Полная версия

Главная arrow История arrow История

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

«Социалистическая модернизация»

К 1926 г. экономика страны почти достигла уровня 1913 г., но технико-технологическая база быстро устаревала. Высоким оставался уровень технологической зависимости СССР от Запада. Страна тратила огромные средства на импорт тракторов и автомобилей, черных металлов и проката. При этом экономическое отставание СССР от передовых стран Запада продолжало нарастать.

Задачи индустриализации. XIV съезд ВКП(б) в 1925 г. выдвинул лозунг «Догнать капиталистические страны». Целью индустриализации было, с одной стороны, создание мощной тяжелой промышленности, с другой — ликвидация частного сектора. В стратегии реконструкции приоритетное значение приобрело наращивание оборонного потенциала, что стимулировало ускорение индустриализации. Ее главным направлением была ставка на металлургию и машиностроение.

Экономическое развитие начинает осуществляться по пятилетним планам. 1-я пятилетка — 1928—1932 гг.; 2-я — 1933—1937 гг.; 3-я — с 1938 г. В ходе индустриализации экономика совершила мощный рывок. СССР вошел в число четырех самых индустриально развитых стран мира. Темпы роста тяжелой промышленности к 1940 г. увеличились вдвое по сравнению с периодом 1900— 1913 гг. С 1927 по 1940 г. объем промышленного производства вырос в 8 раз. Было построено около 9000 заводов и фабрик, численность рабочего класса увеличилась на 18 млн чел. Была ликвидирована безработица.

Однако тяжелой платой за этот индустриальный рывок стали упадок сельского хозяйства и легкой промышленности; лишение рабочего класса прав на владение средствами производства; крайне низкий уровень жизни подавляющего большинства населения. Условием проведения индустриализации было наличие послушного и контролируемого крестьянства, которое взяло бы на себя тяготы продовольственного обеспечения процесса индустриализации. Поэтому государство стремилось к полному контролю над всем произведенным хлебом и к монополии на его производство. С 1928 г. началось систематическое использование чрезвычайных внеэкономических мер: конфискация хлебных излишков, запрещение купли-продажи хлеба, закрытие рынков, обыски, действия заградительных отрядов, преграждавших крестьянам дорогу к местам свободной продажи зерна.

Курс на сплошную коллективизацию как «добровольно принудительное» обобществление производительных сил деревни стал составной частью ускоренной модернизации. Коллективизация была обязательным условием проведения индустриализации. Чтобы прокормить быстро растущий рабочий класс и иметь средства для закупки качественного оборудования за границей, надо было как можно больше хлеба. Этого невозможно было добиться при мелком получастном сельскохозяйственном производстве. Режиму необходимо было наличие послушного и контролируемого крестьянства, которое несло бы тяготы продовольственного обеспечения процесса индустриализации в ущерб собственным интересам.

В конце 1929 г. на Пленуме ЦК партии выдвигается задача проведения в зерновых районах за один год сплошной коллективизации. Появилась статья Сталина «Год великого перелома», в которой говорилось о коренном переломе в развитии земледелия от мелкого и отсталого к крупному и передовому. Была отброшена идея коллективизации на основе добровольности и поэтапности и взят курс на сплошную насильственную коллективизацию, которая включала три главные цели: осуществление социалистических преобразований в деревне; обеспечение снабжения хлебом быстро растущих городов; создание системы принудительных работ из числа спецпереселенцев — высланных кулаков и членов их семей.

Составной частью коллективизации стало раскулачивание. В конце 1929 г. Сталин объявил о переходе к политике ликвидации кулачества как класса. Мероприятия по ликвидации кулацких хозяйств включали в себя запрет на аренду земли и наем рабочей силы, меры по конфискации средств производства, хозяйственных построек, семенных запасов. Кулаками считались крестьяне, применявшие наемный труд и имевшие 2 коровы и 2 лошади. Репрессиям подверглись и «подкулачники» из середняков и даже бедняков, не одобрявшие коллективизацию. С конца 1929 г. до середины 1930 г. было раскулачено свыше 320 тыс. крестьянских хозяйств. За два года (1930—1931 гг.) было выселено 381 тыс. семей. Бывшие кулаки высылались на Север, в Казахстан, в Сибирь, на Урал, Дальний Восток, Северный Кавказ.

Результаты ускоренной модернизации. В ходе модернизации быстро менялись страна и общество. Однако эти перемены были очень неоднозначными. В конце 30-х гг. СССР вышел на 2-е место в мире после США по объемам промышленного производства. Страна превратилась в аграрно-индустриальную. В ходе индустриализации была заложена мощная база тяжелой промышленности, создан серьезный военно-оборонный потенциал. Однако серьезный дефицит знающих, профессионально подготовленный кадров, невысокая производительность труда и низкое качество продукции зачастую сводили на нет весь энтузиазм и трудовой героизм масс. Тогда начинались поиски «врагов народа», «вредителей».

Политика сплошной коллективизации привела к тяжелым экономическим и социальным последствиям: за 1929—1932 гг. валовое производство зерна сократилось на 10%, поголовье крупного рогатого скота и лошадей сократилось на одну треть. Разорение деревни привело к сильнейшему голоду 1932—1933 гг., охватившему примерно 25—30 млн чел. Одновременно с этим за границу было вывезено 18 млн центнеров зерна для получения валюты на нужды индустриализации.

Резко ухудшилось положение крестьян. С введением паспортной системы в 1932 г., крестьянам-колхозникам паспорта не выдавались, чтобы предотвратить миграцию из полуголодной деревни, в результате чего они становились фактически прикрепленными к земле и лишенными свободы передвижения. Подавляющее большинство населения страны жило хуже, чем до революции. Отмена карточек на продтовары не улучшила положения рабочих. Были ликвидированы коммерческие цены и введены единые, которые, однако, были значительно выше прежних «нормированных» цен, по которым рабочие платили за продукты по карточкам. Морально-психологическая атмосфера в стране становилась все более противоречивой. С одной стороны — массовый энтузиазм, трудовой героизм. С другой — страх, нарастающая всеобщая подозрительность, стукачество (доносительство), поиски «врагов народа», шпионов, диверсантов, от которых, якобы, проистекают все несчастья и беды.

В целом ускоренная модернизация, осуществлявшаяся под социалистическими лозунгами, привела к сильнейшим деформациям: культу личности, господству системы внеэкономического принуждения, раскрестьяниванию деревни.

«Советская модернизация» с ее лозунгом «догнать и перегнать!» была откровенно догоняющей, нацеленной на преодоление технического отставания от ушедших вперед стран. При этом ставка была сделана на заимствование передовых производств, технологий и пр. без тех социальных и институциональных форм — рыночных, конкурентных — в которых эти производства и технологии возникали и воспроизводились. Это не было результатом свободного выбора. Той институциональной и культурно-психологической среды, в которой первоначально получили развитие заимствовавшиеся готовыми технические и организационные формы, в тогдашнем СССР просто не существовало.

Консервируя архаику в сельском хозяйстве во имя модернизации промышленности, архаику деревни во имя модернизации города, власть подавляла модернизационные силы, накопившиеся в российской деревне и во многом питавшие предреволюционные модернизационные устремления всего российского общества. В этом подавлении она была вынуждена опираться на более архаичные слои самой деревни, которые и становились ее главной социальной базой.

Действуя таким образом, власть сама все больше архаизировалась. На каком-то этапе этой эволюции она исторгла из своей среды носителей европейского модернизационного кода, обеспечивших, кстати, первые и самые впечатляющие успехи индустриализации 30-х гг., и стала все больше срастаться со своей новой, набиравшей силу социальной базой. Теперь это были уже миллионы свежеиспеченных горожан, не чуждые городских соблазнов, но и не порвавшие еще пуповину, связывавшую их с матерью-де-ревней. И власть все более открыто делала ставку на эти новые полугородские слои, на сохранявшееся еще у них общинное сознание, на «народные», читай, крестьянские бытовые традиции, на унаследованную от прошлого политическую культуру и т.д.— постоянно обменивая эти реставрационные, контрмодернизаци-онные уступки на возможность продолжать «инструментальную» модернизацию, которая все более определенно ассоциировалась с достижением промышленной и военно-промышленной МОЩИ.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>