Полная версия

Главная arrow Социология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

ДЕМОКРАТИЯ КАК ГОСПОДСТВО ГОРОДСКОЙ БУРЖУАЗИИ

Одновременно с ростом городов в обществе становится привлекательной идея свободы, с которой выступает на историческую арену буржуазия. Она, по мнению Шпенглера, уже покидает область культуры, которая всегда связана с землей, с деревней, с дворянством и духовенством. Буржуазия не имеет однородной структуры, в ее состав входят различные профессиональные группы. Концентрация экономики и денег в крупных городах приводит к тому, что появляется новая духовная и финансовая знать, которая проникает в среду старой знати и разрушает ее изнутри. Шпенглер пишет: «Победой над символическими порядками является освобождение крестьян: с крестьянина снимается гнет крепостной зависимости, однако он оказывается отданным на откуп власти денег[1] [2], которые превращают теперь землю в движимый товар»1.

Буржуазия способна лишь к критике существующих культурных форм, а не к их творчеству. Это творчество основывалось на сохранении традиций, против которых с самого начала выступила буржуазия. Не являясь, с точки зрения Шпенглера, сословием'1, буржуазия основывает свою политическую тактику на критике традиционных устоев и порядков: «...когда культура находится в стадии перехода

в цивилизацию, несословие решительным образом вмешивается в события, причем впервые в качестве самостоятельной силы... Теперь оно использует эту свою силу уже для себя, причем как сословие свободы — против всех остальных»1.

Центр исторического развития перемещается в город, и городское население все больше начинает влиять на историю. Шпенглер замечает: «Столицы сделались так велики, а городской человек обладает таким превосходством в своем влиянии на бодрствование всей культуры в целом (влияние это зовется общественным мнением), что прежде абсолютно неприкосновенные силы крови и заложенной в крови традиции оказываются теперь подорванными»[3] [4]. В связи с ростом городов увеличивается и городское население[5].

Свойственный для городской жизни рационализм все более начинает пронизывать общественную жизнь. Шпенглер вводит в научный оборот понятие города и деревни как специфических, исторически обусловленных сред существования человека. Специфика городской и сельской жизни не только отражается во внешнем облике человека, но и определяет его внутренние устои, формирует его мировоззрение. То, что буржуазия является сословием городским, отмечалось и ранее, но взглянуть на этот факт в историко-культурной перспективе удалось только Шпенглеру.

Для понимания сущности этого исторического периода вновь следует обратиться к политической философии Платона. Платон называет власть буржуазии олигархией. Этот политический строй появляется после тимократии и связан с приходом к власти в государстве богатых людей. К этому времени частные богатства настолько выросли, а общественные настолько оскудели, что богатым без особого труда удается вырвать власть из рук обедневшей военной аристократии. Стражи, несмотря на всю свою ярость, «грешили» стремлением к накоплению богатств. Неспокойные времена и сила оружия позволили им собрать достаточные средства, которые делали бессмысленной дальнейшую борьбу и связанный с ней риск. Необходимо было сохранить богатства для будущих поколений и тратить их, всячески удовлетворяя своим вожделениям.

Антропологический подход Платона говорит о том, что тщеславные люди эпохи тимократии сменяются олигархическими людьми, главной движущей силой которых является удовлетворение своих вожделений. Основной чертой этих людей, по мнению Платона, является их внутреннее презрение к добродетелям, которое они, однако, скрывают, стараясь показать себя добродетельными. Платон говорит о преступных, антисоциальных наклонностях этих людей, которые всегда готовы пожить за чужой счет. Отличительной особенностью олигархического человека является также его работоспособность, бережливость и стремление к наживе любыми способами. Ясно, что такие люди, оказавшись у власти, начали использовать ресурсы государства в своих частных целях, не считаясь ни с писаными, ни с неписаными законами. Они определяют и государственную политику этого периода, когда войны сменяются мирной торговлей.

В каком виде эта платоновская интерпретация олигархии присутствует у Шпенглера? Исторический метод Шпенглера позволяет несколько иначе осветить этот политический строй, однако основные моменты его присутствуют. Особенность политического поведения буржуазии Шпенглер видит в том, что она мало заботится о внешнеполитическом имидже государства, целиком отдаваясь внутренним проблемам. Это приводит в конце концов к неустойчивости государства. Буржуазия, выдвигая исключительно либеральные лозунги, с самого начала показала, что ее единство носит отрицательный характер и оно исчезает, когда нет общего врага.

Буржуазия по природе своей! склонна к оппозиции. Эта разрозненность буржуазных рядов объясняется еще и тем, что составляют их городские круги с различными интересами. Акцент на правах человека и свободе критики господствующей религии, свойственный буржуазии, объяснялся еще и экономическими интересами составляющих ее слоев, которые стремятся устранить все препятствия для того, чтобы делать деньги. Эти требования находят свою поддержку и в других слоях общества, в том числе и у некоторых представителей старой аристократии.

Буржуазия, которую Шпенглер называет «городским сословием духа и денег», воспринимает развитые традиционные формы

государства как обуза, происходит отказ от них. «Идея “пребывания в форме для чего-то”, — пишет Шпенглер, — становится невыносимой сразу для всей нации, потому что “в форме” больше не находится ни один индивидуум. Это относится к нравам, это относится к искусствам и мыслительным построениям, но в первую очередь это относится к политике. Отличительный признак всякой буржуазной революции, местом действия которой оказывается исключительно большой город, — отсутствие понимания древних символов, на место которых теперь заступают вполне очевидные интересы...»1.

Если раньше государственные формы появлялись естественным путем в борьбе за существование, то теперь государство стремится подчинить себя идее, найти смысл своего существования. Получает распространение рационализм, критика. Книги и теории начинают влиять на политику, а «общественное мнение как политическая величина совершенно нового рода встает на пути у дипломатии»[3] [4] [8].

Наряду с распространением общественных теорий и научных открытий эпоха господства буржуазии характеризуется особой ролью денег как специфической формы мышления. Шпенглер считает демократию формой правления, при которой реальная власть принадлежит финансовой элите. Он пишет: «Если понимать под демократией форму, которую третье сословие как таковое желает придать всей вообще общественной жизни, то следует прибавить, что по значению демократия и плутократия равны меж собой»*1.

Здесь видно, что платоновское деление на олигархию и демократию[9] для Шпенглера не имеет смыла. Олигархии, или, как ее называет Шпенглер, плутократии, при этом придается значение демократии. Такая позиция Шпенглера не позволяет ему увидеть в истории «демократический переворот», имеющий для Платона большое значение, который означает изгнание богатых олигархов и приход к власти широких народных масс1. В целом же характеристика Платоном олигархии во многом совпадает со шпенглеровским описанием демократического правления буржуазии. Как и у Платона, у него основную политическую роль в государстве играют богатые, которые вводят имущественный ценз и переделывают законы в своих интересах. Платон, как и Шпенглер, отрицательно относится к олигархии, считая этот строй не только вредным для государства, но и пагубным для морали[10] [11].

С приходом к власти буржуазии государственная форма нарушается, появляются «лишенные формы силы», которые Шпенглер сравнивает с войском со слабой дисциплиной, которое «предоставляет случайным вождям такие полномочия, которые недоступны законному командованию»[12] [13] [14]. Буржуазия придя к власти, стремится подчинить себе государство, при этом идеальным государственным устройством объявляется «конституционная монархия», крайним вариантом которой является республика'1. Конституции призваны заменить органически сложившийся династический принцип на рациональный конституционный принцип: «Между тем как династия и внутренне близкая ей дипломатия сохраняют древнюю традицию и такт, в конституциях преобладание сохраняется за системами, книгами и понятиями...»[12] Для конституционной монархии имеются лишь компромиссы, а консервативная и либеральная партии отличаются друг от друга только редакциями, которыми они желают изменить конституцию, а именно: с ориентацией «на традицию или же на теорию»1.

Политической формой господства денег является парламентаризм, исторический родиной которого является Англия. Парламентаризм, по мнению Шпенглера, это инструмент буржуазии в борьбе за власть, это «продолжение буржуазной революции иными методами», а избирательная кампания — это гражданская война. Для Шпенглера правление буржуазии — это «непрекращающийся конфликт между волей, которая с необходимостью выходит за рамки партийной политики, а тем самым и всякой конституции (и то и другое исключительно либерально), и это... может быть названо лишь гражданской войной»[16] [17].

Парламентаризм содержит в себе внутреннее противоречие, так как буржуазия по своему составу очень неоднородна. Шпенглер отмечает следующую трансформацию государства, которая имеет место в связи с господством парламентаризма: «Прогрессирующее разложение государства через парламентаризм давало возможность использовать государственные органы, что и происходило в Англии, которая в середине XIX века стала “нацией лавочников”: враждебное государство не должно быть побеждено, а устранено как экономический конкурент, в то же время оставаясь потребителем английских товаров. Это было целью “либерального” империализма свободной торговли...»Л

Как только сопротивление старого режима сломлено и начинает господствовать парламент, растет значение внепарламентских средств — денег, экономического принуждения, забастовки. К парламенту нет того уважения, какое раньше было к монархической власти, поэтому реальная власть постепенно ускользает от него и переходит в руки частных лиц, влиятельных семейств и преступных кланов. «С началом XX века парламентаризм — пишет Шпенглер, — скорым шагом приближается к той роли, которую он сам готовил королевской власти... Центр тяжести большой политики, хотя от короны он юридически сместился к народному представительству, перераспределяется с последнего на частные круги и волю отдельных личностей»'1.

Поскольку участие в политических делах посредством выборов не дает им реальной возможности влиять на решение политических вопросов, происходит рост пассивности граждан, игнорирования ими политики, что, в свою очередь, позволяет прийти к власти нечистоплотным людям, которые используют ее лишь для личного обогащения.

Буржуазия как «отрицательное сословие», лишенное внутреннего духовного единства способствует снижению авторитета государства, который так уже и не восстановится до конца исторической жизни «высокой культуры». С победой «третьего сословия» культура начинает свое разложение, которое приведет к ее гибели.

Согласно Шпенглеру, демократическое правление не соответствует в полном смысле значению слова «демократия», то есть власти народа. Всеобщие выборы приводят к тому, что масса избирателей оказывается игрушкой в руках партийных верхушек, которые навязывают ей свою волю и мнение, ведут между собой войну невидимыми, не понятными для простой массы методами.

Основную роль при этом играет пресса, способная сформировать общественное мнение. Буржуазия провозгласила основной ценностью свободу общественного мнения, свободу печати и благоговение перед мнением большинства. По в реальности, отмечает Шпенглер, эти ценности зависят от денег, от того, кто владеет печатным станком и может организовать обработку общественного мнения. В эпоху демократии, благодаря прессе, существует тирания инспирированного общественного мнения.

Шпенглер критикует процессы формирования общественного мнения в условиях господства буржуазии. Пресса служит, по его мнению, не для информирования граждан, а для дезориентации и манипуляции ими. Она не распространяет, а формирует «свободное мнение»1. В руках своих хозяев она становится инструментом организованной манипуляции массами. Дело доходит до тотального контроля за мышлением. Народ в качестве массы читателей могут вывести на улицу, направить на заданную цель, и по команде прессы он вновь становится спокойным и расходится по домам.

Пресса, по Шпенглеру, создана, чтобы действовать на расстоянии, влиять на сознание людей посредством книг, газет и радио и телевидения. Шпенглер сравнивает кампанию в прессе с боевыми действиями: «Кампания в прессе возникает как продолжение войны иными средствами, и... война может быть проиграна еще до того, как раздался первый выстрел, потому что ее к этому времени выиграла пресса»1. «Пресса сегодня — это армия, — пишет Шпенглер, — тщательно организованная по родам войск, с журналистами-офицерами и читателями-солдатами. Однако здесь то же, что и во всякой армии: солдат слепо повинуется и цели войны и план операции меняются без его ведома»[18] [19]. Несмотря на формальную свободу слова, СМИ могут замалчивать любую тему, любую «истину», причем это замалчивание зрители, как правило, не замечают.

Критика Шпенглером мнимой буржуазной свободы слова базировалась на убеждении, что за кулисами парламентаризма скрывается диктатура денег, которая постепенно и методически уничтожает все традиционные ценности. Такое негативное отношение к власти богатых мы встречаем и у Платона, по мнению которого, стремление людей к богатству губит все добродетели и расчищает дорогу для господства преступников. По мнению Шпенглера, эпоха правления буржуазии является не только эпохой разложения старых государственных форм, но и эпохой подготовки цезаризма, сущность которого состоит в политическом господстве выдающихся личностей, которые в борьбе за свои частные интересы не заботятся ни о благе народа, ни об авторитете государства.

Проведя анализ эпохи буржуазии, Шпенглер резюмирует его следующим образом в свойственной ему образной манере: «Западноевропейская цивилизация вступает в свою последнюю фазу, в которой цивилизация получит свою завершающую форму борьбы между деньгами и кровыо. Появление цезаризма сломит диктатуру денег и их политического оружия, демократии. Меч победит деньги...»[20]

  • [1] См.: Мыслители Греции: От мифа к логике. М., 1998. С. 352.
  • [2] Здесь вновь можно видеть параллели между трактовкой периода олигархии у Платона и шпенглеровской критикой периода господства буржуазии. По Платону, в период олигархии добродетели начинают презираться, а погоня за богатством становится основным мотивом поведения людей (Платон. Сочинения. М., 1971. Т. 1.4. 1. С. 364). ** Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. M?nchen, 1963. S. 1002. ^ Буржуазию Шпенглер часто называет «третьим сословием» или «не-сословием» (см.: Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. M?nchen, 1963. S. 1000).
  • [3] Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. M?nchen, 1963. S. 1056.
  • [4] Ibid.S. 1059.
  • [5] Рост городского населения является отличительной чертой развития России в XX веке. Это косвенно может служить подтверждением актуальности шпенглеровского анализа для исследования современного российского общества.
  • [6] Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. M?nchen, 1963. S. 1056.
  • [7] Ibid.S. 1059.
  • [8] Ibid.S. 1061.
  • [9] ^ Это деление, которое встречается в философии политики Платона и некоторых других авторов, имеет значение только в смысле разделения политического господства крупной и мелкой буржуазии (см.: Мыслители Греции: От мифа к логике. М., 1998. С. 352,360).
  • [10] Количественный критерий, отделяющий олигархию (власть крупного капитала) от демократии (власть мелкого капитала), приобретает качественное значение, если олигархию рассматривать как власть зарубежного капитала, а демократию — как власть внутреннего капитала. В таком случае можно говорить о том, что на каком-то этапе политического развития имеет место переворот, который можно было бы, соглашаясь с Платоном, назвать переходом от олигархии к демократии.
  • [11] См.: Платон. Сочинения. М., 1971. Т. 3. Ч. 1. С. 3G4.
  • [12] Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. M?nchen, 1963. S. 1065.
  • [13] Республику Шпенглер называет «немонархией в формах, заимствованных у монархии» (см.: Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. M?nchen, 1963. S. 1076).
  • [14] Spengler O. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. M?nchen, 1963. S. 1076-1077.
  • [15] Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. M?nchen, 1963. S. 1065.
  • [16] Spengler O. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. M?nchen, 1963. S. 1078.
  • [17] Ibid.S. 1124. 1 Spengler O. Jahre der Entscheidung: Deutschland und die weltgeschichtliche Entwicklung. M?nchen, 1933. S. 39.
  • [18] Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. M?nchen, 1963. S. 1138.
  • [19] Ibid. S. 1140.
  • [20] Шпенглер О. Деньги и машина. Петроград, 1922. С. 73.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>