Полная версия

Главная arrow Политология arrow Внешнеэкономическая политика России в условиях глобальных вызовов

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Внешняя энергетическая политика России

Энергетическая политика России имеет две составляющих — внутреннюю и внешнюю, которые связаны между собой, однако каждая имеет собственное содержание. Показывая эту взаимосвязь, основное внимание сосредоточим на внешнеэкономической составляющей энергетической политики.

В Энергетической стратегии России до 2030 г. целью энергетической политики названо максимально эффективное использование природных энергетических ресурсов и потенциала энергетического сектора для устойчивого роста экономики, повышения качества жизни населения страны и содействия укреплению ее внешнеэкономических ПОЗИЦИЙ[1].

Вышеуказанная цель имеет и внешний аспект. Стратегической целью внешней энергетической политики является максимально эффективное использование энергетического потенциала России для полноценной интеграции в мировой энергетический рынок, укрепления позиций на нем и получения наибольшей выгоды для национальной экономики.

Прошло уже пять лет после принятия Энергетической стратегии России, поэтому можно высказать некоторые соображения. Так, необходимо, по-видимому, более обстоятельно определиться с понятием полноценной интеграции.

Точно так же, как мировой рынок не является простой суммой национальных рынков, так и мировой энергетический рынок не является простой суммой национальных энергетических рынков.

Мировой нефтяной рынок уже глубоко интегрирован, и Россия принимает в операциях на нем активное участие, поскольку почти половина произведенной в России нефти вывозится за границу. При этом доля российского экспорта сырой нефти в общем мировом объема составила в 2012 г. немногим более 14%.

Что касается природного газа, то имеются различные точки зрения относительно стадии его формирования как мирового рынка. Не все исследователи разделяют положение о том, что такой мировой рынок уже сформирован[2]. Удельный вес экспорта природного газа из России составляет более 20% мирового экспорта этого энергоресурса.

Что касается мирового рынка угля, то он образовался значительно раньше других мировых рынок энергоресурсов. Доля России в мировом экспорте угля в 2013 г. составила около 10%.

В отличие от рынков трех названных энергоресурсов не существует мирового рынка электроэнергии, и более того, не выявляется определенной тенденции к его формированию, хотя значительное развитие получили крупные региональные рынки, например, западноевропейский и несколько региональных рынков в Северной Америке.

Поэтому полноценная интеграции России в мировой энергетический рынок может означать, например, больший объем экспорта энергоресурсов на внешние рынки, то есть повышение доли российских энергоресурсов в общих объемах мирового экспорта энергоресурсов. Однако, во-первых, серьезные изменения на мировых рынках энергоресурсов, связанные со снижением спроса на нефть в развитых странах и увеличением производства сланцевого газа в США, модифицировали сложившуюся структуру мирового производства и потребления первичной энергии. Поэтому, по крайней мере в среднесрочной перспективе, увеличение поставок на мировой рынок может столкнуться с трудностями. Во-вторых, наращивание производства энергоресурсов в России требует значительных дополнительных капиталовложений в отличие, например, от стран Персидского залива. Это относится как к нефти, так и к природному газу. В-третьих, вряд ли возможно гарантировать неповто-рение в будущем ситуации, подобной нынешней, когда мировые цены на нефть резко упали за весьма короткий период времени. В-четвертых, полноценная интеграция предполагает выход на мировой рынок с энергетическими продуктами с более высокой добавленной стоимостью.

Российская внешняя энергетическая политика в настоящее время имеет два вектора — западный и восточный. Первый сложился уже до-

статочно давно: Россия экспортирует в страны Западной Европы нефть и нефтепродукты, каменный уголь и природный газ. Вывоз нефти и нефтепродуктов в страны Западной Европы осуществляется уже много десятилетий. В 1960— 1980 гг. экспорт энергоресурсов из СССР увеличился в 5,4 раза[3], в результате чего резко изменилась структура внешней торговли и возросла экспортная выручка.

Экспорт природного газа в европейские страны также имеет почти полувековую историю. Первый контракт на поставку природного газа из СССР в Австрию был заключен в 1968 г., в 1969 г был подписан газовый контракт с Италией, в 1970 г. — с ФРГ, в 1971 г. — с Финляндией и Францией[4]. Экспорт российского газа был одинаково выгоден для обеих сторон контракта. Развивающаяся экономика европейских стран нуждалась в надежном источнике удобного энергоносителя, а СССР испытывал потребность в финансовых ресурсах.

Достаточно длительное время сложившаяся ситуация не вызывала у европейских потребителей особой нервозности от импорта больших объемов природного газа из России. Однако распад СССР, за которым в 2000-х гг. последовали укрепление экономики России и более активная внешняя политика, создали новую обстановку в европейской энергетике, в определенной мере усугубленную напряженностью в газовой сфере, причиной которой явились сложности в российско-украинских отношениях в нулевых годах и в начале второго десятилетия XXI в. Все вышеуказанные факторы стали основой более активного желания Европейского Союза снизить зависимость от импорта газа из России.

В 2013 г. российский газ в общем объеме потребления в странах ЕС составил 27%, при том что собственное производство газа покрывает потребности ЕС только на одну треть суммарного потребления[5]. Зависимость от импорта российского газа считается слишком высокой.

Хотя снижение доли российского газа в общем потреблении этого энергоресурса в странах ЕС в принципе возможно, однако является затратным и потребует, как нам представляется, продолжительного периода приспособления к новой ситуации.

В октябре 2014 г. в Великобритании было опубликовано исследование «Снижение европейской зависимости от российского газа: различия между надежностью снабжения природным газом и геополитикой»[6]. Основным выводом данного исследования, по мнению его авторов[7], является то, что до середины двадцатых годов имеются лишь ограниченные возможности значительного снижения зависимости от импорта российского газа. Однако в странах Балтии и Юго-Восточной Европы могут быть приняты ограничительные меры, вплоть до полного замещения российского газа в начале двадцатых годов посредством импорта сжиженного природного и трубопроводного газа из Азербайджана.

В последние годы Газпром принял ряд мер для сохранения своих позиций на европейском газовом рынке. Введение в эксплуатацию «Северного потока» позволило наладить прямые поставки газа в страны ЕС, минуя страны-транзитеры. Такую же цель преследовала и реализация предлагаемого проекта «Южный поток». Со стратегической точки зрения это было вполне оправданным решением, поскольку развитие ситуации на Украине не давало возможности надеяться на скорое и существенное улучшение российско-украинских отношений. Однако даже если бы это и произошло, наличие стран-транзитеров газа при его поставке из России в страны ЕС всегда означает возможность оказывать давление на Россию. Вместе с тем анализ экономико-финансовой стороны проекта «Южный поток» позволил ряду аналитиков сделать предположение, что эффективность нового трубопровода могла оказаться ниже ожидаемой[8].

Хотя отдельные страны Евросоюза были настроены благосклонно к созданию «Южного потока», реальные свидетельства прочности позиций России на европейском газовом рынке станут более ясными при наступлении сроков продления контрактов о поставе газа. В 2015 г. заканчивается действие газового контракта с Литвой, а в 2016 г. — с Венгрией. Учитывая антироссийский настрой литовского руководства, подписание нового газового контракта с Литвой не гарантировано.

В декабре 2012 г. в районе г. Анапа Краснодарского края началось строительство российского участка газопровода «Южный поток». Первые поставки газа по газопроводу были запланированы на конец 2015 г. Однако ситуация резко изменилась 1 декабря 2014 г., когда президент Путин объявил о прекращении строительства «Южного потока», мотивируя принятое решение отказом Болгарии выдать разрешение на строительство трубопровода в исключительной экономической зоне этой страны.

Нет ничего неожиданного в том, что Европейский Союз предпринимает усилия по диверсификации источников энергии. И дело здесь не только в украинском кризисе — и это необходимо учитывать. При обеспечении страны энергоресурсами всегда целесообразно иметь различные их источники, поскольку непредсказуемость политических отношений может создать проблемы в том случае, если возникает сложность с поставкой из одного источника. В этом плане «Северный» и «Южный» потоки повышали бы надежность энергоснабжении Европы. Однако для стран ЕС обе ветки газопроводов ассоциируются с одним поставщиком — с Газпромом. Именно этим в значительной степени определяется стремление Европейского Союза ослабить монопольные позиции Газпрома путем распространения положений Третьего энергетического пакета на сложившуюся в течение прошлых десятилетий организацию поставок газа из России в Европу.

Кроме этого, в позиции Евросоюза явственно просматривается стремление изменить существующую практику ценообразования на газовом рынке. Снижение мировой цены нефти во второй половине 2014 г., несомненно, подстегнет это желание. С другой стороны, новая ценовая ситуация на рынке энергоресурсов потребует и более тщательного анализа возможностей и перспектив поставок трубопроводного газа, в частности строительства новых газопроводов большой протяженности. Однако хотя в мировой энергетике набирает силу тенденция к росту торговли сжиженным природным газом, вряд ли в ближайшем будущем будут сильно поколеблены позиции трубопроводного транспорта.

Что касается ценообразования на международных рынках природного газа, то развитие ситуации в последние годы показало некоторое усиление позиций сторонников нового рыночного подхода, который предполагает определенную модификацию прежних схем ценообразования.

Газпром всегда выступал против изменения действующего механизма формирования цены на экспортируемый им газ и соглашался перейти на спотовое ценообразование только для дополнительного газа, сверх минимальных объемов по условию «бери или плати» или в ряде случаев для продажи небольшой части газа на споте и в рамках «бери или плати», но со 100% отбором этого объема[9].

Однако летом 2010 г. с итальянской компанией «Эни» было подписано соглашение о новом ценообразовании, в котором, как объявила компания «Эни», содержатся важные изменения по индексации цены газа в соответствии с рыночным (спотовым) ценообразованием.

Можно предположить, что отказ от планов строительства «Южного потока» и создание дополнительного газового хаба на турецкой территории на границе с Грецией, о чем объявил Президент России в Анкаре 1 декабря 2014 г.[10], будут также способствовать развитию спотовой торговли газом или определенной модификации механизма ценообразования на рынке газа.

Относительно меньше беспокойства вызывает в странах ЕС импорт сырой нефти из России, поскольку цены на нефть, во-первых, формируются на нефтяных биржах и, следовательно, не зависят от действий России. Даже влияние ОПЕК на мировую цену нефти уже не столь значительно, как это было, например, в 1970-х гг. Во-вторых, имеющиеся способы доставки нефти от производителей в странах Ближнего Востока и Северной и Западной Африки дают возможность выбора поставщика. К тому же в начале 2010-х г. в мировой нефтяной промышленности сложилась ситуация, характеризующаяся избытком предложения нефти на мировом рынке, чего нельзя было ожидать еше в начале 2000-х годов. Решение ОПЕК в ноябре 2014 г. о сохранении прежних квот на добычу нефти отразило существенные изменения в конфигурации мирового производства и потребления.

С экономической точки зрения любое согласованное совокупное снижение производства нефти с целью влияния на мировую цену в сторону ее повышения имело бы в себе монопольную составляющую и стало бы сигналом искусственного создания рынка продавца, что в юридическом отношении не было бы безупречным. Другое дело, если каждый производитель будет приспосабливаться к новой ситуации, снижая уровень добычи и даже теряя на этом часть экспортной выручки. Никто не должен указывать производителю, какую часть рынка он может или должен занять.

Указанное, разумеется, не означает запрета на согласованные действия группы государств с целью сбалансирования реально существующего спроса и предложения, объем которого необходим для покрытия спроса.

Поскольку доля ОПЕК в мировом производстве нефти ныне составляет менее половины, следовательно, возможности ОПЕК влиять на цены меньше, чем, например, в 1970-х гг., когда она равнялась 50%.

Осложнение политической ситуации на Европейском континенте вследствие действия нескольких факторов не дает оснований для надежд на стабильное развитие экономических отношений России со странами ЕС в области энергетики в ближайшем будущем. Взаимовыгодность таких отношений со стороны ЕС приносится в жертву определенным политическим устремлениям. В этой ситуации вполне понятно стремление России найти новые источники сбыта природного газа. При этом необходимо, прежде всего, иметь в виду фундаментальные сдвиги в мировой экономике, в частности возвышение тихоокеанского региона. В «Докладе о человеческом развитии 2013. Возвышение Юга: человеческий прогресс в многообразном мире» отмечается беспрецедентность развития стран Юга. По прогнозам, к 2050 г. Бразилия, Китай и Индия будут производить 40% мирового ВВП, рассчитанного по паритету покупательной способности[11].

Россия как страна, обеспеченная энергоресурсами, не может оставить без внимания происходящие изменения. Восточный вектор российской внешней энергетической политики стал играть важную роль во внешней политике России в 2000-е гг. Это нашло отражение и в текстах официальных документов. Текстуальное сравнение Энергетической стратегии России на период до 2020 г. и Энергетической стратегии на период до 2030 г. показывает, что сочетаний со словом «восточный» в последнем документе в 1,6 раза больше, чем в первом.

При этом следует отметить особенности реализации планов, направленных на расширение производства и экспорта энергоресурсов из регионов Восточной Сибири и Дальнего Востока. Осуществление программ развития энергетики там позволит кардинально изменить и социальную инфраструктуру, и образ жизни миллионов людей[12]. Правда, с одной оговоркой. Если развитие промышленности и социальные перемены будут осуществляться параллельно, а не однобоко. Так, наращивание газового потенциала страны и ее экспортных возможностей в прошлом не всегда имели результатом непосредственное улучшение жизненных условий жителей европейской части страны, что наглядно проявилось в разнице уровней газификации отдельных областей.

Свидетельством возрастания значения восточного вектора в российской внешней энергетической политике является прокладка нефтепровода «Восточная Сибирь — Тихий океан» от г. Тайшет в Иркутской области до порта Козьмино в заливе Находка с ответвлением на Китай, что позволяет осуществлять экспорт на рынки стран АТР.

На Дальнем Востоке уже действует завод по производству сжиженного газа, оперируемый Газпромом. В настоящее время Газпром занимает примерно 5% мирового рынка СП Г, компания намерена довести эту долю примерно до 15%[13].

Новый транспортный коридор и новый центр поставок с ориентацией на страны АТР будет создан в соответствии с подписанным 21 мая 2014 г. контрактом на поставку российского трубопроводного газа в Китай. Контракт сроком на 30 лет предусматривает экспорт в Китай 38 млрд куб. м российского газа в год[14].

Анализ энергетической политики России, как внешней, так и внутренней, не может быть полным без рассмотрения аспекта эффективности использования произведенных энергоресурсов. Вполне очевидно, что ее повышение позволяет не только сократить удельные расходы на производство энергии, но и наращивать экспортные ресурсы. По некоторым оценкам, в настоящее время только 35—40% углеводородного сырья используется по назначению[15]. Главными «виновниками» потерь энергоресурсов являются предприятия, занимающиеся электро- и теплогенерацией.

Поскольку Россия является северной страной, то энергоемкость ВВП оказывается выше, чем в странах с более мягким климатом. Тем не менее имеются весьма значительные резервы снижения энергоемкости ВВП России.

Между тем сопоставление целей собственно энергетической политики и внешней энергетической политики позволяет сделать вывод, что принятая концепция энергетической политики построена на отраслевом подходе. Фактически, остается в тени макроэкономический подход, при котором не столько развитие и состояние отрасли влияет на экономику страны и уровень жизни населении, сколько сама экономика диктует то или иное направление развития энергетики.

Так, вышеуказанная концепция не позволяет поставить во главу угла важнейшую сторону энергообеспечения — эффективность использования энергии. Необходимо не просто производить больший объем энергоносителей для сохранения позиций на мировом энергетическом рынке, а более эффективно использовать уже имеющийся потенциал.

Вышеизложенное не означает, что не нужны новые инвестиции в развитие топливно-энергетического комплекса. Однако необходимо иметь в виду, что простое наращивание инвестиций для производства большего объема энергоресурсов, в том числе для экспортных нужд, и отсутствие внятной и последовательной политики в области энергосбережения и энергопотребления лишь закрепят нынешнее, мало кого удовлетворяющее положение России в мировой торговле энергоресурсами.

  • [1] Энергетическая стратегия России на период до 2030 года, http://www.minenergo.gov.ru/ activity/energostrategy/ch_l.php (дата обращения: 22.12.2014).
  • [2] См., напр.: Мировой рынок газа: иллюзия или реальность? http://www.pro-gas.ru/images/ ёа1а^аИегу/0_6480_МДо'оу_гто1^ага_1и^.рс1Г (дата обращения: 22.12.2014).
  • [3] Рассчитано автором по: Народное хозяйство СССР в 1985 г.: стат. ежегодник / ЦСУ СССР. —М„ 1986. С. 575.
  • [4] http://newsruss.ru/doc/index.php
  • [5] http://www.eurogas.org/uploads/media/Eurogas_Press_Release_-_Drop_in_2013_EU_gas_ demand_emphasises_need_for_swift_change.pdf (дата обращения: 23.12.2014).
  • [6] Сохранен перевод автора. — Прим. ред.
  • [7] Reducing European Dependence on Russian Gas: distinguishing natural gas security from geopolitics) http://www.oxfordenergy.org/wpcms/wp-content/uploads/2014/10/NG-92.pdf (дата обращения: 24.12.2014).
  • [8] http://sputnikncws.com/analysis/20110926/167139737.html (дата обращения: 24.12.2014).
  • [9] http://www.vedomosti.ru/companies/news/28561971/gazprom-namshil-tabu (дата обращения: 23.12.2014).
  • [10] http://news.kremlin.ru/news/47126 (дата обращения: 24.12.2014).
  • [11] UNDP. Human Development Report 2013. The Rise of the South: Human Progress in a Diverse World, p. 1.
  • [12] При этом отток населения продолжается: за 2009-2013 гг. из Дальневосточного округа уехало около 2,6% общей численности населения (максимальный показатель в РФ). Это единственный округ, где почти все субъекты, входящие в него, имеют отрицательное миграционное сальдо. — Прим. ред.
  • [13] http://wvvw.gazprom.rU/f/posts/14/839881/vladivostok-lng-ru.pdf(дата обращения: 25.12.2014).
  • [14] http://itar-tass.com/ekonomika/1202314 (дата обращения: 24.12.2014).
  • [15] http://www.energyland.info/interview-show-290 (дата обращения: 25.12.2014).
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>