ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИДЕИ АРИСТОТЕЛЯ ОБ ОБЯЗАТЕЛЬНОСТИ ДЛЯ ГОСУДАРСТВА СУЩЕСТВОВАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО АППАРАТА

Аристотель писал свои работы «Политика» и «Афинская Полития» как ответ на платоновское «Государство», а так же как критику на другие проекты государственного устройства. Прежде всего, Аристотель четко определяет, что «государственное устройство (роШеш) — это распорядок государственных должностей вообще...», а человеку необходимо властное управление, поскольку он «есть существо политическое, в силу чего даже те люди, которые нисколько не нуждаются во взаимопомощи, безотчетно стремятся к совместному жительству»[1].

Аристотель также делает вывод о необходимости установления такого порядка назначения на государственные должности и заслушивания отчетов должностных лиц, который нельзя отдавать только на волю народной стихии: «...Но сделать правильный вывод могут только знатоки, например, люди, сведущие в землемерном искусстве, могут правильно выбрать землемера, люди, сведущие в кораблевождении, — кормчего... С этой точки зрения, невозможно было бы предоставлять решающий голос народной массе ни при выборах должностных лиц, ни когда принимается отчет о их деятельности»[2]. Любопытно, что этот вывод Аристотеля перекликается с рассуждениями М. Вебера о сущности античного капитализма при монархической и республиканской формах правления: «монарх должен был поступать иначе. С одной стороны, он смотрел на держателей доменов по существу больше с политической точки зрения: как на опору своего династического могущества. С другой стороны, он должен был в своих же собственных интересах гораздо выше ценить постоянные, обеспеченные ренты, чем это делало руководимое на короткий срок избираемыми должностными лицами управление республиканской общины: ведь для последних и для их приспешников на первом плане стояла быстрая нажива в данный момент»[3].

Кроме того, Аристотель упоминает о специальных должностях эсимнетов, наделявшихся широкими, вплоть до законодательных, полномочиями, избиравшихся в период кризисов[4].

Важным научным выводом стало утверждение Аристотеля об обязательности существования для государства государственного аппарата: «...Если считать душу у одушевленного существа частью более важной, нежели тело, то и в государстве душу должно признать более важной, чем все относящееся лишь к удовлетворению его насущных потребностей. А этой душой государства являются военные и те, на кого возложено отправление правосудия при судебном разбирательстве; сверх того совещающиеся о государственных делах, в чем и находит свое выражение политическая мудрость.... Восьмую часть образуют те, кто служит народу, т.е. занимают государственные должности (без должностных лиц существование государств немыслимо); необходимо иметь таких людей, которые могли бы быть должностными лицами, исполнять государственные повинности или непрерывно, или с соблюдением очереди»[5].

Новым в теории Аристотеля о государстве было то, что он попытался свести все многообразие государственных форм к двум основным — олигархии и демократии. Эти формы различались очень несущественно, внешне по числу властителей: смотря по тому, был ли один правитель, несколько или много. По мнению Аристотеля, порождением или смешением этих форм являются все возможные разновидности власти. Политические симпатии Аристотеля — на стороне политии, смешанной формы государства, возникающей из сочетания олигархии и демократии. Как отмечает В.Ф. Асмус, у Аристотеля, в сущности, всего два «класса» составляют государство-город (полис) в точном смысле слова: это военное сословие и лица, из числа которых выделяется законосовещательный орган, заботящийся об общих интересах государства[6].

Для того чтобы понять смысл аристотельского вывода, вспомним позицию М. Вебера, утверждавшего: «полис представляет собой в классический период самую совершенную военную организацию, какую только создала древность. Он был основан по существу для военных целей»[7]. При этом греческие полисы отличались своим демократическим устройством, где все были равны на том основании, что все граждане могли попеременно становиться стратегами или иными должностными лицами и поочередно управлять государством. Формируется непременная связка «гражданин—собственник—воин».

Аристотель считал, что назначение гражданина состоит и в том, чтобы развивать свой интеллект, быть свободным от физического труда, принимать активное участие в государственной жизни. Вся тяжелая физическая работа должна выполняться рабами. По мнению Ю.Н. Давыдова, основная проблема античного «демократического строя» состояла именно в том, чтобы добиться от государства, а точнее от правителей и чиновников, «справедливых раздач» обретенных ресурсов. Механизм этой демократии функционировал как манипулирование демосом и плебсом, инструментом чего были раздачи благ и идейнопсихологическая обработка с помощью демагогии, софистики, зрелищ[8]. Систему власти в древних греческих полисах отличали простота управления, практическое отсутствие бюрократии, гласность, участие народа в управлении делами полиса, его информированность в вопросах внутренней и внешней политики. Формула закона начиналась словами: «Совет и народ решили!» Демократия, так выгодно отличающаяся от тирании, имела уязвимые стороны. Самый негативный момент заключался в значительной трудоемкости демократического управления. Демократическое государство, в котором отсутствовал профессиональный аппарат управления, требовало от гражданина постоянных и больших обременений — таким образом звание гражданина было тяжелой обязанностью, которая заполняла все его существование. Не случайно простые люди во всех античных полисах, не имевшие политического опыта и черпавшие свои представления о власти из патриархально-религиозного прошлого, как правило, уступали бразды правления родовой, жреческой и новой имущей аристократии[9].

Придавая в своих рассуждениях учению о государственном управлении первостепенную роль, Аристотель подчеркивал, что вся общественная жизнь укладывается в рамки политической жизни и ставится на службу государству: «...поскольку наука о государстве пользуется остальными науками как средствами и, кроме того, законодательно определяет, какие поступки следует совершать и от каких воздерживаться, то ее цель включает, видимо, цели других наук, следовательно, эта цель и будет высшим благом для людей»[10]. Вместо патриархальных иррациональных критериев превосходства по праву рождения (по «крови») древнегреческими философами были выбраны критерии интеллектуальные, что, хотя бы потенциально, превращало жреческую и аристократическую элиту из закрытой касты в открытое множество[11] [12]. Греческий феномен, говоря словами М. Вебера, положил начало «расколдовыванию» мира[10].

Мыслители и политические деятели античности постоянно искали ту высшую силу, которая управляет миром. Т. Парсонс отмечал, что «развитие греческой философии само по себе было секулярным, а в греческих полисах явным образом не было оснований для влияния класса священников... В некотором смысле каждый гражданин был священником. Для Греции характерен специфический вид религиозного развития, не такой, который отличал религию, независимую от философии»[14]. Аристотель в своих философских рассуждениях, например, ссылается на реформы Солона (638—559 гг. до н.э.), заложившие основы афинской демократии в V—IV вв. до н.э. В этом политическом процессе, приведшем к слому патриархальных традиций, философ увидел идею приоритета власти закона, охарактеризовав ее как сочетание права и официальной силы государства-полиса[15]. Принципиальное значение имело введенное Сол оном разделение всего свободного коренного населения Афин на четыре разряда. Принадлежность к тому или иному разряду была связана с наличием у афинянина определенного набора прав и обязанностей.

Представители первого и второго разрядов служили в коннице, избирались на высшие должности, лица третьего разряда призывались в тяжеловооруженную пехоту, а четвертого лишь голосовали в Народном собрании, но никогда не выдвигались на государственные должности. Повышение роли Народного собрания и учреждение Совета 400 привели к ограничению функций аристократического совета Ареопага. Для руководства усложнившейся финансовой деятельностью полиса были образованы новые должности казначеев, полетов (сдавали в аренду государственное имущество), коллакретов (следили за финансовым обеспечением жертвоприношений). Полицейские функции исполняла коллегия, состоявшая из 11 человек. Сущность политических нововведений Солона заключалась в организации такого государственного управления, в котором могли бы принимать участие широкие слои афинского демоса.

При Перикле (V в. до н.э.) Афинское государство управлялось народным собранием (экклесией), которое юридически обладало всей полнотой верховной власти. Оно созывалось через каждые 10 дней, ему были подчинены все органы Афинского государства: Совет 500 (булэ), созданный в ходе реформ Клисфена, гелиэя, ареопаг, коллегия стратегов, архонты и др. Писцы становились лицами, осуществлявшими все письменные процедуры, от них во многом зависело принятие решений, регулирующих публичную жизнь городов-полисов. Не случайно в VI—V вв. до н.э. города-полисы вырабатывали законодательство, предусматривавшее строгие правила с целью предупредить злоупотребления со стороны писцов, которые были заняты в публичных учреждениях (ограничение сроков службы, предоставление счетов и отчетов и т.п.). Так древнегреческие города приобретали опыт «власти письма»1. Каждому афинскому гражданину предоставлялось право контроля государственной системы: он мог подать жалобу на нарушение закона, мог обжаловать любое из поступивших в народное собрание предложений или уже принятых постановлений и законов. Если после рассмотрения жалобы в гелиэе она признавалась справедливой, обжалованный закон отменялся, лица, виновные в его проведении привлекались к уголовной ответственности. Если жалоба признавалась необоснованной, то сам жалобщик подвергался крупному штрафу. Булэ состоял из 500 членов по 50 от каждой филы, избираемых на один год. Выборы проходили с помощью жребия. Булэ был рабочим органом экклесии: готовил повестку дня, предварительно обсуждал законопроекты, проекты мирных договоров, бюджет. Ареопаг был органом чисто аристократическим, реформаторы-демократы не тронули этот орган, урезав только его полномочия. Одной из самых авторитетных правительственных коллегий в Афинах была коллегия 10 стратегов, возглавлявших военную организацию государства. В условиях постоянных войн в V—IV вв. до н.э. коллегия сосредоточила в своих руках руководство ключевыми вопросами государственной политики. Она избиралась открытым голосованием из числа лиц, имеющих специальную военную подготовку, способных к командованию.

Помимо указанных государственных органов и должностных лиц, в Афинах была учреждена полиция, состоявшая из рабов. Полицейская служба казалась афинянину столь унизительной, что он предпочитал дать арестовать себя вооруженному рабу, но не заниматься самому таким позорным занятием. Кандидаты на все государственные должности подвергались процедуре докимасии — проверке умственных, физических, моральных, деловых качеств. Сложились определенные принципы замещения государственных должностей: 1) выборность; 2) срочность; 3) возмездность; 4) подотчетность; 5) коллегиальность.

Выводы Аристотеля о сущности управления и государственного аппарата оказались настолько существенными, что они с успехом пережили не только античное время и Средневековье, но продолжают быть актуальными и в современном мире.

  • [1] Аристотель. Политика. // История государственно-правовых учений: Хрестоматия / Авт.-сост. С.В. Липень; под общ. ред. В.В. Лазарева. — М., 2006. - С. 39, 52.
  • [2] Там же. С. 56.
  • [3] Вебер М. Аграрная история Древнего мира. С. 127.
  • [4] См.: Вебер М. Основные социологические понятия // Теоретическая социология: Антология: В 2 ч.: Пер. с англ., фр., нем., ит. / Сост. и общ. ред. С.П. Баньковской. — М., 2002. - Ч. 1. — С. 115.
  • [5] Аристотель. Политика. С. 59.
  • [6] Асмус В.Ф. Античная философия: Учеб, пособие. 2-е изд., доп. — М., 1976.-С. 392.
  • [7] Вебер М. Аграрная история Древнего мира. С. 431.
  • [8] Давыдов Ю.Н. Архетип социальной теории, или социология политики. Аристотелевская концепция общественных классов и их политических комбинаций // Политические исследования. — 1993. - № 4. - С. 104.
  • [9] Аристотель. Политика // История государственно-правовых учений: Хрестоматия / Авт.-сост. С.В. Липень; под общ. ред. В.В. Лазарева. — М., 2006. - С. 59.
  • [10] Там же.
  • [11] История политических и правовых учений. Древний мир. — М., 1985. — С. 215, 221.
  • [12] Вебер М. Конфуцианство и пуританизм //Личность. Культура. Общество. - 2009. - Т. XI. - Вып. 3 (№ 50). - С. 25.
  • [13] Там же.
  • [14] Парсонс Т. О социальных системах / Под ред. В.Ф. Чесноковой и А.С. Бе-лановского. — М., 2002. — С. 492.
  • [15] Суриков И. Античная Греция. Политики в контексте эпохи. Архаика и ранняя классика. — М., 2005. — С. 104. Кола Доминик. Политическая социология: Пер. с фр. / Предисл. А. Б. Гофмана. - М., 2001. - С. 270.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >