Практические аспекты действия и реализации международных норм в правовой системе Российской Федерации

Формы, сферы, функции

Анализ практических аспектов действия и реализации норм МП выявляет их неоднолинейность, разнокачествен-ность. Различаются как минимум формы и сферы действия и реализации, а также функции норм МП в правовой системе страны. Формы обозначают модели (варианты, способы) действия и реализации, сферы указывают на различные области правового регулирования, в которых проявляется эффект норм МП, функции — на роль, значение норм МП в правовой системе.

Формы действия и реализации

Напомним, Конституция РФ объявляет нормы МП частью не права, а правовой системы России, которая включает не только право, а все явления правовой действительности. Соответственно, формы «жизни» МП во внутригосударственной юрисдикции многообразны, не ограничиваются рамками его применения. Кроме того, нормы МП предназначены не только для применения в случаях коллизий с внутренним правом, но и для обычных жизненных ситуаций, связанных с действием права. Сама Конституция РФ, где в ряде статей (15, 17, 46, 62, 63, 67, 68 и др.) речь идет о нормах МП, предполагает разные формы их действия и реализации.

Различные формы действия предопределяются также видами отсылочных норм и схем действия, о которых шла речь выше (см. § 2 гл. 2). Отмеченные схемы «норма — адресат», «норма — конкретизирующий акт — адресат», «норма — конкретизирующий акт — правоприменительный акт — адресат» разворачиваются в конкретные формы действия и реализации норм МП.

Множественность форм (моделей, вариантов) действия норм МП в национальных правовых системах, и наоборот — формы международного взаимодействия последних постоянно отмечаются в литературе1.

Нормы МП, как и нормы внутреннего права, не всегда производят правовой эффект сами по себе, чаще они используются субъектами права в различных формах. Поэтому, когда речь идет о действии и реализации норм МП, имеются в виду различные формы их собственного действия и использования их субъектами права.

Рассмотрим наиболее часто встречающиеся формы действия и реализации норм МП в правовой системе России.

Информационное действие. В самом общем плане можно говорить о сугубо юридическом и общем, неюридическом действии норм МП, т. е. вне рамок и средств правового регулирования (правоотношений, актов реализации права). Неюридическим является, в частности, информационное действие, когда факт публикации текста договора в специальном издании для конкретных органов или в широкой печати для всеобщего сведения сам по себе имеет важное значение, влияет на правосознание и поведение должностных лиц и граждан. Опубликование, например, в «Вестнике Высшего Арбитражного Суда РФ», «Бюллетене Верховного Суда РФ», объявление в приказах Генерального прокурора РФ соответствующих договоров (см. § 3 и 4 гл. 2) призвано сориентировать судей, прокурорских работников на совершение процессуальных действий, принятие актов в соответствии с их нормами. В равной мере опубликование конвенций и договоров по правам человека — немаловажный фактор в защите гражданами своих прав внутри страны или в международных органах.

Исполнение (соблюдение), использование. Данные формы действия норм МП заключаются, если исходить из об- [1] щей теории права, в реализации субъектами заложенных в них (нормах) обязываний, запретов и (или) правомочий. Заметим, это и «частные» субъекты — физические и юридические лица, и правоприменительные органы. Последние не всегда и не только выносят властные правоприменительные акты, но и сами исполняют и соблюдают нормы права.

Скажем, избирательные комиссии при составлении списков избирателей должны исполнять нормы МП на основании п. 3 ст. 17 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», согласно которому если на основании международного договора Российской Федерации иностранные граждане имеют право на участие в выборах в органы местного самоуправления и местном референдуме, то в списки избирателей, участников референдума включаются иностранные граждане, постоянно проживающие на территории муниципального образования, в котором проводятся указанные выборы, референдум.

ФМС России и ее территориальные органы исполняют нормы МП, в частности, при решении вопросов гражданства, а совместно с МВД России — при работе с иностранными гражданами и лицами без гражданства. В Административном регламенте1 подробно расписан порядок приема в гражданство, в том числе на основании международных договоров, и, как редкое исключение, приводится развернутый перечень двусторонних и локальных международных договоров (соглашений) по вопросам гражданства. Совместный приказ ФМС России и МВД России от 12 декабря 2009 г. № 758/240 также имеет ряд «выходов» на МП, в том числе на Венскую конвенцию о консульских сношениях 1963 г.

Деятельность органов прокуратуры нередко связана с исполнением договоров о правовой помощи, в первую очередь с исполнением запросов и поручений по уголовным [2] делам с иностранным элементом в соответствии с двусторонними договорами или Конвенцией СНГ о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам.

Положения договоров о правовой помощи реализуют также органы юстиции и суды, но в связи с судебными поручениями по гражданским и семейным делам и с выполнением решений иностранных судов в Российской Федерации либо решений российских судов за границей. Обобщения результатов работы в этой сфере, корректировки недостатков, рекомендации по более точному исполнению норм МП находят отражение в приказах, инструктивных и информационных письмах Минюста России и его региональных структур (см. § 4 гл. 2).

Граждане и юридические лица часто прибегают к помощи МП для защиты своих прав, ссылаясь на его нормы в заявлениях и жалобах в Конституционный Суд РФ, в суды общей юрисдикции и арбитражные суды, в иные органы внутри страны, а также в международные судебные и несудебные органы (ЕСПЧ, Комитет ООН по правам человека и др.).

Толкование норм МП. На первый взгляд толкование нельзя рассматривать как действие норм. Однако в процессе их толкования нормы (точнее, их содержание) так или иначе влияют (воздействуют) на правосознание исполнителей, на правоприменительную практику в целом, на конкретное решение. В последнем случае от уяснения смысла, а порой и «духа» норм зависит исход дела. К толкованию норм МП прибегают все виды судов, что неизбежно, коль скоро речь идет о растущем их (норм) «присутствии» в правоприменительной сфере и о практике обращения к ним не только самих судов, но и всех участников судебной процедуры.

В деле по иску Т., помощника машиниста, переведенного в качестве дисциплинарного взыскания на нижеоплачиваемую работу в соответствии с Положением о дисциплине работников железнодорожного транспорта Российской Федерации (см. § 1 гл. 2), сложность возникла в связи с тем, что в Конституции и в действовавшем тогда законодательстве Российской Федерации не было определения понятия «принудительный труд». Поэтому, чтобы уяснить его содержание, необходимо было обратиться к конвенциям о запрещении принудительного труда и к Международному пакту о гражданских и политических правах1.

Конституционный Суд РФ при толковании норм МП обращается и к собственным правовым позициям, сформулированным даже более 10 лет назад, как например в деле по жалобе Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации о нарушении конституционных прав X. положениями АПК РФ. Толкуя право на судебную защиту в русле Всеобщей декларации прав человека, Международного пакта о гражданских и политических правах и ЕКПЧ, Суд обратился к правовой позиции в деле 1998 г.[3] [4] [5]

Нередко уяснение смысла норм выводится и с помощью практики ЕСПЧ.

Толкование права регулярно осуществляют Верховный Суд РФ и Высший Арбитражный Суд РФ, облекая его в форму постановлений Пленумов, которые, как известно, формируют всю судебную практику соответствующих видов судов, обеспечивают ее единообразие. Посвященные тем или иным категориям дел такие постановления разъясняют содержание и порядок применения одновременно норм и законодательства Российской Федерации и МП.

Применение норм МП. Указание на применение правил международных договоров в случае их расхождения с внутригосударственными нормами содержится во всех законах, в которых воспроизведена норма ст. 15 Конституции РФ.

На практике же далеко не всегда реализация норм МП происходит в форме применения. Последнее — заключительная стадия действия норм МП, причем не всегда необходимая, поскольку не во всех случаях выполнение международных обязательств требует принятия властного распорядительного (правоприменительного) акта компетентного органа.

В судебной системе примеры применения норм МП встречаются прежде всего в актах первых и вторых инстанций арбитражных судов и судов обшей юрисдикции, хотя формально в резолютивной части решений ссылки чаше всего делаются только на нормы процессуального права. Редко встречаются решения или определения, в которых указываются полные правовые основания их принятия, включая соответствующие нормы МП. Чаще всего это определения о признании и разрешении принудительного исполнения решений иностранных судов.

В качестве примера еще советских времен приведем определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда о разрешении принудительного исполнения решения Сухэ-Баторского районного народного суда Монголии о взыскании алиментов: «На основании изложенного, руководствуясь ст. 224 ГПК РСФСР, ст. 45—47 Договора о правовой помощи между СССР и МНР, п. 12 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 19 июня 1959 г. в редакции постановления Пленума от 11 июля 1972 г. «О вопросах, связанных с выполнением судами договоров с иностранными государствами об оказании правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам», судебная коллегия определила: ходатайство... удовлетворить»1.

Редакция данного вида определений в принципе сохраняется и сейчас. Например, в определении судьи Тюменского областного суда от 13 апреля 2010 г. о принудительном исполнении на территории РФ решения суда Республики Казахстан о взыскании незаконно полученной суммы пенсии[6] [7] читаем: «Руководствуясь ст. 62, 224, 225, 411 ГПК РФ, ст. 7, 11 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам... СНГ 1993 г., суд определил: направить в Павлодарский городской суд Республики Казахстан поручение об истребовании... первичных судебных документов, оформленных в соответствии с требованиями Конвенции... СНГ 1993 г.».

Порой нормы МП применяются и в решениях при рассмотрении дел по существу. Так, в деле по уголовному обвинению Московский областной суд столкнулся с необходимостью и возможностью применения норм МП. Он направил соответствующий запрос в Конституционный Суд РФ. В определении об отказе в принятии к рассмотрению запроса Суд отметил, что в случае противоречия какой-либо нормы закона общепризнанным принципам и нормам МП решение о применении в конкретном деле соответствующей нормы МП принимается судом общей юрисдикции1. Оно было впоследствии учтено при рассмотрении дела. Московский областной суд, «руководствуясь п. 7 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и п. 9 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР, постановил: уголовное дело по обвинению Б., Л., В. производством прекратить на основании п. 7 ст. 14 Пакта и п. 9 ст. 5 УПК РСФСР...»[8] [9].

Что касается высших судебных инстанций, то изучение постановлений Президиума и определений судебных коллегий по гражданским и уголовным делам Верховного Суда РФ, постановлений Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, рекомендаций по результатам обзоров практики нижестоящих судов позволяет заключить, что нормы МП имеют в них значение не как основа правоприменительных решений, а скорее как предпосылка, как обоснование постановлений, правовая аргументация.

Такую же роль порой отводят нормам МП и в конституционном судопроизводстве: Конституционный Суд РФ не применяет МП, т. е. «не использует его в качестве средства осуществления своих полномочий, не оценивает сквозь его призму поставленные перед ним вопросы права, не толкует его нормы»[10]. В других исследованиях, напротив, обосновывается значение МП в правоприменительном процессе (причем не только Конституционного Суда РФ, но и конституционных (уставных) судов субъектов РФ) и формулируются предложения по его совершенствованию1.

Так или иначе, но за годы своего существования Конституционный Суд РФ в нескольких постановлениях и определениях рассматривает нормы МП не только как «вспомогательное», «консультативное» средство аргументации и обоснования выводов, но и как часть правоприменительного решения.

Так, еще в постановлении от 31 июля 1995 г. № 10-П по делу о конституционности указов Президента РФ по Чечне Суд в резолютивной части указал: «В соответствии со статьями 52 и 53 Конституции Российской Федерации и Международным пактом о гражданских и политических правах (пункт 3 статьи 2) потерпевшим от любых нарушений, преступлений и злоупотреблений властью должны быть обеспечены эффективные средства правовой зашиты и компенсации причиненного ущерба» (п. 5). Элементы толкования здесь очевидны.

И ниже, что несет в себе элементы правоприменительного решения (п. 6): «Федеральному Собранию Российской Федерации надлежит упорядочить законодательство об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации, а также о регулировании других возникающих в условиях экстраординарных ситуаций и конфликтов вопросов, в т.ч. вытекающих из Дополнительного протокола к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающегося зашиты жертв вооруженных конфликтов немеждународного характера (Протокол II)»[11] [12].

В резолютивной части определения от 1 марта 2007 г. № 333-0-П по жалобе гражданина США С. на нарушение его конституционных прав положениями УПК РФ Суд отметил: «Часть 1 ст. 466 УПК РФ не предполагает — во взаимосвязи с положениями Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г. — возможность задержания лица на основании ходатайства иностранного государства на срок свыше 48 часов без судебного решения...»1, очевидно, оценив «сквозь призму» МП поставленные перед ним вопросы права.

В некоторых случаях Суд прибегает к непрямым отсылкам к МП в постановляющей части. В постановлении от 10 июля 1995 г. № 9-П по делу о конституционности Закона Чувашской Республики «О выборах депутатов Государственного совета Чувашской Республики» он использовал косвенную отсылку, признав анализируемые положения Закона «не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 15 (часть 4), 17 (часть 1), 19 и 32 (часть 2)»[13] [14].В определении от 3 июля 2008 г. № 734-О-П по жалобе В. на нарушение ее конституционных прав ст. 151 ГК РФ он с помощью абстрактной отсылки указал в решении: «...с федерального законодателя не снимается обязанность — исходя из Конституции Российской Федерации и с учетом настоящего определения — в кратчайшие сроки установить критерии и процедуру, обеспечивающие присуждение компенсаций за неисполнение решений по искам к Российской Федерации, ее субъектам или муниципальным образованиям, в соответствии с признаваемыми Российской Федерацией международно-правовыми стандартами»[15].

  • [1] См., например: Международное право: учебник / отв. ред. Г. В. Игнатенко, О. И. Тиунов. С. 207—217; Бирюков П. Н. Международное право. С. 168—169; Тузмухамедов Б. Р. Международное право в конституционной юрисдикции. С. 356—357; Рубанов А. А. Указ. соч.
  • [2] Административный регламент исполнения Федеральной миграционной службой государственной функции по осуществлению полномочий в сфере реализации законодательства о гражданстве Российской Федерации. Утвержден приказом ФМС России от 19 марта 2008 г. № 64.
  • [3] См.: Жуйков В. М. Судебная практика по применению Конституции Российской Федерации и международных норм о правах и свободах человека и гражданина// Комментарий российского законодательства. М., 1997. С. 113-114.
  • [4] См.: определение Конституционного Суда РФ от 15 января 2009 г. № 193-О-П. См. также: определения Конституционного Суда РФ от
  • [5] июля 2008 г. № 677-О-П; от 1 марта 2007 г. № 333-О-П; от 3 октября 2006 г. № 443-0; от 15 декабря 2004 г. № 416-0-0.
  • [6] Дело № 3-15/85 // Архив Иркутского областного суда; см. также: Дело № 3-14/85 // Архив Иркутского областного суда; дела одного из судов Украинской ССР: № 3-20/83; 3-25/83; 3-14/87; 3-16/85; 3-14/87; 3-14/86; 3-20/83 (архив Киевского городского суда).
  • [7] См. также: определения Тюменского областного суда от 5 февраля 2009 г.; от 19 февраля 2009 г.; от 7 мая 2009 г.; от 28 мая 2009 г.; от 27 августа 2009 г.; от 16 октября 2009 г.; от 19 ноября 2009 г.; от 10 декабря 2009 г.; от 25 декабря 2009 г.; от 9 февраля 2010 г.; от 26 февраля 2010 г.; от 23 марта 2010 г.; от 22 апреля 2010 г.; от 25 мая 2010 г.; от 29 июля 2010 г. (архив Тюменского областного суда).
  • [8] См.: определение Конституционного Суда РФ от 3 июля 1997 г. № 87-0.
  • [9] ВКС РФ. 1998. № 1.С. 51.
  • [10] Тузмухамедов Б. Р. Международное право в конституционной юрисдикции. С. 356—357.
  • [11] См.: Батурин П. В. Правовые позиции в конституционном судопроизводстве и проблемы применения международно-правовых норм: авто-реф. дис.... канд. юрид. наук. Челябинск, 2006.
  • [12] СЗ РФ. 1995. № 33. Ст. 3424.
  • [13] СЗ РФ. 2007. № 28. Ст. 3478. См. также: постановления Конституционного Суда РФ от 25 января 2001 г. № 1 - П; от 17 июля 2002 г. № 13- П; от 11 мая 2005 г. № 5-П.
  • [14] СЗ РФ. 1995. № 29. Ст. 2860.
  • [15] СЗ РФ. 2009. № 5. Ст. 678.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >