Полная версия

Главная arrow Социология arrow Историческая социология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

ПЕРИОД ВОЕННОЙ АРИСТОКРАТИИ

Первым, кто осмелился отбросить сложившиеся в Европе политические устои, был Наполеон, символизирующий собой начало новой эпохи в истории европейских государств, которую Шпенглер называет эпохой «наполеонизма»! В эту эпоху появляются отдельные личности, которые сумели подчинить своей воле огромные массы людей. Они не считали нужным ограничивать свою власть старыми традициями и условностями. Это развязывало им руки и позволяло высвободить огромную энергию для завоевательной политики.

В это время на первый план выдвигается армия, которая начинает ощущать себя самостоятельной политической силой, когда к власти приходят «честолюбивые генералы». Армия стремится подчинить себе государство. Здесь налицо параллели с платоновской тимократией. Тимократия у Платона как строй, следующий непосредственно за идеальным сословным государством, характеризуется тем, что к власти приходят военные.

Используя свойственные ему антропологические аллегории, Платон так описывает строй, при котором у власти находятся стражи: «Применяя силу и соперничая друг с другом, они пришли, наконец, к чему-то среднему: согласились установить частную собственность на землю и дома, распределив их между собою, а тех, кого они до той поры охраняли как своих свободных друзей и кормильцев, решили обратить в рабов... Значит, такой государственный строй — нечто среднее между аристократией и олигархией... Там побоятся ставить мудрых людей на государственные должности, потому что там уже нет подобного рода простосердечных и прямых людей... там будут в чести военные уловки и ухищрения: ведь это государство будет вечно воевать»[1].

Само существо этого политического строя, по Платону, связано с военной аристократией, которая раньше находилась в подчинении философов, а теперь получает возможность пользоваться государственной властью безгранично, преследуя свои узкосословные интересы. Природу тимократии следует искать в самой психологии стражников, в душе которых господствует не разумное начало, как это было у философов, а страсть к соперничеству. Именно это качество честолюбивых генералов наряду со стремлением к богатству, которое начинает у них проявляться в старости, приводит все общество не только к бесконечным конфликтам, но и к перманентному переделу собственности. Именно стражи, согласно Платону, способствуют разграблению общественной собственности и создают первые значительные частные накопления, усиливая тем самым сферу частных интересов в ущерб жизни общественной.

Знаковой фигурой подобного периода в античном мире является Александр Македонский, которого можно сравнивать с Наполеоном.

Рост рядов армии за счет всеобщей воинской повинности позволил сконцентрировать в руках как Наполеона, так и Македонского невиданную доселе власть, которую они поспешили использовать для захватнических войн. Особенностью наполеонизма Шпенглер считает распространение личного господства на регионы, которые «ни национальным, ни правовым единством не обладают»1.

Великие личности периода наполеонизма, по мнению Шпенглера, способствуют не только разрушению государственной традиции, но и являются провозвестниками эпохи полной исторической бесформенности. Свобода этого периода означает не что иное, как освобождение от форм культуры. Происходит переход от соблюдения старых традиций к «необузданному персональному произволу». Внутренние революции, потрясающие государства изнутри, и внешние войны служат частным интересам: «Великие межгосударственные сражения повсюду перемежаются схватками внутригосударственными, чудовищными по своему течению революциями, которые, однако, все без исключения служат... персональным вопросам о власти»[2] [3].

Таким образом, основной чертой наполеонизма, по Шпенглеру, является отказ от старой государственной традиции, которая на протяжении веков подвергала муштре высшие сословия, способствуя тому, что государство оставалось «в форме». Однако эта нагрузка на сословия становится невыносимой и сословия отказываются от старых традиций, считая их устаревшими.

Старинные государственные традиции предполагали прежде всего привилегированное положение дворянства, поэтому само дворянство было заинтересовано в их сохранении, однако рост экономического влияния средних слоев населения перевесил чашу весов в сторону противников сохранения старого слоя. Этим социальным дисбалансом воспользовались военные, вытеснившее дворянство и духовенство из государственной элиты и установили свое политическое господство. Шпенглер считает, что, как только нации перестают находиться «в форме», в политике растут возможности отдельных личностей: «На место надежной традиции, вполне способной обойтись без гения... становятся теперь случаи появления великих людей факта»1. Если раньше задачей политической элиты было усвоение традиций, норм поведения и нравов своего сословия, и каждая личность стремилась подчинить себя этим традициям и нормам поведения, то сейчас личности пытаются сделаться влиятельными помимо сословной морали и этикета и часто вопреки им. Это открывает большие возможности для личного произвола, что в свою очередь способствует созданию новых социальных противоречий внутри общества и падению его внешнеполитического авторитета.

Шпенглер негативно относится к эпохе наполеонизма и связывает с ней разрушение традиционной государственности. В конце этого периода из общего хаоса появляются отдельные личности и подчиняют себе государство[4] [5]. Шпенглер связывает с периодом наполеонизма начало разложения культуры. Это объясняется падением авторитета государства и перемещением центра тяжести общественной жизни в частную сферу. При этом Шпенглер упускает из виду тот исторический факт, что кризис государства был запрограммирован, когда оно отделилось от церкви и потеряло тем самым религиозный авторитет. Это приводит к тому, что в период наполеонизма государство само теряет авторитет и подпадает под влияние экономики-*.

Шпенглер, вслед за Платоном, говорит о том, что общество в этот период распадается на богатых и бедных, а власть концентрируется в руках финансовой элиты. Наполеонизм, с отказом от старых традиций и законов, с подчинением органически сложившегося государства абстрактной идее свободы, расчищает почву для политического господства буржуазии, которое наступает в период демократии.

Из описания Шпенглером периода наполеонизма ясно, что у власти в этот период находится военные. Это позволяет сравнивать этот период с платоновской тимократией. Согласно платоновской философии за тимократией должна следовать олигархия (власть богатых) и демократия (власть бедных). У Шпенглера эти два периода объединены в один — период «демократии», где основную политическую роль играет буржуазия. Это имеет смысл только в том случае, если исходить из того, что правление крупной и мелкой Буржуазии в принципе не отличается друг от друга. Правда, такая точка зрения игнорирует демократическую революцию, когда богатые насильственно лишаются своей собственности и к власти приходит мелкая буржуазия. Для Платона эта революция означает переход от олигархии к демократии1.

  • [1] Платон. Сочинения. М., 1971. Т. 3. Ч. 1. С. 360.
  • [2] Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. M?nchen, 1963. S. 1068.
  • [3] Ibid. S. 1085.
  • [4] Spengler О. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte. M?nchen, 1963. S. 1083.
  • [5] Cm.: Felken D. Oswald Spengler: Konservativer Denker zwischen Kaiserreich und Diktatur. M?nchen, 1988. S. 128. ?* Много черт шпенглеровского «наполеонизма» можно заметить в советский период российской истории.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>