Полная версия

Главная arrow Социология arrow Анализ развития отечественной социальной мысли в работе Ю. Геккера «Русская социология. Вклад в историю социологической мысли и теории»

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Нео-славянофилизм Владимира Соловьева

Чтобы завершить обзор славянофильских теорий, мы представляем вклад Владимира Соловьева в это направление ученой мысли[1].

П.Н. Милюков[2] называет его основателем нео-славянофилизма или левого повстанческого крыла движения славянофилов. Он утверждает, что Соловьев основал эту новую школу по принципу того, что социальные идеалы христианства должны быть реализованы в общественной и политической жизни человечества, и что русский народ, объединенный с римской иерархией, лучше всего пригоден для реализации этого идеала в Единой Католической Церкви[3].

С этой предпосылкой более старого славянофильства Соловьеву, кажется, было трудно для расстаться, хотя сам он подверг резкой критике славянофилов как «идолопоклонников народа», потому что они считают, что славяне наделены истиной в последней инстанции, силой и красотой[4].

Соловьев не настолько из партизан, как были, к примеру, его предшественники. Он, однако, в значительной степени подвержен религиозным предрассудкам.

Социология в его системе появляется как социальная этика. Он говорит: «Фактическая этическая проблема неизбежно ведет нас в области, которые определяют нынешнее историческое существование общества или коллективного человека»[5].

Проблема, которую он пытается решить, состоит в отношениях общества и личности, или проблемах индивидуализации с социальным контролем. Он возмущается, с одной стороны, идее моральных субъективистов или индивидуалистов, которые считают каждого человека самоопределяющейся и не зависящей от общества единицей; с другой стороны, он считает, что человек больше, чем общественное животное, которое существует только ради группы[6]. Согласно Соловьеву, человеческий индивид обладает потенциалом для реализации неограниченных возможностей. Он является уникальной формой бесконечного содержания. Возможности человека, отделяющие его от других животных, это три психологические характеристики: религиозность, чувство жалости и чувство стыда. Таковы основы, на которых строится вся система этики и социологии Соловьева[7].

Общество не что иное, как объективно-реализуемое содержание личности. По своей фактической цели, общество не является внешней границей личности, но является его завершением, а по отношению к множественности индивидуальных единиц общества — не арифметическим подведением итогов или механический агрегат. Оно неделимая единица жизни, которая частично уже реализована и сохраняется с помощью прочных социальных традиций и частично реализуется в настоящем посредством социальной деятельности, что в конечном итоге переходит через улучшение знаний о социальном идеале к его будущей полной реализации[8].

Также и в процессе исторического развития, эти три принципиальные характеристики социально-индивидуальной жизни — религиозная, политическая и пророческая — соответствуют трем последовательным стадиям в человеческом сознании и в социальной структуре, а именно: «(1) Племенной, которая принадлежит прошлому и которая сохранилась в семье, изменив только свою внешнюю форму, (2) Национально-государственному порядку, который доминирует в настоящее время и (3) Универсальной ассоциации человечества как идеалу будущего».[9]

Таким образом, общество— это дополненный или расширенный индивид, и индивид— это сконденсированное или концентрированное общество. Мораль исторической проблемы состоит не в создании социально-индивидуальной солидарности (ибо она потенциально присутствует), а в повышении ее в сознании, в преобразовании ее из непроизвольной в добровольную организацию, гак чтобы каждый мог понять, принять и выполнить общую задачу, как свою собственную. С самого начала человек кажется социально-индивидуальным существом, и вся его история — не что иное, как непрерывное углубление, возвышение и расширение двусторонней социально-индивидуальной жизни. Из этих двух неделимых и коррелирующих условий следует, что индивид — это перемещающаяся, динамическая, а общество — косвенно контролирующая, статическая основа истории. Нет необходимости в антагонизме между личностью и обществом; однако есть конфликта, возникающим в индивидуальном инициативе между новым и старым этапами социально-индивидуальной эволюции[10].

Примитивная группа — клан — содержит в зародыше все элементы, религиозные, альтруистические и художественные, которые необходимы для реализации индивидуального человеческого достоинства. Клан превратился в племя, этническую нацию в цивилизованном обществе. Но на каждом этапе право контроля со стороны группы подвержено влиянию различных условий и относительно, человек продолжает развивать свои первичные этические характеристики в направлении личного достоинства[11].

Каждое человеческое общество может обеспечить свое выживание и поднять свое достоинство только в соответствии со своими нравственными нормами. Моральной нормой или законом является санкционирование, основанное на наличии этих импульсов, которые исходят из трех своеобразных психических характеристик человека[12].

Соответственно важный вопрос заключается не во внешнем сохранении тех или иных институтов, хороших или плохих, а «в систематическом стремлении улучшить социальные отношения и институты изнутри, подвергая их одному нравственному идеалу добровольного соответствия для общего блага»[13] [14].

Прогресс в его моральной или историческом смысле состоит в «органической и неделимой унификации высоко индивидуализированного человека с социальным контролем», т.е. прогресс является идентификаций человека индивидуализированного и человек социализированного[12]. Это непрерывное и улучшенное исполнение обязанностей, которое произрастает из прошлого, но продолжает служить новой силе, чтобы она двигалась дальше к свершению цели[16].

«Организация в своем общем значении является координацией многих средств и орудий низшего порядка с целью достижения одной общей цели более высокого порядка».[17]

Моральная организация человечества является неделимой триединой задачей. Ее абсолютная цель определяется церковью, как организованное благочестие, коллективное получение божественного благословения; ее формальные средства и орудия задаются чисто человеческим добровольным началом простых жалости или сочувствия, коллективно организованным в государстве; и только конечный субстрат или материал божественно-человеческого организма располагается в области экономической жизни, под контролем принципа сдержанности.

Таковы общие черты теории общества, которая является основой нео-славянофилизма Соловьева[18].

Подводя итог, скажем, что Соловьев начинает с того, что есть три основных психологических характеристики, свойственных человеческому роду. Это чувство благочестия, чувство жалости и стыда, соответствующие трем логически возможным этапам — высокому, среднему и низшему. Из-за этих психических особенностей человек— это нечто большее, нежели общественное животное. Он является социально-индивидуальным существом. Его прогресс через различные исторические этапы, от примитивной этнической группы к цивилизованному обществу, состоит в одновременной разработке и унификации его индивидуальных интересов и устремлений с интересами группы. Его высшая ступень развития — это членство в христианском братстве, католической церкви, которая представляет собой организованное благочестие. Государство, защищающее общество, это организованная жалость и, наконец, экономика, обслуживающая человечество, обеспечивается организованной сдержанностью, третьей своеобразной психической характеристикой человека.

  • [1] Владимир Сергеевич Соловьев (1853-1900)— один из самых выдающихся мыслителей России и создатель первой полной системы русской философии. Его работы изданы в девяти томах. Его философская система была резюмирована в диссертации доктора Д. В. Уснадзе, Метафизическое мировоззрение Владимира Соловьева с обзором теории познания», Галле-Виттенберг, 1909.
  • [2] В статье «Дезинтеграция славянофилизма», Вопросы Философии и Психологии, май, 1893 г.
  • [3] В «России и ее Кризисе», стр. 63, Милюков говорит: «Папа и царь в союзе с пророком их единения между ними — таково было апокалиптическое видение Соловьева».
  • [4] Ср. его «Национальные вопросы России», «Работы», том V, с. 139-336.
  • [5] «Работы», том VII, с. 210.
  • [6] Ср. там же с. 273.
  • [7] Ср. «Работы», том VII, часть 1,а также с. 480-481.
  • [8] Там же, с. 224.
  • [9] Взято там же, с. 215-217.
  • [10] «Работы», том VII, с. 480-481.
  • [11] «Работы», том VII, с. 481.
  • [12] Там же, с. 287.
  • [13] Там же, с. 420.
  • [14] Ср. там же, с. 433.
  • [15] Там же, с. 287.
  • [16] Там же, с. 475.
  • [17] Ср. там же, с. 476.
  • [18] Это также социологический аспект его системы этики: «Оправдание добра», которая является предметом тома VII его работ. Большинство наших цитат взято из этого тома. Мы называем Соловьева нео-славянофилом не потому, что он сам называл себя так, а из-за органического соединения его заключений со славянофильской школой.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>