Полная версия

Главная arrow Политология arrow Годы решений

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

ГОДЫ РЕШЕНИЙ (1933)

Никто так не желал национального переворота последних лет, как я. С самого начала я презирал грязную революцию 1918 года, как предательство низменной части нашего народа по отношению к сильной, неиспользованной, воскресшей в 1914 году, которая хотела и могла иметь будущее. Все, что после этого я писал о политике, было направлено против сил, которые укрепились на горе нашей нищеты и несчастий с помощью наших врагов, для того чтобы сделать это будущее невозможным. Каждая строка должна была способствовать их падению, и я надеюсь, что так оно и было. Что-то должно наступить, в какой-либо форме, для того чтобы глубокий инстинкт нашей крови освободить от этого давления, если мы намерены что-то сказать и сделать для важных решений будущего, а не быть только их жертвами. Большая игра мировой политики еще не закончилась. Самые высокие ставки будут делаться сейчас. Для любого живущего сегодня народа речь идет о величии или уничтожении. Но события этих лет дают нам надежду, что этот вопрос для нас еще не решен, что мы - как во времена Бисмарка - когда-нибудь снова будем субъектом, а не только объектом истории. Мы живем в решающие десятилетия. Решающие - значит страшные и несчастные. Величие и счастье двойственно, и выбор нам не дан. Никто не может быть счастлив, кто сегодня где-либо живет в мире, но многие могут пройти путь этих лет по своей воле в величии или в ничтожестве. Но, кто хочет только удовольствий, тот не заслуживает быть здесь. Кто действует, часто видит не далеко. Его несет без осознания действительной цели. Он, вероятно, сопротивлялся бы, если бы увидел ее, но логика судьбы никогда не обращает внимания на желания людей. Но гораздо чаще она ведет к помешательству, потому что часто человек создает ложную картину окружающего мира. Великая задача знатока истории состоит в том, чтобы понять факты своего времени и, исходя из них, предвидеть, указать, обозначить то будущее, которое наступит, хотим мы того или нет. Без творческой, предупреждающей, предостерегающей и направляющей критики эпоха такого сознания, как сегодняшнее, невозможна.

Я не буду браниться или льстить. Я воздержусь от любой оценки вещей, которые только что начали возникать. Правильно оценить события можно только из далекого прошлого, когда окончательно успех или неудача стали фактами, то есть спустя десятилетия. Зрелое понимание Наполеона было невозможно до конца прошлого века. О Бисмарке мы не можем даже сегодня дать окончательного мнения. Только факты прочны, оценки же колеблются и меняются. И, наконец, великие события не нуждаются в оценке современников. История сама решит, даже если никого из участников уже не будет на свете.

Но сегодня уже можно сказать с определенностью: национальный переворот 1933 года был насильственным и останется таковым для будущего, осуществленный с помощью элементарной внешней силы, а не внутренней дисциплиной. Он был насквозь прусским, как и выступление 1914 года, породнившее на какой-то момент души. Немецкие мечтатели возвысились спокойно с импонирующей очевидностью и открыли дорогу будущему. Поэтому тот, кто идет вместе с ними, должен понимать: это была не победа, потому что не было врага. Перед силой восстания исчезло все, что оставалось еще сделать. Это было обещание будущих побед, которые должны быть одержаны в тяжелой борьбе, для которых сейчас подготавливалось место. Всю ответственность вожди взяли на себя и должны знать или постараться понять, что это означает. Эта задача полна невиданных опасностей, находящихся вне Германии, в мире войн и катастроф, где решает все только большая политика. Германия, как никакая другая страна, связана с судьбами других стран; она, как никакая другая, не может управляться, основываясь только на собственных интересах. И кроме того, это не первая национальная революция, которая здесь произошла, - Кромвель и Мирабо были ее предшественниками, - но это первая революция, которая происходит в политически слабой стране, находящейся в очень опасном положении, что усложняет сложность задач до бесконечности.

Эти задачи редко осознаются, не понимаются и не решаются. Сейчас нет ни времени, ни повода для упоения и триумфа. Горе тем, кто путает мобилизацию с победой! Движение только началось, еще не достигло цели, и великие вопросы времени остались теми же. Они касаются не только Германии, но и всего мира, это проблемы не ближайших лет, а столетий. Опасность состоит в том, что положение видится слишком простым. Воодушевление не согласуется с целями, которые касаются нескольких поколений, но именно с них начинаются действительные исторические решения.

Захват власти произошел в вихре силы и слабости, поэтому мне беспокойно за то, как он ежедневно шумно празднуется. Правильнее было бы сэкономить это ликование для настоящих и решающих, т. е. внешнеполитических успехов. Других не существует. Если когда-нибудь это произойдет, то наверняка те, кто сделал первый шаг, будут или мертвы, или забыты, или опозорены, если кто-нибудь вспомнит о них. История не терпит сентиментальности, и горе тем, кто сентиментален!

Любое событие с таким началом скрывает в себе множество возможностей для развития, которые его участниками редко осознаются. Оно может остановиться на принципах и теориях или перейти в политическую, социальную и экономическую анархию, или же безрезультатно вернуться к своему началу, как это произошло в Париже 1793 года. После порыва первых дней, который часто уничтожает последующие возможности, как правило следует разочарование и неуверенность в «следующем шаге». К власти приходят элементы, которые упиваются властью и стремятся увековечить свое положение, которое носит временный характер. Правильные мысли гипертрофируются фанатиками до абсурда. Что вначале казалось великим, заканчивается трагедией или комедией. Мы хотим указать на эти опасности трезво и заблаговременно, чтобы быть умнее, чем некоторые поколения прошлого.

Но если здесь должен быть заложен прочный фундамент великого будущего, на котором смогут строить грядущие поколения, то нельзя обойтись без поддержания старых традиций. Ибо только то, что мы получили от наших отцов с кровью, то есть идеи без слов, придадут прочность будущему. То, что несколько лет назад я назвал «пруссачеством», что сейчас нашло свое подтверждение, очень важно, а не какие-то типы «социализма». Нам нужно воспитывать в себе прусское поведение, каким оно было с 1870 по 1914 год и которое постоянно дремлет в глубине нашей души как некая возможность. Этого можно достичь только через живой пример и нравственную самодисциплину руководящего слоя, а не через пустое многословие или грубое насилие. Чтобы служить идее, нужно уметь управлять самим собой и быть внутренне готовым к жертвам. Кто путает это с духовным давлением какой-нибудь программы, не знает о чем идет речь. Хотел бы напомнить свою работу «Пруссачество и социализм», где я в 1919 году впервые указал на эту нравственную необходимость, без которой невозможно создать ничего долговечного. Все народы сохранили свой характер, только сохраняя свое прошлое. У нас нет такого воспитывающего прошлого, поэтому мы должны наш характер, который находится в нашей крови, вначале разбудить, раскрыть и воспитать.

Этой цели посвящена данная работа, первая часть которой представлена в этой книге. Я делаю то, что и всегда: не создаю желаемую картину будущего и еще в меньшей мере программу для ее достижения, как это модно у немцев, но ясно рисую картину фактов, каковы они есть и какими они будут. Я вижу дальше, чем другие. Я вижу не только большие возможности, но и великие опасности, их истоки и, может быть, способы их избежать. И если ни у кого-то не хватает мужества сказать то, что он видит, то это сделаю я. У меня есть право на критику, потому что я с помощью ее предсказывал, что произойдет, потому что это должно произойти. Решающие действия уже начались. Нельзя изменить того, что стало фактом. Сейчас мы все должны идти дальше в этом направлении, хотим мы того или нет. Сказать «нет» было бы близоруко и трусливо. Что не хочет делать человек, его заставит сделать история.

Но чтобы сказать «да», нужно понимать, о чем идет речь. Этому должна послужить эта книга, как предупреждение перед опасностями. Опасности есть всегда, любое действующее лицо сталкивается с опасностями, сама жизнь есть опасность, и тот, кто судьбу государств и наций связал со своей собственной судьбой, должен признавать эти опасности, что требует величайшего мужества.

Книга эта возникла из доклада на тему «Германия в опасности», который я прочитал в 1929 году в Гамбурге, не встретив при этом большого понимания. В ноябре 1932 года я приступил к переработке текста, при этом положение Германии оставалось неизменным. До 30 января 1933 года было напечатано 106 страниц. Я ничего не стал менять, поскольку пишу не на год, но для будущего. Что истинно, не может быть отменено через отдельное событие. Только название я изменил, чтобы избежать непонимания: опасность не в этом захвате власти, опасности существуют уже давно, с 1918 года, и даже еще раньше, и они продолжают оставаться, потому что они не могут быть устранены отдельным событием, а требуют годы правильного развития. Германия в опасности. Моя тревога за Германию не уменьшилась. Мартовская победа была слишком легкой, чтобы победители поняли меру опасности, ее причины и длительность.

Никто не знает, как, в каких формах и кем будут осуществляться эти изменения, и какие последствия они будут иметь для внешней политики. Всякая революция ухудшает внешнеполитическое положение страны, и для того, чтобы этого не допустить, нужны государственные деятели такого высокого ранга, как Бисмарк. Может быть, мы находимся перед второй мировой войной с неизвестной расстановкой сил и непредсказуемыми последствиями, новыми военными, экономическими и революционными целями и средствами. У нас нет времени ограничиться внутриполитическими проблемами. Мы должны быть «в форме» и готовы для любого поворота событий. Германия - не остров. Если мы не будем видеть в нашем отношении к миру важнейшую для нас проблему, судьба - и что за судьба! - безжалостно перешагнет через нас.

Германия играет важную роль не только вследствие своего географического положения на границе с Азией, этой важнейшей с точки зрения мировой политики части света, но и потому, что немцы еще достаточно молоды, чтобы решать всемирно-исторические проблемы, в то время как другие народы Европы слишком стары и закостенели и не могут организовать нечто большее, чем защита. Но и для великих проблем справедливо, что нападение дает больше надежд на победу.

Об этом я пишу, но будет ли это иметь желаемое действие?

Освальд Шпенглер Мюнхен, июль 1933 г.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>