ЯЗЫК И РЕЧЬ: СЕМИОТИКА И ТЕОРИЯ КОММУНИКАЦИИ

Семиотические основы анализа языка

Человек отличается от животного в том числе тем, что он способен использовать знаки. Причем речь идет не только о тех знаках-индексах, которые находятся в причинно-следственных отношениях с предметами (дым — указатель огня), — их могут улавливать и высшие животные, но и прежде всего о знаках-символах, которые лишь конвенционально «привязаны» к предмету. Использование таких знаков требует уже определенного уровня абстракции, чтобы за любым словом-знаком уметь увидеть некоторый предмет, чтобы быть способным передавать необходимую информацию и общаться друг с другом.

Знак не несет в себе ни грана веши, но он материален; он — заместитель вещи, предмета. Именно найдя такого «заместителя», человек становится подлинно человеком, т. е. разумным существом, homo sapiens. Человеку как таковому вообще свойственно стремление се-миотизировать окружающую действительность, свою жизнь, превращать их в своего рода «текст», поддающийся прочтению. Можно согласиться с Ч. Моррисом, одним из создателей семиотики как науки, который утверждает: «Человеческая цивилизация невозможна без знаков и знаковых систем, человеческий разум неотделим от функционирования знаков, а возможно, и вообще интеллект следует отождествить именно с функционированием знаков».

Семиотика — это наука, изучающая вещи и свойства вещей в их функции служить знаками. И так как любая наука использует знаки и выражает свои результаты с помощью знаков, семиотика призвана служить инструментом всех других наук. Именно это качество семиотики представляется для нас наиболее привлекательным. Учитывая тот факт, что язык в XX в. превратился в одну из центральных, а может, и главную центральную философскую проблему, что почти все науки о человеке заново открывают языковые аспекты своего предмета, в семиотике мы находим весьма ценные методы и принципы, на которых должно базироваться любое исследование языка.

Исследования естественного языка являются традиционной областью приложения совместных усилий логики и лингвистики, риторики и теории аргументации. При этом важно отметить, что в философском представлении язык рассматривается не как простое средство коммуникации, но как явление, которое, возникнув из потребностей общественной практики, стало средством выделения признаков объектов действительности, кодирования и обобщения их, т. е. превратилось в систему, позволяющую сформулировать любое отвлеченное отношение, любую абстрактную мысль. Язык как средство выражения мысли становится в то же время средством ее построения, средством углубления и развития абстрактного мышления, что, в свою очередь, позволяет перейти от неполного и неточного знания к более полному и точному. Интерес к языку со стороны философии и логики, с одной стороны, и лингвистики — с другой, шел до определенного времени как бы с разных сторон. Так, для логиков и теоретиков науки на первый план выступали формальноструктурные аспекты построения языка, причем сам естественный язык рассматривался как недостаточно строгий и в силу этого не являющийся идеальным орудием мышления. Для традиционной же лингвистики, наоборот, наиболее важным представлялось изучение реального многообразия существующих языков. В теории аргументации сочетаются оба данных подхода: нас интересует язык как знаковая система (это закладывает основы, без исследования природы знака и знаковых систем мы не можем двигаться дальше), а также, может быть даже в большей степени, язык в процессе его функционирования, т. е. человеческая речь.

Основные идеи семиотики были разработаны американским логиком, математиком и философом Ч. Пирсом, а впоследствии в гораздо более четком и приемлемом для широкой публики виде изложены американским философом Ч. Моррисом, подвергнувшись при этом существенному упрощению, и именно в таком упрошенном виде вошли в большинство современных учебников. В целом семиотика оказала значительное влияние на развитие способов мышления и освоения человеком мира в XX в.

Знак, или репрезентамент, для Пирса — это то, что обозначает что-либо для кого-нибудь в определенном отношении. На первый взгляд, это слишком широкое и неясное определение. Но если вдуматься, то как еще иначе определять базисные понятия? На самом деле его выражения «что-либо», «для кого-нибудь» служат для максимально точного и аккуратного обозначения этого предельно широкого и основополагающего понятия, избегая ненужной конкретизации и упрощения. Знак создает «в уме» адресата равноценный или, может быть, более развитый знак, называемый интерпретантой. То, что знак обозначает, — это объект. Но, как пишет Пирс, знак обозначает объект не во всех отношениях, а только в отношении к своего рода идее, которая может быть названа основой репрезентамента. Идея понимается им как то, что имеет сходное содержание (у разных людей — когда один человек «схватывает» идею другого человека, или у одного человека, но в разные отрезки времени). Таким образом, всякий репрезен-тамент соотносится с тремя вещами — основой, объектом и интерпре-тантой. Иначе говоря, на основании некоторой идеи мы выделяем некоторый предмет (объект), который обозначаем определенным знаком и связываем с ним некоторое содержание (даем интерпретацию), с тем чтобы передать ее другому человеку. Наша цель при этом — добиться понимания и совпадения интерпретаций, т. е. чтобы другой человек впоследствии использовал этот знак в том же смысле, что и мы.

Это можно представить в виде схемы для знаковой ситуации:

В качестве идеи Пирсом рассматриваются гипотеза, закон (выступающий часто на уровне догадки, привычки и т. п.), на основе которых знак выделяет объект. Это то, что является «сходным у разных людей», что служит основой понимания и на основе чего формируется интерпретанта (мысле-знак у адресата). Смысл знака, по Пирсу, — это единство идеи и интерпретанты.

Пирс выделяет три типа знаков: иконические, индексы и символы.

Иконический знак представляет объект главным образом в силу сходства с ним (например, карта местности или фотография человека), но иногда это сходство может поддерживаться конвенциональными правилами — например, алгебраическая или любая другая формула.

Знаки-индексы, или индексальные знаки, присутствуют в суждениях в качестве местоимений или наречий, они обеспечивают пространственно-временную идентификацию предметов, определяемых при помощи предикатов. Это знаки-указатели (как дым указывает на огонь, так местоимения «он», «она», «тот самый» указывают на конкретного человека или объект).

Знак-символ — это конвенциональный знак, используемый в результате неявного (но иногда и явного) соглашения между людьми. С его помощью мы можем говорить как о реально существующих, так и о несуществующих объектах. К таким знакам относится большая часть слов нашего языка, которые никоим образом не указывают на наличие какой-либо физической или структурной связи со своим объектом (что общего между красным цветом и словом «красный», между словом «бегемот» и соответствующим животным?).

Любые знаки нуждаются в интерпретации: только она может наполнить смысловым содержанием такие знаки-индексы, как биение пульса (как показатель состояния организма) или дорожный знак, или же иконические знаки — картины, модели или диаграммы. Интерпретация знака состоит в закреплении, утверждении тех или иных следствий, вытекающих из употребления знака (буквально: «Я имею в виду то-то и то-то»). Но в принципе интерпретация может принадлежать как говорящему (автору), так и слушателю (воспринимающему), который и выступает в качестве интерпретатора.

Характеризуя различные познавательные функции, выполняемые указанными знаками, отметим, что символы дают нам средство мыслить о мыслях и создавать абстракции; индексы дают нам уверенность в реальности объектов, на которые они указывают; иконические же знаки в силу того, что обладают характером, структурой своего объекта, позволяют посредством собственной формы постичь то, что логически возможно. Поскольку данные функции (иконическая, индексальная, символическая) интегрированы в единый знак, смешаны в нем в разных пропорциях, мы можем говорить об определенном знаке как об индексе и т. д., имея в виду лишь преобладание в нем того или иного аспекта.

Познание в целом носит семиотический характер, поэтому приведенный анализ применим ко всем познавательным формам — как понятиям, так и суждениям и умозаключениям. Предложение, выражающее суждение, является сложным знаком, и в нем особенно ярко представлена разная роль знаков. В суждении субъекты представлены, как правило, именами, поэтому субъекты — это индексы или символы. В целом высказывание не может быть осуществлено без индекса, поскольку предложение, которое оценивается как истинное или ложное, должно конкретно указывать на объект. (Сравните: «Лошадь бежит» — неопределенное высказывание и «Эта белая лошадь быстро бежит» — выражение, содержащее индексальные знаки, позволяющие уточнить его значение и применить к конкретной ситуации.) Понимание уже сформулированной в виде высказывания мысли осуществляется с помощью иконического знака, в качестве которого служит грамматическая и логическая форма высказывания. Иконические знаки выступают как форма синтеза элементов мысли. Умозаключение, например в форме силлогизма, также знак-икона, наглядно представляющий структуру нашей мысли. Самые совершенные из знаков те, в которых указанные аспекты — индексальный, иконический, символический — смешаны по возможности в равных отношениях. Это нужно иметь в виду при построении своей аргументации, в которой в равной мере должны присутствовать как слова-символы, так и указательные термины, связывающие абстрактное содержание с конкретными объектами и ситуациями, так же как и термины, отражающие логическую структуру и последовательность мысли. Это выражается и в требованиях обоснованности высказываний: указании на подтверждающие их факты, приведении логических схем-доказательств, сопровождении теоретических рассуждений наглядными иллюстрациями.

Понимание начинается с правильной интерпретации языковых выражений. Поэтому анализ языковой формы этих выражений является неотъемлемой частью аргументативных процессов, принятие следствий, вытекающих из такого анализа, — неотъемлемой частью рационального поведения и, соответственно, обоснованных решений.

Коммуникация между двумя людьми не может носить совершенно законченный и точный характер. Опыт одного человека не может быть идентичным опыту другого человека, поэтому неизбежно несовпадение интерпретаций. Но та или иная степень непонимания не отменяет наличия в коммуникации интеллектуального содержания. Именно выяснение общности такого интеллектуального содержания составляет основу понимания.

Диалогичность является важнейшей характеристикой самого процесса логического развертывания мысли: мысль не может существовать без знаков, знаки же не могут существовать изолированно. В самом знаке соединены интерпретации высказывающего и интерпретации интерпретатора. Знак является выразителем определенных интерпретаций и порождает новые интерпретации; можно сказать, что это репрезентирующая (представляющая) и порождающая инстанция одновременно. Новая информация доносится до адресата через знаки, чья значимость полностью зависит от знакомства с ними интерпретатора.

В процессе коммуникации смысл знака приобретает объективный, не зависящий от конкретного человека характер. Эта черта иначе называется интерсубъективностью — обозначением того, что является общезначимым для всех людей. Интерсубъективность смысла делает возможным и познание, и межсубъективное понимание.

Проблема смысла и взаимопонимания относится к областям семантики и прагматики. Единство смысла и употребления знаков должно фиксироваться специальными семантическими правилами, устанавливающими соответствие между знаками и ситуациями, к которым они применяются.

Итак, сформулируем основные положения современной семиотики и те правила употребления знаков языка, которые из них вытекают.

Процесс, в котором нечто функционирует как знак, называется се-миозисом. Этот процесс в традиции, восходящей к античности и Средневековью, рассматривается как включающий три фактора: то, что выступает как знак; то, на что указывает знак; воздействие, в силу которого соответствующая вещь оказывается для интерпретатора знаком. Эти три компонента семиозиса могут быть названы соответственно знаковым средством (знаконосителем), десигнатом (значением) и интерпретантой (смыслом). В качестве четвертого фактора может быть введен интерпретатор. Введение данных терминов позволяет уточнить приведенную ранее формулировку: знак — это то, что обозначает что-либо для кого-нибудь в определенном отношении. Именно в таком виде отношение данных понятий представлено в классическом «семиотическом треугольнике»:

В приведенной схеме, как мы видим, не используется понятие «смысл» (интерпретанта). Об этом можно сказать словами французского философа-постструктуралиста Ж. Делёза: «Смысл скользит по поверхности», т. е. смысл — это те линии, стороны треугольника, которые сводят в единое целое знак, значение и интерпретатора. В качестве интерпретатора выступают как человек, употребляющий знак, так и человек, воспринимающий и понимающий знак, а также группа людей (в случае знаков с конвенционально закрепленным значением — научных, юридических терминов — в официальном деловом общении).

В рамках семиотики выделяются три раздела (соответственно сторонам семиозиса): синтактика — изучение отношений между знаками в рамках знаковой системы независимо от их отношения к объектам или интерпретаторам; семантика — исследование отношения знаков к тому, что они обозначают; прагматика — исследование отношения знаков к интерпретаторам. Если мы имеем дело со знаками языка, то их правильная интерпретация становится важной индивидуальной и социальной задачей. Понимать язык — значит применять только те сочетания и преобразования знаков, которые не запрещается употреблять, которые приняты в данной социальной группе, обозначать объекты и ситуации так, как это делают члены этой группы, иметь при использовании определенных знаковых средств те же ожидания, что и у других членов этой группы, и выражать свои собственные состояния так, как это делают другие; короче говоря, понимать язык или правильно его использовать — значит следовать правилам употребления (синтаксическим, семантическим, прагматическим). Нас в большей степени будут интересовать семантические и прагматические правила.

Для ряда языков, требующих строгости в употреблении терминов, — научного, юридического, языка делового общения могут быть приняты довольно простые и четкие семантические правила употребления знаков, которые принято называть принципами отношения именования:

  • 1) принцип однозначности: выражение, используемое в качестве имени, должно быть именем только одного предмета, если это единичное имя; если это общее имя — именем только одного класса предметов;
  • 2) принцип предметности: в высказываниях должно утверждаться или отрицаться нечто о значениях имен, входящих в предложения, а не о самих именах;
  • 3) принцип взаимозаменимости: если в сложном имени заменить часть, в свою очередь являющуюся именем, другим именем с тем же значением, то значение полученного в результате замены сложного имени должно быть тем же, что и значение исходного имени.

В обыденном языке данные принципы не всегда выполняются. Так, принцип предметности нарушается в случае автонимного употребления слов (например: Петербург назвали Петербургом в честь Святого Петра). Нарушения принципа взаимозаменимости называются антиномиями отношения именования (например, сказать, что Петр знает, что М. Твен написал «Янки при дворе короля Артура», совсем не то же самое, что сказать, что Петр знает, что С. Клеменс написал указанное произведение, хотя верно, что С. Клеменс = М. Твен). Возможность таких нарушений принципа взаимозаменимости нужно иметь в виду при передаче чужого мнения. В такого рода выражениях,

помимо тождества значения, необходимо учитывать и тождество смысла.

Смысл — это то, что усвоено, когда понято выражение. Смысл, которым обладают выражения языка, в определенной степени определяется правилами употребления этих выражений. Как отмечал Л. Витгенштейн, «понимать язык — значит владеть некой техникой». Смысл определяет соответствие знака и определенного типа информации, связываемой с объектом-значением в сознании субъекта-интерпретатора.

То, что смысл имеет объективно-всеобщее содержание, отражается в следующих положениях:

  • 1) смысл не является психологическим объектом. Смыслы — это то, что утверждается, выводится, но их существование не зависит от самих процессов суждения, вывода и т. д. Смысл предложения — это то, что является истинным или ложным. Поскольку истина объективна, то, что истинно, объективно;
  • 2) смыслы противоположны представлениям. Они не зависят от того, кто мыслит. Именно они являются основой научного познания;
  • 3) смысл не идентичен значению предложения;
  • 4) смысл (в отличие от значения) тесно связан с пониманием содержания суждения.

Выделим следующие логические требования и допущения относительно смысла и значения:

  • 1) различные выражения могут иметь одинаковый смысл и различные смыслы могут определять одно и то же значение;
  • 2) тождество смыслов влечет тождество значений, но не наоборот;
  • 3) смысл и значение всегда различны для некоторого конкретного выражения;
  • 4) каждый символ, имеющий значение, должен иметь смысл;
  • 5) выражение может иметь смысл, но не иметь значения (это положение имеет особое значение для естественных языков: именно в них встречаются имена такого рода — так называемые пустые имена);
  • 6) смысл сложного выражения — это функция смыслов его частей, следствие из этого утверждения: сложное выражение имеет смысл тогда и только тогда, когда каждая из составляющих его конституент имеет смысл, в противном случае выражение бессмысленно.

Когда мы обращаемся к анализу не формальной структуры языка, а живой речи человеческого общения, то обнаруживаем, что наряду с общезначимым смысл несет конкретно-ситуативное (прагматическое) содержание. Поэтому логические требования и допущения необходимо уточнить с помощью прагматических требований, относящихся к конкретному речевому взаимодействию:

  • 1) учитывать намерение (субъективный смысл высказывания говорящего) произносящего высказывание, и достигаемый им эффект — вызвать определенную реакцию у адресата (слушающего). С этой целью уточнить:
    • — распознает ли слушающий намерение говорящего;
    • — присоединяется ли слушающий к указанию, содержащемуся в высказывании говорящего (соотносит ли он высказывание с тем же объектом, ситуацией);
    • — присоединяется слушающий к наименованию говорящего или использует свое;
  • 2) не допускать (устранить) разрыв между намерениями и средствами выражения, принятыми в данном социуме, иначе смысл речевого действия неясен;
  • 3) условия адекватности употребления конкретного выражения, предложения должны определяться контекстом речи в целом;
  • 4) учитывать не только намерения и мнения говорящего, но и природу речевого общения, зависящую от взаимоотношений и взаимодействия говорящего и слушающего.

Таким образом, мы от анализа языка переходим к исследованию специфики речевого общения.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >