Полная версия

Главная arrow Финансы arrow Международный офшорный бизнес

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Контрольные вопросы

  • 1. Чем вызвана необходимость международного контроля за офшорной деятельностью?
  • 2. Кто осуществляет этот контроль в современном мире?
  • 3. В чем состоят различия в подходах международных регуляторов к офшорной практике?
  • 4. Каково место России в системе регулирования офшорного бизнеса?
  • 5. Что существует позитивного и негативного в международном контроле для офшорного бизнеса?

Россия и офшорный бизнес

Согласно данным Минфин России, наша страна вследствие последнего финансово-экономического кризиса, как ни одна другая в мире, вновь столкнулась с проблемой бегства капиталов. Если в 2007 г. Россия имела положительное сальдо, а приток составил по итогам года 80 млрд долл. США, то в 2008 г. отток равнялся 130 млрд долл. Для сравнения: дефолт 1998 г. был (в том числе) связан с оттоком из России «всего лишь» 10 млрд долл.

В. A. May среди важнейших проблем, стоящих перед Россией и российской экономикой, называет проблему exit-strategy: «Налицо exit strategy у значительной части населения, причем населения образованного и богатого. Особенно это проявляется по отношению к детям, которых стремятся вывезти из страны уже для обучения в школе. Одновременно выводятся средства, необходимые для обустройства за рубежом. Вывозится и капитал» [114J.

Это тесно связанные между собой процессы, и начались они в России уже очень давно. Значительную роль в качестве эффективного механизма перетока капитала играет международный офшорный бизнес, с которым Россия сталкивается уже не одно десятилетие, но особенно активно — последние 20—25 лет.

Еще не так давно проблемы офшорного бизнеса не были актуальны для нашей страны: экономическая система в целом была практически закрытой, государство обладало монополией на все внешнеэкономические операции, курс национальной валюты устанавливался не в результате свободного обращения на рынке, а директивно Госбанком СССР. Заключенные Советским Союзом многочисленные соглашения об избежании двойного налогообложения, включая «знаменитое» Соглашение с Кипром, не таили в себе никаких угроз для национальной безопасности страны в условиях, когда всю ВЭД вел единственный контрагент — государство в лице Министерства внешней торговли СССР и подчиненных ему отраслевых внешнеторговых объединений.

Для сегодняшней России — страны, которая уже достаточно продолжительное время находится на пути серьезных экономических преобразований и уже довольно давно худо-бедно живет по законам современной рыночной экономики, когда в ходу множество схем и новейших наработок в организации и ведении дел, офшорный бизнес не является уже «терра инкогнита», чем-то необычным и неслыханным. Напротив, использование офшорных структур при совершении операций с вовлечением в них офшорных центров — становится обыденным для тысяч российских предприятий и бизнесменов. Такому повороту событий способствовали либеральные экономические реформы, проводимые в России с 1992 г., вследствие чего была отменена монополия государства на ВЭД, легализован валютный рынок, введена свобода на конвертацию валюты и проч. Российские предприятия получили возможность самостоятельно выходить на внешние рынки и стали активно осваивать новации западной деловой практики, в том числе офшорные структуры.

Проблема «Россия — офшорный бизнес» логически имеет два аспекта: использование российскими предприятиями внутренних российских офшоров и операции российских предприятий в зарубежных офшорных центрах.

На самом деле граждане России (СССР) используют офшорные возможности уже несколько десятилетий. Скрытый импорт офшорных услуг, т.е. приобретение и использование зарубежных офшорных компаний советскими резидентами, начался с середины 1950-х гг., а после 1991 г. спрос российских резидентов на эти услуги резко увеличился.

Закрытость советской экономики в послевоенное время, особенно после смерти Сталина, уже перестала быть такой абсолютной, как в 1930-х — начале 1950-х гг. Постепенное подключение СССР к международным связям и медленное, но верное «вползание» в глобальную экономику сделали свое дело. Нарастающее расширение внешнеэкономических связей, интенсивные деловые и даже личные контакты (вопреки сопротивлению политической системы) советских граждан и организаций с зарубежными партнерами, расцвет теневой экономики, бюрократической буржуазии (советского чиновничества) и мафии в 1950—1980-х гг. привели к формированию крупных нелегальных личных состояний и создали предпосылки для скрытой утечки капитала за границу. Но в то время «бегство» капитала находилось на относительно невысоком уровне, а его методы были крайне изощренными и тайными, поскольку капитал в СССР оставался вне закона, а вывоз капитала строго запрещался — законодательно были предусмотрены весьма строгие наказания (вплоть до высшей меры — расстрела) за нарушения подобного рода.

Государева служба в России испокон веку была источником форсированного обогащения, что имело свои традиции, особенно в высших эшелонах власти. И эта традиция не прерывалась в советскую эпоху и с новой силой возродилась после смерти Сталина, хотя и несколько ослабла в первый послереволюционный период и в эпоху «культа личности».

В послесталинскую эпоху в недрах советской экономики вырос мощный слой бюрократической практически буржуазии — буржуазии не в классическом смысле слова (ибо экономическая система была нерыночной), но в советско-партийном, чиновничьем, когда основу могущества этого слоя составлял не капитал, а властные полномочия, близость к верхушке, встроенность в систему связей в различных областях и сферах общественной жизни. Партийно-государственный истеблишмент СССР, используя эти ресурсы и полностью контролируя государственную собственность, которая только на бумаге считалась общенародной, а фактически имела вполне конкретного хозяина — государство и стоящую за этой абстракцией чиновничью верхушку, негласно накопил огромные личные состояния. Но, во-первых, это было незаконно, а во-вторых, накопления состояли главным образом из уязвимых, ненадежных с точки зрения инфляции и периодически проводившихся денежных реформ рублевой наличности. Такие накопления очень трудно было реализовывать, вкладывать во что-либо — ввиду их незаконного происхождения эти состояния невозможно было открыто демонстрировать и тем более инвестировать. Да и инвестировать было особо не во что, поскольку предпринимательства практически не существовало в СССР. Вместе с тем экономические преступления в по-слесталинском СССР не карались так строго, как в 1930—1950-е гг.: эффективность и оперативность репрессивной машины не шла ни в какое сравнение с положением в годы «большого террора».

Формирование сети офшорных компаний с российским (советским) капиталом за рубежом началось почти одновременно с усилением мировой тенденции активного вывоза капитала, т.е. в середине 1950-х гг.: несмотря на нерыночный характер экономики Советского Союза, в данном случае тенденции в централизованно планируемой экономике и в западной рыночной оказались аналогичными в силу ослабления политического режима в СССР и,

напротив, усиления государственного регулирования в странах Запада. Еще задолго до развала СССР советские партийные и хозяйственные структуры, а также так называемые теневики (представители нелегального сектора экономики) начали регистрировать свои офшорные компании за рубежом для легализации своих незаконно сформированных доходов и их укрытия от конфискации на родине. Крупные суммы в различных формах (чаще в валютной и товарной) поступали «дружественным» зарубежным фирмам, причем самым различным — советским зарубежным структурам, аналогичным структурам из других социалистических стран, компаниям, контролировавшимся коммунистическими партиями западных и развивающихся стран, и проч. В этой связи интересен опыт так называемых спецэкспортеров — организаций, уполномоченных государством на ведение внешнеэкономических операций: по сути, только они в стране имели опыт ВЭД и, в том числе, опыт отмывания в офшорах денег на финансирование «братских» партий, что практиковалось советским руководством еще со сталинских времен. СССР был одним из пионеров по созданию в массовом порядке неучтенных денежных средств с использованием офшоров, причем неучтенных ни в стране, которая произвела товар (и продала его по демпинговой цене), ни в стране, товар импортировавшей. Именно через офшоры, точнее через компании, зарегистрированные там, Советский Союз активно финансировал так называемые братские коммунистические партии по всему миру. Им предоставлялись льготные кредиты или шли товарные поставки по демпинговым ценам, а полученные за счет льготных (офшорных) условий прибыли отправляли по «нужным» адресам, т.е. на счета этих партий. Другими словами, советские внешнеэкономические организации в условиях государственной монополии на внешнюю торговлю успешно пользовались возможностями офшорных компаний еще в советское время.

Решение этой своеобразной инвестиционной ловушки (накопленные вопреки валютно-финансовым запретам огромные личные состояния, доходы от которых инвестировать в стране было невозможно и некуда) партократическая буржуазия нашла в нелегальном инвестировании своих накоплений за границу в нарушение строгого запрета на экспорт капитала. Излюбленные методы — негласное приобретение недвижимости за границей и накопление средств на секретных счетах в зарубежных банках, в позднесоветскую эпоху так действовали многие.

В горбачевскую пятилетку по разным мотивам партийные, частные и даже государственные структуры резко форсировали фактически «бегство» капитала за пределы СССР, и оно приняло невиданные со времен Гражданской войны 1918—1922 гг. масштабы. Как и в тот период, распад государства сопровождался лавинообразным «бегством» капитала за границу. Развал СССР и системный кризис в еще только находившейся в поисках своей национально-государственной идентичности новой России (бывшей РСФСР) дали мощные импульсы для «бегства» отечественного капитала за рубеж уже в начале 1990-х гг. В архивах при желании не трудно найти любопытные документы, красноречиво свидетельствующие о стремлении партийной верхушки нелегально перевести крупные валютные ресурсы за границу и использовать объекты государственного имущества за рубежом для развертывания коммерческой деятельности КПСС после ее отстранения от власти, т.е. фактически о конвертации властного ресурса партии в материальное благосостояние. Первоначально советские граждане регистрировали офшорные компании самостоятельно, без посредников, как правило, во время загранкомандировок. Позже стали прибегать к услугам посреднических структур с целью «замести следы» на случай расследования этой незаконной деятельности со стороны советского государства. Таким образом, смело можно утверждать, что генезис современной российской (и вообще постсоветской — во всех республиках бывшего СССР, ныне независимых государствах) буржуазии тесно связан с массовым нелегальным вывозом капитала за границу.

Принято говорить о жесткости советского тоталитарного режима, в условиях которого существование монополии государственной (так называемой общенародной) собственности должно было запрограммировать затяжной и мучительный процесс первоначального накопления капитала во вновь формирующейся рыночной экономике. Однако на поверку получилось совершенно иначе: возникновение в стране слоя достаточно зажиточных частных предпринимателей произошло крайне быстро, всего за каких-то два-три года, что говорит в пользу версии о том, что их негласный (и незаконный с точки зрения существовавших советских правовых норм) старт был дан еще в период существования централизованно планируемой экономики: крупные личные состояния партийно-бюрократическая элита и представители преступного мира (теневая экономика) создали еще в бытность СССР.

Уже в ходе приватизации элита и теневики не только получили льготный доступ к приватизируемой собственности, но и сумели быстро легализовать свои подпольные состояния, обнаружив неожиданно высокую платежеспособность и быстро трансформируясь в торговую, финансовую и промышленную буржуазию.

Таким образом, в недрах советской экономики в 1950—1980-е гг. сложился и развился теневой бизнес особого рода — бизнес по конвертации властных полномочий и доступа к привилегиям в материальные богатства, фактически контролировавший значительную часть финансовых потоков и национального богатства большой страны. В ходе горбачевских реформ теневики вышли «из подполья» и захватили важные позиции в нарождающемся частном предпринимательстве, на наиболее прибыльных его направлениях. Многолетний опыт нарушения хозяйственного регулирования советского периода очень пригодился им на переходном от плана к рынку этапе и помог овладеть такими прибыльными видами бизнеса, как ВЭД, банковское дело и финансовые операции. Широкий доступ к ВЭД и генетическая, закаленная десятилетиями противозаконной в отношении советского государства деятельности, осторожность в делах толкали теневиков к укрытию накопленных капиталов за границей (хотя закон уже им ничем не угрожал в новых услових), что при чрезмерном, если не недопустимом либерализме внешнеэкономического регулирования в конце 1980-х — начале 1990-х гг. привело к новой чудовищной волне «бегства» капитала из России. Считается, что к моменту развала СССР за его пределами уже осело порядка 100 млрд долл, «советского происхождения». Таким образом, вслед за представителями бюрократической элиты и государственными организациями офшорные компании стали создавать теневики, кооператоры и частные компании, а также преуспевающие физические лица — резиденты СССР, позднее — России и других бывших советских республик.

На излете советской эпохи в Москве, а чуть позже и в других крупных городах СССР (столицах союзных республик, городах-миллионниках РСФСР, УССР и др.) появились первые представительства иностранных юридических фирм, которые стали предлагать советским резидентам готовые офшорные компании, зарегистрированные в офшорных центрах, прежде всего в самых известных, «раскрученных». Таким образом постепенно, но весьма стремительно начал складываться рынок регистрационных услуг, когда британские, американские, швейцарские, кипрские и другие юридические фирмы открыли свои представительства и филиалы в Москве, Ленинграде и других деловых центрах СССР и приступили прямо на месте к учреждению, регистрации и «секретарскому» обслуживанию офшорных компаний по заказам и поручениям отечественных юридических и физических лиц. По косвенным данным (зачастую природу «секретарской» компании трудно выявить однозначно), в середине 1990-х гг. только в Москве действовало около 100 таких юридических фирм. На протяжении 25—30 лет в разных городах России регулярно проводятся «семинары», на которых за два-три часа потенциальным клиентам из числа отечественных бизнесменов и просто состоятельных граждан предлагается приобрести офшорные компании любого профиля.

Отмена государственной монополии на внешнюю торговлю и прочие виды ВЭД (ноябрь 1991 г.), лавинообразный рост числа участников ВЭД, максимальная и не всегда продуманная либерализация валютного контроля, тяжесть налогового бремени (ведь снижение налогов и достижение Россией уровня стран с низким налогообложением шло очень постепенно, первоначально налогообложение было высоким и весьма жестким, плюс к этому прибавлялись неизжитые до сих пор многочисленные бюрократические осложнения) способствовали повышению популярности офшорных схем и технологий бизнеса у российских предпринимателей. Сначала офшорные компании приобретались преимущественно фирмами, традиционно вовлеченными во внешнюю торговлю, но после введения в России внутренней конвертируемости рубля и долларизации расчетов в российской экономике доступ к офшорным услугам получили все российские резиденты.

В первое десятилетие рыночных реформ спрос на иностранные офшорные компании со стороны российских бизнесменов был стабильно высоким. И до сих пор Россия, по оценкам как отечественных, так и иностранных экспертов, остается среди лидеров по количеству регистрируемых ее резидентами офшорных компаний за рубежом. По самым осторожным оценкам, по состоянию на середину 2000-х гг. в зарубежных офшорных центрах было зарегистрировано более 100 тыс. офшорных компаний с российским капиталом.

Российские резиденты отдают предпочтение офшорным центрам (по сравнению с экономикой своей страны), поскольку там надежно гарантируется защита банковской тайны, анонимность владельцев и конфиденциальность операций, т.е. мотивы самые очевидные, такие же, как у бизнеса во всем мире. Кроме того, в основном отечественные предприниматели отдают предпочтение «дешевым офшорам», где стоимость регистрационных услуг и услуг по ведению компании невысоки, но даже не это главное, а то, что в таких офшорах, как правило, уровень конфиденциальности гораздо выше, что и является основным привлекательным мотивом.

В России и других постсоветских республиках с конца 1980-х гг. наблюдается высокая активность зарубежных офшорных компаний на рынке государственных ценных бумаг и акций приватизируемых предприятий, на ваучерных и денежных аукционах, в операциях с рублем и иностранными валютами. Иностранные офшорные банки, страховые и трастовые компании, инвестиционные фонды и юридические фирмы весьма активны в рекламе своих услуг в целях привлечения российских резидентов с их капиталами под свою опеку.

Второй аспект проблемы — это внутренние офшоры и позиционирование Россией себя как офшорной территории.

Наличие офшорных территорий в рамках государства, не являющегося зоной льготного налогообложения, — не такая уж редкость. Напротив, существует немало примеров, когда офшорные зоны создаются в некоторых областях, штатах, городах даже таких стран, которые заслуженно пользуются репутацией стран с жесткой налоговой системой. В связи с этим стоит упомянуть, в частности, внутренние офшоры США: штаты Делавэр, Неваду и Вайоминг; внутренние офшоры Швейцарии: кантоны Нёвшатель, Фрибург и Цуг; внутренние офшоры Великобритании; острова Мэн, Гернси и Джерси.

Деятельность по созданию особых экономических зон разных видов была начата еще в СССР в период перестройки, когда в конце 1980-х гг. весьма популярными были идеи о заимствовании зарубежного экономического опыта и его перенесения на отечественную почву. «Первой ласточкой» в этом деле стало принятое в декабре 1988 г. постановление Совмина СССР № 1405, а законодательно идеи были закреплены в 1990 г. Законом СССР «Об основах экономических отношений» и Указом Президента «Об иностранных инвестициях в СССР». Союзная программа зонирования не была осуществлена по разным причинам, а созданием особых зон занималось уже российское правительство после распада СССР, в период проведения экономических реформ. Нормативной базой зонирования послужили законодательные акты 1991 г.: Закон РФ от 4 июля 1991 г. № 1545-1 «Об иностранных инвестициях в РСФСР» и Указ Президента РСФСР от 15 ноября 1991 г. № 213 «О либерализации внешнеэкономической деятельности в РСФСР». Особое значение имел Указ Президента РФ от 4 июня 1992 г. № 548 «О некоторых мерах по развитию свободных экономических зон на территории Российской Федерации».

Однако опыт зонирования, в основу которого его инициаторы предполагали положить результаты, достигнутые на этом направлении в Китае, оказался неудачным. Причина видится в недостаточной проработке этого вопроса, а самое главное — в отсутствии четких представлений, концепции, на основе которых формировались бы СЭЗ. Следствием такой непродуманности стало то, что в России (СССР) наблюдалось невиданное в мировой практике явление — особый статус получали не небольшие, строго ограниченные анклавы, а превосходящие некоторые европейские страны по размерам, в частности: Ленинград и Выборг, Приморский край, Калининградская, Сахалинская и Читинская области. По существу, такой подход фактически обесценивал саму идею СЭЗ, поскольку мировая практика зонирования выработала определенные правила, которыми в данном случае пренебрегли. Например, граница СЭЗ должна быть обустроена так же, как и государственная. Из этого следует, что на обустройство 1 км2 СЭЗ в развитых странах уходит от 20 млн до 70 млн долл. Конечно, ни в одной российской СЭЗ никто ничего подобного не собирался делать — в начале 1990-х гг. в условиях хронического союзного и российского дефицита, а также дефицита областных бюджетов подобные капиталоемкие мероприятия были просто не под силу. Законом РФ от 21 мая 1993 г. № 5003-1 «О таможенном тарифе» и другими нормативными актами был унифицирован налоговый режим для всех предприятий, включая резидентов СЭЗ. Таким образом, статус СЭЗ был фактически дезавуирован.

Еще одна категория льготных российских территорий — это так называемые закрытые административно-территориальные образования (ЗАТО). Принцип их использования весьма близок к тому, что предусмотрено для офшорных зон. Органы местного самоуправления ЗАТО предоставляют дополнительные льготы по налогам и сборам, кроме налога на добавленную стоимость, акцизов, а также налогов и сборов, зачисляемых в целевые бюджетные фонды. Таким образом, вследствие регистрации в ЗАТО предприятия получают налоговые льготы, а фактическую деятельность ведут за ее пределами. В настоящее время возможности администраций ЗАТО в манипулировании бюджетными средствами, следовательно, и в предоставлении зарегистрированным на территории предприятиям льготных условий, базирующихся на формах возмещения налогов из бюджета за счет бюджета ЗАТО, ограничены. Ранее они имели возможность зачислять в доходы бюджета ЗАТО все налоги и другие поступления с его территории. Теперь эти средства идут на счета федерального бюджета.

Создание зон офшорного типа (так называемых льготных налоговых регионов) в России приходится уже на середину 1990-х гг., старейшими из них являются учрежденные в 1994 г. зона экономического благоприятствования (ЗЭБ) «Ингушетия» и зона льготного налогообложения в Республике Калмыкия. Позже возникли внутренние офшоры в Алтайском крае (СЭЗ «Алтай», ЭЭР[1] «Алтай», город Барнаул), Республике Бурятия, городах Центральной России — Угличе, Курске, Шаховском районе Московской области, районах Новгородской и Калужской областей и проч.

Сегодня льготный налоговый регион в России — это субъект Федерации, законодательным органом которого приняты нормативные акты, предоставляющие отдельным категориям налогоплательщиков (организациям, не использующим в своей деятельности ресурсы региона) налоговые льготы в виде полного или частичного освобождения от налоговых платежей и сборов по местным налогам, подлежащих зачислению в бюджет субъекта РФ. Для федерального бюджета положителен следующий момент: бюджетные поступления из льготных налоговых регионов превышают 100%, поскольку отсутствие местных налогов (относимых на себестоимость) увеличивает федеральную долю налога на прибыль.

Однако такая ситуация сложилась не сразу. Первоначально внутренним офшорам России (в частности, Ингушетии) были предоставлены льготы по налогам, шедшим в федеральный бюджет. Такая практика нанесла ощутимый ущерб налоговым поступлениям в федеральный бюджет, а также в бюджеты некоторых, преимущественно сопредельных с зоной льготного налогообложения, территорий.

За прошедшие годы все эти центры прошли разные пути развития, большая их часть так и не стала полноценно функционировать, в деятельности других наблюдалось много нарушений федерального законодательства и даже некоторая криминальная активность, по причине чего они были ликвидированы. Наибольшую известность получили офшорные зоны Ингушетии, Калмыкии и Алтая: здесь в максимальной степени стали развиваться офшорное законодательство и офшорная практика.

ЗЭБ «Ингушетия» была учреждена постановлением Правительства РФ от 19 июня 1994 г. № 740, в соответствии с которым ингушскому правительству предоставлялась бюджетная ссуда в размере налогов, которые уплачивались предприятиями, зарегистрированными на территории Ингушетии. Таким образом, республиканскому руководству была дана полная свобода в вопросах взимания налогов с зарегистрированных в ЗЭБ предприятий, причем эта свобода распространялась не только на местные, но и на федеральные налоги. В последующие годы Ингушетия стала своеобразной черной дырой, в которую устремились бюджетные деньги многих российских регионов, прежде всего Ставропольского и Краснодарского краев. Предприятия из этих регионов, стремясь в максимальной степени уйти от налогов, регистрировались в Ингушетии (разумеется, основное место их деятельности находилось по прежнему адресу, там, где и ранее базировалось производство и где они извлекали свои доходы), а бюджеты российских краев и областей недосчитывались солидных сумм в течение всех пяти лет существования ЗЭБ «Ингушетия». Такая ситуация в конечном счете перестала устраивать Центр, и в начале 1999 г. льготы по федеральным налогам были упразднены. Эта мера в сочетании с общей тенденцией бегства капиталов из России после памятного августовского кризиса 1998 г. и крайней нестабильностью в Северо-Кавказском регионе явилась приговором для ингушского офшора: инвесторы практически полностью потеряли интерес к этому территориально-экономическому образованию. Однако свои плоды для экономики северокавказской автономии офшор все-таки принес: уже в первый год существования ЗЭБ бюджет Ингушетии получил более 500 млрд руб. доходов от зарегистрированных компаний. Однако общий итог деятельности ингушского офшора оказался, скорее, негативным, что связано с большими потерями для федерального бюджета и бюджетов регионального уровня, а также значительной криминализацией финансового сектора Ингушетии. По мнению многих экспертов, такое положение вещей — слишком высокая цена модернизации хозяйственной системы одного из субъектов РФ.

Относительно более успешным оказался опыт офшорной зоны в Калмыкии. Режим льготной зоны здесь действует также начиная с 1994 г., с момента вступления в силу местного Закона «О предоставлении налоговых льгот отдельной категории налогоплательщиков». Относительный успех калмыцкого офшора можно объяснить тем, что с самого начала он был ориентирован на полную легальность деятельности. Калмыкия не предлагала своим клиентам льгот по федеральным налогам (к чему весьма охотно прибегали другие внутренние российские офшоры, зачастую без согласования с федеральной властью), упор же был сделан на существенное снижение ставок региональных и местных налогов, что вполне правомерно в рамках республиканского законодательства. Ставка на легальность бизнеса окупилась сполна: инвесторы были привлечены возможностью получить льготы по налогообложению, не вступая в конфликт с федеральными налоговыми органами и органами валютного контроля. Результатом стала ежегодная регистрация в калмыцком офшоре более 1 тыс. новых компаний, несмотря на весьма высокий регистрационный взнос. Офшорная зона в Калмыкии продолжает работать и сегодня, но в весьма «урезанном» виде, что ставит под сомнение офшорный статус этой территории. И хотя после августовского кризиса 1998 г. наблюдался некоторый спад, в настоящее время здесь по-прежнему предоставляются льготы для банков и инвестиционных компаний, осуществляется содействие при получении соответствующих специальных лицензий, накоплен богатый опыт лицензирования некоторых видов деятельности.

Еще одним примером относительно успешного развития внутреннего российского офшора можно считать ЭЭР«Алтай», существующий с 1997 г. ЭЭР был создан в соответствии с Законом Республики Алтай «О совершенствовании правовой и экономической основ функционирования эколого-экономического района “Алтай”». ЭЭР отличает проработанная правовая база регулирования предпринимательской деятельности, наличие пакета корпоративных услуг, отвечающих требованиям международных стандартов. В своем развитии алтайский офшор активно использовал опыт Калмыкии, однако условия, предлагаемые им, более либеральны и предусматривают в том числе льготы по НДС, правомерность которых по большому счету весьма сомнительна, поскольку взимание НДС является прерогативой федеральных налоговиков. ЭЭР был учрежден незадолго до августовского кризиса 1998 г., помешавшего полномасштабной реализации всех идей, заложенных в данный проект. Позже наблюдалось некоторое возобновление деловой активности в регионе в целом и в деятельности офшора в частности. Однако на сегодняшний день этот проект фактически закрыт.

Остальные офшорные территории получили еще меньшее развитие. Все они вышли на арену в 1997—1998 гг., в преддверии кризиса, что не замедлило сказаться на их динамике, когда, по сути, в самом начале их функционирования возникли колоссальные сложности. Среди «молодых» офшоров следует упомянуть также Угличский муниципальный округ, предоставляющий весьма широкий спектр льгот, в том числе впервые в российской практике предполагающий льготы и для физических лиц (подобно респектабельным европейским офшорам Андорры и Монако). Однако пока ни о каких серьезных успехах и значимых результатах говорить не приходится.

Во многом трудности, переживаемые российскими офшорами, объясняются и изменением отношения к ним со стороны федеральных властей. Если на начальном этапе центральное правительство всячески поддерживало практически любые региональные инициативы по учреждению и развитию особых экономических зон, то в последнее время ситуация претерпела кардинальное изменение. Связано это с двумя факторами.

Во-первых, августовский кризис 1998 г. обострил и без того злободневную проблему «бегства» капиталов из России, чему во многом способствует использование офшорных структур (в том числе внутренних офшоров, например, Ингушетии). Стараясь всеми силами пресечь подобную негативную практику, Минфин России и Банк России объявили настоящую войну офшорам, что не могло не сказаться и на развитии внутренних зон льготного налогообложения.

Во-вторых, общемировая тенденция — ужесточение контроля за офшорными центрами и зарегистрированными в них компаниями — повлекла за собой усиление давления на российское руководство со стороны международных финансовых институтов и экономических организаций, требующих большей прозрачности деятельности российских предпринимательских структур.

Можно назвать и третью причину: внутренние офшоры не дали того быстрого эффекта в поступательном развитии регионов, на который рассчитывали руководство страны и их создатели. К сожалению, в 1990-е гг. такой подход был незаменимым атрибутом экономической политики в России сверху донизу: безосновательное упование на быстрый эффект от каких-то несложных или недостаточно проработанных решений и мер, а затем, как следствие, разочарование в этих механизмах и полное их отрицание.

Неудачи первых офшорных зон России произошли по многим причинам, но не только их собственная негативная практика и недоброжелательное отношение со стороны федерального центра (что во многом стало результатом подозрительного отношения к офшорным финансовым операциям в России со стороны международных финансовых институтов и экономических организаций, поспешивших включить Россию в «черные списки» стран, поощряющих отмывание «грязных» денег и прочие экономические преступления) являются определяющими. Вместе с тем опыт их работы показал, что в России продолжается формирование сложно структурированного и все более дифференцирующегося рыночного хозяйства, где отрабатываются многовариантные схемы деловой практики. Этот опыт также показал, что в России идет процесс формирования своеобразного рынка — рынка корпоративных и финансовых услуг на базе льготных налоговых регионов. Пренебрегать этими тенденциями и видеть в них лишь сплошной негатив не следует.

Взаимоотношения российского бизнеса с зарубежными офшорными структурами во многом определяется теми же правилами, что и отношения офшоров с контрагентами из других стран. Российские клиенты стремятся получать высококачественное обслуживание по приемлемым ценам и доступ к сложным финансовым услугам в сопряжении с немаловажным условием — конфиденциальностью.

Среди причин обращения российских бизнесменов к офшорным схемам нужно выделить такие:

  • • политическая и экономическая нестабильность в постсоветской России, невыгодность ведения бизнеса в стране;
  • • управление рисками — желание российских бизнесменов не только минимизировать налоговые выплаты, но и сохранить и защитить свои капиталы и вложения в безопасной гавани;
  • • жесткая система налогообложения в стране — существование в России высоких и многочисленных налогов;
  • • несовершенство российского законодательства, возможность использовать многочисленные существующие в нем «лазейки»;
  • • наличие многочисленных договоров об избежании двойного налогообложения, заключенных как СССР, так и Россией после 1991 г.;
  • • превращение с распадом СССР межреспубликанских хозяйственных связей в МЭО.

Среди россиян, использующих офшорные структуры, условно можно выделить индивидуальных и корпоративных пользователей. В первую группу входят лица с большим собственным капиталом, экспатрианты (россияне, постоянно не живущие в России либо работающие за границей по контракту) и эмигранты (как правило, при помощи офшорных структур ведут предэмиграцион-ное планирование), а также владельцы предприятий, т.е. частные собственники предприятий, доли в которых принадлежат членам семей этих собственников. Назовем причины, побуждающие данную группу активно задействовать офшорные структуры:

  • • планирование налогов;
  • • планирование использования собственности и инвестиций;
  • • предэмиграционное планирование;
  • • обеспечение режима конфиденциальности и секретности, а также обеспечение безопасности.

Вторую группу, т.е. корпоративных пользователей, составляют многочисленные компании, компании-конгломераты (например, холдинги), судовые компании, финансовые учреждения и проч. В этом случае использование офшорных структур, как правило, преследует цели осуществления операций по управлению капиталом, включающиему в себя управление наличными средствами, увеличение капитала, финансирование дочерних подразделений и управление рисками. Помимо управления капиталом присутствие корпорации в офшорном центре позволяет ей:

  • • иметь штаб-квартиру в регионе;
  • • иметь маркетинговый, торговый и административный центр;
  • • заниматься реэкспортом, перевалкой и предварительным размещением товаров;
  • • заниматься производством и сборкой;
  • • осуществлять транспортировку и распределение товаров.

Активное использование офшорных структур российским бизнесом в 1990-е гг. принесло ему существенные преимущества, значительно оптимизировав издержки и повысив прибыльность. К важнейшим положительным моментам для российских бизнесменов относятся следующие:

  • • снижение налоговых отчислении;
  • • возможность имущественного планирования;
  • • обеспечение конфиденциальности;
  • • диверсификация рисков;
  • • прямой доступ к мировой финансовой системе;
  • • возможность выбора наиболее подходящего места для учреждения предприятия;
  • • применение передовых технологий управления.

Таким образом, значительный положительный потенциал офшорного бизнеса проявляется главным образом на микроуровне. Необходимо отметить, что для большинства российских бизнесменов и сегодня выход на мировой рынок капитала возможен только через офшорные финансовые компании.

Иное звучание офшорный бизнес приобретает, если рассматривать его на макроуровне, т.е. с точки зрения воздействия на российскую экономику в целом. Многие исследователи характеризуют сегодня это воздействие не больше не меньше как ущерб, нанесенный народному хозяйству страны. В настоящее время размер капитала, вывезенного из России с начала 1990-х гг., точно не известен, и оценки экспертов колеблются в пределах от 50—80 млрд долл. США (Банк России) до 150—300 млрд долл. (Интерпол). В любом случае он весьма ощутим для национальной экономики даже такой большой страны, как Россия. Использование хозяйствующих субъектов, которые ведут деятельность на территории России, а центр накопления прибыли размешают за ее пределами, приводит, с одной стороны, к сокращению налоговых поступлений в российский бюджет, с другой — к несанкционированной утечке капитала за рубеж. Иначе говоря, на долю офшорных структур, по мнению экспертов, приходится значительная часть вывезенного из России капитала. Разумеется, данная проблема актуальна не только для России, но и практически для всех стран — от США до беднейших развивающихся стран Азии и Африки, быть может, лишь за исключением самих офшорных центров. Однако в России она приобрела особое звучание ввиду огромных масштабов вывоза капитала, для чего активно использовалась неэффективность российской экономической и правовой систем. К сожалению, более-менее точное количество офшорных компаний, учрежденных россиянами за рубежом, установить не удалось, однако, по существующим оценкам, число российских офшорных компаний составляет несколько десятков тысяч.

Первая волна массового учреждения офшорных компаний пришлась на 1992—1995 гг., вторая — на период после кризиса августа 1998 г. В настоящее время ежегодно в среднем учреждается около 2 тыс. новых офшорных компаний с российским капиталом. Они регистрируются преимущественно на таких территориях, как остров Мэн, штат Делавэр, Ирландия, а в развивающихся странах — в Гонконге, на Кипре, странах Карибского бассейна. Ежегодный отток капитала из России через офшоры оценивается в среднем в 30—40 млрд долл. На этой почве сложился своеобразный рынок офшорных услуг, на котором активно действуют как российские, так и зарубежные «секретарские» компании. Основной бизнес подобных российских компаний заключается в продаже уже готовых офшорных компаний, варианты дальнейшего использования которых подбирают их владельцы либо схема предлагается опять же «секретарской» компанией. На российском рынке активно действуют международные офшорные «секретарские» компании, имеющие богатый опыт работы в условиях противодействия хорошо разработанному налоговому законодательству многих стран. Эти компании не только помогают российским бизнесменам учредить офшорные предприятия, но и создают в соответствии с нуждами заказчика конкретные деловые проекты, согласно которым предполагается использовать офшорные структуры завуалированно, в комплексе с другими мерами, направленными на глубокое переструктурирование бизнеса во имя достижения поставленных целей.

К основным применяемым в российской практике методам перевода финансовых потоков и их концентрации на наименее налогооблагаемом субъекте, то есть офшорной компании, принадлежат следующие:

  • • офшорная сбытовая компания;
  • • офшорная компания — посредник.

Суть первого метода состоит в том, что российские собственники учреждают офшорную сбытовую компанию, а чаще всего даже ряд офшорных сбытовых структур, получающих исключительное право на реализацию готовой продукции российского предприятия. Данные структуры приобретают продукцию предприятия по цене, обеспечивающей лишь покрытие себестоимости и чистых финансовых расходов предприятия, а в дальнейшем продают по рыночным ценам. В результате вся налоговая и соответственно чистая прибыль, которую должно было получить предпри-

ятие и уплатить с нее налоги, остается в офшорных сбытовых структурах, точнее, полностью переходит собственникам, учредившим их (рис. 13.1).

Российское

предприятие

Собственник -

Присвоение прибыли собственником

Контрольный пакет акций

Реализация продукции по ценам, обеспечивающим лишь покрытие себестоимости и чистых финансовых расходов

Д

Потребители

Реализация продукции по рыночным ценам

Рис. 13.1. Сокрытие прибыли в офшорной компании при реализации готовой

продукции

При втором методе действует «зеркальная» схема: для утаивания прибыли от налогообложения используются офшорные посреднические структуры на этапе поставщиков сырья или комплектующих. В этом случае офшорная компания — посредник, покупая сырье по рыночным ценам, перепродает его предприятию по ценам существенно завышенным, т.е. извлекая от перепродажи значительную прибыль, остающуюся в офшорной зоне (рис. 13.2).

Сокрытие прибыли в офшорной компании при закупках сырья

Рис. 13.2. Сокрытие прибыли в офшорной компании при закупках сырья

или комплектующих

Заметим, что нередко российский бизнес применяет так называемый комбинированный вариант, когда одновременно учреждаются и сбытовая, и посредническая офшорные компании. Однако следует также напомнить, что, по экспертным оценкам, объем денежных средств, скрываемых по российской промышленности через снабженческие структуры, примерно в 10—15 раз меньше, чем объем средств, скрываемых через сбытовые компании. Учитывая сегодняшние российские реалии, когда большая часть предприятий представляет собой акционерные общества, нетрудно заметить, что собственники или держатели контрольного пакета акций (зачастую в лице высшего менеджмента предприятий) попросту присваивают себе прибыль всех остальных акционеров, а также избегают уплаты налога на прибыль в российский бюджет и сокращают налоговую базу по НДС.

Чаще всего второй метод используют в более сложном варианте, тем самым обходя положения российского законодательства, обязывающего иностранные юридические лица уплачивать налоги на доходы от источников в РФ, и Методических рекомендаций по вопросам налогообложения иностранных юридических лиц, получающих доходы в Российской Федерации, не связанные с деятельностью через постоянное представительство. В этом случае российский собственник использует несколько промежуточных звеньев в виде офшорных компаний: реализует собственную продукцию офшорной компании 1 по цене, обеспечивающей лишь покрытие себестоимости и чистых финансовых расходов. В свою очередь, офшорная компания 1 продает эту продукцию офшорной компании 2 по рыночной цене, извлекая за счет этого прибыль. Компания 2 реализует уже продукцию российскому потребителю по цене приобретения. В российские налоговые органы представляются документы, свидетельствующие о нулевой налоговой прибыли офшорной компании 2, поэтому налог на прибыль, который по законодательству российское предприятие — потребитель должно было бы удержать с офшорной компании 2 при покупке у нее товара, не уплачивается (рис. 13.3).

Чтобы не вызывать лишних подозрений у налоговиков, дополнительно в схему вводится еще ряд элементов, например сеть российских торговых компаний, также контролируемых российским собственником. Все это создает впечатление продажи продукции на конкурентном рынке, на деле же служит единственной цели — выводу существенных денежных средств в виде прибыли из-под

Российское

предприятие

Офшорная компания 1

Контрольный пакет акций

Собственник

V

Офшорная компания 2

Реализация продукции по ценам, обеспечивающим лишь покрытие себестоимости и чистых финансовых расходов

Реализация продукции по рыночным ценам

Реализация продукции ^ по ценам приобретения

Российские

потребители

Рис. 13.3. Обход законодательства об удержании налога у источника

налогообложения и сокрытию их на счетах в офшорных центрах (рис. 13.4).

Приведенные схемы — это наиболее распространенные и в известной степени упрощенные варианты использования российским бизнесом офшорных структур. В хозяйственной практике применяются значительно более сложные комбинации, чтобы можно было еще скрыть от налоговых органов России истинное стремление российских бизнесменов уменьшить налогооблагаемую базу с их доходов и вывести капитал за рубеж в целях его накопления в безналоговых зонах. Для каждого конкретного случая «секретарская» компания разрабатывает собственную схему с максимальным учеттом интересов и пожеланий клиентов. Каждая такая разработка является интеллектуальной собственностью «секретарской» компании, ее ноу-хау, поэтому хранится в строгом секрете и, к сожалению, практически недоступна для изучения и анализа. Из последних просочившихся в прессу сведений о ноу-хау следует назвать тенденцию активного использования российским теневым капиталом американских банков, поскольку трансакции, прошедшие через банки США, во всем мире вызывают минимум подозрений. Растут объемы российских операций через банки Черногории (около 2 млрд долл. США) и Прибалтики (от 1,5 млрд до 2 млрд долл.).

Реализация продукции по ценам, обеспечивающим лишь покрытие себестоимости и чистых финансовых расходов

Российское

предприятие

Группа российских торговых компаний

Реализация продукции по рыночным ценам

Реализация продукции по ценам приобретения

Реализация продукции по ценам приобретения

Российские

потребители

Рис. 13.4. Конечная схема сокрытия прибыли в офшорных структурах при реализации продукции российскому потребителю

В качестве основных каналов ухода капиталов за рубеж следует назвать:

  • • несовершенство налоговой системы и налогового законодательства России, «бреши», использование которых в США и ЕС определяется термином «злоупотребление правовыми возможностями»;
  • • договоры (соглашения) об избежании двойного налогообложения с иностранными государствами, прежде всего с государствами, являющимися офшорными зонами, либо с государствами, среди владений (колониальных, подмандатных) которых имеются офшорные центры (Великобритания, Нидерланды).

По мнению экспертов, полноценной законодательной базы для борьбы с отмыванием денег в России по-прежнему нет, хотя, конечно, принят Федеральный закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем», работает Федеральная служба по финансовому мониторингу.

Таким образом, проанализировав ситуацию с использованием российскими деловыми кругами преимуществ офшорного сектора мировой экономики, можно говорить о в целом малоудачной практике с точки зрения национальной (в том числе экономической) безопасности России: к сожалению, нецивилизованные, а зачастую и не вполне законные приемы и методы возобладали в данной практике.

Итак, опыт функционирования внутренних российских офшоров в общем оказался неудачным: многие проекты либо не действуют из-за возникших трудностей экономического характера, либо были приостановлены федеральным центром ввиду значительного ущерба для федерального бюджета и бюджетов местных уровней и высокой степени криминализации (Ингушетия). Единственная относительно успешно работающая внутренняя российская офшорная зона в Калмыкии на сегодняшний день в целом действует в соответствии с федеральным законодательством. Она приносит определенный положительный эффект региону и свидетельствует, что вариант разумного офшорного регулирования, когда хозяйствующим субъектам дана возможность максимально использовать положительные факторы офшорного бизнеса и до минимума сведено его отрицательное влияние на экономику в принципе возможен.

Целесообразность в дальнейшем создания на российской территории новых зон льготного налогообложения неочевидна. Как представляется, сохранение уже функционирующих и учреждение новых офшорных центров в РФ станет оправданным только в том случае, если будет в полной мере проработано законодательство по этому вопросу с учетом мировой практики, а также если никоим образом не будут ущемлены интересы федерального бюджета. Ситуация, которая сложилась в свое время в ЗЭБ «Ингушетия», когда офшорные предприятия получали льготы за счет федеральных налогов, недопустим. Регионам, имеющим намерение в будущем вводить у себя налоговые и правовые режимы, сходные с офшорным, должно быть дано право устанавливать льготы только по местным налогам или налогам, идущим в бюджет самого субъекта Федерации. Другими словами, экономический эффект от подобных мероприятий для того или иного субъекта Федерации не должен оборачиваться ущербом для России и общества, ее национальной и экономической безопасности.

Что касается офшорного регулирования с точки зрения использования российским бизнесом иностранных офшорных структур, то представляется разумным заложить в его основу следующие меры:

  • • ужесточение ответственности за экономические преступления;
  • • устранение налоговых и иных преимуществ от использования офшорных структур, т.е. доходы офшорных компаний из источников в РФ должны облагаться налогами;
  • • упорядочение использования российскими предприятиями иностранных офшорных компаний;
  • • запрещение на территории РФ деятельности иностранных компаний, которая способствует неконтролируемому экспорту капиталов из РФ и отмыванию «грязных» денег;
  • • пересмотр ряда договоров (соглашений) об избежании двойного налогообложения с учетом существования недобросовестной офшорной практики.

Отрегулированность российского законодательства в отношении офшорной практики имеет огромное значение для дальнейшей интеграции России в мировое хозяйство, поскольку по мере углубления такой интеграции могут не только быть получены определенные выгоды от этого процесса, но и усиливаться негативные его последствия. Непродуманная, однобокая открытость российской экономики для деятельности офшорных структур по-прежнему будет вызывать отток капиталов, что недопустимо в условиях инвестиционного голода, когда Россия заинтересована прежде всего в импорте капиталов, а не в их экспорте. Учитывая то, что офшорный бизнес представляет собой существенный фактор развития мировой экономики и несмотря на все рестрикционные меры со стороны развитых стран, наблюдается его рост, прежде всего в развивающихся странах, неотрегулированность отношений офшорных структур и России в плане учета интересов ее национальной безопасности грозит нашей стране превращением в перманентного донора для других, зачастую весьма не бедных стран. Вместе с тем создание разумных условий (законодательных, экономических, налоговых и проч.) для взаимодействия с офшорными структурами принесет России дополнительные преференции. Это особенно важно в условиях формирования новых тенденций в эволюции офшорных центров развивающихся стран в начале XXI в.

Контрольные вопросы

  • 1. Какие этапы взаимодействия России с международным офшорным бизнесом можно выделить?
  • 2. Каковы причины обращения российского бизнеса к офшорной практике?
  • 3. Как можно охарактеризовать внутренние российские офшоры?
  • 4. В чем заключается деятельность международных «секретарских» компаний в России?
  • 5. Каково отношение российского государства к международному офшорному бизнесу?

Литература к разделу ІІІ

Катасонов В. Ю. Бегство капитала из России: макроэкономический и валютно-финансовый аспекты. М., 2002.

Матусевт А. П. Офшоры развивающихся стран. М., 2004.

Робинсон Дж. Всемирная прачечная. М., 2005.

Халдин М. А. Россия в офшорном бизнесе. М., 2005.

Хейфец Б. А. Офшорные юрисдикции в глобальной и национальной экономике. М., 2008.

  • [1] ЭЭР — эколого-экономический район.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>