великая мировая цивилизация» (цит. по: Аксёненко С. И. Велесова книга // http://hronos.km.ru/statii/2008/ask_vlesova.html). Помимо Влесовой книги, как мы видим, будущий президент приписал украинцам и трипольскую культуру, которая, по мнению большинства современных исследователей, вообще не имела прямого отношения к славянскому этногенезу.

36 Среди историков-любителей есть и противники версии о подлинности ВК (см., напр.: Аксёненко С. И. Указ, соч.; Патракова В. Ф. «Влесова книга. История фальсификации» // http://hronos.km.ru/dokum/0900dok/ vlesova_kn.html).

7 Воронов И. А. Тайна 72-х воинских искусств Русского «Апокалипсиса». СПб, 1998. Достаточно неожиданно схожий подход мы встречаем в книге филолога Н. В. Слатина «Влескнига II», в которой читаем: «Очень часто встречающаяся буква е всегда произносится как современное «3>, если перед ней нет / или, иногда, ь, что может указывать и на (возможно, частичное) смягчение

предыдущего согласного. Поэтому ідемо читается как “идэмо”, а не весте -как “нэ вэстэ”» (Влескнига II: Влескнига. Исходные тексты. Буквальный перевод. Перевод с древнерусского, подготовка древнего текста, примечания: Н. В. Слатин. Омск, 2006. С. 180). Если даже принять вовсе не бесспорный тезис автора об исключительно фонетическом характере письма «Книги», ясно, что он путает два разных фонетических процесса - йотирование гласного [э] и палатализацию (смягчение) согласного, предшествующего букве «е». Современная русская буква «е» |]э] тоже произносится как [э] (или производный от него редуцированный) в сильных позициях всегда, кроме позиций в начале слова, после гласных, ь и ь, то есть тех случаев, которые предполагают по законам современной русской фонетики йотирование, но при этом смягчается предшествующий согласный (за исключением твёрдых шипящих и ц). И у нас, собственно, нет никаких оснований полагать, что буква е «Влесовой книги» не имела свойства палатализовать предшествующий согласный звук, при том, что

в случаях йотирования гласного действительно использовались диграфы іе, а

иногда, может быть, и ье. Вместе с тем, смягчение согласных в древнюю эпоху развития славянских языков действительно отличалось от современных законов, например, русского языка (см.: Ремнёва М. Л. Старославянский язык: Учебное пособие. М., 2004. С. 83-84).

  • 38 Логинов Д. Велесова книга, спасённая от революции // В кн.: Самые знаменитые тайны России / Автор-сост. Непомнящий Н. Н. М., 2004. С. 6-7.
  • 39 Там же. С. 7-10.
  • 40 Там же. С. 10.
  • 41 Помимо указанных выше работ см.: перевод и комментарии к ВК в книге «Мифы древних славян...»; Велесова книга. М., 1995; Славянские боги и рождение Руси. М., 1999; Ещё раз о тайнах «Книги Велеса» // Наука и религия, 2000, №5. С. 54-57; Асов А. И. Слово в защиту «Книги Велеса»: Отклик на публикацию «Иже херувимы» А. Петрова // http://members.cox.net/veles/Publicat. Zach.htm.
  • 42 См., наир.: Скурлатова О. Загадки «Влесовой книги» // Техника молодёжи. 1979. №12. С. 55 - 59; Мир русской души. Рязань, 1998 и др.
  • 4'' Пожалуй, выделяются в положительном плане относительно ранняя работа всё того же А. И. Асова «Велесова книга» и та часть монографии «Тайны “Книги Велеса”», которая посвящена работе Миролюбова, Куренкова и других «первооткрывателей» с источником.
  • 44 Попытку отмежеваться от нацистов делает Асов (см.: Асов А. И. Тайны “Книги Велеса”, с. 318 - 320). Однако остаётся странное впечатление, что его возмущение вызвано, главным образом, «пиратским» использованием его переводов ВК.
  • 45 Асов пишет: «Имя “хазар” происходит от “хаз” (или “каз”) - гора, и “ар” - арий. Это был народ, родственный аланам и русам» (Асов А. И. Славянские боги и рождение Руси. С. 516). И это далеко не самое удивительное из его этимологических «открытий».
  • 46 Он, в свою очередь, является калькой с немецкого «v?lkisch».
  • 47 Непосредственными предшественниками «алхимиков» следует считать многочисленных самодеятельных и полусамодеятельных фёлькиш-историков и ариософов преимущественно германоязычных стран конца XIX - первой половины XX века. Многие из трудов первых выглядят практически пересказами трудов вторых и третьих с простой заменой «атланто-нордов» и «индо-германцев» на «атланто-русов» и «славяно-ариев» и некоторым смещением доисторической географии к востоку.
  • 48 Чудинов В. А. Руница и тайны археологии Руси. М., 2003. С. 19. Более подробные соображения по поводу данной работы будут приведены в III главе нашего исследования.
  • 49 В настоящей работе использованы публикации «Сказов» Миролюбова в

кн.: Довелесова книга. Древнейшие сказания Руси / Пер. и коммент. Ю. В. Гна-тюк, В. С. Гнатюк. М., 2007; Велесова книга. Славянские Веды. С. 338 - 396. Кроме того, см.: Ляшевский С. Русь доисторическая: Историко

археологическое исследование. М., 2003; Лесной С. Откуда ты, Русь? Крах норманнской теории. М., 2006. Часть перевода «Книги» Б.А. Ребиндером содержится в работе О. В. Творогова «Влесова книга». К настоящему времени существуют и ещё некоторые издания произведений историков-эмигрантов -первых исследователей В К.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>