Полная версия

Главная arrow Социология arrow Историческая социология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

ГУМАНИСТИЧЕСКАЯ ФУТУРОЛОГИЯ О. К. ФЛЕХТГЕЙМА

Концепция футурологии Оссипа К. Флехтгейма (1909-1999), может рассматриваться как одна из современных попыток создать альтернативу культурно-цивилизационному подходу, используя некоторые идеи основоположников этого подхода. Основываясь прежде всего на социологии истории Освальда Шпенглера, Флехтгейм ставит целый ряд современных проблем. Его концепция синтезировала в себе гуманистические идеи, современные футурологические и политологические подходы, развила проблематику социально-политического идеала будущего.

Впервые Флехтгейм использовал термин «футурология» в 1943 г. при анализе идей Освальда Шпенглера и уже тогда выразил надежду, что скоро она станет новой наукой о будущем1. Он пишет: «футурология пытается ответить насколько возможно объективно на проблемы, ожидающие нашу цивилизацию в течение следующего века»[1] [2]. Формирование футурологии как самостоятельного течения начинается после Второй мировой войны. Все футурологические разработки до 60-х годов носили эпизодический характер.

Политический кризис 60-х годов вызвал в странах Запада новую идеологическую волну, которая породила множество различных футурологических концепций. Наибольшее развитие они получили в работах Дж. Гэлбрейта, У. Ростоу, Р. Арона и других в виде теорий «деидеологизации», «конвергенции», «стадий экономического роста», «единого индустриального общества». К концу 70-х годов сформировалась новая социологическая концепция, которая явилась логическим завершением предшествующих теорий и впитала в себя все их сильные стороны. Она получила название концепции «постиндустриального общества». Известными представителями данной концепции являются Д. Белл, А. Тоффлер, 3. Бжезинский и др. Именно эта концепция легла в основу большинства исследований будущего в рамках западной футурологии.

В качестве основного методологического приема западных исследований будущего служит эффект так называемого будущетворного прогноза. Этот метод позволяет разработкой различных представлений о будущем воздействовать на сознание людей, влияя тем самым на принятие решений в желаемом направлении. Исключительно популярен у футурологов метод сценариев, который позволяет продуцировать альтернативные представления о будущем. Методы «сценариев», «будущетворного планирования», «социальной инженерии» и другие, использование их для создания желаемых ценностных установок в массовом сознании свидетельствуют о большой идеологической нагрузке, которую несут многие исследования будущего в рамках западной футурологии.

Обычно выделяют четыре основных этапа развития футурологии. Первый этап — возникновение новой «науки о будущем» в 50-е годы. Второй этап связан с появлением множества организаций, задачей которых является выработка различных прогнозов. Третий этап характеризуется креном в сторону постиндустриализма, выдвижением на первый план проблем человека и глобальных проблем. Четвертый этап связан с развитием глобального моделирования. К середине 80-х годов футурология исчерпывает свое значение как всеобъемлющая наука о будущем человечества. Получив максимум своего развития на рубеже 60-70-х годов, она начинает делиться на множество отдельных направлений.

В современной футурологии обычно выделяют несколько основных направлений. Ю. П. Ожегов и В. И. Супрун выделяет техницистское, социсторическое, экологическое и аксиологическое направление[3]. Неогуманистические концепции будущего согласно этому делению следует отнести к аксиологическому направлению, хотя по некоторым вопросам они смыкаются и с экологическим направлением. В отечественной научной литературе имеются и другие варианты выделения основных направлений в западной футурологии, например, когда по характеру отношения авторов к будущему говорят о пессимистическом и оптимистическом направлениях.

В самом общем виде все футурологические концепции можно разделить на техницистски ориентированные и антитехницистские, по отношению их авторов к технике и ее роли в развитии общества. Техницистские концепции позитивно оценивают развитие технологии, надеются на нее в плане решения основных общественных проблем, снятия острых социальных противоречий. Антитехницистские концепции будущего, напротив, негативно относятся к развитию промышленного производства, хотя прямо его не отрицают. Их авторы обращают внимание на негативные последствия IITP, особенно в отношении экологии, культуры, проблем человека. Данные концепции не являются в строгом смысле антиподом техницизму, а скорее лишь дополняют его, пытаются сгладить отдельные недостатки последнего. Эта половинчатость оппозиции техницизму особенно видна в отношении к развитию научных знаний. Антитехницисты как и техницисты придают им большое значение. Неогуманистичесние концепции представляют собой типичный антитехницистский подход.

Если техницистские концепции представлены главным образом теоретиками консервативного лагеря, то антитехницистские концепции несут в себе определенный критический настрой против существующего общественного устройства. Техницистские концепции достаточно полно описаны в научной литературе, преимущественно через анализ методологии «технологического детерминизма». Примерно такое же деление футурологии присутствует у Флехтгейма. Техницистскому направлению у него соответствует консервативнотехнократическое, а антитехницистскому — гуманистически-демо-кратическое1.

Советский исследователь В. И. Супрун отмечает, что в основе почти всех современных футурологических концепций лежит теория постиндустриального общества. «Современная буржуазная футурология, — пишет он, — сложное неоднородное явление с различными представлениями, течениями и подтечениями, которые сливаются и вновь расходятся, прокладывая себе удобное русло, ведущее в океан будущего. Углубить это русло и направить его призвана идея прогресса, а укрепить его дно — представление о движущих силах общественного развития в виде теорий постиндустриального общества»[4] [5].

Концепция постиндустриального общества впитала в себя все предшествующие теории «индустриального общества», явилась их логическим завершением. В наиболее развитой форме она представлена в работах известного американского социолога Даниела Белла. В книге «Приход постиндустриального общества» Белл пытается противопоставить марксизму свое понимание истории. «Понятия феодализм, капитализм, социализм, — пишет он, — представляют собой последовательный ряд концептуальных схем в марксистской системе, построенных вдоль оси, за которую приняты отношения собственности. Понятия доиндустриального, индустриального и постиндустриального общества представляют собой концептуальные ряда вдоль оси, за которую приняты производство и виды используемых знаний»1. В соответствии с этим пониманием исследователи, характеризуя современное общество как индустриальное, будущее общество называют постиндустриальным. Это общество представляется как «технотронное общество», «общество всеобщего благоденствия», «информационное общество», «общество третьей волны» и т. д.

Концепция, предложенная известным американским социологом Алвином Тоффлером в книге «Третья волна», практически полностью укладывается в схему Даниэла Белла: первая волна — земледельческая соответствует доиндустриальному обществу, вторая волна соответствует индустриальному обществу и, наконец, «цивилизация третьей волны» — это тоффлеровский вариант постиндустриального общества[6] [7]. Примечательно то, что многими авторами выделяются схожие черты для характеристики постиндустриального общества. Среди таких черт можно назвать рост влияния знаний, науки, дезинтеграция, децентрализация, нестандартизация, рост сферы услуг, индустрии досуга и др.

Для эволюции современной западной футурологии характерна тенденция постепенного отхода от рассмотрения основных вопросов мировоззренческого характера и переход к более частным проблемам, к прогностике, к использованию методики социологических исследований в разработке прогнозов, касающихся отдельных факторов и сторон в развитии общества. Эти прогнозы рассматривают мир в целом. Не случайно в рамках исследований под эгидой Римского клуба возникает такое направление футурологии, как глобальное моделирование.

С начала 70-х годов в западной футурологии значительное место начинают занимать глобальные проблемы. Поворот к глобальным проблемам не был случайным. В 70-е годы страны Запада вошли в полосу кризиса, отчасти вызванного негативными последствиями развертывания научно-технической революции, что привело к падению авторитета техницистских концепций. На смену им выдвигались антитехницистские, гуманистические концепции. Большое внимание авторы этих концепций уделяли гуманитарным проблемам, положению человека в современном мире, взаимоотношению общества с окружающей природой, высказывались за развитие человека, а не индустрии. Так, например, Теодор Розак писал, что именно индустриализм и сциентизм являются причинами кризиса, который переживает современное человечество1.

Типичным представителем гуманистически ориентированного направления западной футурологии является Оссип Флехтгейм. Его футурологическая концепция соединила в себе гуманистические идеи, представление о футурологии как новой науке о будущем, глобальные проблемы современной цивилизации. Он длительное время занимался исследованием проблем будущего, главным образом через разработку своей концепции «критико-гуманистической футурологии». Первые его статьи на эту тему появились в Соединенных Штатах во время Второй мировой войны. В дальнейшем в целом ряде своих работ он пытается дать методологическое обоснование этой новой науки о будущем.

С этой целью Флехтгейм предпринимает анализ взглядов на историю Гегеля, О. Шпенглера и А. Тойнби. Результатом этих исследований явилось представление о новой науке, исследующей будущее человечества, которая избежала бы недостатков всех предшествующих попыток предвидеть будущее. «Футурологию я вижу как попытку, — пишет Флехтгейм, — с помощью прогностики, планирования и политики достичь философии будущего, как синтеза идеологии и утопии»[8] [9]. Футурология, по Флехтгейму состоит из футуристики, прогностики и планирования. Футуристика, в свою очередь, делится на философию, политику и педагогику будущего,

при этом философия будущего исходит из противоречия между утопией и идеологией1.

Футурологический подход, по мнению Флехтгейма, является проявлением настоящего, в отличие от идеологической фиксации прошлого и утопического прославления будущего. В качестве недостатка идеологии Флехтгейм отмечает то, что она абсолютизирует прошлое, видит современность только в свете прошлого и оправдывает существующий порядок вещей[10] [11].

Утопия же понимается им лишь как мечта о будущем. В анализе этих понятий футуролог исходит из понимания их Карлом Мангеймом в его книге «Идеология и утопия». Вслед за Мангеймом, Флехтгейм утверждает, что утопия является выражением мечты о прекрасном будущем угнетенных классов, а идеология — это лишь отражение интересов господствующего класса, ложное сознание, ориентированное только лишь на прошлое. Флехтгейм считает футурологию «реальной утопией»[12]. Несмотря на использование футурологом идей Карла Мангейма, он однако не заметил сходства своих взглядов с такой формой утопического сознания, которая в «Идеологии и утопии» характеризуется как «либерально-демократическая идея»[13].

Флехтгейм придает большое значение планированию, которое выступает у него как одна из важнейших частей футурологии. Говоря о планировании, футуролог имеет в виду необходимость создания «глобального плана». Этот план должен быть ориентирован на изучение проблемы питания и переселения-’. Ученый пытается отмежеваться от понимания плана и планирования, которое до недавнего времени существовало в социалистических странах: «Планетарное планирование никаким образом не должно вести к твердому, всеохватывающему, тотальному плану. Целью является изменяемый небюрократический план в рамках мира, с определенным синтезом планирования и конкуренции, частного и общественного производства от глобального установления цели, до региональной, локальной функциональной децентрализации»1. Планирование у Флехтгейма является промежуточным звеном между прогнозированием и философией будущего. Через планирование общественная система ищет способы образования будущего. План — это «систематическая подготовка будущего»[14] [15] [16] [17].

Свою футурологическую концепцию Флехтгейм противопоставляет другим буржуазным исследованиям будущего, особенно исследованиям идеологов «истеблишмента». Называя свою футурологию «критическо-гуманистической» автор противопоставляет ее «консервативно-технократической» *. Первая, по его мнению, должна заниматься решением глобальных проблем и поисками модели гуманного общества. «Гуманистическая футурология», считает Флехтгейм, носит прогрессивный характер и призвана искать пути «очеловечивания» мира, предостеречь его от гибели. В качестве основных проблем, который призвана решить футурология, автор называет: сохранение мира, преодоление голода и перенаселения, решение экологической проблемы, проблемы взаимоотношения индивида и общества'1.

Флехтгейм говорит о необходимости сочетать два основных подхода, существующих в философии истории: линейном представлении о постоянном прогрессе общества и циклическом представлении о том, что общественное развитие совершается по определенному циклу, который постоянно повторяется.

Одним из своих идейных предшественников Флехтгейм считает Освальда Шпенглера, но нельзя сказать, чтобы все его взгляды были в русле шпенглеровской концепции истории. Так, например, Шпенглер говорит об упадке западной цивилизации в недалеком будущем, чему и соответствует его ярко выраженный пессимизм. Флехтгейм же оптимист, и хотя он допускает возможность упадка западной цивилизации в результате войн и революций, надеется на возможность создания в будущем всемирной цивилизации. Различны данные концепции и в методологии исторического исследования.

Метод исторической аналогии, основной в концепции Шпенглера, не представлен широко у Флехтгейма. Более того, если у Шпенглера в ближайшем будущем ожидается появление неоцезаристских государств, которые придут на смену демократическим, то у Флехт-гейма, наоборот, на смену современных тоталитарных режимов придет мировая демократическая федерация. Шпенглер предсказывает мировые войны, Флехтгейм — «становления мирового равновесия»1, «демократическую реконструкцию цивилизации, не прибегая к войнам, диктатуре и революции»[18] [19].

Что касается перспектив общественного развития, то здесь немецкий ученый встает на точку зрения, присущую многим европейским социал-демократам. Его взгляды близки к концепции демократического социализма, в центре которой лежит представление о так называемом третьем пути в мировой политике. Этот путь ведет человечество к гуманному, демократическому, либеральному социализму, помимо «западного капитализма» и «восточного коммунизма», к мировой социалистической федерации. «По ту сторону от «капитализма» и «коммунизма», — пишет Флехтгейм, — необходимо видеть новый синтез, который связан с понятием «демократического социализма»[20].

Для Флехтгейма характерно понимание коммунизма как простого отрицания капитализма. Такая позиция схожа с мнением Б. П. Вышеславцева, представленным в его книге «Кризис индустриальной культуры». Но если у Флехтгейма коммунизм есть только отрицание капитализма, которое в дальнейшем диалектически «снимается» гуманистическим социализмом, то у Вышеславцева социализм есть отрицание вообще. Так, он считает, что вначале социалисты отрицали капитализм с его частной собственностью, затем они отрицали монополии, сегодня они отрицают индустриализм. «Социализм, — писал он, — есть протест против капитализма, преодоление зла капитализма»'1. Понимание социализма как протеста, отрицания приводит к тому, что социалистами должны считаться не только социал-демократы и анархо-синдикалисты, но и все антииндустриальные течения (от разрушителей машин до экологических движений). При таком подходе следует все альтернативные движения отнести в разряд социалистических — экологические, молодежные, феминистические и другие. Их главной задачей является эмансипация и распространение единого мирового стандарта нового человека. Такая позиция характерна для ранних работ Карла Маркса.

Таким образом, под социализмом Флехтгейм, как и Освальд Шпенглер, понимает изменение существующего общественного устройства в соответствии с моральными требованиями. В таком подходе присутствуют два момента: критическое отношение к традиционному социальному порядку и наличие моральных ценностей. Особую роль при этом играют общечеловеческие ценности. «Общечеловеческие ценности, — пишет Флехтгейм, — это “абсолютные ценности”, которые существуют не только абстрактно — мир, правда, порядок, гуманизм, справедливость»1. В своих работах Флехтгейм часто упоминает идеи Тойнби и других приверженцев гуманистических идеалов. По сути дела, основные понятия Флехтгейма о гуманизме целиком соответствуют гуманистической традиции. «Гуманисты в социал-демократии, — пишет он, — стоят на почве динамической демократии. Гуманизм характеризуют терпимость, критическая открытость, посюсторонность и современность»[21] [22].

Флехтгейм пишет: «Социализм идентичен с синтезом демократического самоопределения, солидарного мирового планирования и культурного плюрализма»[23]. «Гуманистический социализм включает традицию либерализма, радикализма и анархизма»"1. При этом обращает на себя внимание разрушительный характер перечисленных немецким политологом политических течений. Либерализм ищет свободы от предрассудков и общественных ограничений, радикализм стремится «радикально» покончить с прошлым, а анархизм вообще отказывается признавать какие-либо общественные институты. Это, конечно, упрощенное представление, однако оно позволяет судить об общей направленности концепции Флехтгейма.

Флехтгейм предлагает рассматривать гуманизм как альтернативу марксизму и христианству. Соответственно этому немецкий ученый говорит, что помимо марксистского и христианского социализма существует еще и гуманистический социализм. Таким образом, он стремится отмежеваться как от науки, так и от религии. Подобную позицию высказывает О. Рейзер: «Великая надежда динамической и творческой демократии состоит в развитии не-сверхъестествен-ной религии — “научного мистицизма”. Эта новая мировая религия пытается дать основание для универсальной культуры...»1 Хотя Флехтгейм не считает свою концепцию мировой религией, но говорит о необходимости перехода к «демократическо-социалистической мировой культуре»[24] [25]. Именно гуманизм, по его мнению, должен лечь в основу новой мировой культуры, растворив в себе все многообразие культур и народов.

Обострение глобальных проблем способствовало усилению гуманистической направленности многих западных исследователей. Однако им не удалось увидеть главное в гуманизме — признание ценности человеческой жизни. «Опасность термоядерной войны, — пишет Б. Т. Григорян, — углубление экологического кризиса способствовали непосредственному осознанию ценности жизни человека»[26]. Такой подход развивал в начале прошлого века Николай Федоров. Смерть он считал злом, а жизнь — добром: «Добро есть жизнь. Добро отрицательно будет не отнятие лишь жизни, а положительно — сохранение и возвращение жизни»71. Такие ценностные ориентаций позволили русскому мыслителю правильно решить проблему взаимодействия общества и природы. Он рассматривает это взаимодействие как процесс «регуляции», которая должна стать целью для всего человечества[26]. Разрабатывая свою концепцию регуляции природы, Николай Федоров выделяет ряд проблем, которые сегодня назвали бы глобальными. Основную опасность для человечества он видел в проблеме голода и «санитарном вопросе». Последний автор понимал достаточно широко, что вполне соответствует современному пониманию экологических проблем. Решение проблемы войны он углубил до необходимости преодоления человеческой розни. Он предложил решить этот вопрос с помощью идеи родства, необходимостью братства всех людей. Решение экологических проблем II. Ф. Федоров мыслит главным образом через изменение пропорции между промышленностью и сельским хозяйством в пользу последнего.

Важно отметить, что для Н. Ф. Федорова вопрос жизни и смерти важнее вопроса о богатстве и бедности, поэтому в своем анализе он умышленно абстрагируется от анализа проблем собственности, а значит, во многом и от всего комплекса социальных проблем, которые обычно так или иначе связаны с проблемой собственности. Этот приоритет жизни над богатством дает ключ к правильной постановке вопроса о приоритете общечеловеческих ценностей над классовыми. Н. Ф. Федоров отмечал опасные тенденции в современной цивилизации, которые могут привести ее к кризису. Н. Н. Моисеев так пишет об этом: «За восемьдесят лет до Печчеи и Форрестера — людей бесспорно замечательных, Н. Ф. Федоров писал: “Итак, мир идет к концу, а человек своей деятельностью способствует приближению конца, ибо цивилизация эксплуатирующая, а не восстанавливающая не может иметь иного результата, кроме ускорения конца”»1. Интересен тот факт, что если для многих современных западных исследователей характерен «геоцентризм» в подходах к глобальным проблемам, то для отечественных ученых характерен «космизм». «Человеческая деятельность, — писал Н. Ф. Федоров, — не должна ограничиваться пределами земной планеты»^. С этим вполне бы согласились К. Э. Циолковский и В. И. Вернадский.

«Жизнь человека священна»1, — отмечает И. Ф. Федоров. Этот постулат говорит о глубоком гуманизме русского мыслителя. Подобное понимание гуманизма можно встретить у некоторых зарубежных исследователей, однако большинство западных авторов ставят вопрос не просто о сохранении жизни, а говорят о необходимости «достойной жизни», о «качестве жизни». Только гуманизм, основанный на принципе ценности человеческой жизни, способен обеспечить выживание человечества. Он требует анализа проблем и факторов, приносящих урон человеческой жизни. Он представляет собой программу практических действий, направленных на устранение причин [28] [29] [30] смерти. Однако зарубежные, да и некоторые отечественные ученые, говоря об основных ценностях, ставят всех их в один ряд. Представляется, что при таком подходе, когда в качестве высших выделяются несколько разноплановых ценностей, трудно рассчитывать на единство действий человечества. Гуманизм должен исходить из ценности человеческой жизни, он призван гарантировать первейшее право людей — право на жизнь, что особенно важно в условиях обострения глобальных проблем.

Глобальные проблемы являются обобщенным выражением противоречий современного индустриального общества. В качестве критериев глобальных проблем обычно выделяют их общечеловеческий, планетарный характер. Однако эти критерии не позволяют отделить глобальные проблемы от других актуальных проблем. Таким критерием могла бы стать та опасность, которую они несут в себе для человеческой жизни. В этом случае к глобальным следует относить только те проблемы, которые непосредственно несут в себе угрозу для человеческой жизни. К таким проблемам относятся войны, голод, эпидемии, природные катастрофы, приводящие к значительным человеческим жертвам. Необходимость такого критерия состоит в важности отделения действительно опасных и важных проблем от других, не угрожающих человеческой жизни, но которые часто относят в разряд глобальных. Например, Флехтгейм относит к глобальным проблемам необходимость устранения насилия внутри государства, в качестве глобальной проблемы выступает у него сам человек1. Г. X. Шахназаров относит к числу глобальных проблему защиты «духовной среды», так называемую отологическую проблему[31] [32]. Нельзя приуменьшать важности последних проблем, но относить их к глобальным было бы не совсем правильно, так как они не связаны с непосредственной угрозой для жизни людей.

Необходимость создания единого мирового сообщества возникает сегодня вследствие важности единения сил всего человечества для выхода из кризисного состояния. Однако расплывчатость отдельных положений современных гуманистических концепции, отсутствие четкости в иерархии ценностей значительно умаляют их достоинства, не позволяют объективно оценивать новые реалии быстро меняющегося мира.

Флехтгейм пытается занять наднациональные, глобальные позиции. «Решающий прогресс, — отмечает он, — будет действительно реализовываться только в наднациональных рамках»1. Очевидно, что футуролог отдает приоритет общечеловеческим интересам, полагая, что «необходимо подчинить особые интересы государств и народов, классов и элиты общим интересам человечества»^. При этом футурология, по его мнению, должна способствовать объединению «локальных единств» под эгидой мирового государства. Будущее общество будет синтезом элементов, присущих капитализму и коммунизму (например, плана и рынка), а бесклассовая мировая федерация возникнет на основе «солидарной гуманизации», «социалистической демократии»[33] [34] [35] [36] и «гуманистического социализма»'1.

Выступая за единое планетарное общество, Флехтгейм видит в качестве основного препятствия на этом пути деление человечества на расы, нации, государства и религии. На пути планетарной цивилизации, по его мнению, лежат традиционные духовные, социально-исторические и географические границы, которые характеризуются им как предрассудки и фанатизм. При этом он старается занять общечеловеческие позиции, показывает заботу об интересах всего человечества. Стремление занять общечеловеческие позиции, отражающие интересы всего человечества, присутствует и у многих отечественных исследователей. Так, например, И. Т. Фролов отмечает: «Мы говорим о приоритете таких подходов, об утверждении общечеловеческих ценностей как главных, решающих»[37] [38]. Г. X. Шахназаров считает, что «интересы общечеловеческого развития выше любых других интересов»1’.

Здесь необходимо отметить, что, говоря об общечеловеческих интересах, часто имеют в виду интересы Европы, западной цивилизации, которая сегодня оказывает свое влияние на весь мир. «Все же продолжают смешивать Европу с человечеством... — писал Н. Я. Данилевский. — Я вижу в этом только смешение понятия о цивилизованной ступени развития культурного типа с понятием об общечеловеческом патом основании, что цивилизация всегда стремится разрушить те специальные формы зависимости, которые были положены на племенную волю при переходе народов каждого культурного типа из этнографической в государственную форму быта»1. Другими словами, часто те, кто считает, что встают на общечеловеческую, интернациональную точку зрения, отстаивают интересы Запада, т. е. прежде всего стран Западной Европы и США.

Во взглядах Флехтгейма присутствуют черты мировоззрения самых различных идейных направлений, что свидетельствует об эклектичности его подхода. Стремясь занять во всем «золотую середину», ученый пытается синтезировать элементы из совершенно разнородных по своим исходным принципам концепций. «Третий путь», например, Флехтгейм понимает как «синтез социалистических и демократических элементов»^. Этот путь ведет к либеральному, демократическому социализму, представляющему собой «синтез либеральной демократии и коллективистского социализма во имя свободы, равенства и братства»1.

По третьему пути двигать человечество должна так называемая третья сила — «критико-гуманистическая футурология», которая призвана объединить все оппозиционные и альтернативные движения, как в социалистических, так и в капиталистических странах. Ядром третьей силы является свободная Европа, которая занимает срединное между западным капитализмом и восточным коммунизмом — США и Россией. Эта концепция очевидно рассчитана на политику лавирования Европы между этими двумя этими политическими силами.

Флехтгейм считает, что футурология должна внести важный вклад в решение таких глобальных проблем, как уничтожение опасности войны и институализация мира; преодоление голода, нищеты и перенаселения в третьем мире; преодоление эксплуатации и угнетения; защита природной среды; устранение отчуждения[39] [40] [41] [42]. Из этих задач футурологии отчетливо видно, что Флехтгейм был противником политического консерватизма Освальда Шпенглера. Можно даже говорить о противоположности их политических убеждений.

Национализму и цезаризму Шпенглера Флехтгейм противопоставляет космополитизм и демократию. Если Шпенглер оправдывал войну как важное средство мировой политики, то Флехтгейм старается исключить войну из арсенала средств решения международных конфликтов. Становится очевидным, что эти авторы принадлежат к двум основным направлениям в теории международных отношений: Шпенглер к реализму, Флехтгейм — к либерализму.

Если Шпенглер считает пацифизм признаком старости культуры, то для Флехтгейма он является одним из важных политических лозунгов. Говоря о сохранении мира, Флехтгейм подчеркивает особую важность этой проблемы для будущего человечества. «Войны и революции, — пишет он, — всегда ведут к полному упадку общества и регрессу во всех сферах человеческой деятельности»1. Называя себя «пацифистским гуманистом», Флехтгейм отмечает, что войны приносят не только огромный материальный ущерб, но и связаны с глубокими психологическими переживаниями людей. Решение этой проблемы автор видит в необходимости создания всемирной федерации.

Ассоциируя войну с крахом цивилизации, Флехтгейм видит в качестве одной из важнейших задач футурологии борьбу за мир. «Победа над войной решает будущее людей, — пишет он, — поэтому исследование будущего есть всегда и исследование мира»[43] [44]. Мнение автора об опасности войны в современных условиях вряд ли кто возьмется оспаривать. Другое дело, что ученый предлагает мир любой ценой. С этим трудно согласиться. Бывают моменты в жизни государств, когда посягают на основы их существования, и их обязанность состоит в том, чтобы защитить себя и свой народ. Поэтому безгранично пацифистская позиция в вопросе войны и мира в реальной политике неприемлема. Идеи «вечного мира» не раз высказывались в прошлом, но всегда содержали в себе определенную долю утопизма.

Позиция Флехтгейма по вопросам войны и мира близка к воззрениям Эриха Фромма, который предлагал уничтожить угрозу войны, достичь справедливого распределения ресурсов между странами, сформировать международную экономическую кооперацию, создать мировое правительство, осуществить полное разоружение1. Опираясь на философию ненасилия Л. II. Толстого, А. Швейцера, М. Ганди, авторы гуманистических концепции предлагают всю политику строить на принципах лавирования и компромисса, часто апеллируя к общечеловеческой морали. Сходную позицию занимает академик Н. Н. Моисеев, говоря о необходимости «теории компромиссов»: «Первым условием нравственного императива я назвал исключение войн и вообще любых силовых воздействий из арсенала средств разрешения конфликтных ситуаций»1. И все же компромиссы в политике не могут быть безграничными, и когда речь идет о суверенитете народа, о его историческом существовании, порой невозможно ограничиться мирными средствами.

В целом футурологическая концепция Флехтгейма стоит на позициях социал-реформистского толка. Футуролог пытается выступить с общечеловеческих позиций. Он отрицает западный капитализм и восточный коммунизм как крайние формы, которые, борясь между собой, как бы нейтрализуют себя, а победит гуманный, демократический социализм. Эта концепция отражает интересы среднего класса, который в Америке и Европе составляет большую часть населения. Это класс работников умственного труда, мелких собственников, высококвалифицированных рабочих, интеллигенции и служащих. Неоднородность этих слоев, может быть, способствовала тому, что позиция Флехтгейма не сводится к чисто социал-демократической. Социализм, в его понимании, это и есть идеология среднего класса, включающая в себя самые различные характеристики: антимонополизм, антитоталитаризм, экологичность и т. д.

Гуманизация и демократизация — два процесса, которые, по мнению Флехтгейма, способны привести человечество к приемлемому будущему. Первую он понимает как либерализацию, т. е. борьбу за права и свободы человека, вторую — как борьбу со строгими формами государственного устройства. Это своего рода анархизм: размывание государства, ограничение его полномочий до минимума. Эти процессы призваны осуществить нивелировку всех людей, стран, народов, культур в некие средние типы, которые обычно именуются «новым человеком», «новым обществом», «новой культурой», «новым мировым порядком».

Единственно приемлемым идеалом будущего Флехтгейм считает создание всемирной федерации[45] [46]. В основе этой федерации лежит

принцип активного интернационализма, уничтожающий все исторически сложившиеся национально-государственные формы. Все права отдельных государств должны быть переданы единому мировому центру, объединяющему так называемые локальные единства.

Эта схема активно разрабатывалась американскими гуманистами в послевоенный период, причем на роль мирового центра претендовали Соединенные Штаты, а «локальными единствами» должны были стать развивающиеся, зависимые колониальные страны. При этом остается неясной суть предлагаемой модели: или она носит имперский характер и имеет в виду создание мировой империи с единым центром, или же это проект анархический, когда «локальные единства» живут своей независимой обособленной жизнью. Видимо, эта двойственность специально заложена в данной концепции.

Аналогичной взглядам Флехтгейма является концепция «планирования мира» К. Вайцзеккера1, согласно которой для решения проблемы войны и мира необходимо создание всемирного государства. Автор считает, что «обеспечение мира имеет явный приоритет над всеми другими частными, сепаративными интересами», и поэтому необходимы мировое правительство, преобразование сознания в космополитическом духе.

Критикуя национальные государства, Флехтгейм предлагает создать вместо них единое мировое государство, которое сменит межгосударственные противоречия на противоречия между «мировым центром» и «локальными единствами». Но при такой схеме никто не будет застрахован от диктата «мирового центра», и «локальным единствам» придется постоянно иметь с ним дело. И эта модель упорно проводится некоторыми теоретиками, которые, стремясь обуздать диктатуры, возникающие в отдельных государствах, по сути дела, пытаются установить всемирную диктатуру.

А. А. Федосеев считает, что теория «всемирного государства» используется для обоснования космополитической модели[47] [48]. Сторонники этой теории выводят демократию как универсальную категорию. «Суть этой позиции, — пишет советский исследователь, — в том, что к решению всех мировых проблем современности можно прийти только через максимальную интернационализацию общественно-политической жизни — путем перестройки существующих международных организаций... К числу таких организаций относятся: всемирный парламент, наделенный законодательными функциями, всемирное правительство как исполнительно-распорядительный орган, всемирный суд с “наднациональной” юрисдикцией, всемирная полиция и всемирные вооруженные силы, обладающие принудительными полномочиями»1.

В противовес теории «всемирного общества» в отечественной науке развивается концепция «целостного и взаимозависимого мира», основными положениями которой являются: уважение национального суверенитета и самостоятельности различных государств; баланс их интересов; право свободного выбора каждым народом пути своего развития; создание надежного механизма регулирования международных конфликтов. Эта концепция исходит из того, что для поддержания международного мира и безопасности необходимо не мировое правительство, а межгосударственные организации.

Творцы концепции «мирового правительства» игнорируют тот факт, что государство может быть преобразовано в инструмент международной безопасности. Предлагаемые проекты ведут к посягательству на независимость народов. Фактически сторонники этой концепции игнорируют объективный характер существования нынешнего человечества в виде мира суверенных национальных государств[49] [50] [51]. Таким образом, по Флехтгейму, будущее общество должно представлять собой единую мировую республику, подобно Римской империи, где все государства рассматриваются как провинции. Америка наиболее приспособлена к принципу мировой космополитической республики, рассматривающей все другие страны как источники ресурсов — природных, человеческих, культурных. Не случайно гуманистические концепции развивались параллельно с представлениями о лидирующей роли Америки в современном мире-1.

В книге «Можно ли спасти будущее?» Флехтгейм рассматривает три сценария возможного развития цивилизации в будущем. Согласно первому сценарию происходит мировая война, цивилизация гибнет, человечество оказывается в варварстве. Это самый неблагоприятный сценарий. В этом случае человечество не имеет будущего. Рассматривая этот сценарий, футуролог стремится показать ту большую опасность, которая нависла над человечеством. Согласно второму сценарию на земле установятся неоцезаристские тоталитарные диктатуры. Нетрудно догадаться, что и этот возможный исход не удовлетворяет Флехтгейма. Этот сценарий изображен автором в качестве пугала, которое должно подтолкнуть людей к созданию всемирной федерации. Становление этой федерации изображается футурологом в качестве третьего возможного сценария будущего. Данная федерация призвана стать наиболее желательной целью для всего человечества.

В качестве синонима авторитаризма, фашизма, тоталитаризма Флехтгейм использует термин «неоцезаризм», который, по-видимому, происходит от понятия «цезаризм» Освальда Шпенглера. «Современный цезаризм, — пишет Шпенглер, — есть диктатура, диктатура не какой-либо партии, а одного человека над всеми партиями, прежде всего над собственной»[52]. Становление в будущем неоцезаристских диктатур рассматривается у Флехтгейма в качестве одного из возможных путей будущего современной цивилизации. Неоцезаристские диктатуры являются своеобразным антиподом мировой демократической федерации. Основная задача международной политики, по мнению Флехтгейма, состоит в том, чтобы не допустить появления таких диктатур путем развития процессов демократизации.

Литература

Flechtheim О. К. History and futurology. I lain, 1980.

Flechtheim O. K. Ausblick in die Gegenwart. M?nchen, 1974.

Flechtheim O. K. lst die Zukunft noch zu retten? Flamburg, 1987.

Flechtheim O. K. Zeitgeschichte und Zukunltspolitik. Ilamburg, 1974.

Flechtheim O. K. Der Kampf urn die Zukunlt. Bonn, 1980.

Flechtheim O. K. Futurologie. Koln, 1971.

  • [1] См.: Flechtheim О. К. Futurulogie. K?ln, 1971. S. 263.
  • [2] Flechtheim О. К. History and futurology. Hain, 1980. P. 76.
  • [3] См.: Ожегов 10. П., Супрун В. И. Тенденции развития буржуазной футурологии. В кн.: Социально-политические теории современной буржуазной идеологии. М., 1981. С. 166.
  • [4] См.: Flechtheim О. К. Ausblick in die Gegenwart. M?nchen, 1974. S. 23.
  • [5] Супрун В. И. Современная буржуазная футурология: проблемы, тенденции. Новосибирск, 1986. С. 77.
  • [6] Bell D. The coming of post-industrial society. N. Y., 1973. P. 11.
  • [7] Cm.: ToJJlerA. The third wave. N. Y., 1980.
  • [8] См.: Planet: The disintegration of industrial society. N. Y., 1978. P. 38.
  • [9] Flechtheim О. K. Von Marx bis Kolakowski. K?ln, 1978. S. 9.
  • [10] См.: Flechtheim О. К. Ist die Zukunft noch zu retten? Humburg, 1987. S. 45.
  • [11] Cm.: Ibid. S. 46.
  • [12] Flechtheim О. K. Der Kampf um die Zukunft. Bonn, 1980. S. 203.
  • [13] Утопия и утопическое мышление. М., 1991. С. 134. 3 См.: Flechtheim О. К. Ist die Zukunft noch zu retten? Humburg, 1987. S. 83.
  • [14] Ibid.
  • [15] Flechtheim О. К. Futurulogie. K?ln, 1971. S. 224.
  • [16] Flechtheim О. К. Ausblick in die Gegenwart. M?nchen, 1974. S. 23.
  • [17] Cm.: Flechtheim О. K. Warum Futurologie? // Furturum. M?nchen, 1980. S. 19.
  • [18] Flechtheim О. К. History and futurology. Hain, 1980. P. 65.
  • [19] Ibid. P. 94.
  • [20] Flechtheim О. K. Zeitgeschichte und Zukunftpolitik. Hamburg, 1974. S. 80. ^ Вышеславцев Б. П. Кризис индустриальной культуры. Нью-Йорк, 1953. С.154.
  • [21] Flechtheim О. К. Futurologie. K?ln, 1971. S. 254.
  • [22] Flechtheim О. К. Eine Welt oder keine? Frankfurt am Main, 1964. S. 125.
  • [23] Ibid. S. 217. ^ Flechtheim О. K. Ist die Zukunft noch zu retten? Hamburg, 1987. S. 217.
  • [24] Reiser О. A new earth and a new humanity. N. Y., 1942. P. VIII.
  • [25] Hechtheim О. К. Eine Welt oder keine? Frankfurt am Main, 1964. S. 149.
  • [26] Григорян Б. T. Философская антропология. M., 1982. С. 181. 71 Федоров Н. Ф. Сочинения. М., 1982. С. 608. •’ Подобное представление присутствует и в проектах К. Э. Циолковского, а также в концепции «ноосферы» В. И. Вернадского. Ноосферу Вернадский понимал как соединение совокупного разума человечества с огромными природными стихиями и силами, как разумное управление природными процессами.
  • [27] Григорян Б. T. Философская антропология. M., 1982. С. 181. 71 Федоров Н. Ф. Сочинения. М., 1982. С. 608. •’ Подобное представление присутствует и в проектах К. Э. Циолковского, а также в концепции «ноосферы» В. И. Вернадского. Ноосферу Вернадский понимал как соединение совокупного разума человечества с огромными природными стихиями и силами, как разумное управление природными процессами.
  • [28] Моисеев Н. //. Человек и ноосфера. М., 1990. С. 18.
  • [29] ^ Федоров Н. Ф. Сочинения. М., 1982. С. 360.
  • [30] Там же. С. 189.
  • [31] См.: Flechtheim О. К. Ausblick in die Gegenwart. M?nchen, 1974. S. 40.
  • [32] См.: Шситазаров Г. X. Грядущий миропорядок. М., 1981. С. 183.
  • [33] Flechtheim О. К. Ausblick in die Gegenwart. M?nchen, 1974. S. 37.
  • [34] ^ Flechtheim О. K. Ist die Zukunft noch zu retten? Hamburg, 1987. S. 9G.
  • [35] Flechtheim О. K. Futurologie. K?ln, 1971. S. 317.
  • [36] Flechtheim О. K. Zeitgeschichte und Zukunftspolitik. Hamburg, 1974. S. 35G.
  • [37] Фролов И. T. Новый гуманизм // Новое время. 1989. № 1. С. 26.
  • [38] Шахназаров Г. X. Восток — Запад. К вопросу о деидеологизации межгосударственных отношений // Коммунист. 1989. № 3. С. 78.
  • [39] Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М., 1991. С. 119.
  • [40] Flechtheim О. К. Ist die Zukunft noch zu retten? Humburg, 1987. S. 216.
  • [41] Flechtheim O. K. Zeitgeschichte und Zukunftpolitik. Hamburg, 1974. S. 354.
  • [42] Cm.: Flechtheim O. K. Waruin Futurologie? // Futurum, M?nchen, 1980. S. 19.
  • [43] Flechtheim О. К. Ist die Zukunft noch zu retten? Hamburg, 1987. S. IX.
  • [44] Ibid. S. 96. Cm.: Fromm E. The sane society. N. Y., 1955. P. 360.
  • [45] Моисеев Н. Н. Экология, нравственность и политика // Вопросы философии. 1989. №. 3. С. И.
  • [46] См.: Flechtheim О. К. Ist die Zukunft noch zu retten? Hamburg, 1987. S. 11.
  • [47] См.: Шахназаров Г. X. Грядущий миропорядок. М., 1981. С. 312.
  • [48] А. Г. Затуренский считает, что концепции «планетарного общества» служат для отрицания применимости понятий «коммунизм» и «капитализм» в современных условия обострения глобальных проблем. Автор называет в качестве одного из создателей теории единого планетарного общества американского политолога Збигнева Бжезинского (см.: Затуренский А. Г. Критика буржуазных и реформистских «моделей социализма». Киев, 1983. С. 74).
  • [49] Федосеев А. А. Современная американская буржуазная политология: истоки, традиции, новации. М., 1989. С. 158.
  • [50] См.: Костин А. И. Глобальные проблемы современности и идеологическая борьба. М., 1989. С. 149.
  • [51] См.: Никитин А. И. Эволюция американского глобализма. М, 1987.
  • [52] SpenglerO. Jahreder Entscheidung: Deutschland und die weltgeschichtliche Entwicklung. M?nchen, 1961. S. 178.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>