ВЕРОВАНИЯ И КУЛЬТЫ ПОЗДНИХ ЯЗЫЧНИКОВ

Христианизация восточнославянских земель не могла не сказаться на мировоззрении наших предков раннехристианской эпохи. В Киевской Руси возникли две крупные религиозные общины. В каждой из этих общин начался процесс формирования собственного мировоззрения, отличного от дохристианских моделей восприятия.

Структура мировоззрения представителей языческих общин Западной Руси конца X — середины XIII века прослеживается на примере композиции найденного в 1848 г. в реке Збруч четырехгранного двухметрового каменного идола. Неизвестный древнерусский скульптор условно разделил статую идола на три горизонтальных яруса, каждый из которых символизировал один из «миров» в сознании наших предков.

Верхний ярус, обозначающий «небесный мир», состоял из четырех граней, на каждой из которых находилось изображение четырех различных антропоморфных божеств. В двух из них угадываются богини. Одна из них держит в руке рог изобилия, другая — небольшое кольцо. Третье божество обозначается в композиции памятника изображением коня и оружия, что указывает на мужской пол и воинственный характер данного мифологического существа. Четвертое антропоморфное изображение верхнего яруса Збручского идола обозначено солярной символикой. Средний ярус скульптуры отмечен фигурами четырех антропоморфных сверхъестественных существ — двух мужских божеств и двух женских.

Три грани нижнего яруса Збручского идола занимают изображения антропоморфного божества, которое, согласно композиции данного памятника искусства, поддерживает собой верхние ярусы. Четвертая грань не имеет изображений [534, с. 266].

Очевидно, Збручский идол сконцентрировал в себе представление о структуре Вселенной в сознании язычников Западной Руси конца X — середины XIII века. Учитывая тот факт, что статуя идола была создана, по мнению современных исследователей, примерно в VI веке, можно предположить, что поздние язычники унаследовали представление о структуре Вселенной от своих предшественников — язычников дохристианской эпохи.

Установлено, что Збручский идол стоял в святилище Богит. Согласно мнению исследователей, центральной, лицевой частью была грань с изображением женской фигуры с рогом изобилия в правой руке [512, с. 155]. Таким образом, возможно, что наиболее почетное место композиции Збручского идола отводилось Матери и Дочери Рожаницам.

Изображение двух богинь — матери и дочери можно найти на некоторых браслетах раннехристианской эпохи. Так, в 1070 году у села городище Деражнянского района Хмельницкой области был найден клад серебряных и золотых вещей XII—XIII веков. Среди находок особый интерес вызывает серебряный двухстворчатый браслет, на котором в профиль изображены две женские фигуры, сидящие на креслах. Одна из них держит в руках рог. Еще на одном изображении угадывается фигурка женщины, кормящей из рога кентавра [665, с. 91, 92].

Е.А. Брайчевская пришла к выводу, что на браслете изображены мужчины-скоморохи [ 199, с. 187—189]. Эта гипотеза не выдерживает никакой критики. Фигурки на изображении одеты в женскую одежду — короткие сарафаны с длинными рукавами. К тому же оба женских изображений с рогом изобилия на браслете абсолютно идентичны изображению богини на одной из граней Збручского идола.

Подавляющее большинство жертвоприношений в языческих городищах-святилищах конца X — середины XIII века были связаны с почитанием предков берегинь и их антропоморфных олицетворений — Рода и рожаниц. На это указывает обычай принесения жертв (в том числе и человеческих) печам, в которых выпекали хлеб на территории древнерусских городищ-святилищ. Печи считались одним из символов умерших предков и домашнего очага. Так, вблизи жертвенной площадки городища-святилища Звенигород археологи зафиксировали оригинальную хлебную печь. Вокруг нее были разложены части туш коров и семь коровьих черепов. Неподалеку лежал скелет мужчины с отрубленной головой [510, с. 56].

Печь восточнославянского типа диаметром 1,4 м обнаружена на территории городища-святилища Богит в одной из материковых стен длинного дома в центре святилища. В помещении найдены обломки конической миски, куски лепной жаровни с сильно обожженными стенками, обломки больших горшков X—XI веков, кости животных и людей [513, с. 97].

Зафиксирована хлебная печь восточнославянского типа также в насыпи вала, который окружал третье городище-святилище Збручского центра — Говда. Перед ней была устроена жертвенная площадка, на которой найдены кости людей, в основном детей, и обломки посуды XI— XII веков [582, с. 117].

В сознании восточных славян языческого и раннехристианского периодов печи, видимо, считались оберегом. Современные археологи зафиксировали в полу древнерусских домов ямы со специально зарытыми там фрагментами печей. Данный языческий обычай был зафиксирован исследователями, в частности, во время раскопок древнерусских поселений у села Григорьевка, урочищах Попово Поле, Ревутово, Подтополево и Кут Каневского района Черкасской области. В некоторых из раскопанных древнерусских домов зафиксированы углубления, заполненные крупными кусками обожженной глины из разрушенных печей. В древнерусском доме урочища Подтополево, например, найдено углубление прямоугольной формы с остатками древнерусской печи, находившееся под деревянным полом. Само жилище погибло от пожара в середине XII века, поэтому обгоревшие деревянные части его конструкции законсервировали некоторые детали интерьера. Яма с фрагментами печи размещалась на правой стороне жилища между входом и несущей стеной, под местом расположения традиционного для украинско-белорусского жилья деревянного пола. В жилище, обнаруженном исследователями в урочище Кут, яма с фрагментами печи имела цилиндрическую форму и размещалась почти в центре дома. Большое заглубление котлована жилья в материк (один из углов — на 1,4 м), характер его заполнения исключают возможность случайного, не связанного с этим жильем, появления ямы с частями печи. Фрагменты печей во всех случаях принадлежали разрушенным печам. Это видно из характера и размера обломков, некоторые из них имели ломаную поверхность. Печи в упомянутых домах не имели следов искусственных повреждений [357, с. 58].

Согласно данным восточнославянской этнографии, восточные славяне даже в XIX—XX веках считали, что земля из-под печи имела магические свойства. Ее зашивали в мешочек-ладанку, когда отправлялись в странствия. При переезде из старого дома эту землю переносили в новый [177, с. 145].

Обращает на себя внимание также тот факт, что довольно часто в поздних восточнославянских городищах-святилищах останки людей, принесенных в жертву, были посыпаны зерном, возле них археологи фиксировали серпы. Примером в этом отношении могут послужить остатки жертвоприношений людей в крытом храме городища — святилища Звенигород. Сначала на полу храма разожгли огонь и рассыпали обугленные хлебные зерна. На них были уложены накрест два серпа, два человеческих черепа и верхняя часть скелета [512, с. 56].

Аналогичные обряды совершались в святилищах Польши в конце X— XIII веков. Так, в святилище Вышеграда круглая площадка была окружена рядом крупных камней, среди которых стоял алтарь, составленный из семи каменных плит, а также плоский камень-жертвенник. Здесь же находился скелет человека с пробитым черепом, вблизи него были зафиксированы два серпа и второй скелет убитого человека. По находкам керамики исследователи относят комплекс к X—XIII векам [510, с. 57].

Возможно, с символикой возрождения был связан обычай убивать детей во время погребения пожилых мужчин (60—70 лет), зафиксированный на территории поздних восточнославянских городищ-святилищ. Так, в городище-святилище Богит Збручского культового центра при рас-чистке восьми углублений, заполненных мелкими камнями, найдены кости животных, угли и мелкие обломки посуды X—XIII веков. В углублениях 4 и 8, расположенных в северной и южной частях сооружения, обнаружено захоронение мужчины в возрасте около 60 лет. Кроме того, в углублении 8 на запад от погребения пожилого человека, выше, среди камней, лежали кости детей в возрасте около 2 лет. Второе такое детское погребение обнаружено на глубине 2 м среди камней. Судя по керамике, захоронения были сделаны в XII веке [513, с. 91, 92].

Людьми преклонного возраста, тела которых захоронены в поздних восточнославянских языческих святилищах, не были дружинники-воины. Во-первых, в раннесредневековой Руси воины редко доживали до 60 лет. Во-вторых, скелеты этих мужчин не имеют следов насильственных повреждений (значит, захороненные здесь люди не погибли в бою). В-третьих, в данных захоронениях нет сопутствующих предметов, характерных для дружинных захоронений (оружие, ладейные заклепки и т.п.).

В погребениях так называемых дружинных могильников Гнездово, Тимирево, Шестовиц, некрополей древнего Киева, Ладоги, Чернигова исследователи довольно часто вместе с трупами воинов-дружинников фиксируют останки молодых женщин. Обычай хоронить маленьких детей с останками воинов-дружинников в данных могильниках не был зафиксирован [159, с. 71].

Ничего не сообщают о погребении маленьких детей с умершими во-инами-дружинниками и письменные источники. Исключение составляет лишь сообщение Льва Диакона, которой в своей «Истории» описал захоронения русами воинов, погибших в Доростольськой битве. Согласно данному источнику, после ритуального убийства пленных и кремации своих павших воинов русы утопили в водах Истра несколько грудных младенцев и петухов [51, с. 78].

Анализируя сообщения Льва Диакона, нужно учитывать тот факт, что убийство совпало по времени с волной языческой реакции, начавшейся после смерти княгини Ольги. Кроме того, в войске Святослава были жрецы (без их присутствия князь и его дружинники не смогли бы давать клятву византийцам от имени языческого бога Велеса). Таким образом, факт принесения в жертву младенцев был, вероятно, связан с обычаем захоронения жрецов, погибших в битве, а не профессиональных воинов — дружинников.

Скорее всего, в восточнославянских городищах-святилищах конца X — середины XIII века с маленькими детьми (как основой будущего возрождения) хоронили служителей языческого культа, обслуживающих святилища. Интересно, что вблизи подобных захоронений пожилых мужчин в восточнославянских городищах-святилищах дохристианской эпохи остатков детей зафиксировано не было. Примером в этом отношении может служить захоронение в языческом храме села Зеленая Липа

Хотинского района Черновицкой области. В центре языческого храма было найдено захоронение мужчины возрастом 50—60 лет, относящееся к середине X века. Вытянутый на спине скелет лежал со сложенными на груди руками и был ориентирован головой на запад. Около скелета найдены обломки посуды середины X века. Останков детей вблизи захоронения исследователи не зафиксировали [578, с. 174]. Возможно, что данный обычай стал результатом ужесточения языческого культа после волны христианизации на восточнославянских землях в начале II века н.э.

Есть основания предполагать, что детей в поздних восточнославянских городищах-святилищах приносили также в жертву языческим богам. В сознании наших предков данной эпохи, вероятно, дети были одним из символов возрождения и приносились в жертву божествам Роду и рожаницам — олицетворениям умерших предков и плодородия земли. Так, согласно данным археологии, жертвоприношения детей совершались в одном из капищ святилища Звенигород. Найдены кости более чем 30 расчлененных детских скелетов, сложенные в ямы с сопровождающим материалом [512, с. 155].

Гипотеза, выдвинутая И.П. Русановой и Б.А. Тимощуком о том, что в данном языческом капище приносили в жертву детей-первенцев, не выдерживает никакой критики [512, с. 155]. Общины крестьян, обслуживающих интересы Збручского культового центра, не смогли бы существовать, если бы соблюдали данный обычай.

Восточные славяне-язычники данной эпохи вели бесконечные войны как с дружинами восточнославянских князей и православным духовенством, так и с польскими королями, также активно насаждавшими христианство. Язычники не только оборонялись, но и сами совершали набеги на земли христиан, убивая мужчин и вводя в плен женщин с детьми. Скорее всего, из числа этих детей и выбирались жертвы языческим богам.

Обычай принесения в жертву умершим предкам детей как символ возрождения и плодородия земли существовал у наших предков еще в праславянскую эпоху. Так, в городище Бабина Гора с зарубинецким культурным слоем обнаружено массовое захоронение детских черепов без ритуального инвентаря. Городище находилось в лесостепной зоне, по соседству с воинственными сарматскими племенами. Исследователи отмечают, что на Бабьей Горе частокол вокруг городища сожгли сарматы, так как при исследовании валов и рвов найдены железные трехлопастные черешковые наконечники стрел — основного оружия сарматов I века до н.э. — I века н.э. [407, с. 108, 109].

Византийский автор VI века Псевдо-Кесарий сообщал в «Ответах на вопросы», что древние славяне в тяжелые для них времена убивали за общей трапезой детей, разбивая их об камни, подобно мышам [78, с. 254]. Вероятно, они приносили умершим предкам — Роду и рожаницам в жертву детей в тяжелые периоды существования общины, чтобы умилостивить богов и попросить помощи в борьбе с внешними врагами или голодом.

Детское жертвоприношение считалось лучшим средством умилостивить богов в раннесредневековой период не только в сознании язычников, но и среди новоиспеченных христиан. Так, при раскопках христианского храма в летописном Васильеве археологи обнаружили саркофаг, состоявший из отдельных каменных глыб. В нем лежал деревянный гроб с останками мужчины 30—40 лет. Возле костей, лежащих в неанатомическом порядке, найдены обгоревшие зерна гороха, пережженные кости, обломки глиняной посуды XII века. Кроме того, под южной стеной сооружения были найдены два контрфорса, в фундамент которых замуровали живьем детей в возрасте до двух лет [611, с. 212]. Видимо, желая сохранить христианский храм, давший трещину, жители Васильева исполнили вполне языческий обряд — замуровали живьем в фундамент дома двух детей.

Христианские авторы — современники поздних восточнославянских городищ-святилищ хорошо знали о жертвоприношениях детей и упоминали о них в своих проповедях. Так, Кирилл Туровский в своей проповеди «На Фомину неделю» писал: «Отселе бо не приемлеть ад треби, заколаемых отцы младенепъ, на смерть почесты преста бо идолослуже-ние и пагубное бесовское насилие» [164, с. 238].

Другой восточнославянский автор начала XII века, переводя греческий источник «Слово Григория Богослова об идолах» и пытаясь сделать его более понятным для соотечественников, вдруг заменил фразу о принесении в жертву греческой богине Гекате иностранцев на фразу о «Тавер-ская деторезанья идолом от первенець». В дальнейшем тексте перевода он связывает культ античной Гекаты с культом древнеславянских Макоши и Дивы: «Лаконьская требищьная кровь, просвяжаемая ранами, нею же мажуть Екатию богыню (оне же Деву славят) и Мокошь чтут» [299, с. 44].

Как справедливо заметил Б.А. Рыбаков, автор «Слова Григория об идолах» сопоставил ритуальное убийство детей с культом страшной хтонической Гекаты, окруженной «страшными и мрачными призраками» и душами умерших [523, с. 361]. Комментируя «Слово святого Григория», древнерусский автор добавил к описанию греческой Гекаты дополнения, связанные с местными реалиями: «Деву и Мокошь чтуть». Очень важным является то, что древнерусский автор связал традиции принесения людей в жертву богине Гекате с традицией детских жертвоприношений восточнославянским богиням Деве и Макоши.

Таким образом, главным объектом почитания среди язычников раннехристианской эпохи, как и ранее, оставались предки-берегини и народные божества Род и рожаницы — божества плодородия земли.

При этом в поздних языческих общинах языческий культ становится жестче. На это указывает большое количество останков людей (в том числе и детей), принесенных в жертву богам, зафиксированное археологами в жертвенниках поздних языческих святилищ, а также возникновение жестокого обычая убийства детей во время погребения служителей языческого культа, который не имел широкого распространения в дохристианскую эпоху.

Среди божеств, особо почитаемых восточнославянскими язычниками с конца X — середины XIII века, особое место, очевидно, занимало божество, связанное со скотоводством. Возможно, что это был Велес — скотий бог.

Нет прямых указаний на то, что языческие общины, находившиеся на территории нынешней Западной Украины, в Поднестровье и Прикарпатье, в это время почитали Велеса. Вместе с тем в районах Северо-Восточной Руси, где также находились значительные языческие общины, доминировал культ данного божества. Так, в поселении язычников Медвежий Угол существовало капище Велеса [104, с. 7, 8]. Велеса, согласно «Житию Авраамия Ростовского», почитала и языческая община Ростова [26, с. 224]. В XI веке служители Велеса — волхвы были хорошо известны в Киеве, Новгороде. Именно они смогли организовывать восстания в Новгороде, Ростове, Суздальской и Белозерской землях. Возможно, что полоцкие волхвы были причастны к государственному перевороту в Киеве в 1068 году [81, с. 174; 82, с. 174, 175].

Воскресенская и Софиевская летописи сообщают о том, что в 1071 году волхв — адепт Велеса призвал киевлян к восстанию от имени пяти языческих божеств: «Приде Волхв прелыленый бесом, и пришед в Киев, говоря яко пришле от пяти богов» [84, с. 178; 90, с. 126]. Данный факт свидетельствует, во-первых, о существовании на восточнославянских землях в то время какого-то жреческого союза, объединившего служителей пяти языческих божеств и их сторонников. Во-вторых, можно предположить, что именно волхвы — служители Велеса возглавляли этот союз. Есть основания предположить, что и западные языческие общины Киевской Руси почитали данное божество. Так, какое-то хтониче-ское божество — житель подземного мира, поддерживающее реальный и небесный миры, было изображено на трех гранях Збручского идола, находившегося в городище святилище X—XIII веков Богит. Согласно данным археологии, Богит и соседние городища-святилища Звенигород и Говда посещали паломники из всех районов восточнославянского мира. Таким образом, и божества, изображенные на Збручцком идоле, должны были почитаться всеми восточнославянскими языческими общинами того времени.

Возможно, что нижнее божество, изображенное на Збручском идоле, было летописным Велесом. В пользу данной гипотезы свидетельствует факт существования на территории поздних городищ-святилищ обычая приносить в жертву какому-то хтоническому подземному божеству черепа домашних животных и людей. Так, в Звенигороде на дне жертвенной ямы № 3 в один ряд были уложены разрубленные части коров (черепа, позвонки с ребрами, таз, бедренные кости, нижние челюсти). В этой же яме находился череп и скелет подростка, лежавшего в скорченном виде на правом боку [510, с. 55]. Черепа домашних животных и их фрагменты обнаружены в больших количествах в жертвенных ямах городища-святилища Богит. Например, в центре одного из местных длинных домов были обнаружены череп лошади, челюсти свиньи и коровы, обломки посуды XII—XIII веков [582, с. 115].

Обычай принесения в жертву черепов животных и людей какому-то подземному божеству зафиксирован исследователями в поздних языческих святилищах западных славян. Так, в культурном слое городища-святилища Гросс-Раден были обнаружены скопления различных вещей и предметов IX—XII веков вместе с человеческими костями и черепами [510, с. 52].

Недалеко от Волина в Польше в яме найдены два человеческих черепа, кости животных и фрагменты посуды. В одном из углублений городища Арконы были найдены восемь черепов взрослых мужчин, кости животных, обломки посуды, наконечники стрел и нож. Все углубление было перекрыто каменной вымосткой [510, с. 55]. Череп лошади, коровы, свиньи или человека считались вместилищем «костной» души, которая, по мнению наших предков, продолжала существовать в костном «антимире», ожидая возвращения в реальный мир. Повелителем умерших людей и животных в подземном мире считался у восточных славян Велес. От него якобы зависело плодородие земли, здоровье и благополучие животных и людей. Таким образом, вполне возможно, что одним из наиболее почитаемых божеств в поздних городищах-святилищах Западной и Северо-Восточной Руси был «скотий» бог Велес.

Важную роль в пантеоне восточнославянских языческих общин играли также старые родовые культы берегинь — олицетворений природных стихий солнца и огня. На обратной стороне верхнего яруса Збручского идола изображено мужское божество, на одежде которого можно разглядеть знак солнца — круг с шестью лучами внутри. Некоторые современные исследователи интерпретируют его как божество солнца [512, с. 153].

Гипотезу о почитании солнца в поздних языческих городищах-святилищах подтверждает и тот факт, что большинство из них были расположены на высоких местах, обращенных в сторону восходящего солнца. Примером в этом отношении может выступить городище-святилище X—XII веков, открытое археологами вблизи поселка Кулешовка Сокирнянского района Черновицкой области [578, с. 167]. Кроме того, на территории городищ-святилищ конца X — середины XIII века найдено значительное количество стеклянных браслетов — символов солнца и возрождения. В частности, обломки стеклянных браслетов в большом количестве зафиксированы исследователями на территории городища-святилища Звенигород [510, с. 54].

Необычный стеклянный браслет был найден при раскопках жилища служителя языческого городища — святилища Богит. Он настолько мал (диаметр 4 см), что не мог служить украшением даже детской руки. По мнению современных исследователей, это был специальный культовый предмет, который служил символом солнца. Обломки стеклянных браслетов в огромном количестве находят в капищах других поздних городищ-святилищ [582, с. 154].

Таким образом, неслучайно неизвестный автор XII века восточно-славянской вставки к апокрифическому произведению «Хождение Богородицы по мукам» обвиняет своих соотечественников — язычников в том, что они «солнце» в бога обратили [139, с. 170].

Достаточно отчетливо прослеживается в поздних восточнославянских городищах-святилищах культ огня как некой охранительной и очистительной стихии. Сакральная часть поздних городищ-святилищ окружена валами и рвами. На вершинах валов и на дне рвов горели огни. В некоторых местах на площадках-алтарях были положены кости жертв. Валы святилищ, как правило, имели плоскую вершину или ступеньку на склоне, где горели огни. Их рвы неглубокие, с плоским дном, на котором также многократно разжигались костры, обычно размещаемые на специально устроенных каменных вимостках. Здесь находились, вероятно, «пылающие жертвенники». В костер бросали мясо жертвенных животных и фрагменты специально разбитой посуды [578, с. 172].

Так, на валах и рвах Кулишевского святилища были оборудованы специальные места, где разжигали ритуальный огонь. Языческий храм в городище — святилище селения Рудники Снятинского района Ивано-Франковской области был окружен рвом, на вершине которого на специальных каменных подмостках многократно разводился огонь [578, с. 167-169].

Почитали языческие общины конца X — середины XIII века и духов водных источников. Об этом свидетельствует наличие в поздних городищах-святилищах священных колодцев, выбитых в скалах. Так, при раскопках городища — святилища Богит рядом с одним из длинных домов сохранился выбитый в скале колодец прямоугольной формы (3,2x3,2 м). Его современная глубина составила 3,8 м. Другой подобный колодец находился на самом городище возле главного вала. Его размеры 2,6х 1,4 м, глубина 5 м. Время сооружения колодцев пока установить не удалось. Подобные колодцы, выбитые с огромным трудом в скалах, были открыты на территории многих поздних святилищ. Например, в святилище Зеленая Липа он достигает 14,5 м глубиной. Все эти колодцы не доходят до уровня воды и, вероятнее всего, использовались в ритуальных целях [513, с. 96, 97]. Очевидно, подобные ритуальные сооружения были связаны с почитанием вил — русалок и использовались для обрядов «вызывания дождя».

Кроме родовых и традиционных народных культов божеств плодородия Рода и рожаниц, подземного божества Велеса — скотьего бога, духов солнца, огня и водных источников при анализе материалов, полученных во время раскопок поздних восточнославянских городищ-святилищ, отчетливо просматриваются культы воинственных божеств — покровителей дружинников и княжеской власти.

Некоторые городища-святилища по своей форме напоминают святилища Перуна. Так, при раскопках городища-святилища Богит, исследователи обнаружили восемь корытообразных и овальных углублений диаметрами 3x5 м, подобных восьми выемкам — лепесткам Перыньского святилища в Новгороде и шести лепесткам Киевского святилища, построенного Владимиром [513, с. 90].

Кроме того, при раскопках поздних восточнославянских городищ — святилищ фиксируется оружие, в том числе и топоры — символы Перуна. О почитании языческими общинами Западной Руси в конце X — середине XIII века божеств — покровителей воинов и княжеской власти свидетельствует и изображения воина на одной из граней верхнего яруса Збручского идола. Божество изображено в виде мужской фигуры со слегка изогнутой саблей на поясе. Такого рода сабли были распространены в IX—XI веках. Рядом находим изображение коня.

Таким образом, в период становления христианства на восточнославянских землях наибольшим уважением среди поздних язычников, как и ранее, пользовались народные божества — олицетворение умерших предков и плодородия (Род, рожаницы, Велес), а также духи-берегини, символизировавшие природные стихии — солнце, огонь, воду.

Вместе с тем мировоззрение поздних язычников после христианизации Руси подверглось определенной трансформации. К традиционным уже родовым культам духов-берегинь и народных божеств добавились культы дружинных богов, также нашедших свое почетное место в пантеоне уцелевших язычников. К тому же не поддается сомнению, что на фоне долгого военного противостояния с христианским духовенством и княжескими дружинами языческий культ в поздних восточно-славянских общинах стал более жестким.

Христианизация, сопровождавшаяся надругательством над языческими святынями, изгнанием, возможно, и убийством служителей языческого культа, привела к существенному изменению в отношении восточных славян-язычников к своим бывшим соотечественникам — христианам. Христиане, особенно христианское духовенство, стали восприниматься как главные враги поздних язычников. Княжеские дружины и христианское духовенство не давали покоя языческим общинам. Они повсеместно преследовали их, разрушали их селения и языческие святилища, а людей, которые бежали от христианизации на окраины Руси, силой возвращали назад и принудительно крестили. При этом новоиспеченные христиане часто не церемонились со своими соотечественниками — язычниками, считая, что убийство, грабеж или насилие над язычниками не является преступлением перед богом и даже угодно ему.

Чрезвычайно важными в этом отношении представляются «Записки греческого топарха» — источник, автором которого был византийский военный, который случайно стал свидетелем карательного похода Владимира против язычников Приднестровья. В «Записках» рассказывается о войне правителя, «царствовавшего на север от Дуная», с «варварами», жившими недалеко от крепости Климаты в устье Днестра примерно в декабре-январе 991 —992 года. Византийский военный был поражен не только ничем не обоснованной жестокостью княжеских дружинников, убивающих женщин и детей, но и тем фактом, что воины Владимира истребляли не иноземцев, а собственных подданных: «Ведь они не знали какого-либо чувство пощады к самым близким, и без какого-либо рассуждения или справедливого решения они постановили не прекращать убийств и стремились во зло и ущерб себе сделать землю свою пресловутой добычей мисян. Ведь погибла прежняя их беспристрастность и справедливость: ранее почитали более всего трофеи, они были честнее и города и народы добровольно присоединялись к ним. Теперь же, напротив, возникла у них несправедливость и неумеренность по отношению к подданным, они решили обратить в рабство и уничтожить подвластные им города вместо того, чтобы заботиться о них и с пользой управлять ими... Ведь они сделали безлюдными более десяти городов, деревень же было совершенно разорено не менее пятисот, и вообще, все соседнее и близкое к ним как бы бурею было охвачено, ни в чем не повинные оказались во власти рук и мечей» [29, с. 193].

Подобным же образом насаждалось христианство среди славян Поморья. Так, один из князей балтийских славян по имени Яромир, приняв католичество, стал насаждать среди своего народа христианство такими методами, что даже пресвитер Гемольд назвал его диким и лютым: «Выполняя дело апостола, он привлек этот народ к христианству с дикой и звериной яростью, будучи от природы жестоким» [148, с. 15—17].

Таким образом, общины славян-язычников находились в состоянии постоянной войны со своими соотечественниками — христианами. И эта война, очевидно, никогда не прекращалась. Особенно сложным было положение языческих общин в западных районах Руси, где язычники вынуждены были отбиваться не только от восточнославянских княжеских дружин и православного духовенства, но и противостоять польской власти и католическим проповедникам.

Поселки-спутники городищ-святилищ строились часто в малопригодной для проживания лесистой (иногда болотистой) местности. Почва в тех землях, где нашли свой приют общины язычников, была неплодородной, каменистой. Кроме того, в поздних городищах-святилищах проживало больше священнослужителей, чем было необходимо для совершения религиозных функций. Все это свидетельствует о том, что и жрецы и их паства после побега к «лесов и пустынь» нуждались в пище и других необходимых им вещах.

Недавние соотечественники, принявшие христианство, стали в сознании язычников отступниками, чужаками и, как следствие, врагами. Они, по мнению восточных славян-язычников, были соучастниками оскорбления языческих богов. Таким образом, убийства, грабежи, взятие в плен соотечественников-христиан в сознании восточных славян-язычников стало обыденным делом, приятным оскорбленным богам.

В «Повести временных лет» сообщается о том, что после крещения восточнославянских земель «сильно умножились разбои». В «Сказании о построении града Ярославля» также рассказывается о том, что жители Медвежьего Угла были разбойниками и грабили своих соседей. Гнев богов, по мнению поздних язычников, можно было смыть только человеческой кровью. Титмар Мерзенбургский, характеризуя верования славян-язычников XI века, отметил, что, согласно их представлениям, «наибольший гнев богов смягчается кровью людей» [147, с. 482].

Другой германский хронист Гемольд, характеризуя верования и культы современных ему славян-язычников, утверждал, что особую радость языческим славянским божествам доставляет принесение в жертву христиан: «...когда жрец, по указанию гаданий, объявляет празднества в честь богов, собираются мужчины и женщины с детьми и приносят богам своим жертвы волами и овцами, а многие и людьми — христианами, кровь которых, как уверяют они, доставляет особое наслаждение их богам». В частности, ежегодно христиан приносили в жертву Святовиду — божеству славян острова Рюген: «Среди множества славянских божеств главным является Святовид, бог земли райской, так как он самый убедительный в ответах. Рядом с ним всех остальных они как бы полубогами считают. Поэтому в знак особого уважения они имеют обыкновение ежегодно приносить ему в жертву человека — христианина, на которого укажет жребий. Трудно описать, какие мучения они христианам причиняли, когда вырывали у них внутренности и сажали на кол, распинали их на крестах, издеваясь так над символом нашей веры. Крупнейших, по их мнению, преступников они присуждают к распятию на кресте; тех же, которых оставляют себе, чтобы их потом за деньги выкупили, такими истязаниями мучают и в таких цепях и оковах держат, что и представить себе нельзя» [148, с. 12, 13].

Особую неприязнь служителей языческого культа и их паствы вызвали представители христианского духовенства — главные вдохновители христианизации. Именно они организовывали военные походы на земли язычников, натравливали на них христианское население. При этом они часто проявляли необоснованную жестокость. Так, при описании карательного похода первого христианского митрополита Киевской Руси Михаила в Северо-Восточную Русь 992 года автор Никоновской летописи неожиданно дает ему следующую характеристику: «Бысть же сей митрополит учителей зело, и премудр премного, и житием велик и крепок зело, родом сирин, техубо бе, и кроток, и смирен, и милостив премного; иногда же страшен и свиреп, егда время требоваше» [86, с. 57]. Можно предположить, что автор данной летописи использовал при ее написании источники, не дошедшие до нашего времени, в которых содержатся описания «подвигов» митрополита Михаила. Преступления последнего были, по-видимому, весьма значительными даже для той жестокой эпохи, если христианский летописец назвал митрополита Михаила страшным и свирепым.

Язычники, в свою очередь, проявляли жестокость в отношении представителей христианского духовенства, попадавших к ним в плен. В «Послании епископа Семена Поликарпу», например, рассказывается о том, что язычники города Ростова долго издевались над местным епископом Леонтием, прежде чем лишить его жизни: «много мучивше, убиша» [44, с. 102]. Проповедника Кукшу, который согласно «Житию священному-ченика Кукши и Пимена Постника», проповедовал у вятичей, язычники «во многих муках усекли с учеником своим» [44, с. 110, 111].

Возможно, что процедура казни представителей христианского духовенства в языческих святилищах восточных славян конца X—XIII веков была аналогичной той, которой придерживались поморские и полабские славяне при расправе над представителями католического духовенства и местной военной элиты, попадавшими к ним в плен. Германские хронисты с большим негодованием пишут о том, что при убийстве представителей католического духовенства язычники подвергают их пыткам и при этом оскверняют христианские символы.

Так, славяне Мекленбурга, поднявшие в 1001 г. антихристианское восстание, согласно сообщениям Гемольда, перебили всех местных христиан, а священников оставили на поругание. Главного из последних в этом городе звали Оддар. Вместе с другими он был подвергнут следующей каре: разрезав железом кожу на его голове в форме креста, вскрыли, таким образом, у него мозг, затем связали ему руки за спиной и так водили по всем славянским городам, пока он не умер [148, с. 23].

Голову высокопоставленного врага поморские и полабские славяне зачастую отрубали и затем хранили в своих языческих храмах. Гемольд, например, сообщая о восстании мекленбургских славян-язычников в 1056 году, описал убийство местного католического епископа таким образом: «Епископу Иоанну, старцу, которого схватили с другими христианами в Магнополе, то есть в Мекленбурге, жизнь была сохранена для торжества язычников. За свою приверженность Христу он был избит палками, потом его водили на поругание по всем славянским городам, а когда невозможно было заставить его отречься от имени Христа, варвары отрубили ему руки и ноги, тело выбросили на дорогу, голову же отсекли и, воткнув на копье, принесли ее в жертву богу своему Редегасту в знак победы. Все это происходило в столице славян, Ретре, в четвертые иды ноября». Правителю Гамбурга, графу Готфриду, который вызвал особую неприязнь славян, в 1110 году язычники отрубили голову, чтобы положить ее как особо ценный трофей в свой храм [148, с. 29, 38].

Подобным образом поступали с врагами — католическим духовенством и воинами — рыцарями и соседи славян — представители языческих общин балтийских народов. Так, в 1203 году во время одного из антихристианских восстаний балтийского племени ливов жители Гольма схватили своего священника Иоанна, отрубили ему голову и отнесли в чащу, а тело порезали на куски [13, с. 43].

Таким образом, можно предположить, что многочисленные черепа и расчлененные скелеты людей, зафиксированы археологами на территории поздних восточнославянских городищ-святилищ — это останки представителей христианского духовенства и княжеской администрации, которых взяли в плен и принесли в жертву в местных святилищах.

Дети, кости которых найдены в тех же святилищах, скорее всего, были взяты в плен во время набегов язычников на христианские поселения. Германские хроники со вкусом описывают жестокость поморских славян и других прибалтийских народов X—Х111 веков, которые во время антихристианских восстаний приносили в жертву пленных детей. Но ни в одном из письменных источников не сообщается о том, что язычники приносили в жертву языческим богам детей собственной общины.

Можно прийти к выводу, что в эпоху христианизации мировоззрение восточных славян-язычников подверглось определенной трансформации. Соотечественники-христиане стали восприниматься язычниками как чужаки, носители опасности. Главных врагов представители языческой общины видели в христианском духовенстве.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >