Полная версия

Главная arrow Социология arrow Историческая социология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

ШПЕНГЛЕР О РОССИЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ

Во втором томе «Заката Европы» при анализе «исторических псевдоморфоз» Шпенглер выделяет арабскую и русскую культуры, которые стоят несколько особняком1. Их отличием от других, высоких культур, является то, что они длительное время существовали иод воздействием чуждых им культур. Особенностью российской культуры является еще и то, что ей, по мнению Шпенглера, принадлежит будущее. Немецкий исследователь творчества Шпенглера Антон Коктанек пишет: «Шпенглер считает, что с помощью своего метода он может установить появление новой культуры: “Вторая метаморфоза находится сегодня перед нашими глазами: петровская Россия. Петр Великий является в шпенглеровской интерпретации “одновременным с Карлом Великим”»[1] [2] [3]. Фрэнсис Лантинк сообщает, что в первоначальном проекте второго тома «Заката Европы» последняя глава должна была называться «Будущее России»1. О России Шпенглер упоминает практически во всех своих произведениях. Этой теме посвящены и специальные его выступления'1.

Основной чертой шпенглеровского анализа России является то, что он рассматривает Россию как особый культурно-исторический мир, который нельзя смешивать с Европой1. В отличие от других авторов, писавших в Германии о России, Шпенглер считал Россию не просто страной и народом, а множеством народов, которые еще не развились в отдельные нации: «До сих пор я молчал о России, умышленно, так как здесь необходимо отличать не только два народа, но и два мира. Русские вообще не народ в том смысле, каким являются немцы и англичане. Они содержат в себе возможности многих народов будущего, как германские народы времен Каролингов. Россия есть обещание грядущей культуры, в то время как тень от Запада будет становиться все длиннее и длиннее»[4] [5] [6] [7] [8]. Стюарт Хагес пишет: «Шпен-глеровская теория во многом напоминает теорию Данилевского и славянофилов, которые видели в России нацию будущего, имеющую отличную от европейских наций судьбу. Эта оценка сегодня находит большее понимание, чем раньше, когда для большинства европейцев Россия принадлежала к Западу»'1.

Влияние Европы на Россию, по Шпенглеру, распространилось только на ее высший социальный слой. Через петровские реформы элита российского общества восприняла европейские формы, народ же продолжает жить по своим традициям. Большевики — продолжатели дела Петра7* — восприняли идеи западного марксизма. Благодаря великому терпению русского народа эти западные формы были навязаны и просуществовали долгое время, хотя внутренне они не принимались народом и ощущались как чуждые. Для так называемой внутренней России основной вопрос современности состоит не в решении социально-политических проблем, а в религиозном вопросе. По млению Шпенглера, в России должна возникнуть новая версия христианства, одним из провозвестников которой Шпенглер считал Федора Достоевского-Г). Это историческая перспектива большого исторического масштаба, и по сравнению с пей современная Шпенг-

леру борьба немцев и англичан за мировую империю является лишь небольшим эпизодом.

Шпенглер лично был знаком с переводчиками произведений русской литературы на немецкий язык, в беседах с которыми он обменивался мыслями с целью понять русскую душу1. На основе этих бесед сложилось его представление о русской культуре. Шпенглер считает, что прасимволом российской культуры является бескрайняя равнина — исконный ландшафт России. Именно бескрайние просторы привели к тому, что у русского человека отсутствуют сила воли и целеустремленность, так свойственные человеку западной культуры. Если европеец смотрит «вверх», то русский смотрит «вдаль» — на горизонт. Русская равнина способствовала, по мнению Шпенглера, бесцельному кочевничеству, переездам с места на место, что обусловило недостаток квалифицированных рабочих и ремесленников.

Шпенглер считает русский народ крестьянским народом, которому чужда городская культура Запада, а Россию — совокупностью народов, из которых в будущем разовьются новые нации. Находясь под влиянием Достоевского, Шпенглер видел большое будущее для русского народа, а культуре, которую он создаст, по его мнению, будет принадлежать следующее тысячелетие. Шпенглер отмечает: «Будущее внутренней России лежит не в решении политических или социальных вопросов, а в рождении новой религии, третьей из богатых возможностей христианства»[9] [10].

Характеризуя черты русского народа, Шпенглер считает, что ему чужды такие свойства европейской культуры, как индивидуализм, сильная воля: «Истинный русский в своем жизнеощущении остался кочевником, как северный китаец, маньчжурец и туркмен. Родиной для него является не деревня, но бесконечная равнина матери России. Душа этого бескрайнего ландшафта заставляет его бесцельно скитаться. “Воля” отсутствует. Германское мироощущение имеет цель, которая должна быть достигнута — дальняя страна, проблема, бог, власть, слава или богатство. Здесь же семьи крестьян, ремесленников и рабочих переезжают с одного места на другое, с одной фабрики на другую без необходимости, только

следуя внутреннему стремлению»1. Несмотря на, казалось бы, высокую оценку русской культуры и русского народа как ее основного носителя, Шпенглер относит русских не к «белым», а к так называемым цветным народам: «Что же принадлежит к “цветному” миру? Не только Африка и индейцы — наряду с неграми и их смешениями — во всей Америке, исламские народы, Китай, Индия до Явы, но прежде всего Япония и Россия...»[11] [12]. Шпенглер причисляет Россию не к Европе, а к Азии, более того, он считает ее державой, господствующей в Азии: «Россия есть госпожа в Азии. Россия и есть Азия. Япония принадлежит к ней только географически. По своей “расе” она находится, без сомнения, ближе Восточным Малаям, Полинезии, некоторым индианским народам Западной стороны Америки. На море она то, что Россия на суше: господствует на большой территории, в которой западные государства не имеют большого значения»[13]. Шпенглер одним из первых на Западе заявил, что Россию ожидает большое будущее. Именно с Россией он связывает появление новой культуры'1, которая придет взамен угасающей европейской культуры. Но произойдет это не сегодня, ибо на рубеже XIX и XX веков европейская культура лишь переходит в период цивилизации, когда она должна завоевать своим влиянием весь мир.

В отношении России Шпенглер двойствен, хотя он сам упрекает Россию в двуликости[13]. С одной стороны, он говорит о грядущей российской культуре, с другой — все его высказывания относительно политических событий современной ему «большевистской» России имеют явный негативный характер. Большевизм он оценивает критически и считает его «городским» движением, создающим лишь европейские подобия15. Большевизм Шпенглер считал продолжением антинародного строя в России, который на место старых европейских династических форм чуждого народу режима ставил западные капиталистические формы. Шпенглер видит заслугу большевизма только в том, что он расчищает дорогу для новой русской культуры1. Лидеры большевиков смотрят на Запад, а «молчаливая Россия» смотрит на Азию.

Вопреки господствующему в Германии мнению Шпенглер считает, что Восточная Пруссия не является истинно немецкой землей. Однако он повторяет расхожее в Европе мнение, что русские благодаря своему равнинному существованию не только способны выносить трудности, но и имеют склонность к подчинению, благодаря которой в политике России появлялись такие личности, как Чингисхан и Ленин[15] [16].

Русских вместе с поляками и балканскими народами Шпенглер относит к азиатам. По его мнению, несмотря на проевропейские реформы Петра, Россия имеет внутреннее стремление к Византии и Иерусалиму. Лишь верхний слой российского общества стремился на Запад — в Европу, наивысшим пунктом в этом стремлении был парад победы Александра I в Париже как «спасителя Европы». Нижние слои российского общества в этой политике не принимали участия. Для верхних слоев всегда был важен престиж в глазах Европы, народ же поддерживал только движение на юг, к Константинополю. Если Ленин для Шпенглера, типичный представитель западноевропейского коммунизма, то Сталин отражает интересы широкой народной массы, и именно с его правлением Шпенглер связывает дальнейшее будущее России.

Как и любой другой народ со своеобразной культурой, русские внутренне враждебны чуждым им культурам. Так объясняет Шпенглер ненависть русских ко всему европейскому, к Петербургу как символу европеизации России. Он находит у Достоевского строки, в которых писатель признается в своей нелюбви к Петербургу, хотя и провел всю свою жизнь в этом городе. Даже революцию 1917 года Шпенглер пытается объяснить ненавистью народа к европейским формам. Шпенглер следующим образом резюмирует значение русской революции: «Азия вновь захватила Россию, после того как Европа приняла ее к себе с

помощью Петра Великого»1. И это несмотря на то, что самих революционеров, которые совершили революцию в России, Шпенглер считает явлением европейским. Большевики, по его мнению, были частью проевропейски настроенной русской элитой, которая не признавалась европейцами, и поэтому затаила ненависть внутри себя.

Таким образом, мы находим у Шпенглера и восхищение русской культурой и все предрассудки, которые существуют в Европе уже долгое время и продолжают определять отношение европейских народов к России. Шпенглер попытался понять Россию, но сделать это ему до конца не удалось или в силу тех же устойчивых антирусских предрассудков, или согласно тезису самого Шпенглера, что одна высокая культура не в состоянии понять другую. Хотя Шпенглер говорит о большой роли России для будущего человечества, сам он полностью поглощен только будущим Германии. А. К. Свасьян резюмирует: «Россия так и осталась для Шпенглера загадочным кентавром, то завоевываемым Европой, то отвоевываемым Азией: в обоих случаях — неким псевдоморфозом, не обретшим еще своего прасимвола и исконного ландшафта. В сущности, он увидел ее в традиционной ращепленности на потемкинские декорации Петербурга и Москвы и кромешную промежуточную тьму, на Россию голландских пивоваров и фон Визиных и пугачевско-разинс-кую стихию вечных недорослей — еще одна схема, за грамматической правильностью которой скрывается большая стилистическая ложь»[17] [18]. Аналогичная амбивалентность в отношении к России, какая наблюдается у Шпенглера, свойственна для отношений России и Германии в целом. В истории этих двух стран периоды дружбы и сотрудничества перемешиваются с периодами войн и взаимной вражды. Основываясь на достаточно адекватном понимании исторических проблем России, Шпенглеру удалось найти правильный алгоритм отношения Германии к своему восточному соседу: экономическое сотрудничество и невмешательство в стремление России распространить свое политическое влияние на Балканы1.

Если использовать геополитический подход, то позицию Шпенглера по отношению к России можно интерпретировать следующим образом. Германия как страна, занимающая значительную часть европейского континента, имеет, однако, выход к морю, что делает ее геополитическую позицию непоследовательной, двойственной. В Германии борются между собой две партии: континентальная и морская. Континентальная партия исходит из того, что Германия является сухопутным государством, и предлагает стратегическое сотрудничество с континентальной Россией. Морская партия, напротив, ассоциируя Германию с другими морскими державами Запада, предлагает союз с Америкой. С этой точки зрения Шпенглер является представителем континентальной партии, что и объясняет его симпатии к России и ее культуре.

Основным недостатком многих циклических концепций исторического развития, в том числе и концепции Шпенглера, является временной анализ истории, которому не сопутствует пространственный анализ исторического развития. Этот недостаток можно исправить, рассмотрев пространственную динамику «высоких культур». Здесь, как мне представляется, некоторую ясность может внести схема концентрических кругов, показывающая религиозную динамику развития «высоких культур». Дело в том, что по мере жизни «высоких культур» меняется характер их религиозности. Если в начале она носит универсальный характер, то где-то в середине своего жизненного цикла религия начинает приобретать национальные черты, появляются национальные церкви, которые носят, как правило, протестантский характер. На этот факт духовной эволюции «высоких культур» указывает и Шпенглер[19]. И наконец, в завершающей фазе религиозность приобретает групповой характер, что проявляется в появлении большого количества сект. Если изобразить эти фазы в виде расширяющихся кругов, то можно получить диаграмму (см. рис. 1), отражающую пространственную динамику развития «высоких культур», которая дополняет анализ их временной динамики, представленной в работах Шпенглером и других сторонников культурно-цивилизационного подхода.

Данный график позволяет видеть пространственное распространение «высоких культур», которое вначале носит региональный, а затем приобретает глобальный характер. Но пространственное распространение религии связано с ее внутренним ослаблением, что приводит к обеднению и искажению ее внутреннего содержания. Данная схема приложима к анализу всех «высоких культур». Нетрудно заметить, что эти круги совпадают с соответствующими странами, на территории которых данные религии в течение длительного времени были господствующими. Так, в случае европейской культуры эта схема будет выглядеть следующим образом (рис. 2).

Диаграмма, отражающая пространственную динамику развития

Рис. 1. Диаграмма, отражающая пространственную динамику развития

«высоких культур»

Европейская культура

Рис. 2. Европейская культура

Особый интерес представляет анализ российской культуры, которая еще не закончила своего исторического развития, и поэтому последние страны еще не обозначились с окончательной ясностью, однако можно предположить, что схема в данном случае будет выглядеть следующим образом (рис. 3):

Эти схемы позволяют видеть, что если западная цивилизация одновременное процессом становления мировой империи переходит на «последний» этап своего исторического развития, то российская «высокая культура» находится еще в периоде наций, что видно на примере становления «национальных» религий, которые, как правило, поддерживаются государством и носят «протестантский», более рациональный по сравнению с прежними универсальными религиями, характер.

  • [1] Сущность псевдоморфозы состоит в том, что в начальном периоде своего развития эти культуры испытывают сильное влияние другой культуры, что накладывает на их облик заметный отпечаток и затягивает развитие. Так, Персидская империя была покорена Александром Македонским, и в результате этого ее развитие замедлилось. Продолжительность исторической жизни псевдоморфозы примерно в два раза дольше «обычной» культуры. Если обычная культура в среднем существует чуть больше тысячелетия, то метаморфоза может прожить два тысячелетия. Это же происходит, по мнению Шпенглера, и с «русско-сибирской» культурой.
  • [2] Anton Koktanek. Oswald Spengler und seine Zeit. M?nchen, 1968. S. 163.
  • [3] Cm.: Francis Lantink. Oswald Spengler oder „zweite Romantik“. Der Untergang des Abendlandes, ein intellektueller Roman zwischen Geschichte, Literatur und Politik. Leusden, 1991. S. 250. ^ Cm.: Oswald Spengler. Das Doppelantlitz Russlands und die deutsche Ostprobleme, in: Oswald Spengler, Politischen Schriften. M?nchen 1933. S. 107-127.
  • [4] См.: Afanasjew W. W. Nat?rliche und kulturelle Besonderheiten Russlands in seinem Verh?ltnis zu Europa, in: Berliner Osteuropa Info 14/2000, S. 53.
  • [5] Oswald Spengler. Politischen Schriften. M?nchen, 1933. S. 98.
  • [6] 1 Hughes H. S. Oswald Spengler: A critical estimate. L, N. Y., 1962. P. 76.
  • [7] 71 См.: Oswald Spengler. Der Untergang des Abendlandes: Umrisse einer Morphologie der Weltgeschichte, Frankfurt am Main, 1997. S. 794.
  • [8] Cm.: Ibid. S. 795.
  • [9] Cm.: Xenia Werner. Der Briefwechsel zwischen Oswald Spengler und Wolfgang Groeger ?ber russische Literatur, Zeitgeschichte und soziale Fragen. Hamburg, 1987.
  • [10] Ibid. S. 102.
  • [11] Oswald Spengler. Jahre der Entscheidung: Deutschland und die weltgeschichtliche Entwicklung. M?nchen, 1933. S. 44.
  • [12] Ibid. S. 150.
  • [13] Ibid. S. 153. ^ Начало Российского государства Шпенглер датирует 1480 годом — годом освобождения от монголо-татарского ига (см.: Wolfgang Geier, Russland und Europa: Skizzen zu einem schwierigen Verh?ltnis. Wiesbaden, 199G. S. 45). 3 О чем говорит даже само название одной из его статей о России: «Двуличие России и немецкие восточные проблемы» (см.: Osivald Spengler. Das Doppelantlitz Russlands und die deutschen Ostprobleme, in: Oswald Spengler. Politische Schriften. M?nchen, 1933. S. 107-126). 15 Cm.: Spengler O. Politische Schriften. M?nchen, 1933. S. 177.
  • [14] Ibid. S. 153. ^ Начало Российского государства Шпенглер датирует 1480 годом — годом освобождения от монголо-татарского ига (см.: Wolfgang Geier, Russland und Europa: Skizzen zu einem schwierigen Verh?ltnis. Wiesbaden, 199G. S. 45). 3 О чем говорит даже само название одной из его статей о России: «Двуличие России и немецкие восточные проблемы» (см.: Osivald Spengler. Das Doppelantlitz Russlands und die deutschen Ostprobleme, in: Oswald Spengler. Politische Schriften. M?nchen, 1933. S. 107-126). 15 Cm.: Spengler O. Politische Schriften. M?nchen, 1933. S. 177.
  • [15] См.: Spengler О. Politische Schriften. M?nchen, 1933. S. 120.
  • [16] См.: Spengler О. Das Doppelantlitz Russlands und die deutschen Ostprobleme, in: Oswald Spengler. Politische Schriften. M?nchen, 1933. S. 107-126.
  • [17] Spengler О. Das Doppelantlitz Russlands und die deutschen Ostprobleme, in: Oswald Spengler. Politische Schriften. M?nchen, 1933. S. 43.
  • [18] Свасьян К. А. Освальд Шпенглер и его реквием по Западу // Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т. 1. М., 1998. С. 121. 1 См.: Osivald Spengler. Das Doppelantlitz Russlands und die deutschen Ostprobleme, in: Oswald Spengler. Politische Schriften. M?nchen, 1933. S. 124.
  • [19] Cm.: Spengler O. Der Untergang des Abendlandes: Umrisseeiner Morphologie der Weltgeschichte. M?nchen, 1963. S. 880.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>