Реабилитация: возмещение вреда, причиненного в результате напрасного уголовного преследования

Понятие реабилитации, ее основания и объем

В юридическом смысле термин «реабилитация» (от лат. rehabilitate — восстановление) означает восстановление в правах. Право на реабилитацию, предусмотренное уголовно-процессуальным законом, развивает предусмотренное ст. 53 Конституции РФ право каждого гражданина на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно ч. 2 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию распространяется:

  • 1) на подсудимого, в отношении которого вынесен оправдательный приговор по следующим основаниям: не установлено событие преступления; подсудимый не причастен к совершению преступления; в деянии подсудимого нет признаков преступления; в отношении подсудимого коллегией присяжных заседателей вынесен оправдательный вердикт (ч. 2 ст. 302 УПК РФ);
  • 2) подсудимого, уголовное преследование (дело) в отношении которого прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения (п. 2 ст. 254 УПК РФ);
  • 3) подозреваемого или обвиняемого, уголовное преследование в отношении которого прекращено:
    • а) в связи с отсутствием события преступления; отсутствием в деянии состава преступления; отсутствием заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению; отсутствием согласия суда на возбуждение уголовного дела или на привлечение в качестве обвиняемого, когда по закону (п. 1—5, 9, 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ) такое согласие необходимо, либо отсутствием согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда РФ, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в п. 1, 3—5 ч. 1 ст. 448 этого Кодекса;
    • б) в связи с непричастностью подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления; при наличии в отношении подозреваемого или обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению; при наличии в отношении подозреваемого или обвиняемого неотмененного постановления органа дознания, следователя о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела; при непреодоленном служебном иммунитете отдельных категорий лиц (п. 1, 4—6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ);
  • 4) осужденного — в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по следующим основаниям: ввиду непричастности подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (п. 1 ст. 27 УПК РФ) или при наличии оснований, предусмотренных для отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела (п. 1, 2, 5, 6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);
  • 5) лиц, к которым были применены принудительные меры медицинского характера, предусмотренные гл. 15 УК РФ игл. 51 УПК РФ,— в случае отмены незаконного или необоснованного постановления суда о применении данной меры;
  • 6) любых других лиц, незаконно подвергнутых мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу.

Практика применения гл. 18 УПК РФ оставляет нерешенными ряд вопросов, связанных: с характером действий органов, ведущих уголовный процесс (их правомерностью или неправомерностью); наличием или отсутствием необходимости учета вины органов, ведущих уголовный процесс; кругом субъектов права на возмещение вреда, причиненного в результате уголовного преследования; объемом компенсации, а именно включением в него неполученных доходов (упущенной выгоды); пределами применения уголовно-процессуальной процедуры возмещения такого вреда и возможностями использования в этих целях гражданского судопроизводства.

Прежде всего следует сказать, что в ч. 3 ст. 133 УПК РФ, которая открывает гл. 18 этого Кодекса, упоминается лишь о незаконном применении мер процессуального принуждения как основании возникновения права на возмещение вреда. Однако применение такого рода мер может быть и вполне правомерным, если для этого имелись законные процессуальные основания (например, лицо было задержано вследствие ошибочного указания на него потерпевшим и очевидцами, затем ошибка была обнаружена и задержанного освободили, но в ходе задержания ему был причинен вред). В подобных случаях было бы несправедливо отказывать лицу в возмещении вреда. Представляется, что возмещению подлежит вред, причиненный реабилитированному при совершении в отношении него как собственно незаконных или необоснованных действий, так и законных на момент своего производства действий, которые, однако, были связаны с напрасным уголовным преследованием или применением процессуального принуждения, т. е. такими действиями, которые не имели реальных материально-правовых оснований.

По буквальному содержанию ч. 1 ст. 133 УПК РФ вред возмещается лишь тогда, когда он является результатом уголовного преследования. Оно неточно упоминается в этой норме в связи с действиями суда, который не является субъектом уголовного преследования, хотя вследствие его решений лицу также может быть причинен имущественный и моральный вред (например, заключение под стражу, наложение денежного взыскания и т. д.).

На практике возникает вопрос, подлежит ли компенсации вред, причиненный уголовным преследованием, в случае частичного прекращения уголовного преследования. Конституционный Суд РФ, рассмотрев содержание ст. 133 УПК РФ, разъяснил, что «ни в данной статье, ни в других законодательных нормах, регламентирующих возмещение ущерба, причиненного гражданину незаконным уголовным преследованием, не содержится положений, исключающих возможность возмещения вреда лицу, в отношении которого было вынесено постановление (определение) о прекращении уголовного преследования по реабилитирующему основанию, по той лишь причине, что одновременно в другой части обвинения это лицо было признано виновным в совершении преступления либо уголовное преследование в отношении него было прекращено по основанию, не указанному в пунктах 2 и 3 части второй статьи 133 УПК, — в таких ситуациях... суд вправе принять решение о частичном возмещении реабилитированному лицу вреда»[1].

Трудности могут возникнуть при определении размера возмещения имущественного вреда в случае частичной отмены обвинительного приговора, так как абсолютно точно вычленить долю вреда, причиненного частично незаконным и необоснованным уголовным преследованием, завершившимся обвинительным приговором, не всегда представляется возможным (например, если обвиняемому неправильно инкриминировалась идеальная совокупность преступлений).

Представляется, что при частичной реабилитации определение доли вреда, не подлежащего возмещению, в случаях, поддающихся арифметической оценке, может осуществляться путем пропорционального подхода — пропорционально тому соотношению, в котором находятся срок или размер наказания, оставленные в силе вышестоящим судом, и общий срок и размер наказания, первоначально назначенный по приговору, подвергшемуся пересмотру. Остальной вред подлежит возмещению.

Вопросы ответственности за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, регулируются также ст. 1070 ГК РФ. Однако нормы гражданского права, установленные названной статьей, должны быть подвергнуты распространительному толкованию. Установленные в ней условия наступления ответственности органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда расширяются за счет оснований, предусмотренных ст. 133 УПК РФ. Так, до принятия УПК РФ возмещению в порядке ст. 1070 ГК РФ подлежал только вред, причиненный в результате незаконного привлечения лица к уголовной ответственности, применения мер пресечения, заключения под стражу и подписки о невыезде. По УПК РФ к этим случаям добавлено и право на возмещение вреда вследствие незаконного или необоснованного применения принудительных мер медицинского характера, а также незаконного применения любых других мер процессуального принуждения. Ранее вред, причиненный судьей при осуществлении правосудия, возмещался лишь в случае, если вина судьи была установлена приговором суда. По смыслу ч. 1 ст. 133 УПК РФ вред, причиненный судом при осуществлении уголовного правосудия, возмещается независимо от вины суда. Коллизия названных норм должна разрешаться в данном случае в пользу норм УПК РФ, поскольку, как указал Конституционный Суд РФ, устранение в процессе правоприменения противоречий между различными правовыми актами должно осуществляться исходя из того, какой из этих актов предусматривает больший объем прав и свобод граждан и устанавливает более широкие их гарантии[2].

Суды общей юрисдикции также придерживаются этой правовой позиции. Так, например, по делу осужденного Шемякина, впоследствии реабилитированного, с Министерства финансов РФ за счет казны Российской Федерации было взыскано 28 920 руб. в возмещение убытков, причиненных ему незаконным осуждением. Представитель

Минфина России в лице Управления Федерального казначейства по Волгоградской области в своей кассационной жалобе настаивал на отмене этого решения, ссылаясь на ч. 2 ст. 1070 ГК РФ, согласно которой вред, причиненный в том числе незаконным осуждением, возмещается лишь тогда, когда приговором суда, вступившим в законную силу, установлена вина судьи. Однако Судебная коллегия Верховного Суда РФ кассационную жалобу оставила без удовлетворения, указав, что при решении вопроса о возмещении вреда в данном деле следовало руководствоваться ст. 133—135 УПК РФ, а не п. 2 ст. 1070 ГК РФ[3].

Вместе с тем к иным случаям причинения вреда, которые согласно ч. 5 ст. 133 УПК РФ рассматриваются в порядке гражданского судопроизводства, могут быть причислены, например, ситуации с причинением вреда незаконными действиями, произведенными при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий, неправомерными действиями судебного пристава или судебного пристава-исполнителя и т. д. Такой вред должен возмещаться по основаниям и в порядке, которые предусмотрены ст. 1064, 1069 ГК РФ.

Следует отметить, что закрепленный гл. 18 УПК РФ порядок признания права на возмещение имущественного вреда в связи с реабилитацией создает для реабилитированных лиц упрощенный по сравнению с исковым порядком режим правовой защиты, освобождающий их от бремени доказывания оснований и размера возмещения вреда и одновременно предоставляющий им право участвовать в доказывании размера причиненного вреда и объема его компенсации. При этом право на возмещение вреда в порядке, установленном указанной главой, имеет не только реабилитированное лицо, которому вред был причинен непосредственно в результате его уголовного преследования (п. 35 ст. 5 УПК РФ), но и любое лицо, которое незаконно подверглось мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу (ч. 3 ст. 133 УПК РФ). Вместе с тем исчерпывающий перечень мер процессуального принуждения дан в разд. IV УПК РФ. Среди них не названы такие принудительные меры, как обыск, выемка и другие следственные действия, осуществляемые в принудительном порядке, за исключением личного обыска (ст. 93 УПК РФ). По буквальному смыслу этих норм не возникает право на возмещение вреда в порядке, установленном гл. 18 УПК РФ, например, в случае его причинения лицу при проведении следователем, органом дознания или дознавателем незаконного обыска в жилище или ином месте (ст. 182 УПК РФ), хотя подлежит возмещению вред, причиненный при личном обыске (ст. 93, 184 УПК РФ), поскольку последний указан в разд. IV УПК РФ. Однако такой подход был бы нелогичен и явно несправедлив, поэтому понятие мер процессуального принуждения для целей данной статьи следует толковать расширительно — как любые принудительные процессуальные (в том числе следственные) действия, произведенные органом дознания, дознавателем, следователем и судом в ходе уголовного судопроизводства. По такому пути идет и судебная практика.

Например, Октябрьский районный суд г. Барнаула 18 декабря 2003 г. удовлетворил исковые требования заявителя к Министерству финансов РФ о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного обыска, и взыскал в его пользу 5000 руб.[4]

В соответствии со ст. 139 УПК РФ вред, причиненный юридическому лицу незаконными действиями (бездействием) и решениями суда, прокурора, следователя органа дознания, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания, дознавателя, возмещается государством в полном объеме в порядке и сроки, которые установлены в отношении реабилитированных граждан. Полное возмещение вреда согласно гражданскому законодательству (ст. 1082 ГК РФ) состоит в том, что лицо, ответственное за причинение вреда, обязано возместить вред в натуре (предоставить вещь того же рода и качества, исправить поврежденную вещь и т. п.) или полностью возместить причиненные убытки. Полное возмещение вреда предполагает компенсацию не только имущественного, но и морального вреда, однако согласно ч. 2 ст. 136 УПК РФ возмещение морального вреда при реабилитации осуществляется в порядке гражданского судопроизводства.

Согласно ч. 1 ст. 135 УПК РФ возмещение реабилитированному лицу имущественного вреда включает в себя возмещение не только конфискованного или обращенного в доход государства на основании приговора или решения суда его имущества; штрафов и процессуальных издержек, взысканных с него во исполнение приговора суда; сумм, выплаченных им за оказание юридической помощи; иных расходов (реальный ущерб), но и заработной платы, пенсии, пособия, а равно других средств, которых он лишился в результате уголовного преследования.

Вопрос об объеме возмещения вреда по правилам гл. 18 УПК РФ являлся предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ. В определении от 20 октября 2005 г. № 441-0 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Трунова Игоря Леонидовича и Айвар (Труновой) Людмилы Константиновны на нарушение их конституци-

онных прав статьей 2 Положения о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда» Суд указал, что действующее законодательство при возмещении вреда реабилитированным гражданам не ограничивает данное право только ущербом, причиненным незаконным изъятием имущества, но предполагает также возмещение иных убытков, включая упущенную выгоду. Определением Конституционного Суда РФ от 17 декабря 2008 г. № 1037-0-0 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы общества с ограниченной ответственностью “Уния” на нарушение конституционных прав и свобод статьей 135 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» данная правовая позиция была применена и к юридическим лицам, поскольку в силу ст. 139 УПК РФ порядок возмещения вреда, причиненного реабилитированным гражданам, распространяется и на юридических лиц.

Обращаясь к способам восстановления нарушенных имущественных прав реабилитированных и приравненных к ним в этом отношении лиц, Конституционный Суд РФ в постановлении от 14 июля 2011 г. № 16-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 4 части первой статьи 24 и пункта 1 статьи 254 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан С. И. Александрина и Ю. Ф. Ващенко» указал, что восстановление трудовых, пенсионных и жилищных прав, а равно возврат имущества или его стоимости, возмещение убытков, причиненных гражданину незаконным осуждением, незаконным привлечением к уголовной ответственности, незаконным применением в качестве меры пресечения заключения под стражу, подписки о невыезде и другими мерами принуждения, могут осуществляться также и в рамках гражданского судопроизводства, как это предусмотрено ч. 6 ст. 29 ГПК РФ.

  • [1] Определение от 18 июля 2006 г. № 279-0.
  • [2] См. определение Конституционного Суда РФ от 8 ноября 2005 г. № 439-0 «По жалобе граждан С. В. Бородина, В. Н. Буробина, А. В. Быковского и других на нарушение их конституционных прав статьями 7, 29, 182 и 183 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».
  • [3] Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. № 11. С. 23—24.
  • [4] См. постановление Европейского Суда по правам человека от 4 октября 2007 г. по делу «Галкин (Galkin) против Российской Федерации».
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >